Читать книгу Грело. Охота. Том II (Александр Шевец) онлайн бесплатно на Bookz (8-ая страница книги)
Грело. Охота. Том II
Грело. Охота. Том II
Оценить:

3

Полная версия:

Грело. Охота. Том II

— На сегодня хватит.

— У нас появился человек, который заранее обещал содержать семью будущего убийцы.

— У нас появился рассказ о таком человеке. Это хороший след. Мы его проверим.

— А Доминик?

— Останется здесь.

Гаспар перевёл взгляд на священника.

— И всё?

— Пока всё, — ответил Леклер. — Если брат Доминик вспомнит имя, описание благодетеля, место встречи или что-нибудь ещё, сообщит мне.

Матье назвал человека в своей службе, которому можно было передать записку, не приезжая в Бельрив. Доминик повторил имя один раз и кивнул.

Леклер убрал бумаги во внутренний карман. Гаспар поднялся следом, но не сразу направился к двери. Через окно он ещё раз посмотрел на двор: под навесом продолжали складывать пустые корзины, у ворот менялась очередь, тот же молодой служащий снова сверял имена. Мужчины в тёмном плаще среди них не было.

— Грело, — позвал Леклер.

Гаспар уже повернулся к двери, когда Доминик заговорил:

— Подождите.

Леклер остановился.

Священник до этого спрашивал о своём положении, свидетелях, Сен-Лазаре и границах расследования. Теперь он смотрел только на Грело.

— Белье умер?

Гаспар задержался у двери.

— Нет. Белье жив. И говорит.

Глава 8. Две утечки.

Записку Морне принесли около полудня. В ней не было ни объяснений, ни обычной канцелярской формулы: только просьба прийти в его рабочую комнату и никого с собой не брать.

Гаспар сунул лист за пояс и через несколько минут уже поднимался по восточной лестнице Бельрива. После похорон дворец быстро возвращался к делам. В нижней галерее ждали просители, возле окна двое секретарей спорили из-за очередности ответов губернаторам, мимо прошёл слуга с корзиной нераспечатанных писем. Люди ещё носили траур, но в канцеляриях снова считали жалованье, готовили распоряжения для провинций и носили на подпись бумаги, которые не могли ждать окончания скорби.

У комнаты Морне стоял один служащий. Он пропустил Грело внутрь, закрыл дверь и остался в коридоре. Леклер уже ждал там с кожаной папкой в руках.

Комната была меньше обычного кабинета первого министра и заметно холоднее. Высокое окно выходило во внутренний двор; под ним стоял тяжёлый стол, почти вся середина которого была освобождена. Текущие бумаги Морне сдвинул к стене, чернильницу закрыл пробкой. В камине огонь не разводили, и от каменных плит тянуло сыростью.

— Закройте на защёлку.

— Хорошее начало. — Гаспар запер дверь и только после этого подошёл к столу.

Леклер положил папку перед свободным стулом.

— Станет хуже.

— Теперь узнаю тебя.

Гаспар сел, но Морне не торопился открывать бумаги.

— Прежде одно условие. Назначение пропавшего документа знают её величество, я, Леклер и вы. Хранители знают, что в описи есть расхождение, футляр запасного ключа повреждён, а отделение стола оказалось пустым. Что именно там хранилось и почему документ имеет отношение к наследованию, им не сообщали.

— Анна решила оставить это между четырьмя?

— Да. И пока я не вижу причин расширять круг.

Гаспар провёл ладонью по свободному месту перед собой.

— Значит, об акте никого прямо не спрашиваем.

— Даже если очень захочется.

Он посмотрел на Леклера.

— Ты всё ещё вспоминаешь тот двор?

— Каждый раз, когда слышу от тебя «очень захочется».

Морне дождался, пока они закончат.

— Теперь можно начинать.

Леклер развязал тесёмки папки и достал старый служебный журнал. Тёмная обложка была потёрта на углах, по корешку шла свежая нитка: книгу переплели уже после того, как она перестала быть текущей.

Гаспар узнал её ещё до того, как Матье открыл нужную страницу.

— Ренье.

— Начнём с последнего вечера.

Гаспар не стал брать журнал в руки. Сведения были знакомы ещё по первому расследованию: наблюдение в городе, адреса, встречи посредника, короткие отчёты людей Леклера. Несколько месяцев назад эта книга была просто рабочим журналом, переходившим от одного служащего к другому. После исчезновения Ренье порядок изменили.

Леклер развернул книгу так, чтобы все трое видели страницу.

— Вечером мы решили привести его ко мне утром. Без городской стражи, двумя людьми. Он не был арестован и не должен был знать, что мы вообще собираемся с ним говорить. Ночью ушёл через задний двор. Комната осталась оплачена, у прачки лежали его рубахи, хозяйке он заказал завтрак.

— Решение взять его знали пятеро.

— Пятеро. О самом наблюдении — больше. Двое людей, которые ходили за ним по городу, потом признали, что могли открыться: одному из-за экипажа пришлось раньше времени перейти улицу, второй слишком долго просидел в одной харчевне.

Гаспар помнил это. Помнил и разговор после исчезновения Ренье, когда хотелось немедленно найти того, кто его предупредил, а Анри отказался превращать подозрение в чистку службы.

— Поэтому тогда мы не знали, была ли вообще утечка.

— И сейчас не знаем.

Леклер перелистнул несколько страниц и вынул тонкий старый лист, вложенный в переплёт.

— Но был ещё журнал. Один человек вечером брал его ради другой записи. Ему действительно требовалась другая запись: это подтвердили. Позже писарь вспомнил, что видел книгу раскрытой дальше, примерно возле сведений о Ренье.

Гаспар взял лист. За день журнал выдавали много раз: наблюдение, городской курьер, несколько старых дел, ещё какие-то рабочие причины, которые теперь ничего ему не говорили.

— Одиннадцать выдач.

— За весь день.

— И только один человек открыл не там, где должен был.

— Мы не знаем, где именно он открыл. Писарь шёл мимо с чернилами и посмотрел мельком. Страницу не запомнил.

— Сам человек что сказал?

— Что искал нужную запись и мог перелистнуть несколько страниц лишних. За неделю он работал с десятками подобных книг и не помнил, насколько далеко ушёл от своего раздела.

Гаспар вернул лист.

— Имя ты мне тогда не дал.

— И сейчас не дам отдельно от остальных.

— Почему?

Леклер закрыл журнал ладонью.

— Потому что через несколько минут у тебя будет список. Если я сейчас назову фамилию, ты начнёшь именно с неё только потому, что она уже однажды показалась подозрительной. А у нас по-прежнему нет доказательства, что Ренье вообще предупредили.

— Комната оплачена, вещи оставлены, завтрак заказан.

— Именно поэтому я считаю предупреждение вероятным. Но между «вероятно» и «доказано» есть расстояние.

Морне подвинул лист к себе.

— После исчезновения посредника порядок работы с журналами изменили?

— В ту же ночь. Полные адреса убрали из общей книги. Ночному дежурному стали оставлять только то, что требовалось на текущую смену. Выдачу журналов с тех пор записывают сразу.

— Значит, если Ренье предупредили изнутри, человек воспользовался обычным порядком прежде, чем вы поняли его слабое место.

— Да.

Гаспар снова посмотрел на старую страницу. Тогда Анри тоже считал решение Леклера разумным: не хватать людей из-за одного исчезнувшего посредника, закрыть дыру и продолжать расследование.

— Анри считал, что ты прав.

Леклер задержал на нём взгляд.

— В тот раз.

— А теперь?

Матье убрал журнал в сторону и достал две копии.

— Теперь у нас Белье.

На первом листе была строка из основной книги позднего приёма. На втором — короткое добавление внутреннему караулу. Возле фамилии Жана Белье стояли одинаковые две черты.

Гаспар наклонился ближе.

— Это мы видели в первую ночь.

— Теперь сравни.

Леклер вынул ещё три листа и положил их левее. Морне развернул бумаги в один ряд.

— Другой поздний посетитель. Законный.

Три ступени лежали перед ними в порядке, в котором проходили через дворцовую службу: короткое разрешение старшего распорядителя, строка в основной книге с двумя отметками, затем внутреннее добавление караулу с теми же отметками.

Рядом — бумаги Белье.

Разрешения не было.

Гаспар несколько секунд переводил взгляд с одного комплекта на другой.

— У законного посетителя всё начинается здесь. — Он коснулся первой бумаги. — Разрешение приходит к распорядителям, после него фамилия попадает в книгу, затем в добавление караулу.

— Да.

— А у Белье первая ступень отсутствует, но две остальные оформлены правильно.

— Именно.

Гаспар подтянул лист Белье ближе.

— Писарь, который сделал запись, не подделывал чужой почерк.

— Это его рука.

— И даже не пытался спрятать фамилию.

— Потому что считал её обычной.

— Значит, имя ему дали так, будто разрешение уже есть.

Леклер некоторое время смотрел на документы.

— Это наиболее вероятно.

— А караульное добавление?

— Настоящий лист. Правильная форма. Он ушёл внутрь вместе с остальными добавлениями того дня. Кто именно вписал фамилию Белье, мы пока не установили. Это мог быть тот же человек, мог другой.

— Но Белье ничего из этого не знал.

— Нет. Ему сказали прийти после полудня, держать прошение наготове, не спорить и идти туда, куда направят. Он не знал ни об этих чертах, ни о том, какой лист получит караул.

Гаспар положил рядом два комплекта — законный и Белье.

— Значит, с его стороны всё выглядело как обычный приём.

— Так и было задумано.

Морне впервые за несколько минут вмешался в разговор:

— И каждый отдельный человек внутри видел только обычную часть работы.

Гаспар кивнул. Писарь получал фамилию и записывал её. Караул получал добавление и пропускал посетителя. Сам посетитель показывал прошение и шёл туда, куда велели.

— Отсутствует только то, что никто не должен был искать до нападения.

— Письменное разрешение, — подтвердил Леклер.

— Кто-то снаружи знал, что Белье следует прийти после полудня.

— Об этом могли узнать не только через мою службу. Новый порядок обсуждали распорядители, караул, несколько дворцовых чиновников.

— Но последние две ступени на улице не появились.

— Нет.

Гаспар положил ладонь между двумя комплектами бумаг.

— Тогда по Ренье у нас возможная утечка. По Белье — внутреннее вмешательство.

На этот раз Леклер не поправил формулировку.

Морне открыл нижний ящик стола и достал третью, более тонкую папку.

— Теперь то, что вообще не является утечкой.

Гаспар посмотрел на знакомую опись.

— Акт.

— Стол Анри не вскрывали. Запасной ключ вынули из футляра, затем вернули. Старую печать не снимали, перевязь разрезали и восстановили так, чтобы повреждение не бросалось в глаза. Законной выдачи этого ключа для открытия нужного отделения нет.

— И мы по-прежнему не знаем, когда именно его брали.

— Не знаем. Обычная проверка отмечает футляр как целый, но человек мог проверить печать и не осмотреть перевязь с обратной стороны. Поэтому точной даты кражи у нас нет.

Леклер придвинул опись ближе.

— По Ренье есть конкретная ночь. По Белье — день нападения. Здесь только период.

— Насколько широкий?

Морне посмотрел на лежавшие перед ним листы.

— Достаточно широкий, чтобы список людей вам не понравился.

Гаспар откинулся на спинку стула. Старый журнал, две правильные записи Белье, опись служебных ключей. Три дела, которые до этого существовали рядом и никак не складывались друг с другом.

— Ренье предупредили или он сам заметил слежку. Белье провели через обычный порядок. Из стола Анри вынули документ настоящим ключом и потом этот ключ вернули.

— Три разных действия, — заметил Леклер.

— Да.

— В разное время.

— Да.

— И пока ни одного доказательства, что их делал один человек.

Гаспар подвинул журнал ближе к бумагам Белье.

— Я не говорю «один человек». Я говорю — один способ.

Морне положил перо на стол.

— Какой?

— Никто ничего не ломает. Ренье не нужно выводить из-под караула — достаточно сообщить, что утром за ним придут. Белье не нужно проводить под чужим именем — достаточно поставить его настоящее имя в правильные бумаги. Стол Анри не взламывают — берут существующий ключ и возвращают обратно. — Гаспар коснулся пальцем края описи. — Каждый раз порядок не обходят. Им пользуются.

Леклер опустил глаза на документы.

— Это описание работы любого служащего.

— Хорошего — да.

— И плохого тоже, — добавил Морне.

Гаспар повернулся к первому министру.

— Если эти вещи связаны, нам нужен не человек, который умеет проникать туда, куда ему нельзя. Нам нужен тот, кому можно входить.

Морне снова взял перо.

— Это уже можно проверять.

Первый список начали с Ренье. Леклер по памяти назвал пятерых, знавших о решении привести посредника утром, затем добавил людей, которые работали с наблюдением или могли видеть соответствующий раздел журнала. Морне записывал фамилии сам, не вызывая секретаря.

Гаспар следил за строками. Несколько имён были знакомы лишь по лицам. Человек, который приносил ночные сводки и всегда держал листы за самый край, чтобы не смазать чернила. Другой несколько раз стоял у двери кабинета Анри во время закрытых разговоров. Третий однажды полчаса искал потерянный пакет и в конце концов нашёл его под развёрнутой картой прямо перед Грело.

Ничего примечательного. Эти люди и должны были работать с бумагами Леклера.

— Этого зачем включили? — Гаспар указал на одну фамилию.

— Получал ночную сводку.

— Полный адрес Ренье видел?

— Нет. Район мог понять.

Морне поставил возле строки небольшой знак и продолжил писать.

Второй список оказался короче. В него вошли те, кто участвовал во введении позднего порядка, видел образец записи, знал значение двух отметок или работал с внутренними добавлениями для караула. Леклер несколько раз отказывался включать людей, которые лишь переносили готовые бумаги.

— Он держал лист в руках.

— И ещё два десятка листов в тот день. Если начнём выписывать всех, кто мог прочитать чужую бумагу, получим половину грамотных людей Бельрива.

— А если нужный человек именно прочитал то, чего ему не полагалось?

— Тогда появится во втором круге. Сейчас нужны люди, которым это знание полагалось по работе.

Гаспар поморщился, но спорить не стал.

Когда второй перечень положили рядом с первым, повторяющаяся фамилия нашлась почти сразу.

— Этот есть в обоих.

Леклер наклонился к листам.

— По службе должен быть.

— Я не сказал, что виноват.

— Пока нет.

Чуть ниже нашлось ещё одно имя. На этот раз Матье сам поставил возле него отметку.

— Он тоже работал с журналами?

— И присутствовал при передаче нового порядка старшим смены.

— Уже интереснее.

— Достаточно, чтобы проверить. Не чтобы решить.

Гаспар перевёл взгляд с одного имени на другое.

— Все они твои люди.

— В этих двух списках иначе и быть не может.

Морне взял третий чистый лист.

— Теперь ключи.

— Начните с себя, — предложил Гаспар.

Первый министр поднял глаза.

— Почему?

— Вы могли войти в королевское крыло, не объясняя каждому караульному, кто вы такой. При необходимости могли потребовать служебный ключ. Если мы пишем возможности, пишите.

Морне несколько секунд смотрел на него, затем вывел собственную фамилию первой строкой.

— Довольны?

— Немного.

Леклер едва заметно усмехнулся.

— Очень смелое расследование.

— Если выяснится, что акт украл я, обещаю сэкономить вам время и признаться до ужина.

— До ужина ещё долго.

— Тогда работайте быстрее.

Морне вернул лист Леклеру.

Третий перечень оказался совсем другого рода. Здесь нельзя было назвать людей, точно державших запасной ключ: такой записи не существовало. Приходилось восстанавливать тех, кто в возможный период имел право входить в помещение служебных ключей, получать связки по поручению, сопровождать хранителя или появляться в королевском крыле без отдельного разрешения на каждый проход.

Фамилий становилось всё больше.

Гаспар несколько раз пытался исключить очевидные случаи, но Морне каждый раз возвращал их на место. Если человек имел возможность, его личная репутация не могла заменить запись.

— Эту можно убрать. Она никогда не оставалась в ключной одна.

— Вы присутствовали при каждом её визите?

— Нет.

— Тогда оставляем.

Следующая фамилия относилась к человеку, который оказался возле кабинета только после нападения.

— Он был там уже после того, как Анри ранили.

— Акт мог исчезнуть после нападения.

— Или раньше.

— Поэтому фамилия остаётся.

Гаспар отодвинулся от стола.

— Отличный список. Можно добавить кухню.

— Найдёте повара с правом брать служебные ключи — добавим.

Леклер продолжил перечислять людей, не вмешиваясь.

К середине листа стало ясно, почему третий перечень не даст той же точности, что первые два. Почти возле каждой фамилии существовало законное объяснение: смена, опись, поручение, передача связки, сопровождение хранителя, проверка комнат после нападения.

Гаспар прочитал несколько строк подряд.

— Вот что хуже всего.

Леклер поднял глаза.

— Что?

— Ни одному из них не требовалось красться.

Матье ничего не ответил.

— Если бы здесь оказался человек, которому нельзя приближаться к ключам, мы бы заметили его сразу. А у нас все те, кому можно.

— Так работает служба.

— Так может работать и тот, кого мы ищем.

Морне закончил последнюю строку и положил лист между первыми двумя.

Сравнение заняло меньше времени, чем составление списков. Одна фамилия встретилась у Ренье и среди людей, имевших возможность работать со служебными ключами. Вторая соединяла новый порядок позднего допуска с королевским крылом. Ещё один человек не получал ключ сам, но работал в смене, через которую проходили связки и срочные поручения.

Гаспар несколько раз двигал листы относительно друг друга, проверяя строки.

Ни одной фамилии во всех трёх не было.

— Тройного нет.

— И не обязано быть. — Морне собрал края третьего листа. — Здесь мы сравниваем возможность, а не точный доступ.

— Зато двойные есть.

Леклер кивнул.

Гаспар указал на верхнюю фамилию.

— Этот видел сведения о Ренье и мог попасть к служебным ключам.

Матье посмотрел на строку.

— Его должность объясняет оба факта.

— Конечно.

Леклер поднял глаза.

— Что значит «конечно»?

— То и значит. Человек внутри службы удобен именно тем, что у него на всё есть настоящее объяснение. Ему не надо придумывать, зачем он взял журнал: он работает с журналами. Не надо объяснять, почему оказался возле ключей: его туда допускают.

— Это повод проверить.

— Я и предлагаю проверить.

— Ты уже смотришь на фамилию так, будто нашёл человека, который вытащил акт из стола Анри.

Гаспар убрал руку со списка.

— А как мне на неё смотреть?

— Как на человека, о котором пока известно две вещи. Обе объясняются его работой.

— И обе дают ему возможность.

— Да.

Гаспар всмотрелся в фамилию и наконец вспомнил лицо. Ничем не примечательный человек в тёмном камзоле, спокойный, аккуратный. Несколько раз приносил Анри ночные бумаги, однажды почти час ждал у двери, пока король спорил с Морне. Гаспар видел его десятки раз и никогда не думал о нём дольше нескольких секунд.

— Ты его знаешь лучше меня.

— Намного.

— Давно?

— Достаточно.

— Доверяешь?

Леклер не стал уходить от ответа.

— Да.

Гаспар снова посмотрел на фамилию.

— Вот в этом и проблема.

Матье медленно подтянул список к себе.

— Нет. Проблема будет, если ты решишь, что доверие само по себе делает человека подозрительным.

— А если оно мешает тебе увидеть то, что увидел бы чужой?

— А если твоё незнание мешает понять, что перед тобой обычная часть его работы? Ты видишь фамилию дважды и считаешь это подозрением. Я знаю, какие бумаги он получает каждый день, какие двери ему разрешено открывать, кого он заменяет, когда кто-то заболевает.

— А если десять лет такой работы и есть лучшее прикрытие?

Леклер замолчал.

Гаспар не отвёл взгляда.

— Если внутри сидит человек чужой сети, он не обязан выглядеть чужим. Наоборот. Он должен быть тем, кому никто не задаёт лишнего вопроса.

— Это верно.

— Тогда почему ты споришь?

— Потому что между «это возможно» и «это он» ты проходишь слишком быстро.

Гаспар откинулся на спинку стула.

— Иногда мне кажется, что если один из твоих людей войдёт сюда с ключом Анри в одной руке и ножом Белье в другой, ты сначала спросишь, было ли у него служебное поручение.

Матье не улыбнулся.

— А мне иногда кажется, что тебе сейчас достаточно ножа в любой руке.

Гаспар несколько секунд молчал.

— Это о Доминике?

— И о Доминике. И о человеке из Сен-Лазара. И о том, как ты читаешь этот список.

— Я читаю список людей, через которых могли убить Анри.

— Нет. Ты ищешь человека, которого можно поставить между собой и его смертью.

Гаспар перестал двигаться.

Морне не вмешивался.

— Не рассказывай мне, что я ищу.

— Хорошо. Тогда и ты не рассказывай мне, что я защищаю своих только потому, что знаю, почему эти фамилии оказались здесь.

Гаспар посмотрел на Леклера.

— Ты им доверяешь.

— Да.

— В этом и проблема.

Матье оставил ладонь на списке.

— Анри тоже им доверял.

Гаспар убрал руку со стола.

— Потому что ты просил его доверять.

— Да.

Ни оправдания, ни попытки смягчить ответ не последовало.

— Каждый человек моей службы, которого Анри подпускал к закрытым бумагам, оказался там после моей рекомендации или рекомендации того, кому доверял я. Если один из них предупредил Ренье, помог провести Белье или дал кому-то добраться до акта, значит, я сам оставил его там, где он мог это сделать.

Гаспар посмотрел на него.

— Именно поэтому тебе труднее.

— Возможно.

Признание прозвучало настолько просто, что продолжать спор прежним тоном оказалось невозможно.

— Тогда начни с тех, кому доверял больше всего.

— Нет.

— Почему?

— Потому что доверие не является уликой.

— Зато может мешать видеть.

Леклер поднял на него глаза.

— А твоя злость помогает?

Гаспар промолчал.

Морне собрал три листа и выровнял их края.

— Проверять будем. Тихо. Без вызовов, прямых вопросов об акте и внезапных перестановок по службе. Если внутри действительно есть чужой человек, предупреждать его своими руками мы не станем.

Леклер придвинул списки к себе.

— Начну с двойных совпадений. Дежурства, поручения, доступ к бумагам. Затем жалованье, долги, необъяснимые отсутствия, связи за пределами службы.

— Финансы через Бонне?

— Нет. — Морне сразу отсёк эту идею. — Оснований требовать от частной конторы книги по людям королевской службы у нас нет.

— Он и добровольно ничего не покажет.

— Тем более не станем заранее сообщать ему, кого проверяем.

Гаспар посмотрел на первый список.

— Это займёт время.

— Да.

— Пока человек продолжает работать.

— Если он существует.

— Даже сейчас ты оставляешь это «если»?

Леклер подвинул к себе журнал Ренье.

— Особенно сейчас. Если я сначала убедил себя, что внутри точно есть предатель, то найду его даже там, где его нет.

Морне коснулся описи ключей.

— По акту проверка пойдёт отдельно, под видом обычной сверки после нападения. Назначение документа по-прежнему знают четверо.

— По позднему допуску?

— Отдельно. Кто участвовал во введении порядка, кто видел образец, кто работал с добавлениями караулу. Без упоминания Ренье.

— А сам Ренье?

— Старый журнал, выдача книги, ночная смена, люди, работавшие в тот вечер.

Гаспар понял, к чему они пришли.

— Каждый увидит только свой кусок.

— Именно.

— Почти тот же способ, которым работали с Белье.

— Осторожность не становится плохой только потому, что ею воспользовались против нас.

Морне снова разложил листы.

— Есть ещё одна вещь. Возможный внутренний человек может не знать всей цепи. Тот, кто предупредил Ренье, мог не понимать, зачем нужен Белье. Человек, помогавший с поздним допуском, мог считать, что проводит обычного просителя по просьбе кого-то выше. Тот, кто дал доступ к ключам, мог не знать, какой документ ищут.

— Значит, даже виновный может говорить правду почти на все вопросы.

— Именно поэтому прямых вопросов пока не будет.

Леклер провёл пальцем по первому списку.

— Если я начну вызывать каждого человека с двойным совпадением и спрашивать, где он был в ночь исчезновения Ренье, к вечеру вся служба будет знать, что внутри ищут утечку.

Гаспар посмотрел на Морне.

— И вас устраивает, что Матье сам проверяет своих?

— Да.

bannerbanner