Бессмертная партия

— Мистер Элмвуд! Прошу простить, что задерживаю вас в такой... сумбурный момент, — зашептала она, оглядываясь, словно боясь быть услышанной констеблями. — Но у меня к вам огромная, просто огромная просьба. —

— Слушаю вас, миссис Томенстон, — ответил Джулиан, наклоняясь к ней.

— Вы... вы сегодня были просто великолепны! Ваше хладнокровие, ваши действия... — Она нервно сглотнула. — Не подумайте, я глубоко уважаю Скотланд—Ярд! Но... это дело... оно слишком деликатное. А вы... — в её глазах загорелся мольба, — вы же работаете в той самой конторе по особым делам для знати, не так ли? Вы знаете, как необходима для нас аккуратность в подобного рода вещах. И в ваших, — она сделала акцент, — прекрасных способностях сыщика я не сомневаюсь ни секунды. Умоляю вас, мистер Элмвуд, возьмите это дело! —

Глаза молодого сыщика буквально поползли на лоб. Он не ожидал такого прямого предложения, да ещё и в присутствии официальных властей.

— Позвольте... — он понизил голос до шепота, — почему именно я? У Скотланд—Ярда куда больше ресурсов... —

— Ресурсы — это хорошо, мистер Элмвуд, — перебила она с неожиданной твердостью. — Но понимание нашего мира, его нюансов и неписанных правил в данном случае куда важнее. И этим пониманием обладаете вы. Пожалуйста! —

Инстинктивно Джулиан искал подтверждение во взгляде леди Элеоноры, которая стояла чуть поодаль, наблюдая за сценой с невозмутимым спокойствием. Их глаза встретились. Она не произнесла ни слова, но едва заметный, почти неосязаемый кивок был красноречивее любых доводов миссис Томенстон. Джулиан обернулся к хозяйке чайной, его лицо стало решительным: — Хорошо, миссис Томенстон. Я возьму ваше дело. Официально. —

— Ох, благодарю вас! Тысячу раз благодарю! — Она схватила его руку и сжала её с неожиданной силой, прежде чем быстро, словно испуганная птица, упорхнуть прочь, дабы проводить гостей. Джулиан подошел к Элеоноре, молча предложил ей локоть. Девушка с легкой улыбкой приняла его.

— Благодарю вас, мистер Элмвуд, — сказала она тихо, когда пара направилась к выходу, минуя офицеров.

— Не стоит благодарности, — ответил он, чувствуя странное тепло в груди от её близости.

— Я благодарю не за руку, — уточнила спутница, скрывая в глазах яркую искорку любопытства. — А за то, что взяли дело миссис Томенстон. Это было очень благородно. —

— Ах, вы об этом, — он улыбнулся. — Мне кажется, оно вас тоже не оставило равнодушной? —

— Немного, — призналась она с легкой загадочностью. — Слишком много странностей на столь малом пространстве. Если вы не возражаете, то опишите с чего бы начали это дело? —

Джулиан почувствовал прилив энергии. Вопрос был не просто вежливостью — это было приглашение к совместному размышлению.

— Наверное, — начал сыщик, подстраивая шаг под неторопливую походку спутницы, — первым делом необходимо опознать мужчину. Его внешность весьма колоритная. Так же необходимо провести анализ странных листьев на полу, они рассыпались, когда мужчина упал. Возможно это даст подсказку, что он собирался делать в чайной. Убийца явно опытный человек. Он точно знал, как одним точным ударом устранить свою цель. Владеть такими навыками дано не каждому. —

Леди Элеонора кивала. Взгляд изумрудных глаз был устремлен вперед. Но Джулиан видел, как его размышления находят в ней живой отклик. Казалось будто она мысленно достраивала логику вышеуказанных рассуждений.

— Завтра же приступлю, — решительно заключил он, когда подъехала карета графини. По пути к поместью царило молчание, но оно было не неловким, а сосредоточенным. Каждый был погружен в свои мысли, анализируя сегодняшние события. Только стук копыт по брусчатке и скрип рессор нарушали тишину. Джулиан мысленно возвращался к странному запаху и листьям на платке. Элеонора же обдумывала, что за трудности помешали столь влиятельной семье, как Блекуоллы вернуться в Лондон столь скромно. Их экспедиция на восток была одной из самых горячих тем последние несколько месяцев.

Когда карета остановилась у величественных ворот поместья, Джулиан помог леди выйти. Вечер был тихим, в воздухе витал прохладный аромат сырой травы и камня. Подходя к крыльцу, мужчина почувствовал прилив неловкости. Первый совместный выход был омрачен ужасным преступлением. Он не смог сделать этот день идеальным, как планировал. И изысканное прощание теперь казалась крайне неуместным.

— Госпожа, — начал он, снимая головной убор, — должен просить у вас прощения. Сегодняшний вечер завершился не так, как вы того заслуживали, и не так, как я планировал. Хотелось подарить вам приятный, спокойный вечер, а не детективную сумятицу. —

Она остановилась на ступеньке и повернулась. Фонарь у входа осветил её лицо, делая изумрудные глаза глубже. Долгий, внимательный взгляд задержался на молодом человеке без упрека и разочарования. Затем он скользнул по фасаду величественного поместья и вновь вернулся к Джулиану.

— Мистер Элмвуд, — голос прозвучал мягко, но отчетливо, — мне не за что вас прощать. Вы подготовили воистину увлекательное мероприятие, чем искренне меня порадовали. Интеллектуальная стимуляция и наблюдение за вашими действиями были ценнее спокойного чаепития. Наоборот, — в её голосе появилась легкая, едва уловимая нотка самоиронии, — это, пожалуй, мне стоит извиниться. —

Джулиан искренне удивился: — Ну, что вы! Как можно... —

— Это так, — мягко, но настойчиво перебила графиня. — Вы очень умный, жизнерадостный и смелый молодой человек. Именно это непредсказуемое сочетание и привлекло меня с самого начала. Поэтому, — собеседница сделала маленькую паузу, — когда вы рядом со мной... пожалуйста, не пытайтесь быть идеальным. Жизнь редко вписывается в рамки безупречного этикета. Сама не всегда столь строго соблюдаю все его нормы. —

Джулиан почувствовал, как камень свалился с души. Её слова были не просто утешением — это было признание, открывавшее дверь к чему—то более настоящему. На лицо легла искренняя, теплая улыбка.

— Этот день, — продолжила леди Элеонора. Ровный тон стал чуть тише, но при этом не менее чутким, — несмотря на его неожиданный финал, был прекрасен. Поэтому... — графиня сделала небольшую паузу, словно взвешивая слова, — в удобное время, я ожидаю вас на партию в шахматы. —

— Буду несказанно рад. — Ответил он, кланяясь с непринужденной грацией, в которой теперь не было и тени прежней неловкости. — Считайте, что я уже мысленно расставляю фигуры. —

***

После расставания с графиней Джулиан направился в контору. Нужно было отнести найденные листья в лабораторию. Уже на месте молодой сыщик бегло посмотрел в окна третьего этажа. Судя по тусклому свету, на рабочем месте оставался только шеф. Джулиан поднялся по скрипучей лестнице. Дверь в контору Веббера была приоткрыта — из щели струился неровный, желтоватый свет газовой лампы, смешанный с синеватым мерцанием уличных фонарей за окном. Он вошел без стука. В приемной горела лишь одна свеча. Мэри ушла, оставив на столе нетронутую чашку чая и догоревшую сигарету в изящной трубке.

— Шеф? — тихо позвал Джулиан, заглядывая в открытую дверь кабинета. Шерлок Веббер сидел за своим массивным дубовым столом. Он не работал — просто сидел, откинувшись в кресле, и задумчиво смотрел на пляшущее пламя камина. Рядом с ним, на полированной столешнице, лежала раскрытая папка с какими—то официальными бланками и письмо на гербовой бумаге. В руке шеф держал тяжелый бокал с портвейном, но напиток оставался нетронутым.

— А, Элмвуд, — Веббер поднял голову. Пронзительный взгляд под густыми бровями был на удивление задумчивым. — Вернулся из своего чайного королевства? Садись. Рассказывай. — Он кивнул, указывая на кресло. Джулиан опустился в предложенное кресло, достал из внутреннего кармана аккуратно завернутый носовой платок и положил на стол.

— Улики, шеф. Образцы с места происшествия. Чай — точнее то, что под ним скрывается. Хочу провести анализ, не терпится узнать состав. — Он помолчал, глядя на Веббера, который всё так же задумчиво смотрел в огонь. — Шеф, что—то случилось? Вы выглядите... неспокойно. —

Веббер сделал, наконец, глоток портвейна, поморщился, словно вино показалось ему кислым, и поставил бокал на стол.

— Сегодня заходил Уилсон, — медленно начал он. В голосе мужчины прозвучала непривычная тяжесть. — Мы вместе начинали в Скотланд—Ярде, ещё до того, как я открыл эту контору. Теперь он инспектор по особым поручениям при королевском дворе. —

Джулиан кивнул. Он слышал это имя — Уилсон имел репутацию честного, хоть и тяжелого на подъем, служаку.

— Он пришел не просто так, — продолжал Веббер. — Уилсон просил помощи. Конфиденциальной, разумеется. По личному поручению сэра Генри Коула. — Шеф сделал паузу, давая имени осесть. — Пятнадцатого октября сего года. Всего через несколько дней. Официально закрывается Всемирная выставка в Гайд—парке.

— Хрустальный дворец? — уточнил Джулиан, хотя и знал ответ.

— Именно, — кивнул Веббер. — И главная проблема сейчас, даже не демонтаж павильонов и не возвращение экспонатов владельцам. Проблема — «Кохинур»[5]. — Он произнес это слово с особым, почти благоговейным ужасом, как жрец, произносящий имя запретного божества.

Джулиан присвистнул сквозь зубы. «Гора Света». Легендарный бриллиант, древнейший из известных человечеству камней. Его история была написана кровью, предательством и проклятиями. Империи возникали и гибли из—за него. Моголы, персы, афганцы, сикхи — каждый, кто владел «Кохинуром», платил за это падением, безумием или смертью. Теперь камень принадлежал королеве Виктории, и в этом году, после аннексии Пенджаба, его выставили на всеобщее обозрение во дворце выставки.

— Организационный комитет из двадцати четырех человек во главе с Коулом, — продолжил Веббер, понижая голос, — обеспокоены. Ведь впереди закрытие и передача «Кохинура» королеве. Одному богу известно, что может произойти. Вельможи Сикхской империи не оставляют надежд возвратить камень. На карту поставлена не только репутация выставки, но и престиж короны.

— И Уилсон хочет, чтобы мы подключились? — догадался Джулиан.

— Он хочет, чтобы его люди и наши работали в связке. У нас больше опыта по части проникновений и взломов. Официальная охрана, конечно, будет усилена до предела. Но Уилсон остерегается не грубой силы. Он боится ума. Того, кто сможет обойти все его ловушки. —

Веббер наконец оторвал взгляд от камина и посмотрел прямо на Джулиана. В маленьких, острых глазах горел холодный, тревожный огонь.

— А теперь, Элмвуд, расскажи мне про твою сегодняшнюю... прогулку. Похоже труп в чайной «Изумрудный Сад» явно не впечатлил даму на свидании. —

Джулиан откинулся на спинку кресла с тяжелым выдохом. Он явно устал. Однако в его серо—голубых глазах горел азартный, хищный блеск — тот самый, который появлялся у него, когда срабатывало чутье.

— Непростое дело. Многое непонятно. И всё же… — мужчина прервался, размышляя, стоит ли делится необоснованными подозрениями. — Есть предчувствие… —

— Предчувствие? —

— Есть в этом деле что—то нечистое. Убитый явно сикх. Рядом с ним витал странный запах, напоминающий мускус, а под одеждой я обнаружил мелкие чайные листья. —

— Нечистое, говоришь... — Веббер нахмурился, пальцы нервно забарабанили по подлокотнику кресла. — Безосновательные подозрения, как по мне большой риск. Однако сыщику не пристало сомневаться в собственном чутье. Работай, но не забывай про осторожность. —

Джулиан кивнул. В кабинете повисла звенящая тишина. Веббер медленно поднялся, подошел к окну. За грязным стеклом клубился лондонский смог, превращая вечерние сумерки в густую, удушливую тьму.

— Темные дела творятся, Джулиан, — пробормотал он, не оборачиваясь. — Всеобщее волнение. Внезапное возвращение чайных магнатов. Странная смерть в чайной. — Он повернулся к собеседнику. В его глазах читалась тревога, смешанная с холодной решимостью. — Слишком много странностей. Слишком много. И что бы ни затевалось — это начнется скоро. —

— Что будем делать? — спросил Джулиан, вставая.

— То, что умеем лучше всего, — голос Веббера стал жестким, как сталь. — Копать. Глубже, чем когда—либо. Продолжай дело в чайной. —

Веббер взял со стола письмо от Уилсона и ещё раз пробежал его глазами: — А я свяжусь с Уилсоном. Скажу, что мы в деле. — Он бросил письмо обратно на стол и посмотрел на Джулиана долгим, тяжелым взглядом. — Будь осторожен, Элмвуд. Если мои подозрения верны, мы имеем дело с тем, кто затеял очень крупную игру. —

Джулиан кивнул. После забрал платок, где лежали чайные листья — маленькие, скрученные, пахнущие смертью и тайной. А в голове вертелись слова, сказанные графиней: «Печально, что ваше возвращение в свет было омрачено столь неприятным инцидентом…». За окнами конторы Веббера опускалась ночь. Ночь, полная подозрений, страхов и приближающейся бури.

***

На следующий день солнце —редкий гость осеннего Лондона, заливало улицы золотистым светом, но внутри «Изумрудного Сада» царила непривычная тишина. Витрина, где красовалась чайница, зияла пустотой, напоминая о вчерашнем скандале. Воздух, лишенный гула светских бесед и аромата свежезаваренного чая, пах пылью, мебельным воском и легким отголоском вечерних духов. Шаги Джулиана по паркету отдавались гулким эхом в опустевшем зале.

Миссис Томенстон, выглядевшая заметно постаревшей за ночь. Она появилась из глубины заведения, словно призрак. Увидев Джулиана, её лицо на миг оживилось слабой надеждой.

— Ох, мистер Элмвуд! — Воскликнула она, поспешно подходя. — Неужели у вас уже есть... какая—то информация? — В голосе звенело отчаяние, смешанное с мольбой.

— Увы, нет, миссис Томенстон, — мягко ответил Джулиан, снимая шляпу. Он понимал её состояние. — Не волнуйтесь, дело требует времени. Я как раз пришел к вам, чтобы собрать больше сведений, расспросить о деталях. Каждая мелочь может быть ключом. Она вздохнула, разочарованно поникнув плечами.

— Ах... Конечно, конечно. Что же вас интересует? Я расскажу все, что знаю. — Она жестом пригласила его к ближайшему столику у окна. Солнечный луч выхватывал кружащиеся в воздухе пылинки. Джулиан удобно устроился, достал из внутреннего кармана изящную записную книжку в кожаном переплете и карандаш.

— Прежде всего, расскажите всё, что вы знаете об убитом. —

— Боюсь на этот вопрос ничего конкретного сказать не смогу. Билеты на выставку я подписывала для каждого гостя лично. Этот иностранец не был приглашен. Охрана сообщила, что он передал пакет для мистера Блэкуолла. Странно, что он ничего не сказал об этом. —

— Вот как? Хорошо, я подробнее расспрошу мистера Блэкуолла. Вчера я слышал, что они забрали какую—то чайницу. Их поведение показалось мне необычным. —

Миссис Томенстон нахмурилась, собираясь с мыслями.

— Чайница... — начала она, глядя куда—то в пространство, — воистину уникальная вещь. Создана в эпоху расцвета империи Великих Моголов, принадлежавшая руке придворного мастера императора Шах—Джахана. Искусная работа из сандалового дерева с инкрустацией из слоновой кости и перламутра. Произведение искусства — истинный символ статуса. Каждая деталь говорит о мастерстве создателя. —

— Вы сами предложили выставить чайницу? — спросил Джулиан, быстро делая заметки.

— Нет, это была инициатива самого мистера Блэкуолла. Он лично предоставил её для выставки. Торговое судно их фирмы как раз вернулось из экспедиции, где, по всей видимости, и была приобретена чайница. Мне же он сказал, что купил её у одного известного коллекционера восточных древностей Индии, который испытывал финансовые трудности. — Она произнесла это с легким намеком на сомнение. — Сначала я хотела представить в ней один из своих чаев собственного изготовления, но, когда она попала в мои руки выяснилось, что чай там уже храниться — «Голубой Туман с Горы Феникс». Сэр Генри сказал, что это совершенно новый, эксклюзивный сорт. И знаете, что самое интересное? — Она понизила голос, словно делясь секретом. — Этот сорт был созданпри непосредственной поддержке и финансировании семьи Блэкуоллов! Их семья ведь не просто коллекционеры, мистер Элмвуд. Род Блэкуоллов — это чайная династия. Они десятилетиями ведут один из самых успешных чайных бизнесов в Лондоне, их склады и магазины весьма известны. —

Джулиан поднял бровь. Связь между владельцем чайницы и новым сортом чая была очевидна. Однако более этого ничего полезного не оказалось.

— Вот как? Крайне интересно, — пробормотал он, записывая: «Чайница Блэкуолла — Чай «Голубой Туман» (финансирован Блэкуоллами)».— А что вы можете сказать о самом мистере Генри Блэкуолле? О его деятельности? Особенно в свете его вчерашнего спокойствия. —

Миссис Томенстон пожала плечами. Выражения явно стали более осторожными.

— Увы, о личнойдеятельности господина Генри Блэкуолла мне мало что известно. Он достаточно закрытый человек. В свет выходит редко, предпочитает деловые встречи. Говорят, он занял пост главы семейной чайной компании всего полгода назад, после скоропостижной кончины отца. — Она сделала паузу, размышляя. — И знаете, мистер Элмвуд, именно поэтому мне кажется нелогичнымего причастность к этому убийству. Скорее всего погибший случайно оказался рядом с той витриной. —

Джулиан не спускал с неё пристального взгляда.

— Что ж, надеюсь, это именно так. Вы упомянули, что у мистера Блэкуолла есть собственная коллекция чаев и древностей. И как сложилась эта семейная традиция? —

— ...Вы упомянули, что у мистера Блэкуолла есть собственная коллекция чаев и древностей. И как сложилась эта семейная традиция? — спросил Джулиан.

— Ох, да! — лицо миссис Томенстон просветлело при упоминании чая. — Это их страсть, передающаяся из поколения в поколение. Начал собирать ещё прадед нынешнего мистера Блэкуолла, большой энтузиаст и знаток Востока. Из этого увлечения, собственно, и выросла их нынешняя процветающая компания.

— Я слышал, — осторожно заметил Джулиан, — что история семьи Блэкуолл связана с сикхами? Простите мою осведомленность, но убитый также был сикхом. Просто пытаюсь понять любые возможные связи. —

Миссис Томенстон понизила голос, оглянувшись по сторонам, хотя в пустом зале никого не было.

— Вы очень проницательны, мистер Элмвуд. Это редко вспоминают в свете, стараются не афишировать, но... Да, прадед нынешнего сэра Генри, старый Солмон Блэкуолл, отправился в Пенджаб в конце прошлого века — тогда, говорят, чайные плантации только начинали открывать для английской торговли. Он был человеком авантюрного склада, не чопорным, как нынешние джентльмены. И там он не только заключил выгодные контракты, но и женился. —

— Женился? — переспросил Джулиан, делая пометку в книжке.

— Да, — кивнула хозяйка заведения. В её глазах мелькнула смесь восхищения и осуждения. — На девушке из знатного сикхского рода. Говорят, она была дочерью какого—то мелкого раджи или военачальника. Солмон привез её в Лондон, и это, разумеется, вызвало скандал. В те времена такие мезальянсы не поощрялись. Но он был упрям, да и деньги, как водится, сглаживали углы.

— Значит, в жилах Блэкуоллов течет сикхская кровь? —

— Верно, — подтвердила миссис Томенстон. — Вы не единственный, кто обращает внимание на необычную внешность братьев. Их восточные черты столь таинственны. Особенно у старшего, Генри, — скулы, разрез глаз, эта смуглая кожа, которую не скрыть никаким английским солнцем. Эдгар перенял тот же оттенок, хотя черты лица у него более европейские. Говорят, именно от сикхской прабабки в их роду передается страсть к Востоку — не просто к чаю, а ко всему загадочному и древнему. —

Джулиан слушал внимательно, не перебивая.

— Солмон Блэкуолл, — продолжила она, увлекаясь собственным рассказом, — основал не просто чайную компанию. Он создал целую династию, где умение торговать шло рука об руку с уважением к восточным обычаям. Говорят, за время своих путешествий, он перенял некоторые сикхские традиции — например, никогда не пил чай без особого ритуала. — Она махнула рукой. — Отец мистера Генри, покойный сэр Реджинальд, в своей страсти превзошел родного отца. Он стал одним из самых легендарных коллекционеров чайной утвари и редких сортов индийского чая. До сих пор это собрание считается одним из лучших в Англии. С его руководством дело семьи полностью переехало в Лондон. Мистер Генри, продолжает дело предков, свято чтит традиции, вкладывая в компанию душу и средства. — Она вдруг помрачнела. — Хотя... не все в семье разделяют эту страсть. —

— Не все? — Джулиан мгновенно уловил нотку неодобрения в её голосе.

— Ах, господин Эдгар, — произнесла она с явным снисхождением. — Младший брат мистера Блэкуолла. О нем известно ещё меньше. Сэр Эдгар практически не посещает светские рауты, редко появляется в клубах. — Она понизила голос до конфиденциального шепота, наклонившись к Джулиану. — Ходят слухи, что у него... прескверный характер: вспыльчивый, неуравновешенный. И если Генри унаследовал от сикхских предков деловую хватку и умение молчать, то Эдгар, видимо, взял гордость и горячность. Говорят, он жутко завидует старшему брату. Честно, подобному я не удивилась бы: положение наследника и богатая коллекция древностей — бередит душу темными чувствами. Но это, опять же, лишь сплетни... — Она откинулась на спинку стула, сделав вид, что пожалела о своей откровенности.

— И эта сикхская кровь, — задумчиво произнес Джулиан, — она как—то влияет на их деловые связи? Скажем, с сикхской знатью? —

Миссис Томенстон пожала плечами, но в глазах мелькнуло понимание.

— Вы думаете, убитый сикх... — Она не закончила фразу, но мысль была ясна. — Трудно сказать, мистер Элмвуд. Формально Блэкуоллы — британские негоцианты и подчиняются законам империи. Но связи, оставшиеся от прадеда, могут быть глубже, чем кажется. Особенно если учесть, что недавно они вернулись из Индии. —

Джулиан не стал комментировать, но имя «Эдгар Блэкуолл»было выведено в его записной книжке с подчеркиванием и большим знаком вопроса. Сикхское наследие семьи внезапно приобретало новый, зловещий оттенок.

***

Лондонское утро было неласковым. Холодный, пропитанный угольной пылью и речными миазмами ветер рвал полы плаща Элеоноры, словно пытаясь отговорить её от выхода. Но графиня Монтегю двигалась по тротуару с той же неуклонной плавностью, что и по мраморному полу своего особняка. Рядом, едва поспевая и кутаясь в скромную шаль, семенила Кора, её личная служанка и компаньонка — тень графини, чье присутствие было данью условностям и гарантией приличия.

«Мраморная Сирена» в движении была не менее внушительна, чем в покое. Глубокий траурный цвет её платья, что поглощал скудный свет, широкие рукава с изящными плиссированными манжетами, линия талии, затянутая до невозможности и длинная юбка — всё кричало о статусе и сдержанной силе. Высокая, аристократически худая фигура казалась неестественной посреди грязноватой суеты улицы, и вынуждала прохожие расступаться, с тревогой ощущая ауру её холодного величия.

Сегодняшний маршрут включал несколько ключевых точек: ювелирный на Олд—Бонд—стрит, книжная лавка мистера Хэтчерда и аптека мистера Торна. Ни дождь, ни смог, ни праздные сплетни не могли заставить её отложить эти дела. Одно из мест назначения — аптека Торна — находилось на Флит—стрит, всего в нескольких шагах от скромной латунной вывески с силуэтом сыщика под луной. Проходя мимо этого адреса, мысль, острая и неожиданная, пронзила ледяное спокойствие Элеоноры: «Интересно. Как продвигается дело у мистера Элмвуда?»

Словно эхо, всплыли в памяти увлечённые беседы о новом микроскопе, необычном сочетании химических элементов и неудачном эксперименте со светящимися грибками. За долгие полтора года её монохромного одиночества, Джулиан оказался самым необычным явлением — человеком, чей ум двигался с такой неутомимой скоростью, что позавидовал бы ветер. Их интеллектуальные дуэли за чашкой чая в редкие визиты были глотком чистого воздуха. Даже в эту самую секунду, как она подумала о нём, любопытство — чувство, которое девушка держала в железных тисках контроля, — оказалось сильнее прагматичного списка дел. Оно подтолкнуло её, заставило отклониться от маршрута. Не говоря ни слова компаньонке, Элеонора плавно повернула к узкой лестнице. Кора осталась ждать у подножия, сжимая ридикюль и стараясь не выглядеть растерянной.

Появление графини рядом с шумным царством типографии вызвало эффект, подобный падению метеорита в лужу. Сначала просто тень, случайно проскользнувшая мимо распахнутой двери. Потом — осознание! Джек Хопкинс, чья дубовая рука только что опускала тяжёлый пресс, замер как вкопанный. Его великолепная рыжая борода, украшенная бумажными клочками, казалось, застыла в изумлении. Глаза, привыкшие к кляксам и браку, широко раскрылись. Он толкнул локтем вертевшегося рядом Томми ОЛири, молча указывая в сторону девушки: «Гляди—ка, Шустрик! Это же она?». Томми, мгновенно сообразив, вскочил как ошпаренный. Его огненная шевелюра вспыхнула под козырьком кепки. Зоркий мальчишка прилип к дверному косяку, впиваясь взглядом в идущую по лестнице фигуру.