Бессмертная партия

— Ого… — вырвалось у него шепотом. Он примерно представлял, сколь невероятной была эта женщина, но масштаб предположения был ошеломляющим. — Выходит, Блэкуоллы перевозят опиум в Китай, чтобы покрывать расходы на покупку чая. И чтобы таможня ничего не заподозрила, смешивают его с остатками индийских сортов? Но к чему тогда вся эта история с выставкой, чайницей и убийством сикха? —

— Это нам и предстоит узнать… Скорее всего, убитый связной что—то знал. Это знание и сгубило несчастного. Когда я увидела анализ листьев из вашего платка, то поняла, что только здесь смогу подтвердить свои подозрения. —

Джулиан резко выдохнул. Воздух свистнул у него меж зубов. Его взгляд метнулся от её решительного лица к работающим грузчикам, к зловонным ящикам. Логика Элеоноры была безупречной и пугающей. Он кивнул, коротко и резко. Профессионал в нем взял верх.

— Хорошо. — Его шепот стал жестким, деловым. — Оставайтесь здесь и не шевелитесь. Я попробую взять образец. Если состав листьев совпадет, то Блэкуоллы уже не смогут отрицать, что смерть связного как—то связана с их бизнесом. — Он отпустил графиню, готовясь метнуться к ближайшему неохраняемому ящику.

— Ну уж нет, мистер Элмвуд, — отрезала Элеонора, схватив сыщика за руку. Пальцы в тонкой лайке ощутили напряжение его мышц сквозь шерсть. — Я иду с вами. Кто—то должен прикрыть вас. И если что… — В глазах мелькнуло что—то древнее и опасное. — Я не столь беспомощная барышня. —

Джулиан хотел возразить, но время было дорого. Он сжал губы, кивнул ещё раз, и они, как две тени, начали красться вдоль стены ящиков, используя каждую неровность, каждую кучу мусора как укрытие. Влажный деревянный настил доков под ногами был скользким от морской соли. Запах опиума стал намного гуще. Один из ящиков, чуть в стороне от основной кучи, стоял открытый. Джулиан, пригнувшись, подобрался к нему. Ловкие пальцы, привыкшие к тонкой работе с замками и пробирками, быстро нащупали один из небольших мешочков. Он начал развязывать его, стараясь не шелестеть. Элеонора прикрывала. Изумрудные глаза, как радары, сканировали пространство, следя за спинами грузчиков и темной гладью воды за причалом. Узел поддался. Джулиан осторожно раздвинул грубую ткань, достал новый платок и запустил руку внутрь, захватывая небольшую пригоршню листьев. Но в жуткой, звенящей тишине доков, нарушаемой лишь плеском воды да отдаленными криками чаек, звук рассыпающихся сухих листьев прозвучал оглушительно громко.

— Эй! Кто там?! — раздался грубый окрик из темноты. Фонарь замигал. Сердце Джулиана упало. Он инстинктивно рванулся назад, в тень. Но Элеонора оказалась быстрее. Она схватила его за руку и резко втянула молодого сыщика в узкую щель между двумя гигантскими ящиками, куда едва мог протиснуться луч света. Теперь они оказались зажаты там вдвоем, лицом к лицу, грудь к груди. Джулиан почувствовал, как холодные ткани прижимаются к плащу, как дыхание, учащенное, но бесшумное, обжигает шею. От волнения он вжался в гнилую древесину, стараясь стать невидимкой. В это время шаги тяжелых сапог приблизились. Свет фонаря скользнул по краю их укрытия.

— Что там случилось? — раздался новый голос, куда более холодный, аристократичный, лишенный грубости докера, но от этого ещё более опасный.

Из—за спины грузчика с фонарем вышел молодой мужчина. Это был Эдгар Блэкуолл — младший брат, чье лицо даже в тусклом свете фонаря выдавало примесь восточной крови: смуглая, с бронзовым отливом кожа, чуть раскосые глаза с тяжелыми, нависающими веками, резкие скулы и тонкие, плотно сжатые губы. Свет падал снизу, подчеркивая мрачную складку у рта и делая его похожим на хищную маску. Он был безупречно одет в дорогой, но практичный костюм для верховой езды — черный сюртук, высокие сапоги, на руке замшевая перчатка. В его глазах не было ни удивления, ни тревоги — лишь холодная настороженность и привычное презрение.

— Все в порядке, сэр, — забормотал грузчик, опуская фонарь. — Мы проверяли товар, видимо, кто—то забыл закрыть один из ящиков. С тех пор как Гурдип пропал, никакого порядка. Он бы никогда такого не допустил. Всегда лично осматривал каждую партию перед погрузкой, а теперь — хоть шаром покати. Старшие смены ругаются, не знают, за что хвататься. —

Эдгар Блэкуолл медленно повел взглядом вдоль темного угла, где прятались Джулиан и Элеонора. Его взгляд на миг задержался на щели между ящиками дольше, чем следовало бы. Джулиан почувствовал, как по спине девушки пробежала легкая дрожь — не страха, а яростного напряжения. Сам он затаил дыхание.

— Гурдип, — произнес Эдгар ледяным, ровным тоном, в котором не было ни сожаления, ни гнева, только холодная констатация факта. — Гурдип совал свой нос туда, куда не следовало. И поплатился за это. Запомните, — он резко повернулся к грузчику, и тот инстинктивно отшатнулся, — если вы хотите сохранить свои места и, что важнее, свои головы, вы будете работать вдвое аккуратнее. Никакой небрежности. Никаких лишних вопросов. Продолжайте разгрузку и смотрите в оба. Ясно? —

— Так точно, сэр... — пробормотал докер, опуская глаза. Его руки заметно дрожали, когда он поднимал фонарь.

— И запомните, — добавил Эдгар, уже отворачиваясь, — Гурдипа больше нет. Его обязанности отныне распределены между вами. Если кто—то ещё решит, что может лезть не в свои дела... — он не закончил, лишь многозначительно посмотрел на тонкую гладь воды. — Работайте. —

Он бросил ещё один пронзительный взгляд в темноту, туда, где прятались беглецы, и развернулся. Каблуки его высоких сапог четко отстучали по деревянному настилу, удаляясь в сторону складов. Грузчик, тяжело вздохнув, вытер пот со лба и поспешил к остальным, бормоча себе под нос проклятия.

Тем временем, в тесной щели между ящиками, Элеонора была буквально пригвождена к влажной древесине. Джулиан, вжатый в нее всем телом, чтобы не выдать их присутствия, чувствовал каждую линию хрупкого тела сквозь слои ткани. Грудь девушки высоко вздымалась. Его ладонь была нечаянно прижата к тонким ребрам. Запах духов — холодная лаванда и что—то древесное — смешивался с сыростью доков и его собственным запахом. От этого невероятного стечения обстоятельств, от этой немыслимой близости к «Мраморной Сирене» в самом центре опасности, сердце Джулиана бешено колотилось, как барабанная дробь. Гулкий ритм, казалось, заполнил все пространство, эхом отдаваясь в его собственных ушах.

— Кажется… ушли… — наконец прошептала Элеонора. Она осторожно попыталась отодвинуться, давая ему пространство. Джулиан отпрянул, как обожженный. Его лицо пылало. — Вы… вы успели взять образец? — Изумрудные глаза в полумраке сверкали лихорадочным блеском. В них не было и тени смущения, только сосредоточенность на деле.

— Да, — выдохнул соучастник кражи, пытаясь совладать с дрожью в руках. Джулиан сунул руку в карман жилета и достал свой новенький платок темно—синего цвета. Внутри лежала приличная горсть темно—зеленых чайных листьев странного, скрученного вида.

— Отлично, — на губах Элеоноры мелькнуло подобие торжествующей улыбки. — Тогда немедленно в лабораторию. Надеюсь, анализ всё подтвердит. — Глаза леди горели холодным огнем торжества.

— Нет! — Джулиан покачал головой. Его голос снова обрел твердость, смешанную с заботой. — Сейчас в конторе все закрыто, а шеф… — Мужчина безбожно лгал, но лишь затем, чтобы скрыть собственное волнение, вызванное их близостью, — вряд ли обрадуется ночному визиту. И вам, леди Элеонора, необходимо домой. Уверен, ваши слуги уже вызвали полк гвардейцев на поиски. Вы вновь неоправданно рисковали, и… — он запнулся, — …и напугали меня до полусмерти. —

— Ох… — Легкая тень досады скользнула по лицу графини. Она опустила глаза на пыльный настил доков. Хотелось спорить, настаивать, но усталость, холод и осознание того, как близко они были к провалу (и как сильно она действительно напугала Джулиана), заставили её отступить. — Вы правы, мистер Элмвуд. — Голос звучал тихо, почти смиренно. — Я… пожалуй, переборщила. —

Джулиан почувствовал странное облегчение: — Завтра наша контора должна присутствовать на закрытии выставки в Хрустальном дворце. После же я планировал нанести визит Генри Блэкуоллу. — Пара медленно шла вдоль темных штабелей к выходу из зоны погрузки. — Обещаю, что обязательно пришлю полный анализ этого чая… — в его голосе зазвучала легкая, снявшая напряжение шутливость, — как только получу результат. —

Элеонора подняла на него взгляд. Тень улыбки снова тронула её губы: — Благодарю вас, мистер Элмвуд.

Наслаждаясь этой редкой, почти теплой улыбкой и сознанием того, что они, наконец, напали на след, Джулиан проводил леди Элеонору Сент—Клер до её мрачного особняка «Черная Магнолия», где у ворот их уже ждала бледная от волнения Кора. В эти скромные минуты Джулиан поймал себя на мысли, что рядом с этой девушкой лондонская ночь, окутанная смогом, показалась ему чуть менее враждебной. А сердце все ещё отбивало странную, счастливую дробь.

Тяжелая дубовая дверь поместья закрылась за Элеонорой с глухим, окончательным стуком, отсекая холодный ночной воздух, запах Темзы и — его присутствие. В холле, освещённом лишь одиноким газовым рожком, воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем огромных часов. Кора уже скользнула куда—то в глубь дома, чтобы приготовить чай и проследить за порядком. Элеонора осталась одна.

Она медленно подняла руку. В пальцах, сжатых так сильно, что побелели костяшки, комкался темно—синий мужской платок — тот самый, из тончайшего батиста, который Джулиан достал, чтобы собрать образцы чайных листьев в доке. Она стащила его незаметно, в той суматохе, когда они выбирались из укрытия. Всего одно быстрое, ловкое движение — и платок перекочевал в её ладонь, зажатый складками черного бархата.

Сердце кольнуло острой, непривычной болью — совестью. «Что за ребячество,— подумала она с досадой, — воровать у человека платок, как уличная воровка…»Но в руке, в маленьком плотном узелке, лежали те самые чайные листья — образцы, которые могли стать ключом к разгадке, опиумного следа Блэкуоллов. Она не могла ждать, пока Джулиан вернется в свою лабораторию, пока проведет анализы, пока отправит посыльного. Время поджимало, а в её собственной секретной лаборатории в подвале «Черной Магнолии» были реактивы и микроскоп не хуже, чем у него. Возможно, даже точнее.

«Прости, Джулиан,— мысленно произнесла она, глядя на смятую ткань, на которой остались невидимые ей, но такие знакомые следы его пальцев, его дыхания. — Прости за эту маленькую кражу. Я верну тебе платок… когда закончу. И, возможно, вместе с ним — ответы, которые ускорят наше дело». Она вздохнула, глубоко и почти беззвучно. Чувство вины было непривычным, почти чуждым её ледяной натуре, но сейчас оно почему—то казалось правильным — живым, человеческим.

Она разжала пальцы, расправила платок, аккуратно переложила чай в металлическую коробочку. Темно—синий батист, все ещё хранивший легкий аромат его одеколона и химических реактивов, она сложила и спрятала в потайной карман платья. «Ненадолго», — пообещала себе Элеонора, поднимаясь по лестнице в подвал, где в тишине и полумраке её ждали пробирки, горелки и жажда правды

Гайд—парк. Хрустальный дворец. 15 октября 1851 год.

Раннее утро выдалось для команды Веббера на редкость напряженным. Воздух внутри Хрустального дворца был холодным и прозрачным, как горный ручей. Огромные пространства, залитые сероватым светом, казались пустынным храмом, где вместо алтаря возвышались укутанные в брезент экспонаты. Их причудливые очертания отбрасывали длинные, фантастические тени на мозаичный пол.

Ещё до того, как первые лучи солнца коснулись хрупких верхушек стеклянных арок, часть людей Веббера вместе с охраной и организационным комитетом начали проверку экспозиций. Остальные заняли заранее отведенные им места. Они были повсюду: притворялись сонными уборщиками, рабочими, снующими по лесам, ворчливыми охранниками в нишах у запасных выходов. Все было проверено до мельчайших подробностей — ни одной незакрытой двери, ни одного подозрительного шороха. Периметр казался неприступным.

Джулиан Элмвуд, облаченный в неприметную рабочую куртку и кепку, слился с толпой немногочисленных служащих, допущенных для последних приготовлений по закрытию. Сколачивая ящики с небольшими и менее ценными вещицами, он не спускал глаз с узкой двери служебного коридора, которая, по всем данным, вела к временному хранилищу, где до последнего момента находились самые ценные экспонаты, включая легендарный алмаз «Кохинур». Официально сегодня дворец был закрыт для посетителей, но Джулиан помнил слова начальника: сегодня что—то должно случиться.

Внезапно дверь бесшумно приоткрылась. Из нее, стараясь держаться в тени, вышел мужчина в форме младшего смотрителя. С первого взгляда он казался совершенно невзрачным — серая мышь среди серых стен. Однако опытный глаз заметил несколько подозрительных деталей. Походка — легкая, словно скользящая, будто он старался идти как можно тише. На плече — небольшая сумка.

Сердце сыщика дало сигнал тревоги. Не говоря ни слова, он бесшумно положил молоток и последовал за незнакомцем. Церемония закрытия началась, но Джулиану было не до неё. Размеренный голос распорядителя, провозглашавший начало выноса экспонатов, доносился откуда—то издалека, словно сквозь толщу воды. Охота началась!

Незнакомец двигался с неестественной для смотрителя ловкостью. Он не шел — он струился между ящиками, используя каждую неровность пола, каждый выступ колонны как укрытие. Джулиан не отставал, держась на безопасном расстоянии, но не спуская с цели глаз. Они миновали галерею машин, где застывшие паровые молоты и ткацкие станки отбрасывали зловещие перекрестья теней. Воздух здесь был густым от запаха машинного масла и ржавого металла. Шаги незнакомца, казалось, не издавали ни звука. И в этот момент ботинки Джулиана предательски скрипнули.

Незнакомец резко обернулся. На одно мгновение Джулиан успел разглядеть бесстрастное лицо с глубокими тенями под глазами — лицо человека, который привык уходить от погони. Затем беглец рванул вперед, с силой толкнув стоявший у стены высокий стеллаж с хрупкими стеклянными колпаками. Конструкция зашаталась. Джулиан едва успел пригнуться, как первый колпак сорвался с верхней полки и разбился о мраморный пол в дюйме от его плеча, взметнув облако осколков.

— Чёрт! — выдохнул сыщик, прикрывая лицо рукой.

Следом посыпались остальные: сначала один, затем второй, третий. Воздух наполнился звоном бьющегося стекла и глухим стуком деревянных подставок. Джулиан рванул вперед, перепрыгивая через разбитые экспонаты и уворачиваясь от падающего сверху тяжелого фонаря, который рухнул прямо на то место, где он только что стоял, выбив фонтан искр.

Незнакомец ускорился. Бежал прочь не оборачиваясь. Его фигура мелькала в проемах дверей, за поворотами, становясь то четкой, то расплывчатой, как призрак. Джулиан рванул вперед, понимая, что сейчас или никогда. Адреналин горячей волной разлился по венам, обостряя все чувства. Начались запутанные служебные коридоры — лабиринт, где эхо шагов множилось, отражаясь от голых кирпичных стен. Где—то капала вода, пахло сыростью и затхлостью. Тени здесь были густыми, как чернила, и в любой момент из них мог вынырнуть нож или кулак. Джулиан слышал собственное дыхание — ровное, несмотря на бег.

Внезапно незнакомец, пробегая мимо подвесной лестницы, ведущей на верхние галереи, дернул за страховочный трос. Тяжелая деревянная лестница со скрежетом сорвалась с креплений и рухнула прямо поперек коридора, преграждая путь. Джулиан чудом успел проскочить под ней в последнее мгновение — лестница задела его кепку и сбила ее, но он даже не остановился.

— Стой, мерзавец! — Крикнул он, хотя голос утонул в грохоте падающего инструмента, который посыпался сверху. Беглец, не оборачиваясь, запустил в преследователя тяжелой деревянной киянкой. Инструмент просвистел у самого виска Джулиана и с треском расколол кафельную плитку на стене. Сыщик перекатился через рассыпанные гвозди, обдирая ладони, и продолжил преследование.

Они выскочили в пустующий выставочный зал для сельскохозяйственных орудий. Гигантские косилки и веялки, укрытые брезентом, напоминали спящих доисторических зверей. Незнакомец, словно споткнувшись, резко вильнул в сторону, но Джулиан уже сократил разрыв до минимума.

— А ну стоять! — рявкнул сыщик, хватая беглеца за плечо. Незнакомец мгновенно развернулся. Его правая рука взметнулась вверх, и в тусклом свете блеснуло длинное узкое лезвие. Джулиан успел отшатнуться, но клинок пропорол рукав его куртки, не задев кожи.

— Ты пожалеешь, что сунулся, парень, — прошипел вор низким, ледяным голосом. Вместо ответа Джулиан сделал резкий выпад вперед, захватывая запястье вооруженной руки противника. Они сцепились, кружась на месте. Беглец оказался сильнее, чем казался, — его мышцы бугрились под форменной курткой. Он попытался ударить сыщика головой в переносицу, но Джулиан вовремя отклонился, и удар пришелся в скулу — из глаз посыпались искры.

— Умрёшь здесь, и никто не найдёт, — прохрипел вор, наваливаясь всем телом. Джулиан, чувствуя, что проигрывает в чистой силе, сделал то, чему научился на грязных улочках Лондона. Он резко опустил центр тяжести и с силой наступил ботинком на незащищенную стопу противника. Тот взвыл от боли и на мгновение ослабил хватку. Этого хватило, чтобы вывернуть руку вора, заставляя его выронить нож, и одновременно, со всей силы, толкнуть его на ближайший укрытый брезентом комбайн. Брезент соскользнул с металлических зубьев, и незнакомец с глухим стоном впечатался спиной в острые детали. Он заскользил вниз, оставляя на ткани темные пятна, но, проявив нечеловеческую волю, оттолкнулся ногой от колеса и снова рванул прочь, прихрамывая и держась за бок.

Джулиан сделал отчаянный рывок, и его пальцы вцепились в лямку холщовой сумки, висевшей на плече беглеца. Незнакомец дернулся, пытаясь вырваться, раздался звук рвущейся ткани. Джулиан упал, сумка осталась в его руках. Сам же похититель, не сбавляя скорости, исчез за поворотом, ведущим к черному ходу для вывоза мусора. Секунда — и от пыла погони осталась только звонкая тишина, нарушаемая тяжелым, рваным дыханием сыщика. Он поднялся на ноги, потирая ушибленную скулу, из разбитой губы тянулась тонкая ниточка крови. Ладони саднили от содранной кожи. Преследование сорвалось, но в его руках была добыча поважнее. Сумка оказалась неожиданно тяжелой. Внутри что—то глухо стукнуло. Джулиан огляделся, убедился, что он один, и осторожно, насколько позволяли обстоятельства, заглянул внутрь. И замер. В глубине грубого холста покоилась чайница Блэкуоллов. Джулиан нахмурился: «Какого чёрта?

Флит—стрит, 17. Контора Веббера: Консультанты по деликатным вопросам. 16 октября 1851 год.

В уютной, хоть и заставленной приборами лаборатории, под неодобрительным взглядом доктора Ливии Пендлтон, которая с явным пренебрежением изучала его беглый «сувенир» и одобрительное хмыканье Веббера, Джулиан наконец открыл чайницу. Он готовился к чему угодно, но только не к этому. Внутри лежали небольшие бархатные мешочки с чаем. Обычный, хоть и высокосортный чай. Скорее всего это образцы того сама чая, о котором говорила миссис Томенстон. Хозяйка «Изумрудного Сада» назвала его «Голубой туман с Горы Феникс»

— Выходит, комитет беспокоился зря. Кроме твоего странного забега по Хрустальному дворцу, который чуть не стоили нам лучших экспонатов, незнакомец ничего не взял. — Веббер многозначительно поправил свои пышные усы.

— Но, что чайница делала на выставке? Блэкуоллы выставили её в «Изумрудном Саду», а после инцидента сразу же забрали. Нет! Очевидно, что есть причина, по которой вору понадобилась вещь, которой даже не должно было быть в этом зале. — Загадка века. Джулиан искренне недоумевал, чувствуя, как это непривычное ему чувство смешивается с растущим разочарованием. Мысли путались. Рядом послышался тяжелый вздох Шерлока Веббера. Начальник искренни сочувствовал молодому сыщику.

— Не волнуйся, мальчик мой. Ты смог вернуть ценную вещь. Блэкуоллы не оставят это без должного внимания. — Шеф подошел чуть ближе и подбадривающе похлопал Джулиана по плечу. — Хотя признаюсь, тоже ожидал увидеть нечто ценное. —

— Уже не знаю, чему радоваться, шеф. — Ответил Джулиан, все ещё глядя на пустую чайницу с видом человека, который только что осознал, что выиграл в лотерею булавку. — Надо вернуть эту шкатулку законному владельцу, пока снова её не украли… —

— Если только мисс Пендлтон не решит, что внутри скрывается новый штамм холеры. — Хохотнул Веббер.

Доктор Пендлтон, не поднимая глаз от лорнета, холодно отчеканила: — Если коллеги намерены и впредь приносить в лабораторию предметы, побывавшие в руках сомнительных личностей, предупреждаю: следующий образец я отправлю на карантин вместе с вами. —

Веббер хмыкнул, пряча улыбку в усы: — Не говори так, Ливия. Даже ты не можешь быть настолько жестокой. — После чего потер переносицу, сжимая губы в тонкую линию. Однако от работников конторы не скрылись пляшущие чертики. — Что ж, давай устроим тебе встречу с живыми Блэкуоллами, а не с их призрачным чаем. —

Улице Мэйфэра. Гросвенор—сквер, 12. Особняк Блэкуоллов. 17 октября 1851 год.

На следующий день Джулиан отправился в особняк Блэкуоллов на тихой, респектабельной улице Мэйфэра. Дом чайных магнатов дышал солидным, вековым благополучием. Каждый кирпич цвета старого золота, каждый резной дубовый косяк, каждая завитушка кованой решетки, каждый аккуратно подстриженный куст тиса в палисаднике говорили о хороших деньгах, безупречном вкусе и традициях, передаваемых из поколения в поколение. Контраст между этим миром упорядоченной роскоши и грубым хаосом в доках Святой Екатерины был разительным.

Джулиана провели в кабинет Генри Блэкуолла. Комната была обставлена с холодным достоинством: стены из темного, почти черного дуба, тяжелые портьеры цвета запекшейся крови, библиотека, полная фолиантов по чаеводству и восточному искусству. Сам Генри, бледный и с подчеркнутыми, синими тенями под глазами, встретил гостя стоя у рабочего стола.

В первую их встречу Джулиан решил, что лицо молодого главы непроницаемое и уверенное. Однако сейчас оно выдавало лишь сильнейшее нервное напряжение. Пальцы, сжимавшие край каминной полки, побелели.

— Мистер Элмвуд, — произнес он глухо, без обычного светского приветствия. — Вы нашли чайницу. Я в неоплатном долгу перед вами и мистером Веббером. —

Джулиан, слегка опешив от такого прямого признания, поставил холщовую сумку на дубовый стол. — Вы знали, что она пропала? — Спросил сыщик, не сводя с Блэкуолла пристального взгляда.

— Лучше скажите, где вы её нашли, — вздохнул Генри, проводя дрожащей рукой по лицу. — Она исчезла прямо из нашего хранилища. Мы ослабили бдительность, так как несколько дней назад начали подготовку к новой экспедиции. Хотели взять с собой несколько экспонатов, включая чайницу. —

— Разрешите пожелать успехов в предстоящих начинаниях. Однако мне не ясно, как ваши ценности оказались в Хрустальном дворце? —

— Ох, это несложно объяснить. Дело в том, что мы не столь выдающиеся знатоки восточных ценностей, как наш отец. Поэтому я решил некоторые из экспонатов показать сэру Генри Коулу. — Собеседник на секунду замолчал. — Мы… мы были в отчаянии. Эта реликвия должна была стать сердцем нашей коллекции. —

— Но чайница исчезла до того, как вы передали ценности мистеру Коулу? — спросил Джулиан, чувствуя, как его собственные подозрения начинают нервно ерзать. — И вы не обратились в соответствующие службы? —

— Мы только вернулись в Англию. Не хотелось, едва вернувшись, угодить в скандал, мистер Элмвуд. Только представьте, что бы началось в газетах? «Короли чая не могут уследить за собственными сокровищами»? Это конец репутации. Поэтому мы и решили начать поиски самостоятельно. И вот, вы принесли её нам. — Он с искренней, щемящей благодарностью посмотрел на мешок. — Так где же вы её обнаружили? —

— Мне кажется, вы удивитесь. У таинственного вора, который проник в Хрустальный дворец — ответил Джулиан, внимательно следя за реакцией хозяина. — Он притворился смотрителем. Нам удалось отобрать сумку, но сам преступник скрылся. —

Генри Блэкуолл побледнел ещё сильнее. Он замер на мгновение. И тут в кабинет зашел Эдгар.

— Не удивляйтесь растерянности моего брата, мистер Элмвуд. Чайница была у меня, о чем он не знал. После я отнес её вместе с другими экспонатами из коллекции в Хрустальный дворец. —

— Вот как… — Джулиан кивнул младшему Блэкуоллу. Разговор тут же подхватил Генри.

— И всё же… Сначала странная смерть Гурдипа. После попытка похищения чайницы… неужели появился кто—то, кто желает навредить нашей семье? —

— Не волнуйтесь, мистер Блэкуолл, мы постараемся это выяснить, — Джулиан выложил на стол драгоценную чайницу. Генри, облегченно вздохнув, подошел к столу и с благоговением взял святыню в руки.