Мономах. Сильный духом

От имени своего отца, великого князя Всеволода Ярославича, Мономах отстранил Берендея с поста наместника и отправил его на суд в Киев. Новым наместником в Ростове Мономах назначил справедливого, опытного в хозяйских и управленческих делах, энергичного пятидесятилетнего боярина по имени Василий. Он был невысокого роста, плотного телосложения, с сильно поседевшей русой головой и с длинной, широкой бородой. И уже вместе с ним и Лучезаром долго и кропотливо стали разбираться в проблемах. Наладив порядок в самом Ростове и его окрестностях, Князь Владимир оставил управлять нового великокняжеского наместника и вместе с дружиной двинулся к Корьдну, где разбойничала банда Ходоты и его сына. Но поймать их князю не удалось. Местные жители рассказали, что Ходота, услышав о приближающейся опасности, увел свою банду куда-то глубоко в глухие леса. Приближалась весенняя распутица. Мономах решил возвращаться в Чернигов надеясь на то, что новый наместник наведет порядок в землях вятичей. В марте 1082 года Мономах, Лучезар и дружина вернулись в Чернигов. Обняв жену и детей, выслушав доклады от Ратибора и Ставра о делах в Черниговской земле и о событиях, которые произошли, пока князь ходил по глухим лесам, на следующий день Мономах поехал к отцу в Киев, чтобы рассказать о своем походе в землю вятичей.

На Руси, на радость всех ее жителей, воцарился долгожданный мир. Мономах по-прежнему каждый месяц или максимум один раз в два месяца ездил из Чернигова в Киев. Летом 1082 года у Владимира и его жены Гиты родился четвертый сын, которого назвали Ярополк. Счастливый муж и многодетный отец старался ежедневно уделять время семье. Дети подрастали. Старшему сыну Мстиславу исполнилось уже 6 лет, второму сыну Изяславу было уже почти 5. По заведенной старой традиции оба княжича уже прошли церемонию посажения на коня и, несмотря на, казалось бы, еще совсем юный возраст, они под чутким руководством своих дядек-пестунов уже постигали воинское мастерство и азы управления уделом. Их отец прекрасно понимал, что не за горами тот день, когда его сыновья начнут покидать родительский дом и разъедутся на самостоятельные княжения. А пока любящий и любимый Владимир наслаждался редкими моментами спокойной семейной жизни.

С осени снова стали поступать тревожные вести из земли вятичей. Ходота опять дал о себе знать. Новый наместник Василий, которого Мономах оставил в Ростове, так и не смог поймать банду. Поначалу все ограничивалось грабежами, которым подвергались незащищенные путники. Потом аппетиты Ходоты и его банды стали расти. Присущее прежде в банде чувство вседозволенности сменилось уверенностью в безнаказанности. Великий князь Всеволод Ярославич требовал от ростовского наместника жестких мер. Василий активизировал действия по поимке банды и главаря. Ходота тоже оказался не из робкого десятка, поэтому не собирался сидеть и ждать своей печальной участи. Улучив удачный для себя момент, когда наместник в сопровождении нескольких вооруженных людей охотился вблизи Ростова, банда Ходоты напала на Василия и его людей. Всех перебили. Эта новость повергла в ужас весь Ростов, а Ходота, его сын и их единомышленники бросились во все тяжкие. По всей Ростовской земле закипели грабежи, насилия и убийства. Анархия и безвластие, как пожар, стремительно охватили всю землю вятичей.

Великий князь Всеволод Ярославич был поражен столь дерзким вызовом его власти. Бывало, что наместники гибли при различных обстоятельствах, но от рук банды грабителей — Всеволод не припоминал. Само собой, срочно поскакали гонцы за сыном в Чернигов. Всеволод не сообщал подробностей дела, но требовал Владимира прибыть немедленно. Мономах понимал, что что-то где-то случилось. Осталось только прояснить, что и где именно. Как и всегда, без отлагательств, Владимир помчался в Киев. Подробности произошедшего в земле вятичей возмутили Мономаха. Отец был прав: нужно идти в эти дремучие леса и с корнем вырвать стремительно распространяющуюся заразу в лице бандитов, подобных Ходоте и его сыну.

Мономах вернулся в Чернигов. Объявил дружине о новом походе. На этот раз к выдвижению готовились по всем правилам войны. Все понимали, что теперь уже речь идет не о нескольких грабителях, а о вооруженном, хорошо организованном отряде, численность которого была неизвестна. В этот поход Мономах во главе дружины брал с собой сурового Ставра. Ратибор оставался командовать дружиной в Черниговской земле, а Лучезар брал на себя все хозяйственные дела Черниговского княжества на время отсутствия своего князя.

Наступила зима. Вышли из Чернигова. Пока было мало снега и мороз не сильно сковывал движение, дошли до Ростова. Там узнали все подробности происходящего в их краях. От местных жителей стало известно, где может находиться эта банда. Таких мест было несколько. Разбойники постоянно меняли свое местонахождение. Мономах разделил дружину. Часть возглавил лично, а другую часть поручил Ставру. Январь и февраль прошли в поисках. Все тщетно. Банда хорошо ориентировалась в здешних местах и потаенными тропами всегда уходила от преследования. Мономах и вся его дружина уже устали от этих постоянных слежек и погонь. На поле боя, когда враг стоит против тебя, и то было легче. Метровые сугробы и лютые морозы усложняли поиски. Владимир не сдавался. Он решил для себя и объяснил всей дружине, что эту проблему нужно решить раз и навсегда, а не то эта зараза, как эпидемия, может перекинуться и на другие земли, ввергнув всю Русь в разбои и хаос. Мономах и Ставр собрали своих воинов в Ростове. Нужно было несколько дней согреться и набраться сил. Вечером разошлись по домам. Рано утром Мономаху принесли вести, где может находится Ходота и куда он собирается уйти в ближайшие дни. Медлить было нельзя. Князь срочно собрал дружину. Сам со своим отрядом помчался в то место, где сейчас должен был находиться Ходота. Ставра с другим отрядом отправил туда, куда банда собиралась в скором времени перейти. Мономах умчался первый. Ставр повел свой отряд через час после князя.

Отряд Мономаха прискакал к той деревне, где надеялся поймать Ходоту. Деревню окружили, чтобы никто не смог сбежать в лес. Но… опять опоздали. Ходоты и его банды здесь не было. Мономах огорчился. Приближалась весна, распутица. Скоро нужно было возвращаться в Чернигов или оставаться здесь до наступления лета. Всем было ясно, что с приходом весны в этих дремучих лесах видимость сократится до минимума. Тогда шансов поймать бандитов станет еще меньше, чем сейчас. Князя раздражало, что он с дружиной всю зиму потратили впустую. И если сейчас уйти, то еще целый год бандиты будут лютовать в этих краях, а там могут и еще куда-нибудь перейти. Или еще хуже, как известно, дурной пример заразителен, и на разбойничий путь Ходоты решат встать другие люди. Это серьезная проблема. И решать ее нужно было раз и навсегда, и чем скорее, тем лучше. Обойдя всю округу и не обнаружив бандитов, Мономах пошел к тому месту, куда Ходота собирался двинуться дальше и где его мог поймать Ставр. И там неудача. Местные жители сказали, что Ставр с отрядом не дождались здесь бандитов и ушли их искать в неизвестном направлении. Делать нечего, Мономах пошел обратно к Ростову. В городе Ставра не было. Прошло три дня, а воевода по-прежнему в Ростов не возвращался. Наконец вечером четвертого дня Мономаху доложили, что Ставр с отрядом на подходе к городу. Князь обрадовался хотя бы тому, что с отрядом и воеводой не случилась никакая беда. При первом появлении Ставра с дружиной Мономах увидел, что их лица чем-то довольны, но посторонних среди них не было. Ни людей из банды, ни Ходоты, ни его сына пленными не вели.

— Здрав будь, княже, — как из трубы рявкнул Ставр. — Домой пора собираться, — улыбнувшись, добавил воевода.

Мономах вопросительно смотрел на Ставра. Богатырь любя потрепал по холке своего мамонта.

— Стой, что ли, Яблочко, приехали.

Ставр спрыгнул с коня с таким шумом, будто десятипудовый мешок песка скинули с крыши дома. Воевода неторопливо присел на ступенях княжеского крыльца.

— Поймали мы лиходея проклятого, — с улыбкой сказал Ставр. — Дак он, бестия, все не прост оказался. Пришли, значит, мы в то место, куда, княже, отправлял ты нас, а его там нет. Я дозор отправил. Нет говорят. Ну, дозорные молодцы у меня, проворные. Они одного из банды этой все-таки умудрились выловить. Прихворал он, бедолага да в деревне остался подлечиться. Вот мои лекари, — Ставр улыбнулся, — и взяли его за что полагается, — снова улыбнулся воевода. — Притащили его ко мне. Мы, значит, с Яблочком к нему поближе подошли, да как-то получилось, что Яблочко ему на ногу встал и стоит любезный. — Ставр кивнул головой на своего коня. — Хворый-то этот, что из шайки Ходоты-то, как залепетал, как заверещал бедолага, да так нам все помыслы Ходоты и выдал: «Ходота, говорит, хоть и хитрый, а жадность в нем все равно берет свое. Вы, верно, его здесь ждали, да только не дошел он до вас, потому что проведал он, что купец богатый недалеко идти будет, вот и кинулся его грабить, ни грамма золота мимо своих рук не пропустит Ходота». Ни грамма золота, говоришь, не пропустит, смекнул я. «А как он узнает об этих купцах?» — спросил я этого хворого соловья. «Да у него в каждой деревне есть доверенные люди, они ему и доносят». Я спросил его, знает ли он этих людей, и для пущей убедительности слегка поджал его вторую ногу своим копьем. Тут он мне за всю округу все и поведал. Вот, думаю, жадность тебя и погубит, Ходотушка треклятый.

Я с отрядом на коней, говоруна этого с собой прихватили на всякий случай. Жителям той деревни всем видом показал, что пошел на Ростов, а сам петлю дал и в противоположной стороне вышел. Подошел к очередной деревне, у своего нового говорливого знакомца узнал, кто там является доверенным человеком Ходоты, и отправил без лишнего шума за ним своих ребят. Скоро этот бедолага в одном исподнем дрожал возле меня. Наверное, его Яблочко испугал, — усмехнулся богатырь. — Побеседовали мы с ним по душам, так он почти без слов меня понял и сам вызвался помочь. Помчался он к Ходоте и нарисовал картину, где богатый купец на следующий день будет идти. Ходота — молодец, не подвел. Позарился на чужое добро и со всей своей сворой сломя голову помчался за золотишком. Мчится он, значит, ладони потирает да карман похлопывает. Чует, вот-вот ему счастье привалит. А тут вот незадача. Перед ним не золото, а Яблочко мой, да и я с Яблочком ненароком там же оказался. Ребятишки-разбойнички хотели было кто куды ноги делать, да орлы мои промерзли уж все, ожидая их. Быстренько молодцы мои согрелись, а разбойничкам тем тут же век и вышел. Смотрю я, Ходота, родимый. Живучий оказался да удачливый, так у березы огромной и притаился. Сидит, вздрагивает отчего-то. Наверное, все-таки, княже, Яблочко страшненько стал в этом походе выглядеть, раз уж второго человека подряд испугал. Может, гриву ему как заплести? Глядишь, красивше станет. А, княже? — Ставр рассмеялся.

— Так, где Ходота-то? — спросил Мономах.

— А-а-а… Забыл я совсем. Прости, княже. В голову мысли полезли, как Яблочко с плетеной гривой будет выглядеть. — Ставр снова рассмеялся. — Ну, так вот. Смотрю я на эту березу, такая она красавица — толстая, снизу кора почти вся черная и потрескалась в крупные, извилистые морщинки, а выше так белым-бела, веточки такие густые и так же, как у ивы, почти земли касаются. Вот бы, думаю, июльским знойным деньком в тени этой красавицы часок-другой вздремнуть. Голову ниже опускаю — Ходота там сидит. А я уж и забыл про него. Так мне эта березушка люба стала. Как-то дернулся резко на свою беду, Ходота этот. Мечем брякать попытался, оскалом волчьим испугать хотел… Кого только он этими шалостями пугать взялся? Не пойму. Сжалился я над ним. Подарок сделал. Ту самую березушку. Ну как, не всю, конечно. Молодцы мои выбрали сук потолще, да и связали их воедино. Мы домой поехали, а он там остался висеть, в глуши лесной, чтобы людей добрых больше не пугал и не обижал.

Мономах нахмурился.

— Скор ты, воевода, до суда-то.

— Не серчай, княже. Разве этот душегуб и лиходей на веревку себе не награбил? Да за две зимы не набегались мы так, чтобы сук ему потолще подарить? Поделом ему, лиходею. Пусть земля Русская в мире живет.

— И то верно, — согласился Мономах.

Отдохнув пару дней в Ростове и оставив там нового сорокалетнего, грамотного наместника Андрея, Мономах повел дружину домой, в Чернигов.

По устоявшейся традиции, Владимир пробыл дома с женой и детьми всего один день, узнал от Ратибора и Лучезара, как обстояли дела в Черниговском княжестве и во всей Руси за время его длительного отсутствия, а потом поехал к отцу в Киев.

Увидев Владимира, Всеволод Ярославич бросился обнимать сына. Было видно, как стареющий отец истосковался по своей надежде и опоре. Сели обсудить дела в землях вятичей. Мономах подробно рассказал отцу о тяжелом зимнем походе. Всеволод похвалил сына и дружину за их труды и обещал щедро наградить. Казалось бы, все трудности позади и на какое-то время можно выдохнуть и расслабиться. Но Мономах читал тревогу в глазах отца. Не успел Владимир спросить, что не дает покоя ему, как Всеволод не вытерпел и выплеснул из себя:

— Князь Олег Святославич вернулся на Русь и захватил Тмутаракань.

Отец и сын замолчали. Оба понимали, что с появлением этого амбициозного князя мир на Руси в очередной раз рухнул, не успев полноценно установиться.

«Что теперь он предпримет? — думал Мономах. — Как поведет себя?»

Всеволод встал, заложил руки за спину и стал ходить из стороны в сторону. Было видно, что на душе у великого князя неспокойно. Да и как тут успокоишься? Когда не успеваешь потушить один пожар, а уже вот-вот вспыхивает другой.

— Подождем, отец, — обратился Мономах к Всеволоду. — Даст Бог, он образумился и стал спокойнее. Не будем его трогать, пусть сидит в Тмутаракани. Если же он начнет переговоры какие вести или войско решит собирать для похода, там и будем предпринимать соответствующие меры.

Пробыв около четырех лет в Византии, князь Олег Святославич женился там на девушке из аристократического византийского рода Феофании Музалон. Из знатного русского пленника после такой выгодной для него свадьбы князь Олег сразу же превратился в свободного человека, у которого благодаря новым родственникам в Византии появилось немало покровителей. Олег не стал откладывать дела всей своей жизни в долгий ящик и при первой же возможности, поймав попутный ветер своей судьбы, вместе с супругой на всех парусах двинулся на Русь.

Прибыв в Тмутаракань, князь Олег без труда занял этот город и стал единоличным правителем всего Тмутараканского княжества. Утвердившись в городе, первым делом Олег жестоко отомстил пленившим его 4 года назад хазарам и всем тем, кого сам считал виновным в гибели своего брата Романа. Далее, несмотря на то, что вся Русь затаилась в ожидании новой кровопролитной войны, которую, как все считали, сразу же развяжет Олег, князь обманул их надежды. Он тихо и мирно правил у себя в Тмутаракани, не выказывая никакой агрессии ни по отношению к Киеву, ни к Чернигову, ни к кому на Руси. На первый взгляд все должны были обрадоваться такому поведению буйного князя Олега Святославича. Но на самом деле, все, начиная с великого князя, считали, что это затишье перед бурей.

Всеволод в это время еще чаще стал вызывать Мономаха из Чернигова. Он отвлекал Владимира и от хозяйственных дел в своем уделе, и от любимой семьи, в которой к тому времени на свет появился пятый сын Вячеслав.

Тем не менее, опасения по поводу Олега странным образом не подтвердились. Он так и продолжал спокойно княжить у себя в Тмутаракани.

В хозяйственных хлопотах, семейных заботах и постоянных поездках в Киев тихо и безмятежно проходило время черниговского князя Владимира Мономаха.

В 1084 году пасха пришлась на 31 марта. На этот светлый праздник собралось в Киеве у великого князя Всеволода Ярославича много гостей. Приехали сыновья из Чернигова и Переяславля, приехал и правивший в это время во Владимире-Волынском князь Ярополк Изяславич, племянник Всеволода. Все радовались, устраивали пиры, отмечали праздник, беззаботно проводили время. Тем временем враг не дремал. Два других племянника Всеволода, Рюрик и Володарь Ростиславичи, которые жили на Волыни близ Ярополка Изяславича, воспользовались отсутствием этого князя и захватили его стольный город Владимир-Волынский. Эти тревожные новости омрачили самого великого князя Всеволода Ярославича и всех его гостей. Всеволод сразу отправил Владимира Мономаха наказать смутьянов, ослушавшихся его воли, выгнать братьев Ростиславичей из Владимира-Волынского и вернуть город Ярополку.

С торжеств в Киеве Мономах помчался за своей дружиной в Чернигов. Времени на сборы много не потребовалось. За последнее время сам Мономах и вся его дружина уже привыкли находиться практически в постоянной готовности немедленно выйти в поход. Так случилось и на этот раз. Мономах во главе своего войска двинулся восстанавливать справедливость во Владимире-Волынском. Новости о том, что идет неминуемое наказание, скоро прилетели в захваченный город. Дерзкие братья решили не рисковать и, завидев приближение Мономаха с дружиной, бросили добычу и бежали из города. Обиженный на братьев Ростиславичей Ярополк ехал вместе с Мономахом. Жители Владимира-Волынского открыли ворота и встретили Мономаха и Ярополка как своих законных правителей. Мономах оставил Ярополка в городе, а сам погнался за мятежными братьями Ростиславичами. Рюрик и Володарь побежали к городку Микулину, Мономах шел за ними. Но и в Микулине дерзкие мятежные братья не решились ни дать бой Мономаху, ни встретиться с ним для мирных переговоров и побежали дальше за Микулин. Мономах ходил за Микулин, но не настиг беглецов. Братья затаились в Польше. Владимир пошел домой. На обратном пути Мономах снова заехал во Владимир-Волынский и успокоил Ярополка тем, что он дерзких мятежников загнал далеко и что Ярополк может спокойно править в своей волости. Сам же Мономах, по традиции, пошел сначала в Киев рассказать все о походе своему отцу, великому князю, а из Киева князь вместе с дружиной, целые и невредимые, вернулись домой в Чернигов.

Не успел Мономах обнять жену и детей, как к нему примчался гонец от младшего брата из Переяславля. Ростислав сообщил Владимиру, что половцы захватили в Переяславской земле городок Горошин. Тут же Мономах собрал свою дружину в кулак и помчался выручать жителей Переяславского княжества. Часть грабительского половецкого войска была разбита у стен Горошина. Другая часть еще до прибытия Мономах бежала. Владимир погнался за убежавшими половцами. Он настигал небольшие разрозненные группы кочевников и уничтожал их на месте. Те, которым удалось уцелеть, бежали от князя далеко, за реку Хорол. Изгнав все половецкие шайки из Переяславской земли, Мономах пошел к своему родному городу Переяславлю. Отдохнув пару дней у брата Ростислава, Владимир повел дружину в Чернигов. А в Чернигове, как обычно, на крыльце княжеского терема Владимира Мономаха уже ждал гонец от отца. Переночевав дома, на утро Мономах помчался к отцу. К счастью, в Киеве было все спокойно, и отец звал своего старшего сына расспросить о случившемся в Переяславском княжестве. У отца Владимир побыл три дня и уехал к себе в Чернигов к жене Гите и детям, по которым любящий и любимый муж и отец уже истосковался.

Два месяца князь Владимир Мономах провел дома с семьей и в хозяйственных хлопотах. По меркам последнего времени это уже можно было считать роскошью. Мономах сам подшучивал, что если бы не любимая охота, на которой князь упражнялся в искусстве владения оружием не менее усердно, чем в бою, то он бы уже и меч разучился в руках держать.

Владимир Мономах был страстным охотником. Позднее он напишет в своем «Поучении»: «А так трудился я на охотах, пока в Чернигове сидел: коней диких своими руками связал в пущах десять и двадцать, живых коней, помимо того, что, разъезжая по равнине, ловил своими руками тех же коней диких. Два тура метали меня рогами вместе с конем. Олень меня один бодал, а из двух лосей один ногами топтал, а другой рогами бодал. Вепрь у меня на бедре меч оторвал; медведь мне у колена потник укусил; волк на бедра ко мне вскочил и вместе с конем меня повалил».

В августе из Смоленска прискакал гонец. Печальная участь, которая постигла все Смоленское княжество вместе с этим прекрасным городом, преподнесла слишком горький урок. Тогда Мономах строго-настрого приказал следить за всем, что происходит в Полоцком княжестве. Гонец сообщил Мономаху, что полоцкий князь Всеслав вновь зашевелился в своем логове и готовит очередной опустошительный поход. Рано утром Мономах мчался в Киев и вечером уже был у отца. В это же время у великого князя Всеволода Ярославича гостил половецкий хан Багубарс. Мономах рассказал отцу, что князь Всеслав готовится снова испепелить Русские земли. Владимир предлагал не медлить и выступать против Всеслава в поход.

— Князь Всеслав, — вмешался в разговор отца с сыном хан Багубарс. — Он — полоцкий князь, я — половецкий хан; он хитрый и коварный, я тоже не промах. У нас много общего, — улыбнулся Багубарс. — Как говорится, с волками жить — по-волчьи выть. Да? Всеволод Ярославич, — обратился хан к своему зятю.

Князья задумались над словами хана.

— Возьми в поход моих людей, — неожиданно предложил хан, — они не уступают полоцкому князю.

Мономах смутился. Всеволод задумался и чуть погодя охотно принял предложение тестя. Утром Мономах уехал в Чернигов готовить дружину к походу против Всеслава, вслед за князем из Киева в Чернигов двинулось и половецкое войско. Прибыв к себе в город, Владимир собрал воевод, рассказал про предложение половецкого хана и про то, что отец распорядился в этот поход идти вместе со «своими погаными».

— Что тебя смущает, княже? — басом начал разговор Ставр. — Пусть идут. Где надо, мы их в узде удержим, и они не обидят Русскую землю. А при встрече с Всеславом пусть соревнуются в своей хитрости и коварности, о которых говорил хан Багубарс. Только кроме хитрости, еще воинское мастерство понадобится, да кровь людская в изобилии будет орошать землю. Вот пусть эти хитрецы и пускают друг другу кровь. А твоя, княже, дружина все целее будет, — улыбнувшись, закончил свою речь воевода.

Владимир согласился с доводами Ставра. Через пару дней выступили в поход против Всеслава. Мономах не пустил половцев идти одних, он разделил свою дружину пополам. Во главе войска шел сам князь Владимир, за ним часть его дружины, далее шли половцы, а за ними на своем Яблочке, как пастух над овцами, возвышался Ставр, возглавлявший вторую часть княжеской дружины. Таким построением Мономах лишил хоть и «своих поганых», но все же половцев возможности грабить земли, по которым они проходят.

Подошли к Смоленску. Былого пышущего красотой и изобилием города не было. Люди хоть и старались восстановить прежний уровень жизни, но все ровно, невозможно сделать за несколько лет то, что строилось и наживалось веками. Тем не менее, стук плотницких топоров радовал слух куда больше, чем лязг оружия. Мономах был доволен, что успел опередить Всеслава. Разведка сообщила Владимиру, что полоцкий князь еще не собрался с силами для похода. Дружина у него небольшая, и поэтому Всеслав вместе с войском находится у себя в уделе. На всякий случай Мономах прошел во главе войска до границы между Смоленским и Полоцким княжествами. Вражеского войска действительно нигде не было. Сегодня жизнь была вне опасности. Мономах хотел возвращаться, но его воеводы выступили против.

Начал разговор все тот же воинственный Ставр:

— Княже, надо идти дальше. То, что мы показали силу, не испугает Всеслава — полоцкий князь не из пугливых. Имея у себя в распоряжении войско, он не затворится в своих владениях. Он хищник. Стоит нам уйти, и Всеслав в очередной раз нападет. Если не на Смоленскую землю, то на Новгородскую. Так было уже не раз. Вспомни, сколько раз мы за ним приходили сюда. Вспомни те горести, какие он постоянно приносил жителям Новгорода. Вспомни Смоленск, который уже не восстановить никогда в той красоте и величии, в которых он был. Вспомни весь люд простой, который Всеслав так щедро угощал бедами и страданиями. Если сейчас мы уйдем, то не сегодня так завтра Всеслав повторит свой набег. Как после этого, княже, ты посмотришь людям в глаза? Зная, что мог, а все же не уберег их от беды. Как уснуть ты сможешь с этими мыслями? Всеслав — хищный зверь. Надо идти к нему в логово, и если не убить, то, как минимум, вырвать ему зубы. Надо идти дальше, княже, и разбить Всеслава.

Мономах задумался. Ставр говорил правду. Останавливало Владимира другое. Черниговский князь привык отражать нападения, а тут получается, как будто он сам нападает. Не мог переступить через эту незримую черту Мономах, но людей нужно обезопасить. Всеслав на самом деле представляет угрозу. Причем он самая большая и кровожадная угроза на всей Русской земле. Мономах все решил. Сам он не пошел нападать на Всеслава, но дружину свою вручил под управление Ставру и ради будущего спокойствия на Руси разрешил поход против полоцкого князя. Сам же Мономах вернулся в Смоленск и занялся хозяйственными делами всего Смоленского княжества.