Право на все

— Спасибо, — сказал он. — Можно было просто забыть.

— Можно было и мокнуть на остановке.

Она ушла, не задержавшись. Александр подвинул кофе к ноутбуку и развернул планы. Илья показывал отметки возле колонн. В одном месте замер не совпадал с тем, что прислал заказчик. Они считали, спорили, звонили на объект; кофе остыл раньше, чем Александр успел сделать второй глоток.

Позже он написал Лидии, что долг принят. Ответ пришёл под вечер.

«Не верю. Видела вас в окно: до сих пор сидите».

Он поднял голову. В окнах здания напротив отражалось низкое солнце. Где именно она работала, он не знал.

«Следите?»

«Контролирую качество услуги».

Он улыбнулся, оставил телефон возле клавиатуры. Следующее сообщение пришлось ждать дольше. Когда оно пришло, Александр уже успел дважды проверить экран.

Во вторник он снова выехал на производство. Теперь один. На заднем сиденье лежала папка с подписанными условиями и коробка образцов, которую попросил передать Илья. Александр остановился за кофе, невольно сравнил его с понедельничным и поймал себя на том, что собирается об этом написать. Не написал: было слишком рано, и ему не хотелось выглядеть человеком, который думает о ней с утра.

На проходной его уже внесли в список. Охранник дал временный пропуск и спросил, надолго ли.

— До завтра.

— Тогда машину сюда не ставьте. Утром фура разворачиваться будет.

Никакой торжественности у начала новой работы не оказалось. Александр переставил машину, отнёс образцы и полчаса ждал, пока закончится разговор в кабинете Павла Григорьевича.

На первом общем совещании Андрей Леонидович сидел справа от хозяина. Перед ним лежала новая папка с чистой наклейкой. Ирина устроилась ближе к двери, бухгалтер пришла с ноутбуком. Александр занял место, с которого был виден экран.

Павел Григорьевич представил его коротко:

— Саша поможет нам привести в порядок коммерцию. Просьба давать всё, что попросит. Не через неделю.

Взгляды обратились к Александру. Он почувствовал знакомую готовность говорить легко и уверенно. Начать с того, что все делают хорошую работу, затем объяснить, как будет ещё лучше. Вместо этого открыл список заказов.

— Сначала выберем пять, по которым ближайшие обязательства. Мне по каждому нужны фактическая готовность, материалы и ответственный за следующее действие.

— У нас таких не пять, — заметил начальник производства.

— Тогда начнём с того, который раньше остальных должен уехать.

Андрей Леонидович назвал номер. Разговор сразу стал конкретнее и неприятнее. Через десять минут выяснилось, что по одному заказу никто не подтвердил смену покрытия, хотя заказчик уже оплатил разницу. По другому клиент получил срок раньше, чем закупили крепёж.

Павел Григорьевич взял телефон.

— Я сейчас ему сам скажу, чтобы подождал.

— Что именно подождал? — спросил Александр.

Хозяин посмотрел на него поверх экрана.

— Оборудование.

— До какой даты?

— Вот для этого мы здесь и сидим.

Несколько человек опустили глаза. Александр ощутил, как уши становятся горячими. Он слишком резко задал вопрос — будто специально ловил владельца перед подчинёнными. Но отступить теперь означало снова оставить срок разговору по телефону.

— Дайте нам десять минут посчитать остаток, — сказал он. — Потом позвоним вместе.

Павел Григорьевич положил аппарат на стол. Андрей Леонидович подвинул к начальнику производства лист, показал две позиции. Ирина открыла письмо поставщика. Бухгалтер уточнила оплату. На десять минут никто не стал обсуждать, кто виноват.

Позвонили через двадцать три.

Клиент выслушал новый срок и попросил прислать его письменно. Голос был усталый, сдержанный; по нему нельзя было понять, сколько ещё таких звонков он согласится принять.

После совещания Павел Григорьевич задержал Александра.

— При людях меня не экзаменуйте.

— Не хотел, чтобы это так выглядело.

— А выглядело.

Александр кивнул. В коридоре он остановился возле окна и открыл блокнот. В списке дел появилась ещё одна строчка: «Вопросы Павлу — заранее». Он несколько секунд смотрел на неё, затем дописал: «Не вместо общего решения».

За спиной прошла Ирина.

— Столовая до двух, — сказала она. — Сегодня лучше не опаздывать. Потом только суп останется.

— Вы всё знаете?

— Нет. Про суп знаю.

Он закрыл блокнот и пошёл с ней.

Глава 8. После смены

Ирина уехала с предприятия в восемь. Возле проходной фонарь уже горел, хотя небо оставалось светлым. Она несколько минут сидела в машине, не поворачивая ключ, и отвечала на сообщения. Последним написал муж: «Хлеб есть. Не заезжай никуда».

Всю дорогу ей хотелось есть. Возле дома пришлось сделать лишний круг: места заняли две машины, которые обычно стояли у соседнего подъезда. Она припарковалась далеко, взяла папку и сумку, потом вернулась за телефоном.

Денис открыл дверь на звук ключа.

— Ты бы позвонила. Я бы спустился.

— Тут не тяжело.

Он взял папку, поставил на тумбу. На кухне работала вытяжка. В сковороде лежала картошка, аккуратно сдвинутая на одну половину; на другой остались две котлеты.

— Разогреть?

— Я сама.

— Ир, я уже включил.

Она села. Пока он доставал тарелку, заметила на его футболке пятно краски. Они собирались перекрасить стену на балконе ещё в прошлом году. Теперь на столе возле окна стояла банка, сверху лежала кисть в полиэтиленовом пакете.

— Ты начал?

— Да. Завтра второй слой. Только цвет чуть темнее, чем на образце.

Ирина посмотрела в сторону балкона. Хотела встать, проверить, но усталость удержала на стуле.

— Посмотрю утром.

Они ели вместе, хотя Денис уже ужинал. Он взял хлеб и чай, спросил про нового человека от партнёров. Ирина ответила коротко. Не потому, что скрывала; чтобы объяснить день, нужно было заново прожить его с самого утра.

— Молодой? — спросил муж.

— Да.

— Уверенный?

— Пока разбирается.

— Значит, нормальный.

Она усмехнулась. Денис поднял глаза.

— Что?

— Ты быстро решил.

— Я же его не нанимаю.

Он включил чайник, она отнесла тарелку в раковину. В кармане завибрировал телефон. Павел Григорьевич спрашивал, отправлено ли письмо заказчику. Она начала отвечать, стоя у мойки.

— Отправлено, — сказал Денис.

Ирина повернулась.

— Ты откуда знаешь?

— Не знаю. Я предположил, что в девять вечера ты не начнёшь работать заново, если не отправлено.

Она дописала ответ, прикрепила письмо. Когда подняла голову, Денис уже ушёл на балкон.

Ирина осталась возле мойки. За стеклом он вытаскивал из-под стремянки газеты, складывал использованные полосы. Делал это медленно, без раздражения. Она вдруг подумала, что почти никогда не спрашивает его о работе в то время, когда ещё способна слушать.

Вышла к нему. От свежей краски слегка щипало в носу.

— Красивый цвет, — сказала она.

Денис посмотрел на стену.

— Утром увидишь. Сейчас лампа жёлтая.

Она села на подоконник, осторожно, чтобы не задеть банку. Он не спросил, почему она осталась. Просто продолжил убирать.

— Ты сегодня что делал? — спросила Ирина.

Он пожал плечами, начал рассказывать про клиента, который второй раз перенёс монтаж. Оказалось, история тянулась уже неделю. Ирина слышала имя и раньше, даже помнила, что нужно было что-то подписать. Остальное прошло мимо неё.

Когда вернулись в комнату, телефон снова светился. Ирина увидела на экране имя Александра и открыла сообщение. Он уточнял, у кого утром забрать подтверждённые остатки.

Она ответила: «У Сергея на складе. Я договорилась, он будет с восьми».

Александр поблагодарил, затем написал: «Извините за поздний вопрос».

Ирина посмотрела на время. Девять двадцать восемь. В другое утро она не придала бы этому значения. Сейчас сидела на краю кровати, пока Денис в ванной отмывал краску с рук, и чувствовала досаду сразу на всех, включая себя.

«Утром тоже можно было спросить», — набрала она.

Прочитала и удалила.

Вместо этого поставила телефон на зарядку в кухне. Ночью никто не позвонил. Утром оказалось, что поздний вопрос действительно был последним, а мир за несколько часов не потребовал ни одного её решения.

На предприятие она приехала к половине девятого. Александр уже стоял у склада с Сергеем. Они сверяли маркировку на упаковках. Увидев Ирину, он поднял руку, но не подошёл. Сергей что-то объяснял; Александр слушал, держась чуть в стороне от работающего погрузчика.

Она пошла в свой кабинет. Открыла календарь и впервые за несколько месяцев посмотрела не текущую неделю, а август.

Глава 9. Чей результат

В среду нашли крепёж, которого не должно было быть. По учёту он ушёл в прошлую отгрузку; на самом деле две коробки стояли за пустыми поддонами, потому что грузчики отставили их, освобождая проход. Прежде чем обрадоваться, Александр попросил пересчитать и сверить маркировку.

Сергей обиделся.

— Я что, не знаю, что у меня лежит?

Александр посмотрел на коробки. После вчерашней истории ответ напрашивался сам собой, и он почти произнёс его. Спасло то, что рядом стоял водитель и курил, наблюдая за ними с явным интересом.

— Мне в письмо количество нужно, — сказал он. — Точное.

К полудню заказ собрали. Не весь: две детали ещё сушились после покраски, одну пришлось переделать. Андрей Леонидович предложил разделить поставку и сразу назвать дату остатка. Александр сначала отказался: только вчера обещали перестать отправлять неполные комплекты. Они заспорили у стеллажа, мешая рабочим пройти.

— Этот комплект они пока не собирают, — сказал Андрей. — У них первая очередь на другом этаже. Я им проект согласовывал.

— А почему мы тогда всё вместе обещаем?

— Потому что заказ один. Использовать могут по частям.

Они вернулись в кабинет, открыли план заказчика. Андрей оказался прав. Александр позвонил, попросил подтвердить порядок монтажа. Клиент согласился принять основную часть и сам предложил доставить остаток с другой машиной на следующей неделе.

После звонка Александр испытал почти физическое облегчение. Слишком много людей за последние дни ждали, что он либо сделает чудо, либо обнаружит причину, по которой ничего не получится. Теперь можно было показать простой результат: машина выехала, клиент знает, что получает, остаток записан.

Максиму он отправил короткое сообщение. Потом позвонил Павел Григорьевич.

— Ну вот, можете, когда захотите. Неделю стояло, вы приехали — поехало.

Александр посмотрел через стеклянную перегородку. Андрей Леонидович сидел за столом и медленно убирал бумаги. Возле локтя стояла бутылка воды. Ему, наверное, снова было нехорошо: за утро он дважды выходил и возвращался бледнее обычного.

— Андрей нашёл вариант с очередями монтажа, — сказал Александр.

— Знаю я его варианты. Ладно. Мне главное, чтобы работало.

Хозяин отключился. Александр ещё секунду держал телефон у уха.

Вечером Максим ответил: «Отлично. Напиши по каждому действию, что сработало. Нам повторить надо, а не один раз вытащить».

Александр начал письмо. Первой строкой написал, что после сверки фактических остатков удалось организовать частичную отгрузку. Выглядело точно, спокойно, профессионально. Он перечитал и понял, что в такой формулировке исчезло главное: без человека, чьё место он недавно представлял своим, они продолжали бы ждать полный комплект.

Добавил имя Андрея Леонидовича. Затем имена Сергея и Ирины. Письмо стало длиннее и менее похоже на отчёт о личном достижении.

И всё же, когда он выехал с территории, настроение было хорошее. Павел Григорьевич проводил его до машины, обнял одной рукой за плечи и сказал, что ждёт во вторник. Охранник уже не спросил фамилию. Это было приятно независимо от того, что пришлось написать в отчёте.

Лидия позвонила, когда он остановился заправиться.

— Ты в офисе? — спросила она.

Переход на «ты» произошёл в переписке накануне. Ни один не предлагал, просто однажды получилось.

— На дороге. Возвращаюсь из командировки.

— Жалко. Я думала, кофе принесу. У нас опять совещание закончилось ничем, нужно оправдать рабочий день.

— Серьёзный повод.

— Очень. Ты сегодня доедешь?

— Часа через два.

— Я тогда уже уйду.

Он вышел из машины, прижал телефон плечом и вставил пистолет в бак. За соседней колонкой мужчина спорил с ребёнком, которому хотелось самому нажать кнопку.

— В другой раз, — сказал Александр.

— Да. В другой.

Она собиралась закончить разговор, но он спросил, как шкаф. Лидия засмеялась, стала рассказывать, что дверцы теперь открываются, зато выдвижной ящик упирается в стену. Александр слушал. Пока лилось топливо, рабочий день с его тяжёлыми разговорами стал понемногу отступать.

— Муж переделает? — спросил он.

— Он сказал, что привыкнет. Это его ящик.

Смех у неё был заразительный. Александр рассмеялся тоже, и мужчина у соседней колонки посмотрел на него.

— Ладно, я еду, — сказал он.

— Не отвлекаю.

— Ты не отвлекаешь.

Фраза вышла тише, чем остальной разговор. На секунду оба замолчали. Потом Лидия пожелала хорошей дороги.

Уже в машине Александр открыл навигатор. Дома нужно было постирать вещи, проверить документы на поездку к Ренате, ответить Илье. Он вдруг очень ясно вспомнил свой давний способ распределять дни: ничего не отменять, просто добавлять ещё одну возможность между двумя существующими делами.

Телефон показал новое сообщение.

«Мне с тобой легко разговаривать».

Он прочитал, положил аппарат экраном вверх на пассажирское сиденье и некоторое время не заводил двигатель.

Глава 10. Город Ренаты

На вокзале Рената стояла далеко от его вагона и смотрела в другую сторону. На ней был светлый плащ, расстёгнутый, хотя вечером похолодало. Александр увидел её раньше, чем она его, и несколько секунд просто шёл, не окликая.

У неё были собраны волосы, в руках — бумажный пакет. Она переминалась с ноги на ногу, потом поставила пакет на край скамейки и начала искать что-то в сумке. В этом движении не было ничего, приготовленного для него, и именно оно вдруг тронуло сильнее, чем ожидаемая улыбка.

— Я здесь, — сказал он.

Рената обернулась. Улыбнулась не сразу: сначала будто проверила, правда ли это он, потом шагнула ближе и обняла.

Пакет упал со скамейки. Они одновременно наклонились, столкнулись лбами и засмеялись. Внутри оказались два пирожка, помидоры и бумажные салфетки.

— Я не знала, кормят ли тебя в поезде.

— Кормят.

— Зря купила?

— Нет.

Они ели на скамейке под навесом, пока вокруг выходили последние пассажиры. Рената рассказала, как перепутала платформы. Александр показал красное пятно от удара на лбу. Она потрогала его пальцем и сказала, что до утра пройдёт.

В гостинице администратор долго объяснял правила завтрака. Александр кивал, хотя почти не слушал. Рената стояла рядом, держа его сумку за короткие ручки. Он несколько раз пытался забрать, она не отдала.

В номере был открытый балкон. Из соседнего двора доносилась музыка, негромкая, с тёплым басом. Рената поставила сумку, подошла к окну и сказала, что в этом доме когда-то снимала комнату её знакомая.

Он встал рядом. На противоположном балконе сохли простыни; ветер надувал их и снова прижимал к перилам.

— Как ты? — спросила она.

— Сейчас хорошо.

Она повернулась, и он поцеловал её. Сначала неловко, с той осторожностью, которая появляется после нескольких недель, когда голос человека знаком лучше, чем его присутствие. Рената положила ладонь ему на шею. Он почувствовал прохладные пальцы, запах дороги, влажный край её рукава.

Потом они долго сидели на кровати, всё ещё в одежде, перебивая друг друга. Слова не складывались в рассказ: она вспоминала одно, он спрашивал о другом, оба смеялись над тем, что по телефону казалось важным и требовало длинных объяснений.

Когда Рената сняла плащ, Александр увидел на запястье тонкий красный след от пакета.

— Натёрла, — сказал он.

— Помидоры оказались тяжелее, чем планировалось.

Он взял её руку, провёл большим пальцем рядом со следом. Она замолчала. Несколько секунд смотрела на него, потом сама потянулась ближе.

Утром Александр проснулся от света. Балконную дверь забыли закрыть, занавеска медленно шевелилась. Рената спала, повернувшись к нему спиной. На стуле лежал её плащ, поверх его рубашки; один рукав свесился почти до пола.

Он не стал доставать телефон. Полежал, слушая, как во дворе двигают что-то по асфальту, затем осторожно встал за водой. На тумбочке мигал экран. Сообщение от Лидии пришло ночью: фотография чашки с подписью «Нашла место с кофе лучше твоего».

Александр погасил экран. Ничего отвечать не требовалось. Снимок был безобидный; именно это слово сразу возникло в голове, и от его готовности стало неприятно.

Рената проснулась, когда он вернулся.

— Сколько времени?

— Половина восьмого.

Она протянула руку, не открывая глаз.

— Тогда ещё рано быть полезным.

Он лёг рядом. На какое-то время думать перестало хотеться.

После завтрака они пошли в музей, как и договаривались. Рената знала, где свернуть, у какого окна остановиться, в каком зале не стоит задерживаться, если он устал. Но не водила его как гостя по обязательной программе: иногда отставала, подолгу рассматривая то, мимо чего он прошёл бы сразу. Александр возвращался и пытался увидеть, что удержало её.

В одном зале висела небольшая картина с летней верандой. Пустой стол, открытая дверь, полосатая тень на половицах.

— Нравится? — спросил он.

— Очень.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Кажется, там никого не торопят.

Он хотел пошутить про плохую организацию, но не стал. Постоял рядом, разглядывая стол и пятно солнца. Люди проходили за спиной, негромко разговаривали. Рената взяла его под руку.

За обедом они обсудили, когда смогут увидеться снова. Она собиралась на неделю к матери, у него шла вторая неделя пробного проекта. Даты не совпадали. Александр уже открыл календарь, готовый передвинуть что-нибудь, когда Рената положила ладонь на край телефона.

— Давай сейчас поедим. Вечером спокойно посмотрим.

— Я просто хочу понять.

— Я тоже. Но не обязательно до супа.

Он убрал аппарат, чувствуя укол раздражения. Ехал, планировал, искал время, а теперь его словно удерживали на расстоянии. Потом посмотрел на её тарелку: суп давно принесли, она ждала, пока он закончит. Он взял ложку.

Вечером они действительно посмотрели календарь. Нашли выходные через месяц, договорились пока их не занимать. Этого было мало для обещания и достаточно, чтобы у Александра улучшилось настроение.

— Мне нужно спросить, — сказала Рената, закрыв ноутбук. — Мы на тех же условиях?

Он понял сразу, но всё-таки переспросил:

— О чём ты?

Она чуть отодвинулась.

— Саша.

За окном на балконе кто-то двигал стул. Александр смотрел на её руки, лежавшие поверх закрытого ноутбука.

— Я не встречаюсь сейчас ни с кем, — сказал он.

— Я спросила, о чём мы договорились. Не что у тебя сегодня в расписании.

Он поднял глаза.

— Ты хочешь, чтобы я обещал?

— Я хочу понять, на что сама соглашаюсь.

Это был тот же разговор, что на его кухне, только теперь за ним стояли два дня, которые не хотелось портить. Александр чувствовал, как легко можно сказать нужное и оставить остальное на потом. Рената смотрела внимательно, не помогая ему выбрать более удобные слова.

— Я пока не знаю, готов ли, — ответил он.

Она кивнула. Несколько секунд молчала, затем убрала ноутбук в сумку.

— Хорошо. Тогда я тоже не обещаю.

Он знал, что это справедливо. Справедливость не помешала почувствовать себя человеком, у которого что-то отняли.

Ночью Рената осталась. Утром они завтракали медленнее обычного. До поезда было два часа. Александр помог застегнуть молнию на её плаще; ткань попала в бегунок, пришлось осторожно вытягивать.

На платформе она обняла его крепко. Он удержал чуть дольше и спросил, напишет ли вечером.

— Напишу.

Поезд ещё стоял, когда Александр нашёл своё место. За окном Рената поправила сумку на плече, помахала и пошла к выходу. Не стала дожидаться отправления: он сам сказал ей, что не нужно стоять на ветру.

Он смотрел вслед, пока она не исчезла за лестницей. Потом достал телефон.

От Лидии было два сообщения. Второе короткое:

«Ты куда пропал?»

Александр открыл ответ, набрал «Уезжал» и остановился. Ни Рената, ни Лидия не спрашивали, с кем он провёл выходные. Между этими двумя отсутствующими вопросами оставалось достаточно места, чтобы каждому сказать правду и всё-таки скрыться.

Глава 11. Поезд идёт дальше

Он дописал: «Был у женщины, с которой встречаюсь».

Поезд тронулся раньше, чем Александр успел решить, отправлять ли. Сначала медленно поплыла платформа, потом край навеса, пустые скамейки. Палец всё ещё лежал возле стрелки. Он нажал.

Лидия прочитала сообщение на следующей остановке. До этого Александр успел убрать сумку, купить чай, ответить Илье и дважды открыть переписку. Ответ состоял из одного слова:

«Понятно».

Он почувствовал, что испортил что-то хорошее без всякой необходимости. Можно было сказать о поездке позже, при встрече, с улыбкой. Теперь фраза выглядела так, будто он заранее отказывал ей в том, чего она ещё не просила.

За столиком напротив женщина раскладывала еду из контейнеров. Мужчина рядом разворачивал фольгу, стараясь не задеть её локоть. Они несколько раз передали друг другу один и тот же нож, пока не выяснилось, что оба собирались резать хлеб.

Александр вернулся к экрану.

«Ты же спросила, куда пропал».

Прочитал. Стер.

Чай оказался слишком горячим. Он обжёг губу, поставил стакан на подоконник и занялся письмом Максиму. В нём всё было проще: пункты, сроки, вопросы, на которые нужен ответ. Здесь он знал, что считать результатом.

К вечеру Лидия написала сама.

«Ты решил, что я тебя на свидание зову?»

Он улыбнулся. Облегчение пришло раньше ответа.

«А зовёшь?»

«Уже не знаю. Ты так серьёзно сообщил».

Они обменялись ещё несколькими фразами. Слова снова стали лёгкими, и Александр позволил себе решить, что поступил правильно: сказал о Ренате, ничего не спрятал, дальше каждый понимает сам. Ему нравилось, что теперь можно вернуться к прежней близости разговора, не чувствуя за собой умолчания.

Домой он приехал после девяти. Сосед сверху сверлил стену короткими приступами, между которыми успевала возникнуть надежда, что закончил. Александр поставил сумку в коридоре и позвонил Ренате, как обещал.

Она рассказала, что после вокзала зашла в магазин и наконец купила лампочки. На присланной фотографии комната выглядела мягче, чем раньше. Возле полки лежал его забытый зарядный кабель.

— Оставь, — сказал он. — Чтобы в следующий раз не тащить.