Право на все

— Я могу уйти, если вы не хотите сейчас разговаривать.

Андрей Леонидович посмотрел на него внимательнее.

— А мне от этого легче станет?

— Не знаю.

— Садитесь нормально. Давайте раз уж пришли.

Следующие сорок минут они разбирали заказы. Выяснилось, что Андрей Леонидович хорошо помнил не только клиентов, но и историю каждого изменения. Иногда он открывал переписку, иногда звонил кому-то и задавал один короткий вопрос. Его ответы не делали положение лучше. Зато впервые можно было проследить, как именно они оказались в нынешнем положении.

Под конец он открыл ту самую первую таблицу.

— Это я завёл, — сказал он. — Павел не хотел слушать подробности по двадцати позициям. Просил коротко: закрыли или нет. Мы начали отмечать коммерческую часть отдельно.

— А потом стали считать, что закрыто вообще всё?

— Потом я перестал каждый раз поправлять. Ирина тоже. У нас совещание по два часа шло, если объяснять каждую строку.

Он не отвёл взгляда. Александр ожидал от него обвинений и обнаружил, что разговаривать без них труднее.

Когда Александр вернулся в переговорную, Максим уже ждал. Ирина стояла у окна с телефоном, прижимая большим пальцем край чехла.

— Поговорили? — спросил Максим.

— Да.

— Что думаешь?

Александр положил блокнот на стол.

— Что сначала Павлу Григорьевичу нужно сказать Андрею Леонидовичу, какую именно помощь он ищет.

Ирина повернулась к нему.

— А нам? — спросил Максим.

— И нам.

Максим посмотрел на часы.

— Тогда пойдём. Он как раз спрашивает, готовы ли мы к предметному разговору.

Глава 4. Предметный разговор

Павел Григорьевич успел заказать обед в кабинет. Две тарелки стояли возле окна под бумажными салфетками; третью держала в руках секретарь. Увидев гостей, она замешкалась, но хозяин показал на свободный край стола.

— Ставь, мы быстро.

Максим сел. Александр остался стоять, пока секретарь не вышла.

— Мы поговорили с Андреем Леонидовичем, — сказал он.

Павел Григорьевич снял салфетку с тарелки. Под ней лежала рыба с картофелем, уже остывшая по краям.

— Хорошо. Опыт у него большой.

— Он не знает, что вы обсуждаете другого руководителя.

Хозяин положил салфетку обратно.

— Саша, я с вами обсуждаю работу. Свои кадровые вопросы я как-нибудь решу.

— Я должен понимать, на какую работу соглашаюсь.

— Вас никто сейчас не заставляет соглашаться.

Максим открыл папку.

— Поэтому давай сначала о задаче. Ты хочешь заменить коммерческого директора или отдельно развивать продажи через нас?

Павел Григорьевич откинулся в кресле.

— Я хочу, чтобы предприятие зарабатывало. У Андрея здоровье, ему тяжело. Мне тоже не двадцать лет. Я что, должен ждать, пока мы все друг за другом в больницу ляжем?

Он говорил громко, но не сердито. Скорее так, будто вынужден объяснять очевидное людям, которым по молодости легко позволить себе деликатность.

— И с ним ты это обсуждал? — спросил Максим.

— Буду обсуждать, когда будет что.

Александр заметил на столе открытую пачку лекарств. Вчера она казалась случайной деталью, сегодня удерживала взгляд дольше, чем следовало. Он подумал о возрасте, о болезни, о работе, которую уже не можешь делать по-прежнему, и поймал себя на том, что ищет разумное объяснение вчерашнему умолчанию. Понимать владельца было легче, пока не приходилось вспоминать лицо Андрея Леонидовича.

Максим подвинул к хозяину лист.

— Мы не дадим тебе сейчас человека на замену. Можем предложить ограниченный проект: разбор портфеля заказов и совместные продажи. Шесть недель. Потом считаем результат.

— Я не консультантов звал.

— Поэтому продавать тоже будем. Но по тем заказам, которые производство подтвердит.

Павел Григорьевич помолчал, глядя на нетронутый обед.

— Кто у вас будет отвечать?

Максим кивнул на Александра.

Внутри у него что-то дрогнуло, хотя именно такого ответа он и ждал. Разговор снова открывал перед ним место, только теперь вокруг него возникли границы.

— Тогда зачем мне шесть недель? — спросил хозяин. — Если умеет, и так видно.

— Нам должно быть видно тоже, — ответил Максим.

Условия обсуждали почти час. Александр впервые не торопился заполнить паузу согласием. Спросил, кто вправе подтверждать срок, что делать при изменении комплектации, кто будет общаться с уже недовольными заказчиками. Когда Павел Григорьевич сказал «по ситуации решим», Максим попросил записать хотя бы порядок решения.

В конце на столе лежало три листа с пометками. Никакой должности в них пока не было. Было имя Александра, еженедельный выезд, часть рабочего времени команды и несколько обязательств, которые владельцу предлагалось принять на себя.

Павел Григорьевич взял ручку, потом положил.

— Андрей это не потянет. Вы же понимаете?

— Сейчас от него требуется передать факты, — сказал Александр. — И чтобы никто не обходил его с новыми распоряжениями, пока вы не договорились о его роли.

— Он вам за одно утро понравился больше меня?

Александр почувствовал, как напряглись мышцы шеи. Ему хорошо давались такие разговоры, пока в них можно было пошутить.

— Я вас обоих знаю второй день.

Павел Григорьевич рассмеялся. Максим не улыбнулся, но опустил взгляд в папку, и Александр понял, что ответ его устроил.

Подписей в тот день не ставили. Договорились обменяться окончательными условиями к пятнице. На выходе хозяин задержал Александра возле двери.

— Вы Максима слушайте. Хороший у вас начальник.

— Слушаю.

— Только жизнь длиннее любого договора. Иногда надо решать быстро.

Он пожал руку крепко, чуть дольше обычного. Александр снова ощутил то самое тепло: его выделили, с ним заговорили отдельно. Уже в коридоре пришлось напомнить себе, что это произошло сразу после разговора о человеке, которого тоже когда-то выделили.

Ирина проводила их до проходной. День выдался солнечный, на площадке сохли лужи. Возле ворот стояла вчерашняя машина — теперь с открытым бортом. Рабочие поднимали длинную упаковку, водитель держал накладную на весу и считал.

— Уезжает? — спросил Александр.

— Если всё сойдётся.

— Вы теперь каждый раз считать будете?

Она прищурилась от солнца.

— Мы и раньше считали. Не всегда те, кому потом отвечать.

Максим пошёл к машине, оставив их возле турникета. Ирина достала из папки два листа.

— Здесь Андрей записал вам вопросы по клиентам. Попросил передать.

Александр принял бумаги.

— Вы почему вчера сразу не сказали, что это его место?

Она опустила папку.

— Хотела сначала понять, что вам пообещали.

— Могли спросить.

— Могла.

Ответ прозвучал без вызова. Это ещё больше раздражало. С утра Александр успел отвести ей роль человека, который показывает правду, и теперь выяснял, что она тоже выбирает время и способ.

— А вы сами чего хотите? — спросил он.

Ирина посмотрела в сторону корпуса. На ступеньках двое мужчин курили, придерживая дверь ногой.

— Уйти в отпуск. Полностью. Чтобы без ноутбука.

Он едва не засмеялся, но она не улыбалась.

— Это серьёзный ответ?

— Очень.

По дороге домой Максим уснул не сразу. Несколько раз ему звонили, потом связь пропала, и он убрал телефон.

— Обиделся? — спросил он.

Александр держал руль обеими руками.

— На что?

— Что не получил должность.

— Её никто не отменял.

— Я не об этом.

Они проехали мимо заправки. Александр подумал, не остановиться ли за кофе, но ещё не устал, и повода прерывать разговор не было.

— Я бы справился, — сказал он.

— Возможно.

— Ты думаешь, рано?

— Я думаю, что за вчерашний вечер ты уже мысленно уволился от меня. А я ещё даже не решил, сколько времени могу отдать этому проекту.

Александр посмотрел на него и снова на дорогу.

— Я не собирался уходить.

— Не собирался говорить. Это другое.

Возразить было чем. Ничего ещё не случилось, решение не принято, он вправе думать о будущем. Всё это было верно и не отвечало на замечание Максима.

— Мне стало интересно, — сказал Александр наконец.

— Я видел. Поэтому тебя и взял.

Максим закрыл глаза, но через минуту добавил:

— От интереса не лечись. Просто не принимай его за готовое решение.

До следующей остановки они молчали. Александр смотрел на дорогу и впервые за поездку представлял не кабинет с собственным креслом, а понедельник в своём офисе: Дарью с вопросами, Илью, ожидающего решения, людей, которым он уже был нужен на нынешнем месте.

Глава 5. Возвращение

Мать открыла не сразу. За дверью что-то тяжело передвинули, потом зазвенели ключи.

— У тебя же новый есть, — сказала она, впуская его.

— Не хотел открывать без звонка.

— А я решила, ты опять старым пытаешься.

В прихожей стоял перевёрнутый табурет. На одной ножке блестел свежий клей.

— Не трогай. До завтра сохнет.

Александр поставил пакет с продуктами на пол. Хлеб он купил по дороге, тот самый забытый уже успел зачерстветь.

— Зачем сама клеишь? Я бы сделал.

Мать посмотрела на пакет, потом на него.

— Ты бы сделал. Я тоже могу.

Он снял куртку. На кухне пахло печёными яблоками. Мать разливала чай в разные чашки: из сервиза одна давно разбилась, остальные она берегла для гостей, но почему-то каждый раз ставила ему белую, с потемневшим ободком.

Про поездку расспросила без деловитости. Далеко ли, нормально ли кормили, не простыл ли в гостинице. Александр начал объяснять про производство, потом поймал себя на том, что говорит слишком подробно. Она слушала, держа ложку над чашкой, и он уже хотел свернуть разговор, но мать спросила:

— А человек, который болел, куда денется?

— Они пока не решили.

— Он сам хочет уходить?

— Не думаю.

Она кивнула. Не стала говорить, как поступить правильно. От этого вопрос остался на кухне, среди хлебных крошек и запаха яблок, и Александр почувствовал усталость сильнее, чем в машине.

— Мне ещё ничего не предложили окончательно, — сказал он.

— Я поняла.

Он допил чай, помог убрать со стола. Пока мать искала контейнер для яблок, телефон завибрировал: Дарья прислала список вопросов на утро. Ни один не был срочным. Он прочитал, поставил отметку и убрал аппарат.

— Останешься поесть? — спросила мать.

— Я уже поел по дороге.

Она закрыла контейнер.

— Тогда забери. Только не оставь в машине.

В его квартире было тихо и немного душно. За два дня солнце успело нагреть комнату. Александр открыл окна, поставил яблоки в холодильник, потом вернулся за ними и оставил на столе: иначе утром забудет.

На спинке стула висела рубашка, которую он собирался отнести в химчистку. Возле шкафа стояли две коробки с вещами, так и не получившими места. Рената угадала. Он сфотографировал коробки и отправил ей без подписи.

Она ответила через полчаса:

«Не трогай. Теперь это часть интерьера».

Он позвонил. Рената взяла не сразу; сначала в трубке слышались шаги и шум улицы.

— Привет. Ты вернулся?

— Только что. Ты где?

— У магазина. Ищу тот, который якобы до десяти. Он закрыт.

— Что нужно?

— Лампочки. У меня дома сейчас либо темно, либо свет в лицо, как на допросе.

Александр усмехнулся, устроился на подоконнике. Она шла, и он слышал её дыхание, короткий гудок машины, скрип калитки. Разговор, к которому не требовалось готовиться, постепенно снимал с него дорогу.

Он рассказал про ботинки, смешной гостиничный завтрак, человека, который назвал пиццей открытую булку с колбасой. О работе говорил меньше: слишком много нужно было объяснить прежде, чем история становилась понятной.

— Тебе предлагают переехать? — спросила Рената.

— Пока нет. Буду ездить.

— Тебе бы хотелось?

Он посмотрел на своё отражение в стекле.

— Мне бы хотелось попробовать руководить всем, а не частью.

— Всем предприятием?

— Когда-нибудь.

Она помолчала. Он услышал, как открылась дверь, затем мужской голос спросил, на какой этаж. Рената ответила кому-то: «Не надо, я сама».

— Ты не одна? — спросил Александр.

— Курьер коробку заносит.

— А.

— Что «а»?

— Ничего. Услышал голос.

Рената поблагодарила курьера. Дверь закрылась, и в трубке стало тихо.

— Ты хочешь о чём-то спросить?

Александр переложил телефон к другому уху.

— Я по тебе соскучился.

— Я тоже. Но ты сейчас о другом думал.

Он рассмеялся, слишком быстро.

— Ты уже определяешь по голосу?

— Нет. По тому, как ты меняешь тему.

За окном во дворе хлопнула автомобильная дверь. Александр подождал, пока Рената поставит коробку: она шуршала упаковкой и не торопила.

— Кто тебе с полками помогал? — спросил он.

— Сосед. Его зовут Антон.

— Вы давно знакомы?

— С тех пор, как я здесь живу. Саша, что ты хочешь узнать?

Он провёл ладонью по тёплому подоконнику.

— Есть ли у тебя кто-то ещё.

— Сейчас нет.

Ответ принёс мгновенное облегчение. Александр успел вдохнуть свободнее прежде, чем она продолжила:

— Но мне не нравится, как мы к этому пришли.

— Я просто спросил.

— Ты два дня ходил вокруг одной фотографии.

Он хотел возразить, что не два дня. Не возразил.

— Мне не всё равно, — сказал он.

— Я слышу. Только я не хочу отчитываться о людях в своей квартире, чтобы ты мог спокойно оставаться свободным.

Слово «свободным» неприятно задело. На кухне они говорили иначе, и тогда его ответ выглядел честным. Сейчас в устах Ренаты он прозвучал почти как привилегия, которой он не хотел делиться.

— Я не требовал отчёта.

— Хорошо. Тогда на этом остановимся.

Она сказала спокойно, и он понял, что продолжать спор ему придётся одному.

Некоторое время говорили о её квартире. В новом месте протекал кран, хозяин обещал прислать мастера. Александр предложил приехать на выходные. Рената ответила не сразу.

— Эти я уже заняла. Уезжаю к подруге за город.

— На все?

— Да.

— А следующие?

— Посмотрю завтра. У меня календарь в ноутбуке, сейчас не помню.

Он мог услышать в этом наказание. Раньше, вероятно, услышал бы. Но она начала рассказывать о поездке ещё до его предложения, просто он тогда думал о голосе курьера.

— Напиши, когда посмотришь, — сказал он.

После звонка Александр долго сидел на подоконнике. Потом открыл одну коробку. Сверху лежал старый удлинитель, ниже — бумаги, которые следовало разобрать ещё при переезде. Между папками обнаружилась фотография из прежней квартиры. Вера стояла у окна спиной к камере и держала в руках чашку. Снимок был смазан, на стекле отражалась его собственная рука с телефоном.

Он не помнил, зачем тогда фотографировал. Не праздник, не поездка, обычный день. Край подоконника, солнечное пятно на полу. Она ещё не знала, что её снимают.

Александр положил фотографию в папку с личными бумагами. Отнести её к документам было нелепо, выбросить — невозможно. Коробку он разобрал до дна, вытер пыль и отнёс картон к двери.

Яблоки так и остались на столе. Перед сном он съел одно, стоя на кухне, и вдруг вспомнил, что мать не спросила, понравилась ли ему работа. Только спросила про человека, чьё место ему показали.

Глава 6. В пятницу после шести

В четверг весь день ушёл на дела, которые не стали менее важными от того, что Александр два дня думал о большом производстве. Илья принёс замеры с нового магазина. Дарья вернула проект письма с двумя вопросами на полях. Николай зашёл под конец дня и сел без приглашения — редкость, означавшая, что разговор не получится коротким.

— Ты на них сколько времени берёшь? — спросил он.

— Пока один выезд в неделю. Остальное отсюда.

— «Остальное» кто делает?

— Я. Часть задач предложу вам, если согласуем.

Николай покачал головой.

— Ты уже предложил. Вчера Дарье написал собрать старые цены. Она до девяти сидела.

Александр посмотрел на закрытую дверь.

— Она могла сказать, что не успевает.

— Могла. Ты мог спросить, когда ей это делать.

Голос у Николая был усталый, без удовольствия от точного замечания. Александр открыл переписку. Он действительно написал «если сможешь, сегодня», а ниже — «хочу утром обсудить». Между двумя фразами для отказа оставалось меньше места, чем ему казалось.

— Разберусь, — сказал он.

— Ты с ней разберись по срокам. Не по поводу того, что я рассказал.

Николай ушёл, оставив на столе расчёт, ради которого тоже, видимо, приходил. Александр догнал Дарью у шкафа. Она надевала пальто, удерживая телефон подбородком.

Он подождал, пока она закончит, и сказал, что по новому проекту сначала будут сверять загрузку. Дарья кивнула.

— Мне просто надо понимать, что сдвигать. У нас всё «сегодня, если сможешь».

— Понял.

— И что отвечать, когда поставщики уже ждут.

Он проводил её до двери, вернулся к столу. В почте лежало письмо Павла Григорьевича: «Когда ждать ваше окончательное предложение?» Отправлено двадцать минут назад. В копии — Максим.

Александр открыл документ и перечитал с начала. Некоторые формулировки ему уже не нравились: слишком много «обеспечить», слишком мало ответов на вопрос, чем именно и за чьё время. Он снял пиджак, заказал еду и остался.

В пятницу в половине седьмого проект был согласован. Шесть недель, определённые направления, право остановить приём новых заказов по перегруженному участку после совместного решения с производством. Андрей Леонидович оставался коммерческим директором. Александр отвечал за проект со стороны команды Максима.

Павел Григорьевич позвонил сразу после получения письма.

— Много вы написали.

— Чтобы потом меньше спорить.

— Потом всё равно будем.

— Наверное.

Хозяин усмехнулся, сказал, что в понедельник подпишет. Александр завершил разговор и увидел сообщение Ренаты.

Она прислала свободные даты через две недели. Не «приезжай», не «я решила», просто три дня в календаре.

Он открыл билеты. Прямой поезд приходил в пятницу поздно вечером. Обратный уходил в воскресенье после обеда. Александр выбрал места, почти дошёл до оплаты, потом написал ей время приезда.

«Подходит. Только ночевать у меня пока не получится: хозяйка приезжает за вещами. Найдёшь гостиницу?»

Он посмотрел на сообщение, чувствуя нелепое разочарование. Уже успел представить её квартиру своей на два дня — чужие полки, светильник, утром босиком на кухню. Теперь приходилось бронировать номер, словно она оставляла его за порогом.

«Найду».

Потом добавил: «Буду рад тебя увидеть».

Она ответила тем же. Билеты он оплатил.

Из офиса вышел почти последним. У входа курила женщина, которую он видел несколько раз у соседней компании. Раньше они только здоровались. Сегодня она держала сломанный зонт: одна спица торчала наружу, ткань прилипла к руке.

— Вы далеко? — спросила она. — Не подвезёте хотя бы до остановки? Здесь такси второй раз отменили.

Он посмотрел на дождь.

— Давайте.

Её звали Лидия. В машине она аккуратно свернула зонт, поставила ногами на коврик и несколько раз извинилась за воду. От неё пахло мокрой шерстью и чем-то лёгким, травяным. Александр включил обогрев стекла.

— До какой остановки?

Она назвала. По дороге было минут десять.

— Я вас всё время вижу с папками, — сказала Лидия. — Даже когда все уже разошлись.

— А вы почему всё время видите?

Она засмеялась.

— Хороший вопрос.

У неё был низкий голос, и смеялась она без паузы перед улыбкой. Александр заметил кольцо, когда она убрала волосы за ухо. Заметил раньше, чем спросил, чем занимается её компания.

На остановке толпились люди. Под навесом не осталось места.

— Давайте домой отвезу, — предложил он. — Всё равно стоять будете.

— Это в другую сторону.

— Я не спешу.

Он спешил домой ещё пять минут назад. Хотел принять душ, открыть купленные билеты, написать Ренате, что всё получилось. Теперь вечер раздвинулся, вместив чужой адрес и возможность разговора, который пока ничего не требовал.

Лидия назвала улицу.

— Только я вам кофе должна.

— Запомню.

— Я правда принесу. У нас хорошая кофемашина, это единственное, что работает без совещаний.

Они говорили ещё минут пятнадцать. Она занималась снабжением у подрядчика, недавно сменила работу. Было ей тридцать два; это выяснилось из рассказа о давней поездке, и Александр без особой необходимости посчитал. В доме ждали муж и его брат: собирали шкаф, который третий день стоял поперёк коридора.

— Значит, с ужином опоздали не вы, — сказал он.

— Я купила пельмени. Они переживут.

Он остановился возле подъезда. Дождь стал слабее, но Лидия не торопилась открывать дверь. Подсвеченный экран её телефона несколько раз мигнул на коленях.

— Муж? — спросил Александр.

— Ага. Думает, я до сих пор в офисе.

— Скажите, что доехали.

Она посмотрела на него.

— Сейчас скажу.

Он отвёл взгляд к лобовому стеклу. Между ними ничего не произошло, и всё же разговор на мгновение стал другим. Будто оба проверили, можно ли оставить ещё одну короткую паузу.

Лидия взяла телефон.

— Диктуйте номер. Кофе же надо как-то отдавать.

Александр продиктовал. Не предложил вернуть долг через секретаря, не сказал, что они и так встречаются у входа. Лидия набрала вызов; его телефон загорелся на панели.

— До понедельника, — сказала она.

— До понедельника.

По дороге домой он получил от неё короткое «Спасибо ещё раз» и ответил. Потом позвонила Рената. Они говорили о билетах, выбирали, куда сходить в её городе. Александр слушал, называл время, смеялся над её объяснением, почему музей нужно посетить до обеда.

Номер Лидии он сохранил уже после разговора. Сначала написал «Лидия офис», потом убрал второе слово. В списке контактов она оказалась между двумя поставщиками, и это почему-то успокоило: обычный человек, обычная поездка под дождём.

Глава 7. Начало недели

В понедельник Лидия принесла кофе в бумажном стакане. Постучала в открытую дверь, дождалась, пока Александр поднимет голову, и поставила стакан на свободный угол стола.

— Я не знала, какой вы пьёте. Взяла без сахара.

— Угадали.

— У нас либо без сахара, либо с сиропом, который никто не может определить. Считайте, вам повезло.

В дверях появился Илья с рулоном планов. Лидия отступила, пропуская его, и Александр впервые за утро пожалел, что дверь открыта. До её появления это было удобно: люди заходили, не тратя времени на звонки.