Читать книгу Тайный Блэквуд. Дела инспектора Уитмора. Первый сезон. Книги 1–10 (Алекс Вестфорд) онлайн бесплатно на Bookz (8-ая страница книги)
Тайный Блэквуд. Дела инспектора Уитмора. Первый сезон. Книги 1–10
Тайный Блэквуд. Дела инспектора Уитмора. Первый сезон. Книги 1–10
Оценить:

3

Полная версия:

Тайный Блэквуд. Дела инспектора Уитмора. Первый сезон. Книги 1–10

— То есть обрывок прежде был здесь? — спросил Рид.

— По результату сравнения — да. Это изложено другим специалистом, я привёз общий комплект. Учтите, что мы не получаем из разрыва дату. Подкладка могла начать отходить раньше.

Отдельный лист относился к бумаге из пыльника. Она соответствовала типу бланков приложений фонда. Номер и фрагмент печати были читаемы, но оставшейся части документа у исследователей не было. Физически соединить края не удалось.

— Мы не можем написать, что это обязательно недостающее приложение за тридцатый год, — сказал Холт. — Только что оно могло быть таким приложением. Один номер повторяется во многих годовых комплектах.

— Так и оставим, — ответил инспектор.

Он просмотрел фотографии упаковки до изъятия упора. На первых снимках уже виднелось тёмное пятно у края подставки. Не весь узор был различим на общем виде, но расположение соответствовало исследованному участку. После обнаружения предмет брал только Рид, пользуясь подложкой; его руки не соприкасались с этой поверхностью. Образцы всех, кто работал с находкой, были включены в сравнение.

— Чего вы ещё не можете сказать? — спросил Уитмор.

Холт посмотрел на него почти с удовлетворением.

— Сколько раз предмет брали до этого. Были ли там другие следы, не сохранившиеся для сравнения. Кто завернул ткань. И, разумеется, чем руководствовался тот, чей палец я опознал.

— Этого достаточно.

После отъезда специалиста Рид некоторое время стоял у окна. Во дворе Норр посыпал дорожку песком. Со стороны ворот ехал велосипедист с почтовой сумкой.

— Если её рана собственная, могла кровь попасть на упор при обычной работе? — спросил сержант.

— Могла бы. Нужно было пораниться, коснуться подставки, оставить след, а потом кому-то другому употребить этот же предмет для убийства и спрятать в её пыльнике. Но вчера она прямо отрицала, что ранилась в субботу.

— Могла раньше.

— Проверим. Не будем выбирать день за неё.

— И если она держала уже окровавленный упор после того, как убил кто-то другой?

Уитмор сложил снимки.

— Тогда ей пришлось бы объяснить, почему не сообщила о крови и почему её одежда с этим предметом оказалась в приготовленном ею отправлении. Это ещё не ответ на вопрос, кто ударил. Но уже другой разговор, чем о случайно взятом пыльнике.

Почта принесла пакет из управления. В нём были заверенные копии банковских документов, полученные в ходе проверки счетов фонда, и пояснения о нескольких операциях. Рид разложил их по датам, рядом поставил свои выписки из главной книги и записи поставщиков.

Один чек оплачивал уголь. Следующий, на сходную сумму, был учтён как помощь жильцу по тому же адресу, который давно перестал существовать. Второй чек поступил на личный счёт Беатрис. Ещё в двух случаях обнаружилось то же направление денег: расход в книгах фонда объяснялся посторонней помощью, а получателем платежа оказывался её счёт.

Это уже не было предположением по совпадению сумм, внесённых наличными. Сохранились сами платёжные документы и соответствующие записи.

— Она скажет, что хозяин помогал, — заметил Рид.

— Это её право. Приложим распоряжения, которые найдены, и отметим, каких нет.

Среди подписанных Гидеоном чеков были заполненные не его рукой. Беатрис вела расчёты, поэтому само это обстоятельство ничего не решало. Однако в личных черновиках хозяин отдельно записал, что разрешал снять деньги для фонда, а о переводе секретарю не знал. Пометка появилась после его звонка Воссам и была связана с конкретным номером чека.

Рид прочитал её вслух, затем сверил номер ещё раз.

— Вот почему он хотел говорить в девять.

— По крайней мере, одна из причин.

Они не стали считать каждый неизвестный расход присвоенным. В часть строк укладывались устные распоряжения Гидеона, другие относились к действительной помощи, выданной через посредников. Предварительный список оставили коротким: только операции с проверяемым источником, получателем и противоречащим им объяснением в книге.

Уитмор написал в управление о необходимости продолжить финансовую проверку отдельно от дела об убийстве. Фонд не должен был исчезнуть в тени бронзового упора. Убийца мог отвечать за смерть одного человека, а остальные участники — за иные поступки, не становясь от этого невиновными во всём.

После полудня инспектор поговорил с Люси и миссис Марч о ранах Беатрис. Не показывал снимков пальца и не спрашивал, замечали ли они кровь, чтобы не предложить готовую память. Обе вспомнили несколько обычных порезов за прежние годы, но ни одна — свежую травму в последние дни. Люси сказала, что в пятницу секретарь жаловалась на заусенец на правой руке. Левая выглядела как всегда.

— Я бы не стала считать это осмотром рук, — предупредила миссис Марч. — Она не обязана была мне каждую царапину показывать.

— Разумеется.

Экономка посмотрела на закрытую дверь библиотеки.

— Вы хотите, чтобы я вспомнила плохое. Я теперь могу многое вспомнить плохое. Поэтому боюсь отвечать.

— Тогда отвечайте только то, за что готовы ручаться независимо от сегодняшней находки.

Она отодвинула стул и села.

— Готова ручаться, что, когда она принесла поднос, раны не показывала, помощи не просила. Рукав был мокрый. Я подумала, пролила чай. Если бы не ваши вопросы, так бы и осталась думать.

Рид записал. Влажный рукав получил ещё одного свидетеля, но происхождение влаги по-прежнему не было видно никому.

Затем они попросили Эстер и Фенвика восстановить, кто подходил к телу после крика. Версии сходились в главном: Беатрис оставалась за порогом или в коридоре, доктор ей ничего окровавленного не передавал. Возможность краткого незамеченного движения исключить было нельзя. Возможности перенести кровь с уже найденного упора не было: после обнаружения смерти тот отсутствовал в комнате и оставался спрятанным в запечатанном ящике до понедельника.

Рид обвёл этот пункт в своей записи.

— Вот что нам нужно было проверить. Она могла прикоснуться к крови после крика, и тогда пятно на рукаве получило бы объяснение. Но не след на упоре. К упору она тогда уже не могла прикоснуться — он был в ящике.

— Если не вскрывала ящик сама, — сказал инспектор.

— До нашего приезда. Тогда нарушились бы узлы и бумага, которую Марч помнила при закрытии. Но мы всё равно должны оставить это в проверке.

Они снова пригласили экономку. Она подтвердила, что при осмотре в понедельник узлы лежали так, как затянула их сама. Крышка не выдвигалась из-под упаковки без её нарушения: они с Буллом проверили устройство пустого ящика такого же типа, привезённого из мастерской. Сам ящик с уликами для опыта не трогали.

Любое незамеченное позднее вскрытие становилось всё менее вероятным. Время, когда Беатрис держала окровавленный предмет, сужалось к промежутку до закрытия посылки.

Кроу вернулся в поместье ближе к трём. Уитмор встретил его в холле и предложил пройти в библиотеку прежде разговора с клиенткой. Поверенный прочитал заключения, задержался на увеличенном следе, затем на справке о платежах.

— Снимки может посмотреть специалист, которого выберу я?

— Согласуем доступ через управление. Оригиналы и порядок работы сохранены.

— А эти финансовые записи вы собираетесь представить как установленный ущерб?

— Только проверенную часть. Остальное будет исследовано отдельно.

Кроу сложил очки и долго держал их между пальцами.

— Мне нужно поговорить с ней.

— Разумеется.

Когда он вышел, Рид развернул большой лист, на котором составлял последовательность вечера. У нижнего края оставалось достаточно пустого места для нескольких новых рассказов. Он пока не заполнял его.

— Отправка заказана до убийства, — сказал сержант. — Это важно. Мы не можем утверждать, что она придумала ящик заранее, чтобы увезти упор.

— Не можем. Готовая отправка дала возможность избавиться от вещи после случившегося.

— Если бы мы открыли посылку в понедельник у переплётчика, а не здесь, пришлось бы ещё разбирать, кто получил её и где она стояла.

Уитмор посмотрел на ночную запись Прайса о просьбе задержать бумаги.

— Поэтому первое верное действие сделал человек, который ещё не знал, что ищет.

Констебль, дежуривший у двери, услышал и смущённо опустил глаза. Это был не Прайс. Инспектор сделал пометку передать благодарность по назначению.

Они ещё раз прошли в картографическую комнату. Рид встал со стороны служебной двери, Уитмор — возле стола. С этого места тяжёлая книга занимала почти всю свободную поверхность перед креслом. Человек, наклонившийся над расходами, поворачивался затылком к вошедшему сзади. Один из упоров можно было взять с полки, не переходя к окнам.

— Но кто-нибудь мог ударить и с другой стороны, — заметил сержант.

— Мог. Направление раны не превращает эту комнату в сцену с размеченными шагами. Нам важно, что предмет был доступен и что кресло могло остаться на месте.

Уитмор посмотрел на полку. Одинокий грач по-прежнему держал атласы, только теперь под его основанием лежала отметка об изъятии парного предмета. Вещь, которую много лет переставляли, внезапно оказалась способна удержать единственное прикосновение, от которого зависел чужой рассказ.

Инспектор вышел первым. В холле ждали Клара и Норр. Они стояли рядом, не держась за руки; между ними было небольшое, спокойное расстояние.

— Что теперь будет с Беатрис? — спросила Клара.

— Дальнейшие действия будут оформлены в управлении. С ней её поверенный.

— Вы знаете, что это она?

Он не ответил сразу.

— Мы получили доказательства, которые связывают её с окровавленным предметом до того, как его нашли. И проверили часть денег, из-за которых ваш отец вызвал её к себе. Теперь я должен предъявить ей эти обстоятельства вместе, а не довольствоваться тем, что остальные уже согласились.

Клара кивнула. Она выглядела не облегчённой, а уставшей.

— Я всё пыталась выбрать, кого из них меньше жалко подозревать. В субботу ночью это казалось важным.

— Для вас, наверное, и было важным.

Она посмотрела на Норра, затем на лестницу.

— Я побуду с тётей.

Уитмор проводил её взглядом. После завершения следствия дом не должен был вернуться к прежнему виду лишь потому, что из него увезут одного человека. Но решение о том, как здесь жить, не принадлежало инспектору.

Рид ждал у машины с папкой заключений. Кроу ещё разговаривал с Беатрис; констебль оставался в холле.

— Вы готовы? — спросил сержант.

Уитмор посмотрел на окна картографической комнаты. За ними были стол, пустое кресло и карты земель, на которых люди существовали в виде фамилий. Теперь за несколькими фамилиями снова появились собственные показания.

— Готов, — сказал он. — Поедем оформлять то, что можем доказать.

Глава 14. Цена молчания

В комнате для бесед было холоднее, чем в коридоре. Кроу потрогал радиатор и сел, не снимая пальто. Беатрис поставила сумку возле стула; когда её попросили придвинуть ближе, вздрогнула.

Уитмор узнал этот жест. В Эшкрофте ей одиннадцать лет говорили, куда поставить принесённую вещь. Теперь она слушалась прежде, чем успевала понять просьбу.

Рид открыл тетрадь. Из окна виднелись задние дворы: мальчик в слишком длинном пальто стягивал с верёвки бельё, перевешивая прищепки на губу. Доносился скрип тележки. Беатрис следила за мальчиком, пока Кроу раскладывал документы.

— Мы ознакомились с заключением, — сказал поверенный. — Миссис Лэнг хочет сначала выслушать вопросы. Прошу не представлять ей ваши предположения как слова специалиста.

— Не стану.

Уитмор положил перед Беатрис увеличенный снимок. Она не наклонилась.

— Это не след от обычного прикосновения к чистой бронзе. Рисунок оставлен кровью. На снимке он сопоставлен с вашим левым большим пальцем.

— Я поняла, что написано.

— Как это могло произойти?

— Не знаю.

Кроу повернул снимок к свету.

— Если моя клиентка когда-либо порезала руку и брала предмет, такой след мог сохраниться до субботы?

— Это нужно рассматривать, — ответил инспектор. — Исследование не дало даты. Но сейчас у нас нет сведений о такой ране. Во вторник миссис Лэнг отрицала, что ранилась в тот вечер. На рукаве её костюма тоже кровь, рядом с чернильным пятном.

Беатрис резко подняла голову.

— Я действительно пролила чернила.

— Они там есть.

— А вы говорите так, будто я это придумала.

Уитмор убрал карандаш с фотографии.

— Хорошо. Разделим. Чернила есть. Кроме них есть кровь. Что произошло с рукавом?

Она потерла запястье через шерсть кофты.

— Я могла задеть что угодно. В той комнате. После того как закричала Клара.

— Что именно?

— Я не знаю! Все бегали, Ада кричала на Люси, доктор велел принести полотенце. Вы хотите, чтобы я помнила, за что взялась?

В первый раз она повысила голос по-настоящему. Кроу предложил сделать паузу. Беатрис качнула головой.

— Допустим, вы коснулись чего-то окровавленного после крика, — сказал Уитмор. — Это могло бы объяснить рукав. Упора тогда в комнате уже не было. Он лежал в закрытом ящике.

— Значит, кто-то его вынимал.

— Кто?

— Тот, кто положил!

Рид посмотрел на неё, затем продолжил писать. Беатрис заметила движение его руки.

— Вы записываете только то, что вам подходит?

— Последнюю фразу тоже, — ответил он. — Потом прочитаете.

Уитмор подождал, пока она снова посмотрит на него.

— Ящик узнаёт миссис Марч. Она узнала свои узлы. После нашего приезда он не открывался. Для позднего вскрытия до приезда полиции подтверждения нет. Но даже если представить, что кто-то вынул упор и вернул обратно, нам всё равно нужен случай, когда вы держали его с кровью на руках. Не просто были рядом.

Кроу положил пальцы на край стола.

— Вы говорите о вероятной последовательности. Не об установленной минуте.

— О последовательности. Минуты у нас нет.

Беатрис перестала тереть запястье. Рука осталась лежать на коленях, ладонью вверх.

Инспектор сменил фотографию. Пять томов, раздвинутые у стенки, светлая ткань между ними.

— Вы подготовили отправку. Вы принесли книгу Гидеону после чая. Вошли через задний коридор, возможно, в пыльнике. Позднее в этом пыльнике оказался окровавленный упор. Вы закрыли ящик. Во время проверки расходов найдены переводы на ваш счёт, которые в книге значились помощью другим людям. По записям самого Гидеона видно, что он уже обнаружил часть расхождений.

Она закрыла глаза.

— Это всё, что у вас есть?

— Ещё ваши изменившиеся ответы. Сначала вы не упомянули посещение с книгой. Затем объяснили его распоряжением положить и уйти. Я спрашиваю, что было между этим распоряжением и вашим возвращением с подносом на кухню.

Кроу негромко произнёс её имя. Беатрис открыла глаза, но не повернулась к нему.

— Вы можете сейчас не отвечать, — сказал он.

Она некоторое время смотрела на снимок ящика. Потом подвинула его к себе, не дожидаясь разрешения.

— Этот том, — сказала она. — Он не так стоял.

Уитмор ничего не ответил.

— До того. Я поставила его вдоль, потому что иначе оставалась щель. Ада потом поправляла сверху. Она не видела.

Кроу наклонился к ней. Они заговорили тихо; Рид отложил перо. Инспектор встал и отошёл к окну. Мальчик на дворе уже унёс бельё. На верёвке осталась одна прищепка, раскачивавшаяся на ветру.

Когда поверенный позвал его обратно, Беатрис сидела совершенно прямо.

— Я хочу рассказать, — сказала она. — Но сначала дайте мне воды. Тёплой, если можно. От холодной болят зубы.

Рид вышел сам. Вернулся с чашкой без блюдца. Беатрис обхватила её обеими руками, отпила и поморщилась: вода оказалась теплее, чем она ожидала.

— Книгу я принесла, когда Люси отнесла записку. Он уже разложил какие-то бумаги. Не посмотрел на меня. Велел найти сорок седьмую, будто я и так не знала, какую он хочет. Я сказала, что он сам её вынул. Тогда показал. Держал на столе, рядом с подсчётами.

— Что это была за бумага?

— Расписка по расходам тридцатого года. Там сделали запись на Вейл. Он спрашивал, кто получил деньги. Я говорила, что нужно проверить. Он не верил. Он уже звонил Воссам.

Она отпила ещё, теперь осторожнее.

— Я думала, если скажу про выданную мне помощь, он позволит вернуть. Из жалованья. Пусть сколько потребуется. В двадцать шестом он дал и позволил вернуть. Я вернула всё, до пенни. Это вы нашли?

— Нашли.

— Тогда он сказал, что больше не собирается дважды платить за одно и то же. Не уголь имел в виду. Меня. Что уже заплатил за мою благодарность и ошибся.

Кроу сделал пометку. Беатрис посмотрела на него, словно забыла, зачем он здесь.

— Вам не нужно это записывать. Вы же не полиция.

Поверенный прикрыл блокнот.

— Я слушаю.

Она поставила чашку слишком близко к краю. Рид потянулся поправить, но остановил руку: Беатрис заметила сама и отодвинула.

— Он велел мне написать список. Все суммы. И принести к девяти, когда придут остальные. Сказал, что решит при них, чего я заслуживаю. Как с Джулианом. Он любил, чтобы кто-нибудь сидел рядом и смотрел, как вы просите.

Уитмор вспомнил племянника, предлагавшего сигарету. Теперь в той суетливой любезности он слышал страх, которого в первую ночь почти не заметил.

— Я сказала, что отдам. Он ответил: «Вам нечем». Я спросила, не оставит ли меня хотя бы до конца зимы. Он повернулся к окнам. Велел не разыгрывать сцену. Больше ничего. Не тронул меня. Не поднялся.

Беатрис всмотрелась в фотографию и указала на подставку.

— Я стояла у полки. Там лежал атлас, его угол заворачивался, упор сдвинули. Я взяла… Не знаю, почему именно его. Он оказался в руке.

Она замолчала. В коридоре кто-то негромко засмеялся и сразу стих. Рид отодвинул стул так, чтобы закрыть дверь плотнее.

— Вы ударили Гидеона? — спросил Уитмор.

— Да.

Кроу смотрел на неё, не перебивая.

— Один раз. Он даже не обернулся. Мне казалось, он должен обернуться. Сказать что-нибудь. Но он только… — Она сжала пальцы. — Я подошла. Дотронулась здесь, у головы. На руке была кровь. На левой. Я держала эту вещь другой рукой, потом перехватила, чтобы завернуть.

Она показала, как подхватила тяжёлое основание снизу. Уитмор сверил положение с фотографией, не двигая снимок к её пальцам.

— На что вы завернули?

— На пыльник. Сняла и завернула. Рукавом пыталась стереть. Потом увидела, что пачкаю ещё больше. Там внизу кусок сукна отошёл. Я потянула, чтобы заправить, он порвался. Уже не стала искать.

— Бумагу с номером сорок семь вы тоже унесли?

— Да. Я её разорвала. Не хотела оставлять на столе. Маленький кусок, видимо, попал в ткань. Не знала, что вы найдёте. Остальное сунула в кухонную печь, когда принесла поднос. Там бумагу подбрасывали, никто не спросил.

Рид записал это как сообщение, которое ещё предстояло проверить по порядку кухонной работы. В сохранившемся пепле давно смешались новые закладки угля; инспектор не надеялся извлечь из печи целый документ. Возле этой строки Рид оставил знак вопроса. Он больше не собирался писать «проверено» там, где бумага сгорела.

— Вы возвращались за подносом?

— Да. После того как оставила свёрток в кабинете. Хотела увидеть, не шевелится ли он. Я поставила чашку ближе… Не помню, зачем. Просто сделала как всегда. Когда поднос убираешь, оставляешь то, чем человек ещё пользуется.

Она поднесла руку к лицу и остановилась на полпути.

— Я видела, что он не будет пользоваться.

Впервые за весь разговор у неё дрогнул голос. Она вытерла нос платком, выровняла его на колене, как выравнивала бы лист перед печатанием.

Уитмор спросил, что произошло с ящиком. Беатрис уложила упор между книгами, добавила сверху последние тома и позвала Аду помочь с бечёвкой. Отправка уже была заказана. Она надеялась, что коробку заберут раньше, чем кто-нибудь начнёт разбирать её работу.

— В мастерской всё равно обнаружили бы.

— В понедельник. Или во вторник. Я не думала так далеко. Представляла только, как за ним закроется дверь.

— За ящиком?

Она кивнула.

— А когда приехал констебль, вы говорили ему об утренней почте.

— Мне хотелось, чтобы всё шло как обычно. Если всё идёт как обычно, люди не смотрят на вас. Я не собиралась отправлять его в воскресенье. Но говорила про почту, про понедельник, про курьера… Сама не знаю, что он понял.

Уитмор вспомнил, как Прайс повторял по телефону, что сегодня суббота. Он видел закрытую комнату, слышал уверенный деловой голос и не мог решить, какие из обычных правил дома ещё имеют силу. Потом всё-таки велел оставить вещи на месте.

— Знали, что Мерсер заходил после вас?

— Нет. Он сказал вам? — Она почти испугалась снова. — Я его не видела. Когда шла за подносом, никого в комнате не было. Кроме сэра Гидеона.

Инспектор уточнил путь из кабинета на кухню, положение верхних книг и место, где она сняла пыльник. Каждую подробность сопоставляли с тем, что уже записали. Где совпадения не было или время оставалось неизвестным, Рид не исправлял прежние показания под новый рассказ.

О деньгах Беатрис говорила неохотнее, чем об ударе. Суммы возвращали ей способность спорить. Первую лишнюю выдачу она собиралась возместить; потом появилась вторая. В главной книге старое название дома позволяло не писать получателя заново. К чужой расписке достаточно было добавить назначение. Если Гидеон сам давал устное распоряжение без карточки, рядом можно было провести ещё одну строку, и при случайном просмотре она не выделялась.

— Имя Вейл почему?

— Из старых бумаг. Я знала, что она не придёт в контору за деньгами.

— Знали, куда она исчезла?

— Нет. Я не знала её близко. Она работала в архиве, я тогда только начинала здесь. Все говорили, уехала. Никто больше не спрашивал.

Ответ прозвучал буднично. Уитмор почувствовал желание заставить её произнести имя ещё раз, целиком. Не стал.

— Миссис Мортон говорили, что помощь ушла на крыши, — сказал Рид.

Беатрис повернулась к нему.

— Не вся помощь проходила через меня.

— Её выплаты прекратились. Крыша продолжала течь.

— Я знаю, какая у неё крыша.

— Вы были в доме?

Она отвела взгляд.

— Снаружи видела.

Рид опустил глаза в тетрадь. Ему хотелось спросить ещё, но вопрос выходил бы уже не следовательским. Он зачеркнул недописанное слово и начал новую строку.

Кроу попросил закончить беседу. Беатрис устала, и обстоятельства становились слишком серьёзными для дальнейшего рассказа без отдельного обсуждения. Уитмор согласился. Запись прочитали; Беатрис исправила одну фразу о подносе, оставив неопределённым, через сколько минут вернулась за ним. Подписала там, где требовалось. Имя у неё вышло гораздо крупнее обычного.

На выходе она спросила у поверенного, можно ли передать письмо матери. Тот ответил, что позаботится. Затем она заметила край серого пиджака на фотографии вещей и спросила, вернут ли его к разбирательству.

— Постараюсь выяснить, — сказал Кроу.

Она поблагодарила. Больше к полицейским не обращалась.

Когда дверь закрылась, Рид перелистал несколько страниц назад.

— Вот это про печь мы можем проверить только частично.

— Так и напишите. И про время её возвращения. Не ставьте туда Мерсера только потому, что сейчас всё складывается.

— Я не собирался.

Уитмор посмотрел на него.

— Знаю. Всё равно сказал.

Сержант покачал головой, но улыбка получилась короткой. Несколько суток они спали урывками; терпение стало таким же хрупким, как бумага, которую пытались сохранить.

После оформления дальнейших действий Уитмор встретился с начальством, а Рид занялся проверкой показанных Беатрис мест. Лишь вечером они снова оказались в машине. Впереди лежала дорога в Блэквуд, чёрная, с редкими светлыми окнами по краям.

Рид вёл молча до самого рынка.

— Я думал, когда узнаем, станет легче, — сказал он наконец.

— Обычно первый час хуже.

— А второй?

Инспектор не ответил. Они проехали мимо закрытой булочной. В окне на дощечке лежал один забытый каравай, и от этого город показался Уитмору знакомее, чем вчера.

В Эшкрофте их ждали. Он рассказал семье о предъявленных обстоятельствах и полученном признании, не пересказывая все слова Беатрис. Объяснил, что проверка продолжится и суда ещё не было. Джулиан хотел спросить, означает ли это, что теперь никто не станет разбирать остальные бумаги. Остановился на полуслове, но Уитмор понял.

— Ваше письмо уже приобщено. И письмо мистера Мерсера. Это разные дела.

Племянник опустил голову. Клара вышла раньше остальных. Норр, который дожидался у боковой двери, пошёл за ней, не спросив разрешения.

Эстер осталась у стола.

— Она могла просто уйти, — произнесла она. — Как все мы могли.

Уитмор заметил, что сестра Гидеона сняла с полки семейную фотографию и положила лицевой стороной вниз. Не был уверен, сделала она это сейчас или ещё утром.

1...678910...21
bannerbanner