Крестный отец: 50 законов власти. Книга о невидимых механизмах влияния и искусстве убеждения

Но, честно говоря, наследие прошлых эпох – это плотный и мощный ресурс, который все еще ждет своего часа. Но можно ли там найти власть? Нет. Ресурсы – не более чем материал для правил, диктующих порядок большой политической игры.

Где же тогда находится власть? Мы не знаем. У власти нет ориентиров. Величайшая власть – это сотворение космоса. И никто не может пойти дальше хорошей метафоры: «в начале было слово», «да будет свет», «яйцо, рожденное из созидательной силы, именуемой хаосом», «слияние богов», «вселенная как результат перестановки букв»[30], «безграничный источник всего сущего»… Все эти метафоры отсылают к величайшей власти, формирующей космос, порождающей хаос. Они выражаются в неосязаемой языковой форме, в резком жесте, который не признает границ и вместе с этим не допускает никаких толкований. Творение – это разрыв, похищение, эманация, свет, звук, падение, накопление, исчезновение.

В конце концов, во вселенной всегда есть два противоположных принципа: принцип созидания и принцип разрушения. Несмотря на их огромную разницу и непреодолимую дистанцию, несмотря на разнообразие и противоречивость сценариев, которые вызывают эти два понятия, несомненно одно: у них есть нечто общее, нечто, что связывает их неразрывными узами вне всякого рассмотрения. И это нечто – власть. Созидание и разрушение – это энергия и действенность, это власть движения (изменения) и власть нового (созданного или неживого).

В социологии существуют четыре подлинные тайны: власть, социальные волнения, легитимность и социальные движения. Обратите внимание: именно тайны, а не просто нерешенные проблемы вроде классового сознания. Это не терминологическая путаница, как в случае с понятием «культура», и не признак теоретической или метатеоретической (и даже социальной) слабости дисциплины – например, ее неспособности удерживать монополию на истину. Мы имеем в виду не это. Мы говорим о тайне.

Тайну можно изучать, но нельзя познать. Это одновременно и обряд, и откровение, и праздник, и запрет. О тайне нельзя рассказать, это опыт (будь то проживание ее или подчинение познанию), в котором нет точек опоры, заданных направлений. Таким образом, тайна аморфна.

Именно Макс Вебер[31] впервые указал на то, что власть имеет форму. Как добросовестный исследователь Канта, он предположил, что этот объект не может быть исследован с помощью инструментов науки. Поэтому он решил изучить ее видимую форму – господство, то есть организационные формы, через которые осуществляется власть.

Формы господства – это всегда и во всех случаях также формы легитимности. И здесь кроется еще одна загадка. Легитимность – странный феномен, который возникает в результате осуществления власти, поддерживаемой мировоззрением (конфигурацией образов мира). Это позволяет акту власти быть значимым для тех, кто его переживает. Согласно идеалу Канта, все, что делается с позиции власти, не может считаться вызывающим или случайным, даже если стороннему наблюдателю происходящее представляется таковым.

Сбрасывание десяти юношей в вулкан, обесчещивание священниками девушек в храме (практически на наших глазах), жесточайшее наказание за малейшее нарушение обряда… Все эти поступки и им подобные могут быть оправданы при конкретном сценарии: действие власти вписано и интегрировано в нормативные и символические рамки, способные наполнить смыслом такое поведение.

Размышления о власти встречаются гораздо реже, чем размышления о политике. Политика имеет форму, а власть аморфна. Как и всякая подлинная тайна, власть познается лишь через ее осуществление или подчинение ей. Это фундаментальное понятие, которое ускользает от любого теоретизирования. Стоит помнить, что теория по необходимости дистанцируется от объекта, чтобы иметь возможность окружить его и сформировать рамки, ограничивающие его объяснительную способность. Но власть – это простая и грубая вещь, это сила, которая в своей простоте, по словам Канта, побеждает другую силу. Власть – это тип отношений, а точнее – их торжествующая сторона, наделяющая правом господствовать. Власть властвует – это простое выражение все резюмирует.

Почему пятьдесят законов? Причины и случайности

«Крестный отец» – произведение двух авторов, исследующих природу власти. Оно существует в ином смысловом поле, далеком от голливудских клише и притягательных сюжетов о легких деньгах. Это произведение – философское размышление о власти. Оно написано в литературной форме, как произведения Бальзака или Брехта. В этом смысле Пьюзо и Коппола ведут диалог не с массовой культурой, а с Сунь-цзы, Аристотелем (который рассматривал власть не только как способ управления полисом[32], но и как способ владения собственностью), Макиавелли, Гоббсом, Монтескье, Достоевским, Вебером, Фрейдом, Кельзеном[33], Арендт[34], Шмиттом, Фуко. Все это внушительная плеяда мыслителей, развивавших идеи о многогранности власти.

Тезис, который я выдвигаю в этой книге, прост. И он двоякий. «Крестный отец» как произведение (и все связанные с ним формы) – это новый взгляд на «Государя» Макиавелли. Пьюзо осознал, что реальная власть больше не сосредоточена в политике. Он предпочел обратиться к вымышленному образу бизнесмена – мастера переговоров, который разделяет ключевую мысль Маркса. Согласно ей, законы принимаются богатыми ради сохранения их богатства, а вся идеологическая надстройка – это лишь производная от экономической базы. Но он не согласен с Марксом в самом главном, утверждая, что, когда речь идет о победе над законом, нужно сказать «нет» революции и «да» присвоению прибыли. Майкл Корлеоне говорит, что мафия – это структура капиталистического общества, ставшая противником либерализма и коммунизма. Традиция, народ поставлены на службу этой машине ради простого «функционирования» крупных капиталистических структур. И если вы найдете что-то об этом в вашей сегодняшней газете – это не случайно.

«Крестный отец» – произведение, в котором традиция противостоит капитализму. Это поражение традиции как основы, но в то же время – поражение капитализма как идеала.

И оно становится знаком времени: потерей всякого содержания, концом всего святого. Ведь в конце концов единственной реальностью капитализма станет не либеральная иллюзия конкуренции и заслуг, а простой процесс накопления. И в этом процессе мафиозные структуры выглядят очень привлекательными и эффективными спутниками. Ведь если речь идет о создании монополии, империи, если речь идет о народе, покоряющемся божеству, то негласный закон мафии – незаменимый инструмент. Чтобы избавиться от всех устоев, капитализм требует преступности. И только организованная преступность эффективна. Эта организация прочна, потому что основана на традиции. Однако традиция – это содержание, это священная территория. А там, где есть сакральность, есть пределы и границы, которые капитализму не нужны. Мафия сделает капитализм полностью свободным от всех правил, превратит его одновременно в рай (принцип невмешательства) и в ад (безнаказанность насилия, убийств и произвола). А капитализм сделает из мафии операционную систему. Иногда она будет выполнять задачи армии, затем логистического центра, а когда необходимо, и коллекторской конторы.

Я провел глубокое исследование тандема Пьюзо – Коппола. В результате проделанной работы, которую я ниже подробно излагаю, удалось вывести пятьдесят законов власти. Сначала их насчитывалось двадцать, потом тридцать и наконец пятьдесят. Это было исследование, простите за абсурдность термина, индуктивное. Я имею в виду, что именно опыт чтения (а не само чтение) определял законы и их форму. Я избегал слишком общих законов, чтобы не потерять их практическую значимость. В любом случае мне не удалось избежать того, чтобы некоторые из этих законов приняли форму философского размышления. Но только там, где это казалось необходимым.

Если вы читали «Государя» Макиавелли, то наверняка обратили внимание на то, какой важный смысл заложен в название каждой главы. Их систематизация поможет нам лучше понять книгу.

Как видно, общие темы, затрагиваемые в «Государе», ограничены. Двадцать шесть глав сгруппированы по четырем категориям, которые можно было бы свести даже к трем. Наше исследование аналогично. Лишь четыре категории охватывают пятьдесят законов: решения и переговоры (искусство управлять как таковое); пороки и добродетели правителя (лидерство); власть превыше тебя (фундаментальное понимание сильных мира сего) и важность порядка. Последняя представляет собой отличный урок консерватизма для поклонников революций. Противоречие, которое на первый взгляд содержится в этой фразе, пропадает, если копнуть глубже. Это мы и постараемся сделать.

Часть вторая

Пятьдесят законов власти в «Крестном отце»

Власть – это этика. Власть – это искусство. Власть – это наука. Власть – это тайна. Перед вами пятьдесят законов, которые позволят понять границы власти.

Законы в книге объединены общими смысловыми категориями, а внутри них расположены в свободном порядке. Здесь нет более или менее важных законов. Все они, как сказал бы заключенный, – просто законы.

Решения и переговоры

В первом разделе законов «Крестного отца» мы рассмотрим те, что связаны с процессами принятия решений и ведения переговоров. Эти процессы имеют широкую область применения: от социологии до политологии, психологии управления, юриспруденции и экономических исследований бизнеса. Но мы подходим к этому проще, или, если угодно, конкретнее. Выбор остается за вами. И принятие решений, и переговоры имеют нечто общее. Они относятся к решающему моменту как в крупном, так и в небольшом, но всегда ключевом деле. Принимая решение, человек делает конкретную ставку в конкретной ситуации.

Пьер Бурдье[35] в «Правилах искусства», анализируя «Воспитание чувств» Флобера, изящно отмечает, что выбор партнера часто определяет судьбу художника. Это объясняется тем, что перемещения в социальном пространстве зависят от системы «сделок», которые должны органично вписываться в общую стратегию действий человека в обществе.

Принятие решений определяет выбор конкретного направления. Когда мы говорим, что действие стремится к результатам, отдаче и целям, мы, строго говоря, имеем в виду не только те возникающие элементы, которые становятся итогом решения и которые часто лежат в основе планирования (например, комплекс мер в компании по увеличению годовой прибыли). Вопрос сложнее. Если продолжить пример, то увеличение прибыли компании не имеет значения, если она после принятия этих решений не займет другое место в социальном пространстве. Принятие решений не имеет физического эквивалента в обществе. Эквивалентом может быть человек, который, идя по одной улице, вдруг решает, что через несколько минут он окажется на улице в километре от него. Поскольку это физически невозможно, его цель абсурдна. Но в социальной сфере это хоть и маловероятно, но возможно. Телезвезду могут избрать президентом страны за то, что это телезвезда[36]; под маркой тяжелой техники могут начать продавать обувь[37]; самым выдающимся отличием ресторана может быть оценка, которую дала компания по производству шин[38].

С другой стороны, мы говорим о переговорах, то есть о конкретной ситуации, когда две стороны встречаются, чтобы согласовать свои интересы. Конечно, «согласование» здесь – весьма неоднозначное слово. В действительности переговоры – это столкновение интересов, не больше и не меньше. И в первую очередь в политике, потому что подразумевает продолжение войны с использованием другого оружия. У переговоров есть начало, которое строится на предпосылках двух властных структур, намеренных решить проблему без столкновения, и завершение, представляющее собой финальное соглашение сторон. В итоге эти две властные структуры приходят к равновесию, при котором устанавливается господство одной стороны над другой и определяется масштаб этого доминирования. Но переговоры никогда не заканчиваются, если обе стороны находятся в равных условиях. У той стороны, что остается в слабой позиции, между прочим, есть свои преимущества. Благодаря соглашению она может перестать изнурять себя борьбой, которая не отвечает ее интересам, и выиграть время для будущей атаки, доказать третьим лицам, что доминирующий игрок хотел с ним договориться, и так далее.

Основная идея состоит в том, что переговоры и принятие решений очень важны для понимания законов, управляющих властью.

Закон № 1

Каждая ситуация, условие и случайность могут обернуться возможностью, поэтому каждое обстоятельство и положение нужно досконально изучить

Ряд законов власти говорит о необходимости детального понимания ситуации, в которой мы находимся. В «Крестном отце» такая одержимость анализом очень важна. Главное – видеть ситуацию с разных сторон. Мало просто сказать: «Нужно во всем разобраться». Дело не в этом. Важно досконально понимать структуру момента – от глубинных причин до возможных последствий. Это изучение территории, о котором неоднократно говорит Сунь-цзы. Это и повседневная жизнь Макиавелли в суматошном итальянском «сапоге» XVI века. И возможность познакомиться с самыми разными политическими ситуациями и моделями господства: от Медичи до Савонаролы.

Первый закон открывает доступ к начальному уровню понимания «Крестного отца». Это сложный закон, в котором неявно прослеживается концепция возможностей.

Каждая ситуация несет в себе некую возможность. Пространство, локус, место – это не набор координат на поверхности, где что-то происходит. Вероятно, этимолог Покорный[39] был прав, когда связывал слово «локус» с индоевропейским словом, означающим «помещать». В каком-то смысле оно выводит нас за рамки чисто ситуативного значения и добавляет оттенок активности, то есть место в том числе становится и действием которое в нем происходит. Так понятие ситуации обретает глубину. Ситуация – это одновременно и набор событий, которые привели к конкретному сценарию, пространству и месту. Понятие «случайность» отсылает к самой природе перемен и превратностей судьбы – в том смысле, который вкладывал Аристотель в свою теорию трагедии.

Вито Корлеоне приучил свое окружение, Тома Хейгена (приемного сына) и Майкла (младшего сына), к тому, что важно детально разбираться во всем, что связано с конкретным делом. Дьявол, конечно, кроется в деталях. Но и Бог тоже.

Том Хейген едет на встречу в Голливуд для решения конкретной проблемы (Фонтейн, протеже Вито Корлеоне, хочет сниматься в фильме, а его не берут). По результатам визита он делает убедительный доклад, разъясняя Вито Корлеоне, какие детали важны в этом случае и как увидеть проблему крестника в более широкой перспективе. Немаловажно и то, что благодаря этой информации в итоге семья станет продюсировать фильмы в Голливуде.

Майкл Корлеоне также продемонстрирует этот талант. Узнав о масштабах кризиса Банка Ватикана (в фильме «Крестный отец III»), он понимает, что найдутся люди, которые захотят замять финансовую катастрофу. Это дает ему необыкновенную возможность восстановить имидж своей семьи, став легальным и публичным инвестором Ватикана. Майкл на встрече с кардиналом, которая происходит в 1978 году, узнает о долге Банка Ватикана в семьсот миллионов долларов (2,9 миллиарда сегодня). Но он поправляет кардинала: «Семьсот шестьдесят девять миллионов» (что почти на триста миллионов долларов больше при пересчете на современные деньги). Тем самым Майкл показывает, что в курсе всех деталей этого дела. Становится понятно, что он не отправится на встречу, не зная подробно, о чем там пойдет речь. Понимание ситуации – это всегда ключевой момент. Знание того, как все устроено – от принципов работы институтов до организации обычного ресторана, – критически важно. Значимой становится любая деталь: от удобств в уборной кафетерия до того, как изменилось мнение человека X о человеке Y с течением времени. Все это необходимо изучить. Но суть этого закона гораздо глубже. Он связан с понятием ресурса.

Любая ситуация, условие или случайность – это возможность. Очевидная слабость может стать ресурсом, если она выступает как четко выраженный элемент стратегии и тактики.

Личное качество или качество группы (принадлежность к меньшинству, недостаточность навыков) также способно стать основой для какого-то достижения. Даже чрезвычайно сложная ситуация, которая ставит под вопрос будущее и прочность всего вашего мира, может обернуться возможностью.

Вито Корлеоне был убежден, что приход к власти Адольфа Гитлера – плохая новость для всего мира. Но в то же время ему было ясно, что власть лидера национал-социалистов сильно возрастет и дестабилизирует Европу. И прежде чем этот сценарий стал реальностью, он перевел часть своего состояния в подходящие сферы бизнеса, что принесло ему значительную прибыль.

Как уже говорилось в начале книги, Вито Корлеоне посылает Тома Хейгена на встречу с бизнесменом и кинопродюсером Джеком Вольцем. Хейген знает, что для Вито Корлеоне важнее всего представлять, есть ли у человека характер. В фильме этот момент не раскрыт до конца, но в романе он показан несколько яснее. В любом случае понятно, о чем идет речь: иметь характер – значит обладать мужеством не отступать в сложных ситуациях и проявлять достаточную проницательность, чтобы понимать происходящее. Это главная черта самого Вито Корлеоне, и именно ее он ценит больше всего в людях. Описание Вольца, данное Хейгеном, показывает, что у него нет характера. Но при этом он очень успешен. Что это значит?

Все просто: Голливуд – это место сосредоточения власти, полное амбициозных людей, а значит, место, где необыкновенно легко сколотить состояние. Крестный отец, который до сих пор имел дело только с голливудскими синдикатами, обнаруживает, что может пойти дальше в своих инвестициях в Голливуд. В итоге он вкладывает деньги в несколько фильмов (этот отрывок не показан в киноадаптации, но присутствует в романе). Но откуда он знает, что у Вольца нет характера? Несмотря на то что Джонни Фонтейн, актер и крестник Вито, поступил очень опрометчиво, вступив в связь с фавориткой продюсера, человек с сильным характером не позволит личным обидам мешать своим интересам и делам. И вот сам продюсер признается Хейгену, что роль, в которой он отказал Фонтейну, будто создана специально для певца. Но ему все равно: он в ярости и жаждет мести. Для Вито Корлеоне достаточно этого опрометчивого высказывания. Если такой тип заработал миллионы в Калифорнии, то семья Корлеоне сможет заработать еще больше.

Другой пример, подтверждающий этот закон, – случай Люси Манчини. Она лучшая подруга Констанции Корлеоне, Конни, дочери Вито, со свадьбы которой начинается фильм. Люси на этой церемонии играет роль подружки невесты. Перед свадьбой Люси флиртует с Сантино (Санни) – братом Констанции и старшим сыном Вито.

Сантино – своего рода легендарный персонаж. Внушительный размер его пениса – любимая тема женских разговоров. В фильме это показано в сцене, где жена Санни хвастается перед подругами мужскими достоинствами своего супруга. Сцена непонятна, если человек не читал роман. Она – своего рода скрытое послание Копполы, потому что в ней почти нет слов. Жена Санни показана мельком, и, возможно, тот, кто даже несколько раз смотрел фильм, не обратит на нее внимания и не узнает ее.

В самый разгар праздника Сантино просит Люси подождать его в комнате. Позже он направляется к ней, игнорируя недовольство жены, которая заметила их перешептывание. Сантино заходит в комнату и овладевает девушкой. В разгар свадьбы никто не замечает их отсутствия. Кроме Хейгена и Вито Корлеоне, который попросил сына прийти к нему в офис, но тот не явился. Эта история имеет значение для всего дальнейшего повествования, как в структуре романа, так и в сюжете фильмов. Важно отметить существенные различия между романом и фильмом в развития этой любовной линии.

В романе Люси Манчини становится любовницей Санни, и он, судя по всему, тоже влюблен в нее. Он часто навещает ее, снимает все квартиры в доме, где она живет, и выставляет охрану. Вито Корлеоне, считавший, что заводить любовниц неприлично, в конце концов смиряется с этим, потому что понимает, что интерес сына к ней искренен. Они оба любят и уважают друг друга, а значит, будут заботиться друг о друге. Это его устраивает, потому что его сын не рискует из-за нее и в то же время заботится о ней. Пока он сохраняет уважение к жене, все хорошо (уважение, конечно, социальное, а не абстрактное и духовное).

Когда Санни убивают, в Люси что-то надламывается. Он был единственным мужчиной, которого она любила. Более того, он был единственным мужчиной, который удовлетворял ее. Вито Корлеоне решает, что после смерти сына двум вдовам – жене и любовнице – не стоит жить в одном городе. Это некрасиво и чревато для обеих неприятными последствиями. Он предлагает Люси Манчини прекрасную возможность поселиться в Лас-Вегасе, гарантирует ей стабильное содержание и прибегает к помощи друзей в городе, чтобы устроить ее там. Во время поездки Тому Хейгену предстоит детально изучить город и прежде всего его крупный бизнес, связанный с азартными играми. Задача устроить жизнь Люси оказывается началом проекта, который вскоре приведет семью Корлеоне в Лас-Вегас. Даже право собственности на несколько игровых точек будет оформлено на имя Люси Манчини. Наконец, девушка встречает отличного врача, профессиональная деятельность которого ограничена из-за того, что он делал аборты (ему также покровительствовал Вито Корлеоне). И именно он объясняет Люси, что у нее имеется дефект половых органов. Она испытывала удовольствие только с Санни, потому что он преодолевал эту проблему. Люси оперируют, и в итоге она выходит замуж за доктора. История очень интересная, и это единственный момент в романе, когда мы надолго отстраняемся от семьи Корлеоне.

Иначе развивается история Санни и Люси в фильме.

Из первой картины Копполы мы знаем, что Сантино сделал ее своей любовницей, и больше никогда о ней не слышим. Только в «Крестном отце III» мы узнаем, что Люси забеременела еще до гибели Санни и что появился новый Корлеоне, Винсент. Он очень похож на своего отца: тот же ум, физическая сила и характер. Винсент станет преемником Майкла. Он возглавит семью в ее самый успешный и одновременно самый опасный период.

История Люси показывает: решение даже мелкой задачи – например, увезти подальше от жены любовницу ее мужа – открывает дверь к масштабным возможностям через глубокое изучение обстоятельств. Как показано в «Крестном отце II», со временем легальные азартные игры в Лас-Вегасе станут основным бизнесом семьи.

Дон Вито Корлеоне всегда подходит к делу основательно. Иногда его интересуют, казалось бы, малозначительные вещи. Например, как в случае с Энцо, протеже семьи, который купил мебель, чтобы обставить свой новый дом. Его семья стеснена в средствах, и для этого им пришлось приложить огромные усилия. Но через пару недель, когда приходит время забирать мебель, они обнаруживают, что компания закрылась. Попытавшись выяснить подробности, Энцо узнает, что компания обанкротилась и не несет никакой ответственности перед заказчиками. Энцо в отчаянии обращается за помощью к Вито Корлеоне. Сначала тот пытается разобраться в ситуации, и Том Хейген объясняет ему, что все действия компании абсолютно законны. Тогда Вито решает проблему так: он посылает на фабрику нескольких головорезов, и те просто забирают мебель. Но важно в этой ситуации другое: Вито понимает, насколько важны адвокаты. Хотя они всегда имели большое значение для него, после этого случая они стали представлять еще больший интерес, потому что, помимо всего прочего, позволяли ему организовывать «легальные» кражи.

Первый закон был бы неполным без впечатляющего случая, который описан только в романе. Этот пример показывает, как трагическая случайность может обернуться возможностью.

Речь об истории клана Боккиккьо и судьбе Феликса, который удивительным образом поспособствует возвращению Майкла Корлеоне в США без риска быть арестованным.

Но прежде чем дон Корлеоне смог переправить Майкла в Штаты, прошел еще год. Вся Семья ломала голову, как это организовать. <…>

Спасением стало несчастье в семье Боккиккьо. Был среди них Феликс – парень лет двадцати пяти, родившийся в Америке и, в отличие от большинства сородичей, с мозгами[40]. Он отказался заниматься сбором мусора, как его Семья, и, чтобы еще сильнее отмежеваться, женился на благовоспитанной американке британского происхождения. По вечерам он учился на юриста, а днем работал в государственном почтовом отделении. За это время у него родились трое детей, однако его жена грамотно распоряжалась деньгами, и до получения диплома им вполне хватало зарплаты почтового служащего.