Читать книгу Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет. (Аксель Панцер) онлайн бесплатно на Bookz (8-ая страница книги)
Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.
Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.
Оценить:

4

Полная версия:

Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.

Маттиас медленно выдохнул.

— Хорошо. Садись.

Мартин не сел.

— Я потерял две повозки. На третьей тоже осталось имущество. Часть продовольствия успели принять, но подтверждение у меня неполное.

— Об этом потом.

— Нет. Мне нужно объяснить сейчас.

Маттиас посмотрел на него внимательнее.

— Ты успел поесть?

— Утром.

— Тогда сначала поешь. После разберём бумаги.

Мартин хотел возразить, однако управляющий уже позвал служителя и велел принести хлеб, сыр и тёплую похлёбку. Пока готовили еду, Мартин рассказал о Маргарете и её сыне. Сестра женщины жила в Данциге, но точного расположения дома она не знала. Им удалось установить только название улицы и приблизительное место возле небольшого ремесленного двора.

Маттиас распорядился отправить с ней человека, хорошо знавшего город. До тех пор Маргарета могла оставаться в помещении при складе, где обычно размещали работников, прибывавших с дальних перевозок.

Мартин признался, что заплатил за дорогу Маргареты из общей дорожной суммы. Маттиас велел вынести расход в отдельную запись, но не стал расспрашивать о праве на возмещение. Мартин ожидал замечания и потому не сразу понял, что управляющий уже направился поручить служителю найти для женщины жильё.

Маттиас уже направился к двери, когда Мартин окликнул его. Оставалось сказать то, чего нельзя было вписать в обычную расходную ведомость.

— Её муж служил под Хойнице. Она не знает, жив ли он.

Маттиас обернулся.

— Имя записал?

Мартин достал листок. Управляющий прочитал его и положил рядом с другими сведениями о пропавших людях. Вернулся к своему столу.

— Теперь садись.

Мартин впервые за много дней ел не торопясь. Похлёбка была горячей, с густой крупой и кусочками овощей. Он сначала почти не чувствовал вкуса, затем понял, насколько голоден. Маттиас не задавал вопросов, пока тарелка не опустела. После обеда они занялись документами.

Мартин разложил бумаги в порядке составления. Сначала показал договоры с возчиками, затем ведомости закупленного товара, удостоверение о прибытии к королевскому войску и отдельные записи о частичной разгрузке. Он объяснял каждую строку, стараясь ничего не пропустить. Маттиас слушал внимательно.

Иногда просил повторить обстоятельства. Несколько раз уточнял, кто присутствовал при передаче товара. Когда дошли до утраченных повозок, Мартин подробно описал нападение на лагерь и решение вывести людей через деревню.

— Можно было попытаться спасти ещё одну, — сказал он. — Если бы мы раньше начали готовиться.

— Когда ты понял, что лагерь атакован?

— Когда от города побежали стражники.

— А до этого?

— Мы слышали, что наши побеждают.

— Значит, ты не мог знать, что придётся уходить.

Мартин промолчал. Маттиас раскрыл одну из ведомостей.

— За эти повозки придётся отвечать. Владельцы потребуют возмещения, городские власти захотят проверить поставки, а часть расходов, возможно, не признают. Всё это неприятно. Но я не собираюсь спрашивать, почему ты не остался под ударами неприятельской конницы, чтобы охранять бочки с солониной.

Мартин опустил глаза.

— Там погиб один возчик, которого знал Матей.

— Из наших?

— Нет. Но прежде они вместе ездили.

Маттиас закрыл книгу. Они некоторое время сидели молча. За окном слышалось, как грузчики передвигают тяжёлую бочку по деревянному настилу. Один из работников громко ругался на другого, требуя придерживать груз. Этот обычный складской шум прежде казался Мартину утомительным. Теперь он слушал его почти с удовольствием. Маттиас попросил оставить документы до следующего утра.

— Сегодня я больше не стану тебя мучить. Сходи домой, вымойся, выспись. Завтра начнём разбирать счета вместе.

Мартин поднялся. У двери он остановился.

— Маттиас, я видел королевское войско перед сражением. Столько людей, лошадей, оружия. Мне казалось, такую силу невозможно разбить.

Управляющий посмотрел на него.

— А потом?

— Потом всё стало происходить одновременно. Никто не знал, куда бежать, чьи повозки вывозить, кого слушать. Я даже не понял, когда наши перестали побеждать.

Маттиас подошёл к окну.

Маттиас заговорил о слухах, будто король снова собирает войско, и спросил, верит ли Мартин этим разговорам. Тот не знал, когда состоится новый поход, но теперь слишком хорошо понимал, с чего должна начинаться подготовка к нему.

— Если соберёт, ему понадобится кто-нибудь, кто заранее позаботится о дорогах.

Маттиас повернулся. Он хотел ответить, но Мартин уже направился к выходу. Вечером управляющий ещё раз просмотрел принесённые бумаги. Среди них находился лист, на котором Мартин перечислил уцелевших людей. Имена были записаны отдельно от имущества. Последними стояли Маргарета и её сын. Маттиас задержался на этой строке.

Покойный Хеннинг Брант не раз говорил, что торговый дом держится не только на товарах и деньгах, но и на людях, которым можно доверять. Маттиас часто вспоминал эти слова, особенно когда приходилось принимать трудные хозяйственные решения. Теперь он положил список людей поверх книги утраченного имущества. И лишь после этого погасил светильник.

Наутро Маттиас распорядился отправить запросы в Торн и к людям, составлявшим списки пленных. Писарь удивился: потерянные повозки грозили торговому дому немедленными и весьма крупными требованиями, тогда как поиски чужого мужа не обещали вернуть ни одной монеты. Маттиас не спорил о пользе этой работы. Он потребовал лишь, чтобы имя пропавшего не исчезло из письма среди перечней захваченного зерна и лошадей. За отправку посланника пришлось заплатить из тех же денег, которые берегли для необходимых торговых расходов. Управляющий внёс платёж в отдельную строку и сам подписал её. Мартина он не позвал: молодой человек впервые за много дней спал дома, а завтрашние счета никуда не денутся.

Двадцать первого сентября осаждавшие Мариенбург начали снимать свои позиции. Генрих Линде увидел первые признаки отступления ещё утром. С башни, куда его отправили проверить состояние запасных креплений, он заметил движение возле неприятельских земляных сооружений. Люди разбирали деревянные укрытия, уводили лошадей, готовили повозки. Там, где прежде постоянно стояли караулы, оставалось всё меньше вооружённых людей.

Сначала Генрих решил, что противник готовит очередное перемещение сил. Подобные действия происходили и раньше. Иногда осаждающие оставляли один участок, чтобы укрепиться на другом, иногда уводили людей с речных подходов и через несколько дней возвращались с новыми орудиями. Но к полудню стало ясно, что дело не ограничивается обычной перестановкой. Уходили большие отряды.

Известие о поражении королевского войска под Хойнице уже достигло замка. Весь предыдущий день братья и служащие обсуждали его, пытаясь выяснить подробности. Одни уверяли, что польский король едва избежал плена. Другие говорили о захваченной артиллерии и гибели множества рыцарей. Некоторые цифры выглядели невероятными, но никто не сомневался в самом факте победы.

Теперь её последствия можно было наблюдать собственными глазами. Генрих спустился во двор. Возле складов собрались несколько служителей. Они разглядывали уходивших осаждающих и громко поздравляли друг друга. Один из молодых воинов уверял, что неприятель больше не осмелится приблизиться к Мариенбургу. Генрих прошёл мимо, не присоединяясь к разговору.

Ему предстояло проверить припасы для отряда, которому поручили обследовать оставленные неприятелем позиции. Люди готовились выйти за пределы укреплений и установить, какие сооружения ещё пригодны для использования, не оставлено ли оружие и нет ли поблизости скрытых неприятельских постов. В кладовой Генрих встретил Маттиаса фон Розенберга. Тот держал в руках несколько ключей и пытался выяснить, сколько свободных повозок осталось при хозяйственном дворе.

— Две исправные, — ответил Генрих. — У третьей повреждена ось.

— Починить можно?

— К вечеру. Если кузнец освободится.

Маттиас велел подготовить исправные повозки и выделить людей для сбора оставленных материалов.

— Дерево тоже брать? — спросил Генрих.

— Всё пригодное. Особенно железо, инструмент и целые балки.

Генрих кивнул. На дворе по-прежнему царило оживление. Из верхнего замка доносился колокольный звон. Несколько братьев направлялись к часовне. Возле конюшен готовили лошадей для посланников. Генрих остановился у ворот и посмотрел наружу. Впервые за долгие месяцы дорога к ближайшим хозяйствам не была постоянно перекрыта неприятельскими постами. Он вспомнил Торн.

Там его дом находился недалеко от старого места службы. Утром можно было услышать шаги людей, спешивших на рынок, и знакомые голоса перевозчиков. Иногда Генрих встречал Отто Беренса ещё до начала караула, когда тот шёл к складам. Они вместе обсуждали хозяйственные дела, жаловались на неисправные ворота и спорили о том, кто должен платить за ремонт дорожных заграждений.

Теперь Генрих находился в Мариенбурге, а Отто служил городскому управлению, признавшему польского короля. Победа под Хойнице ничего не изменила в их положении. Вскоре открыли ворота. Генрих выехал вместе с небольшим отрядом.

За пределами замка земля была изрыта. В местах, где неприятель устанавливал орудия, оставались углубления, следы тяжёлых колёс и разрушенные деревянные настилы. Неподалёку от одного земляного укрепления лежали сломанные носилки. На их перекладине засохла кровь. Люди начали осматривать оставленное имущество.

Сначала нашли несколько лопат, затем повреждённое колесо, железные скобы и остатки верёвок. В одном из укрытий обнаружили мешок испорченного зерна. Под навесом сохранилась связка стрел, но большая часть оказалась подмоченной. Генрих велел отделять пригодное от негодного. Возле разрушенного укрепления один из служителей позвал его. Под обвалившимися досками обнаружили человека.

Тот был ещё жив. Мужчина лежал на боку, прижав одну руку к груди. Нога оказалась придавлена тяжёлой балкой, и самостоятельно выбраться он не мог. Одежда была грязной, лицо покрывала засохшая кровь. Судя по снаряжению, он принадлежал к осаждавшим. Молодой орденский воин, первым подошедший к нему, вытащил меч. Генрих остановил его.

— Убери.

— Это неприятель.

— Вижу.

Они вместе подняли балку. Мужчина застонал. Генрих помог вытащить ногу и увидел, что она сильно повреждена. Пришлось разрезать часть одежды, чтобы осмотреть рану.

— Воды, — попросил раненый.

Генрих передал ему флягу. Тот пил медленно, несколько раз останавливаясь.

— Остальные ушли? — спросил он.

— Ушли.

Мужчина закрыл глаза.

— Меня должны были забрать.

Генрих не ответил. Люди принесли носилки. Раненого осторожно переложили и понесли к повозке. Один из орденских воинов спросил, куда его доставить.

— В замок. К лекарю.

— А потом?

— Потом решат, что с ним делать.

Когда вернулись во двор, возле ворот собрались любопытные служители. Некоторые хотели посмотреть на пленного, другие расспрашивали о найденном оружии. Генрих приказал освободить дорогу. Раненого перенесли в помещение, где прежде лечили людей из замковых отрядов. Маттиас встретил их там. Он осмотрел пленного и спросил, известно ли его имя.

— Пока нет, — ответил Генрих. — Говорит с трудом.

Маттиас велел записать обстоятельства обнаружения. Когда носильщики ушли, он задержался рядом с Генрихом.

Маттиас хотел услышать, считает ли Генрих отступление осаждавших концом опасности. Тот покачал головой. Гарнизон никуда не исчез, как и долги, накопившиеся за месяцы осады. Входящие в ворота люди уже ожидали новых выдач со складов.

Маттиас посмотрел на него. Генрих продолжил:

— Теперь придут новые люди. Нужно будет кормить их лошадей, выдавать зерно, устраивать на постой. Если привезут раненых из-под Хойнице, понадобится ещё место.

Маттиас невольно усмехнулся.

— Ты умеешь находить работу даже после победы.

— Она сама находится.

Они вышли во двор. Верхние стены Мариенбурга освещало осеннее солнце. Со стороны Ногата тянуло влажным ветром. Несколько служителей катили повозку с найденными досками, возле конюшен переговаривались вернувшиеся всадники. Генрих остановился. Вчера ему казалось, что осада может продолжаться ещё много месяцев. Сегодня неприятель уходил, и за стенами открывалась прежняя дорога.

Но дома, куда Генрих хотел бы вернуться, на этой дороге не было. Он направился к складам.

Великий магистр Людвиг фон Эрлихсхаузен принял известие о снятии осады без шумного торжества. Он велел отслужить благодарственную молитву, распорядился отправить послания в орденские владения и потребовал представить сведения о состоянии дорог. Но когда после службы к нему пришли сановники, разговор быстро перешёл от победы к тому, что следует делать дальше.

На столе лежала карта Пруссии. Места, находившиеся под властью Прусского союза, были обозначены отдельно от орденских владений. За последние месяцы таких отметок стало слишком много. Теперь некоторые командоры и старшие служители предлагали немедленно использовать успех под Хойнице для возвращения потерянных городов. Людвиг выслушал их.

Он действительно получил возможность действовать, которой ещё недавно не имел. Победа открывала путь новым отрядам, изменяла настроение колебавшихся рыцарей и городских советов. Люди, весной поспешившие признать новую власть, теперь могли задуматься о собственной безопасности. Но требовалось решить, какими силами воспользоваться этой возможностью. Маттиас фон Розенберг представил сведения о запасах.

Продолжительная осада не уничтожила продовольственных хранилищ замка, однако расходы оказались значительными. Кроме того, прежние источники доходов ещё не восстановили. Некоторые хозяйства разорили вооружённые отряды. Другие находились в руках неприятеля. Через третьи проходили войска, требовавшие корм и перевозочные средства. Один из сановников заметил, что после победы можно вновь потребовать положенные сборы.

— Потребовать можно, — сказал Маттиас. — Но прежде нужно установить, где их действительно сумеют собрать.

— Вчера ты говорил о недостатке денег. Сегодня неприятель ушёл. Разве это ничего не изменило?

— Изменило положение на дорогах. Но сборы ещё не поступили.

Великий магистр отложил документ. Ему не нравилась такая осторожность. Однако он понимал, что Маттиас не преувеличивает трудности. Большая часть вооружённых людей, благодаря которым одержана победа, состояла на денежной службе. Обязательства перед ними были вполне определёнными. Один из братьев предложил направить новые требования о помощи в германские владения Ордена.

Другой напомнил, что там тоже собирают средства и не всегда могут быстро перевести их в Пруссию. Людвиг выслушал обоих.

— Составьте перечень всего, что можно получить до зимы, — распорядился он. — Отдельно укажите денежные поступления и имущество, которое придётся продавать или отдавать под обеспечение долга.

Маттиас сделал запись. Великий магистр спросил о командирах наёмных отрядов. Их ждали в Мариенбурге. После победы они требовали не только распоряжений о дальнейших действиях, но и исполнения заключённых договоров. Некоторые люди уже открыто говорили, что не намерены продолжать службу без окончательного расчёта. Людвиг поднялся. Он подошёл к окну, выходившему во внутренний двор.

Внизу проходили братья в белых плащах. Рядом работали слуги, переносившие мешки с зерном. Возле стены стояли вооружённые наёмники. Их одежда и снаряжение отличались от орденских, но именно они теперь составляли значительную часть военной силы, на которую мог опереться великий магистр. Людвиг долго смотрел на них. Затем повернулся к присутствовавшим.

— Пусть командиры явятся. Будем говорить о жалованье.

Он произнёс это спокойно. Но Маттиас заметил, что великий магистр уже несколько раз возвращался к одному и тому же листу с расчётами. Там была указана сумма, которой в казне не имелось.

В Эльбинге Иоганн фон Байзен получил известие об отступлении от Мариенбурга вместе с донесением о потере Штума. Письма доставили почти одновременно. Одно привёз человек из осадного войска, другое передали через рыцаря, покинувшего окрестности крепости после того, как положение союзных отрядов стало опасным.

Иоганн находился в комнате, окна которой выходили на внутренний двор. Утром ему удалось немного пройтись, но затем боль усилилась, и пришлось вернуться в кресло. Возле стола стоял Вильгельм Иордан с приготовленными бумагами. Стибор фон Байзен, приехавший накануне, разбирал сведения о состоянии прусских гарнизонов.

Посланник из-под Мариенбурга был молодым человеком. На его сапогах засохла грязь, плащ оказался разорван возле плеча. Он говорил быстро, стараясь ничего не забыть, но несколько раз возвращался к уже рассказанному. Иоганн остановил его.

— Сначала скажи, что стало с людьми, оставшимися у осадных укреплений.

Посланник объяснил, что основную часть войска удалось вывести. Артиллерию и тяжёлое имущество спасли не полностью. Некоторые повозки бросили, поскольку для их перевозки не хватало лошадей. Отдельные отряды уходили разными дорогами, опасаясь преследования.

— Раненые?

— Кого смогли, увезли.

— Сколько осталось?

Молодой человек опустил глаза.

— Точного числа не знаю.

Стибор подошёл к столу.

— Кто приказал отступать?

Посланник назвал нескольких командиров и объяснил обстоятельства. После известия о поражении под Хойнице настроение осаждавших резко изменилось. Одни требовали немедленно уходить, другие надеялись сохранить позиции, ожидая подкреплений. Но теперь уже никто не мог обещать, что войско получит необходимые средства и продовольствие. Иоганн слушал молча.

Он сам находился возле Штума незадолго до сражения и хорошо знал, какие силы приходилось собирать для продолжения осады. Каждая повозка с хлебом, каждое орудие, каждая партия железа доставались городам и рыцарству большими расходами. Теперь значительная часть этих усилий оказалась утраченной за несколько дней. Посланника отпустили отдыхать. Стибор развернул второе письмо.

В Штуме, который ещё в августе перешёл под власть союза, положение также изменилось. После поражения королевского войска удержать укрепление не удалось. Слабый гарнизон не располагал достаточными средствами для продолжительной обороны, и крепость вновь оказалась под властью Ордена. Стибор прочитал донесение до конца и положил его перед старшим братом.

Иоганн долго смотрел на бумагу.

— Кто из наших людей сумел выйти?

Стибор назвал имена нескольких человек, о которых имелись известия. Судьба остальных оставалась неясной.

— Томас Залевит? — спросил Иоганн.

— Говорят, он остался в крепости до переговоров о сдаче.

Иоганн потребовал выяснить, что стало с гарнизоном и были ли соблюдены условия капитуляции. Стибор сел напротив. Он понимал, что брат устал, но не мог откладывать разговор. Во многих местах теперь ожидали распоряжений от губернатора Пруссии. Городские советы хотели знать, намерен ли король прислать новые силы. Рыцари спрашивали, следует ли готовить собственные отряды. На дорогах появились люди, которые уже открыто обсуждали возвращение под власть великого магистра.

— Нужно укрепить то, что ещё удерживаем, — сказал Стибор. — Иначе начнут отступать без всякого приказа.

— Сначала надо узнать, сколько людей мы действительно можем поставить под оружие.

— Я уже распорядился составить списки.

— Не только списки. Узнай, кто согласен нести службу и на каких условиях. После Хойнице прежних обещаний недостаточно.

Стибор посмотрел на него с некоторым удивлением. Иоганн продолжил:

— Нельзя отправить приказ в город, где не осталось ни денег, ни хлеба, и считать, что после этого у нас появился гарнизон.

Вильгельм Иордан начал записывать распоряжения. Следовало выяснить положение Эльбинга, Торна, Данцига и других городов, сохранявших верность королю. Необходимо было проверить запасы продовольствия, состояние укреплений и возможность перевозок по Висле. Отдельные послания предназначались рыцарям, чьи владения находились на дорогах, ведущих к Мариенбургу.

Во время работы вошёл служитель и сообщил, что во дворе ожидают люди, прибывшие из оставленного осадного лагеря. Среди них находились раненые. Иоганн велел принять их. Через некоторое время снизу послышался шум. Во двор въехали две повозки, сопровождаемые несколькими всадниками. На одной лежали трое мужчин. Двое могли сидеть, третий оставался неподвижным под шерстяным покрывалом.

Стибор спустился к ним. Возле повозок уже собрались служители. Лекарь, вызванный из соседнего дома, осматривал пострадавших. Один из раненых пытался самостоятельно слезть, но его остановили: нога была перевязана выше колена, и каждое движение причиняло сильную боль. Стибор распорядился освободить помещение в нижнем этаже. В этот момент из ворот вошёл Лукас Реннер.

Он привёз двух плотников для ремонта повреждённого настила во дворе. Работу заказали ещё до прибытия раненых, но теперь выяснилось, что в первую очередь требуется исправить въезд: одно колесо повозки застряло между досками, и люди не могли подвести её ближе к двери. Лукас осмотрел повреждение.

— Нужно поднять край настила, — сказал он. — Если тянуть повозку силой, сломаете ось.

Стибор спросил, сколько это займёт времени.

— Если дадут инструмент и двух работников, недолго.

Он снял плащ, засучил рукава и принялся за дело. Плотники подложили под колесо крепкую доску, затем осторожно приподняли повозку с помощью рычага. Работа была тяжёлой. Лошадей пришлось отпрячь, а нескольких людей попросили поддерживать кузов, чтобы раненые не пострадали от резкого движения. Когда колесо наконец освободили, Лукас заметил, что один из мужчин на повозке смотрит на него.

— Ты из Эльбинга? — спросил раненый.

Лукас подтвердил.

— Я видел тебя на пристани. Ты чинил лодку, на которой перевозили мешки с мукой.

Лукас присмотрелся к нему. Лицо было незнакомым. Но мужчина назвал имя мастера, работавшего рядом с Лукасом, и место, где они встретились. Тогда плотник вспомнил молодого возчика, помогавшего разгружать судно.

— Что с тобой случилось?

— Под Мариенбургом. Ногу задело.

Раненый попытался улыбнуться.

— Лодка твоя тогда хорошо держалась.

Лукас не знал, что ответить. Он помог перенести мужчину в дом и лишь после этого вернулся к повреждённому настилу. Пока плотники работали, во двор спустился Иоганн фон Байзен.

Служитель поддерживал его под руку. Стибор хотел отговорить брата от выхода, но тот настоял на своём. Он прошёл вдоль помещения, где разместили раненых, поговорил с лекарем и спросил, что необходимо для ухода за людьми. Выяснилось, что не хватает чистого полотна, нескольких тюфяков и тёплых одеял. Иоганн велел приобрести всё необходимое за счёт средств, которыми мог распоряжаться.

Стибор подошёл ближе.

Стибор напомнил, что новые укрепления требуют денег и городские расходы уже велики. Иоганн не стал отрицать этого. Но перед ним сидели люди, которые успели послужить союзным властям, а теперь не могли вернуться к прежней работе. Отказав им сегодня, город получил бы завтра не меньше забот, только более жестоких.

Стибор не стал спорить. Один из раненых, услышав разговор, попытался приподняться.

— Господин губернатор...

Иоганн остановился возле него.

— Лежи.

Мужчина хотел рассказать об оставленных товарищах, но голос его дрожал. Он несколько раз начинал и не мог закончить. Иоганн попросил принести воды. Когда раненый успокоился, выяснилось, что при отступлении потеряли повозку с людьми, которых собирались отправить в Эльбинг. Её колесо сломалось возле одной из деревень. Несколько сопровождавших обещали найти другую повозку, но дальнейшая судьба пострадавших оставалась неизвестной.

Иоганн спросил, где это произошло. Мужчина назвал дорогу и ближайшее селение. Губернатор велел Стибору направить туда людей для розыска.

— Дорога может быть занята неприятелем, — заметил тот.

— Тогда пусть сначала выяснят, можно ли пройти. Но знать, что стало с повозкой, необходимо.

Стибор согласился. Когда Иоганн вернулся наверх, Вильгельм Иордан уже приготовил новые бумаги. Среди них лежало письмо от одного из городских советов. Советники спрашивали, следует ли продолжать сбор средств на содержание наёмных воинов после поражения королевского войска. Иоганн прочитал его внимательно.

— Ответим, что сбор следует продолжать.

Вильгельм взял перо. Иоганн добавил:

— И напиши, что деньги предназначаются не только для новых отрядов. Нужно кормить людей, которые уже стоят в крепостях, и оплачивать перевозки. Если поставки прекратятся, мы потеряем больше, чем при одном неудачном сражении.

Он остановился, почувствовав боль. Вильгельм предложил отложить работу. Иоганн покачал головой.

bannerbanner