Читать книгу Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет. (Аксель Панцер) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.
Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.
Оценить:

4

Полная версия:

Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.

Когда лошади пошли вперёд, пространство вокруг словно сузилось. Он видел спину всадника перед собой, наконечник собственного копья и быстро приближавшуюся линию неприятельских людей. Грохот копыт заглушал команды.

В момент столкновения его копьё ударило во что-то твёрдое. Древко сломалось, и Богуслав едва не выпустил поводья. Лошадь резко подалась в сторону, задела соседнего коня, затем снова понеслась вперёд. Богуслав успел выхватить меч. Возле него неизвестный всадник в тёмном плаще падал с лошади. Другой пытался развернуться, но его прижали к соседям. Кто-то кричал о помощи.

Богуслав не понимал, что происходит за пределами нескольких шагов. Потом заметил, что перед ним больше нет плотного неприятельского строя. Орденские всадники отходили. Он услышал радостный крик своего товарища и впервые подумал, что они побеждают. Дядя появился сбоку. Его шлем был помят, на плече виднелись следы удара.

— К хоругви! — приказал он.

Богуслав повернул коня. Но впереди уже двигались новые польские отряды, и удержать порядок становилось всё труднее. Одни преследовали отступающих, другие пытались вернуться к своим, третьи останавливались возле упавших товарищей. Среди орденских командиров погиб князь Рудольф Жаганьский. Его смерть быстро стала известна ближайшим людям. Несколько всадников пытались вынести тело из схватки, но польская конница продолжала наступать.

Бернард Шумборский также оказался среди окружённых и на некоторое время попал в плен. Эти известия передавались от одного отряда к другому. В польских рядах росла уверенность, что главные неприятельские силы уже разбиты. Богуслав видел, как мимо него провели пленного в дорогом вооружении. Рядом ехали возбуждённые рыцари, громко называвшие имя Шумборского.

Богуслав не успел как следует рассмотреть пленника. Со всех сторон кричали, что вражеские командиры разбиты и осталось взять обоз. Кто-то рядом смеялся, ударяя ладонью по седлу; кто-то звал отставшего товарища. Богуслав разыскивал дядю и всё время оборачивался, теряя из виду хоругвь. На мгновение он принял чужого всадника за своего родственника и направил коня к нему, но тот свернул в сторону. Впереди стояли соединённые орденские повозки, возле которых никто не собирался отступать.

У укреплённого обоза польская конница остановилась перед препятствием, которое невозможно было преодолеть одним натиском. Повозки стояли близко одна к другой. Между колёсами были устроены заграждения. За ними находились пешие воины с арбалетами, ручным огнестрельным оружием и длинными древками. На отдельных участках расположили небольшие орудия. Первым приблизившимся рыцарям пришлось резко осаживать лошадей.

Конь, привыкший идти вперёд за соседями, не мог перескочить через соединённые повозки. В тесноте некоторые животные начинали пятиться, другие поворачивали боком, сталкиваясь с подоспевшими сзади всадниками. Из-за укреплений ударил огонь. Сначала послышался глухой выстрел, затем несколько более резких хлопков. Над повозками поднялся дым. Почти одновременно полетели арбалетные болты.

Один из всадников возле Богуслава внезапно выронил меч и схватился за шею. Его лошадь продолжала двигаться, пока не столкнулась с другой. Мужчина упал между животными. Богуслав попытался добраться до него, но сзади напирали новые всадники.

— Назад! — крикнул кто-то.

Однако отступить было некуда. Позади стояли следующие ряды конницы, уверенные, что впереди продолжается победоносная атака. Передние пытались развернуться, задние требовали двигаться вперёд. Богуслав почувствовал, как чужая лошадь прижимает его колено к седлу. Он с трудом освободил ногу и отъехал на несколько шагов. Над повозками снова появился дым.

Пешие наёмники стреляли из-за прикрытий, после чего отходили, уступая место товарищам. Другие подавали им новые заряды и болты. Люди с длинными копьями и пиками не позволяли всадникам приблизиться к открытым участкам укрепления. Польские рыцари попытались атаковать с другого направления. Но и там их встретили плотным огнём.

Богуслав увидел лежавшего возле колеса человека. Тот пытался подняться, цепляясь за землю. Его лошадь стояла неподалёку, опустив голову. Поводья волочились по траве. Юноша спешился, не вполне понимая, что делает. Он подбежал к раненому и схватил его за плечи. Мужчина оказался незнакомцем. Лицо его было покрыто грязью, губы посинели.

— Помоги, — прошептал он.

Богуслав попытался поднять его, но человек вскрикнул. Тогда юноша осторожно перевернул его и обнаружил, что нога повреждена ниже колена. Раненый не мог идти. Рядом проскакали несколько всадников. Богуслав закричал, требуя помощи. Один остановился. Вместе они оттащили мужчину к низкому земляному выступу, где его не могли затоптать лошади. Спутник Богуслава указал на приближающихся неприятельских пеших воинов.

— Уходим!

Богуслав хотел возразить. Но раненый сам схватил его за руку.

— Иди.

Юноша отступил. Он вернулся к лошади, с трудом вскочил в седло и направился к своим. В этот момент сзади раздались новые крики. Орденская конница, разбитая в первом столкновении, начала возвращаться на поле боя.

Генрих Рейсс фон Плауэн наблюдал за развитием сражения с городской стены. Ему были видны не все участки поля. Низины скрывали движение людей, а поднявшаяся пыль мешала различать отдельные хоругви. Но он понимал главное: значительная часть польской конницы уже оказалась на противоположной стороне заболоченного прохода, а королевский лагерь остался позади.

Рядом находились опытные наёмные командиры, в том числе Вит фон Шёнбург и Георг фон Шлибен. Они следили за движением неприятельских отрядов и ожидали удобного момента. Когда польские всадники прорвались к орденскому обозу, один из наблюдателей сообщил, что часть караула, стоявшего напротив городских ворот, покинула прежние позиции. Генрих попросил уточнить.

Посланник подтвердил, что несколько польских отрядов двинулись вслед за главной конницей. Оставшихся людей было заметно меньше, чем прежде. Среди них находились пешие стражники и вооружённая обслуга лагеря. Генрих спустился со стены. Во дворе уже ожидали подготовленные люди.

Коней держали под уздцы, стараясь не допустить шума. Несколько солдат проверяли оружие. Другие поправляли ремни и снимали лишние вещи, которые могли помешать в коротком стремительном выходе. Генрих велел передать распоряжения старшим. Предстояло открыть ворота и нанести удар по неприятельским тылам, пока основная конница связана боем возле орденского обоза.

Один из воинов спросил, что делать, если перед городом окажутся более сильные отряды, чем предполагалось.

— Тогда отступим к воротам, — ответил Генрих. — Но сначала надо выяснить, кто остался на дороге.

Он осмотрел собравшихся. Среди них находились люди, недавно прибывшие на орденскую службу, и те, кто уже несколько месяцев защищал Хойнице. Многие были усталыми. Их одежда носила следы долгой осады. Но теперь они ожидали приказа с заметным напряжением. На мгновение Генрих подумал о горожанах.

Если вылазка закончится неудачей, неприятель может попытаться ворваться в открытые ворота следом за отступающими. Поэтому он распорядился оставить надёжную стражу возле подъёмного устройства и подготовить внутренние заграждения. После этого дал сигнал. Ворота начали открывать. Тяжёлые створки двигались медленно. Сначала между ними появилась узкая щель, затем проход расширился настолько, что можно было вывести лошадей.

Генрих поднял руку. Вооружённые люди двинулись вперёд. Они вышли из Хойнице в тот момент, когда польская конница всё ещё пыталась прорвать оборону орденского обоза. Удар направлялся не против главных неприятельских хоругвей. Генрих повёл людей к королевскому лагерю.

Сначала Мартин услышал крики со стороны дороги, ведущей к городским воротам. Он стоял возле повозки, ожидая возвращения Матея. Старший возчик отправился к ближайшему караулу узнать, можно ли вывести обоз с занятой дороги. Из хозяйственной канцелярии так и не принесли окончательное подтверждение приёма груза, но Мартин уже решил, что оставаться среди военных повозок опаснее, чем возвращаться с неполным набором документов.

На поле продолжалось сражение. Издали доносились глухие удары орудий, временами слышались громкие крики. Несколько человек, стоявших возле лагеря, утверждали, что королевская конница разбила неприятеля и теперь захватывает его укрепления. Мартин не видел оснований радоваться заранее. Он смотрел на дорогу, где исчез Матей. Вдруг возле дальней изгороди появился бегущий солдат. Мужчина потерял шлем, держал в руках короткое копьё и всё время оглядывался.

— Из города! — закричал он. — Они вышли из города!

Сначала никто не понял, о чём он говорит. Несколько стражников направились навстречу, требуя объяснений. Солдат остановился, тяжело дыша, и показал рукой в сторону Хойнице. За ним появились другие люди. Один бежал без оружия. Другой тащил за собой лошадь. Третий пытался удержать раненого товарища, но в конце концов отпустил его и бросился дальше. Затем со стороны города послышался нарастающий топот.

Мартин поднялся на край повозки. Между лагерем и Хойнице двигались вооружённые всадники. Их было значительно больше, чем он сначала предположил. Они быстро приближались к участку, где размещались королевские обозы. Стража попыталась выстроиться поперёк дороги.

Несколько человек подняли копья. Кто-то побежал к ближайшей хоругви, призывая подкрепление. Но большая часть конницы находилась далеко впереди, на противоположной стороне заболоченной низины. Мартин спрыгнул с повозки.

— Якуб! К лошадям! Немедленно!

Юноша стоял возле мешков с зерном и смотрел на приближавшихся всадников.

— Что случилось?

— Отвязывай лошадей. Матей где?

Якуб не ответил. Мартин схватил его за плечо.

— Делай, что говорю!

Они бросились к упряжи. Первую лошадь удалось вывести быстро. Вторая испугалась шума и начала пятиться. Якуб попытался успокоить её, но животное дёрнуло головой, едва не сбив его с ног. Со стороны лагеря раздались новые крики.

Мартин увидел, как несколько вооружённых людей ворвались между повозками. Один из стражников попытался остановить их, но его оттеснили к телеге. Другие бросились к дороге, по которой уже бежали слуги и возчики. Вдруг рядом появился Матей. Он тяжело дышал, на лице его виднелись следы грязи.

— Обоз не вывести, — сказал он. — Дорога занята.

— Есть другой путь?

— За домами, вдоль канавы. Но повозки там не пройдут.

Мартин посмотрел на груз. На первой повозке оставались несколько бочек солонины, часть зерна, железные принадлежности и личные вещи людей. На второй лежали пустые мешки, инструменты и запасные части для ремонта колёс. Всё это принадлежало торговому дому либо было принято им для перевозки.

Мартин понимал, что потеря обоза обойдётся дорого. Но в следующий момент увидел, как у соседней повозки упал человек, а лошадь, вырвавшаяся из упряжи, понеслась между телегами. Он перестал думать о стоимости товара.

— Берём верховых лошадей и документы. Остальное оставляем.

Матей коротко кивнул. Они начали освобождать животных. Мартин схватил сумку с бумагами, проверил, на месте ли кошель с деньгами, затем снял с повозки небольшой свёрток с личными вещами. Якуб пытался отвязать последнюю лошадь, но узел затянулся слишком туго. Юноша достал нож. В этот момент возле них раздался удар. Что-то тяжёлое врезалось в бок повозки, и та резко качнулась.

Мартин обернулся. Чужая лошадь, потерявшая всадника, налетела на телегу. Животное пыталось подняться, ударяя ногами по деревянным доскам. Один из обручей бочки сорвался, и солёная жидкость потекла по земле. Якуб отскочил. Мартин перерезал верёвку сам.

— Уходим!

Они направились к проходу между хозяйственными строениями. Позади продолжался шум. Слышались удары, треск дерева, крики людей. Над лагерем поднимался дым. Отдельные возы уже горели, и пламя быстро переходило на сложенные рядом сухие материалы. Мартин оглянулся.

Он увидел, как вооружённые люди захватывают повозки. Некоторые солдаты пытались обороняться возле своих вещей, но неприятельская конница уже проходила через лагерь. Внезапно он вспомнил Маргарету и её сына. Женщина оставалась в доме на другой стороне деревни.

— Матей, веди Якуба к роще, — сказал Мартин. — Я вернусь.

Старший возчик посмотрел на него с недоверием.

— Куда?

— За женщиной с ребёнком.

— Там уже идут всадники!

— Дом ближе к огородам. Попробую пройти сзади.

Матей выругался, но не стал спорить.

— Долго не задерживайся. Если дорогу перережут, не выберемся.

Мартин отдал Матею одну из лошадей и пошёл обратно к дому, откуда слышал детский плач. На улицу уже выходили всадники. Он пробирался через огороды, перелезал через жерди и один раз упал коленом в мокрую землю. У сарая валялись перевёрнутая тележка и разбитое ведро; дверь дома стояла настежь. Мартин не знал, что скажет женщине, если она снова откажется уйти, но уже протянул руку к дверной скобе.

Маргарета застыла посреди комнаты с сыном за руку. У её ног лежали два связанных узла, один распущенный, и детская одежда, которую она не успела собрать. Мальчик плакал от страха; мать смотрела не на него, а на вещи, словно от того, какой узел выберет первым, зависело, что останется от прежней жизни.

— Идёмте, — сказал Мартин.

Она вздрогнула.

— Что происходит?

— В лагерь ворвались орденские люди. Нужно уходить.

Маргарета схватила большой узел. Мартин забрал его и бросил возле двери.

— Это слишком тяжело. Берите только то, без чего не сможете обойтись.

Женщина вытащила из узла небольшой свёрток с одеждой, завернутые в ткань бумаги и мешочек с деньгами. Потом сняла со стены деревянный крест. Мальчик продолжал плакать.

— Где отец?

Маргарета присела перед ним.

— Сейчас пойдём. Держись за меня.

Мартин вывел их через заднюю дверь. Они направились к огородам. Позади слышались голоса и лошадиное ржание. Несколько раз приходилось останавливаться, когда поблизости проходили вооружённые люди. Возле канавы мальчик поскользнулся и упал. Маргарета бросилась к нему, но Мартин успел поднять ребёнка. Он взял его на руки, и они продолжили путь. Когда достигли рощи, Матей уже ожидал их вместе с Якубом.

На краю рощи Мартин едва не выпустил ребёнка из рук: мальчик вдруг стал выворачиваться и тянуться назад. Под рубахой у него была деревянная лошадка, но маленькая уздечка из нитки зацепилась за ветвь и оборвалась. Мальчик плакал уже не от страха перед всадниками, а из-за вещи, которую собирался искать в траве. Мартин увидел нитку под ногами, поднял её и отдал мальчику вместе с игрушкой. До опушки было всего несколько шагов; за этими шагами могли появиться чужие люди. Он торопливо сказал Маргарете, что о потерянных вещах будут думать после того, как доберутся до дороги. Женщина кивнула, но, прежде чем они двинулись дальше, проверила спрятанные за пазухой бумаги: среди них была запись с именем мужа. Она ничего не сказала о том, что оставила в доме остальное имущество.

— Думал, не придёшь, — сказал старший возчик.

Мартин осторожно опустил мальчика на землю.

— Сколько лошадей?

— Три. Ещё одну пришлось отпустить. Совсем взбесилась.

— Люди?

— Все наши здесь.

Мартин облегчённо выдохнул. Однако оставаться в роще было опасно. С дороги доносились крики бегущих людей, а в стороне поля раздавались новые удары оружия. Матей предложил идти вдоль лесной окраины, пока не найдут дорогу, ведущую на восток. Мартин согласился. Они двинулись пешком, ведя лошадей под уздцы. Маргарета держала сына за руку. Мальчик время от времени оглядывался на дым, поднимавшийся над деревней.

— Наш дом горит? — спросил он.

Женщина не ответила. Мартин посмотрел назад. Из-за деревьев нельзя было различить, какие именно постройки охвачены огнём.

— Пока не знаю, — сказал он.

Они продолжили путь.

На главном поле сражения королевская конница ещё пыталась удержать позиции. Богуслав находился среди людей, отступавших от орденского обоза. Его лошадь устала, на шее животного выступила пена. Сам юноша почти не чувствовал правой руки после сильного удара, полученного возле укреплений. Он разыскивал свою хоругвь.

Но вокруг двигались разрозненные группы всадников. Одни возвращались от неприятельского лагеря, другие спешили к заболоченному проходу. Несколько человек пытались собрать товарищей возле небольшого возвышения. Богуслав остановил одного из них.

— Где великопольские хоругви?

Мужчина указал рукой назад.

— Все там.

— Где именно?

— Не знаю!

Всадник погнал коня дальше. Богуслав направился к низине. На дороге образовалось скопление людей. Некоторые пытались двигаться вперёд, другие уже возвращались. Лошади сталкивались, всадники кричали друг на друга, требуя освободить проход. Вдруг кто-то закричал, что королевский лагерь захвачен. Новость быстро распространилась среди отступавших.

Богуслав не поверил сразу. Он видел, что неприятельские повозки остаются перед ним, а главные польские силы ещё находятся в поле. Но затем заметил дым, поднимавшийся над местом, где стоял собственный обоз. Он остановился. Там находились его запасная одежда, деньги, слуги и лошадь, принадлежавшая дяде. Главное же — там должны были ожидать люди, к которым он собирался вернуться после боя.

Богуслав повернул коня. Но с противоположной стороны уже приближалась орденская конница. Наёмники сумели восстановить порядок после первого поражения. Их отряды снова действовали согласованно, ударяя по растянутым польским хоругвям и не позволяя им спокойно отойти от укреплённого обоза. Польские рыцари пытались сопротивляться. В нескольких местах завязались новые схватки. Но командиры не могли соединить разрозненные силы, а посыльные с трудом пробирались через толпу.

Богуслав оказался среди людей, пытавшихся удержать проход возле заболоченной низины. Он увидел дядю. Тот стоял со спешившимися всадниками, стараясь освободить дорогу для раненых. Его лошадь была ранена и больше не могла идти. Доспехи покрывала грязь.

— Слава Богу, жив! — воскликнул Богуслав.

Дядя схватил его за руку.

— Слезай! Здесь верхом не пройдёшь!

Богуслав спешился. Они попытались пройти к ближайшему участку дороги, но толпа двигалась навстречу. Несколько человек тащили раненого, другие бежали, оставив оружие. Внезапно сзади раздался громкий крик. Орденские всадники приближались. Дядя оглянулся, затем подтолкнул Богуслава к дороге.

— Иди!

— А ты?

— Не стой!

Богуслав попытался возразить, но пожилой рыцарь уже направился к нескольким товарищам, собиравшимся задержать преследователей. Юноша сделал несколько шагов, затем остановился. Он видел дядю среди вооружённых людей, слышал звон оружия, но не мог понять, что происходит. Кто-то толкнул его сзади. Богуслав упал на колени. Когда поднялся, дорога уже была заполнена бегущими. Вернуться назад стало невозможно.

Он пошёл вместе с ними. Возле заболоченного участка люди начали тесниться ещё сильнее. Несколько лошадей сошли с твёрдой дороги и увязли. Всадники пытались вытащить животных, но под копытами проваливалась почва. Один мужчина, потеряв равновесие, упал в воду.

Ему протянули древко копья. Он ухватился за него, но древко выскользнуло из рук. Несколько человек бросились помочь, однако напиравшая толпа заставила их отступить. Богуслав увидел, как мужчина снова исчезает в грязной воде. Он хотел остановиться, но кто-то схватил его за плечо и потащил дальше.

— Не стой! Затопчут!

Юноша вырвался и попытался обернуться. Но человека уже не было видно. Вокруг продолжали бежать. Богуслав потерял шлем. Затем кто-то наступил на край его плаща, и пришлось перерезать застёжку, чтобы освободиться. Он не знал, где находится дядя. Не знал, что стало с товарищами, с которыми ещё утром стоял у хоругви. К вечеру ему удалось выбраться на твёрдую дорогу.

Там он сел возле дерева и долго не мог подняться. Мимо проходили люди, потерявшие оружие, лошадей и вещи. Некоторые были ранены, другие просто слишком устали, чтобы говорить. Богуслав посмотрел на свои руки. Правая ладонь была рассечена, пальцы почти не сгибались. Он попытался достать из-за пояса нож, но обнаружил, что ножа тоже нет. Тогда он прислонился к дереву и закрыл глаза.

Впервые за весь день ему стало страшно не от приближения неприятеля. Он боялся узнать, что произошло с дядей.

Казимир Ягеллончик пытался остановить бегущих у дороги через низину. Он видел, как отступающие хоругви смешиваются друг с другом, как всадники бросают строй, как люди стремятся попасть на узкий проход прежде товарищей. Король приказал своей страже удерживать место возле дороги. Посыльных отправили к ближайшим командирам с требованием собрать людей и восстановить оборону.

Но распоряжения запаздывали. Одни хоругви уже были разбиты, другие потеряли начальников. Часть воинов продолжала сражаться возле орденского обоза, не зная, что происходит на другом участке поля. Казимир попытался обратиться к проходившим рыцарям.

— Остановитесь! К хоругвям!

Некоторые поворачивались на его голос. Несколько всадников присоединились к страже. Но вслед за ними появлялись новые бегущие, и удержать порядок становилось невозможно. Король видел дым над лагерем.

Он понимал, что неприятель ударил по тылам. Теперь главные силы оказались между укреплённым обозом орденских наёмников, восстановившей строй конницей и гарнизоном, вышедшим из города. Казимир приказал послать людей к обозам, но вскоре получил известие, что дорога занята неприятелем. Несколько приближённых начали убеждать его отступить. Король отказался.

Он не хотел оставлять войско, пока ещё существовала возможность собрать хотя бы часть людей и остановить преследование. Но вскоре один из военачальников сообщил, что Миколай Шарлейский потерял связь с королевским окружением. Другие командиры также исчезли из виду. На дороге появились новые неприятельские всадники. Королевская стража сомкнулась вокруг Казимира.

Он ещё пытался отдавать распоряжения, но приближённые всё настойчивее требовали покинуть опасное место. В конце концов его вывели из сражения. Некоторое время Казимир ехал молча. Рядом двигались уцелевшие всадники. Временами на дороге встречались отставшие люди, которые, увидев короля, пытались присоединиться к его отряду. Один из них спросил, где собирается войско.

Никто не смог ответить. Вечернее солнце уже опускалось к горизонту. Казимир оглянулся. Вдалеке над полями всё ещё поднимался дым. Он хотел остановиться и приказать отправить людей за ранеными, но командиры объяснили, что неприятель продолжает преследование и возвращаться сейчас невозможно. Король сжал поводья. Перед ним лежала дорога, по которой он ещё утром рассчитывал вести победоносное войско дальше в прусские земли.

Теперь приходилось искать место, где можно было собрать хотя бы оставшихся людей.

Генрих Рейсс фон Плауэн вернулся к королевскому лагерю, когда сопротивление там уже ослабевало. Наёмники захватывали повозки, оружие и запасы. Некоторые преследовали бегущих, другие занимались разоружением оставшихся в лагере людей.

Среди телег стояли испуганные лошади. Несколько животных вырвались из упряжи и бродили по полю. В одном месте горела повозка с сухим сеном, и солдаты торопливо оттаскивали от неё соседние телеги. Генрих приказал потушить огонь.

Его интересовали прежде всего исправные повозки, продовольствие и оружие. Всё это требовалось сохранить для армии, которая ещё недавно испытывала серьёзные трудности со снабжением.

Возле одной из палаток двое наёмников спорили из-за захваченного сундука. Один утверждал, что первым нашёл его, другой ссылался на право своей роты участвовать в разделе добычи. Генрих велел отнести сундук к месту, где собирали имущество для последующего учёта. Солдаты подчинились, хотя и неохотно. Неподалёку находилась группа пленных.

Среди них были вооружённые слуги, пехотинцы и несколько рыцарей, потерявших лошадей. Некоторые стояли молча, другие требовали позвать старших офицеров и установить условия содержания. Один из пленных оказался совсем молодым. Он держал окровавленную руку возле груди и едва мог стоять. Генрих приказал посадить его и вызвать человека, способного перевязать рану.

Солдат, сопровождавший пленных, возразил, что прежде следует установить, имеет ли юноша деньги для выкупа. Генрих посмотрел на него.

— Сначала перевязать. Потом спрашивать.

Солдат замолчал. Пленные начали размещаться возле захваченных палаток. Генрих прошёл дальше. На земле лежали разбросанные бумаги. Среди них находились хозяйственные ведомости, письма, записи о выдаче продовольствия. Некоторые листы были затоптаны, другие развевались на ветру. Он поднял одну бумагу. Это был перечень повозок, отправленных из Данцига.

На листе стояли отметки о количестве зерна, соли и мяса. Внизу имелось имя человека, ответственного за доставку. Генрих быстро просмотрел документ и передал ближайшему служителю.

1...45678...12
bannerbanner