Читать книгу Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет. (Аксель Панцер) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.
Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.
Оценить:

4

Полная версия:

Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.

Старший из них, Матей, считал, что возвращаться нужно немедленно после разгрузки. Молодой Якуб, напротив, хотел дождаться исхода предстоящего сражения. Он уверял, что королевское войско превосходит орденское и потому дело закончится быстро.

— Ты видел неприятеля? — спросил Матей.

— Видел наших. Их столько, что дорога не вмещает.

— Я спрашивал о неприятеле.

Якуб пожал плечами. Матей продолжал есть. Они молчали. Молодой возчик спросил, почему старший не верит в победу.

— Верить можно во что угодно, — ответил Матей. — А лошадей всё равно надо кормить.

Мартин невольно улыбнулся. Он знал, что Матей не трус. Тот много раз ездил по опасным дорогам, однажды сумел вывести обоз из весеннего разлива и никогда не бросал повреждённую повозку, если её ещё можно было починить. Но к людям, уверенно рассуждавшим о военных успехах, относился с недоверием. Позднее Мартин отправился к дому, где жила женщина с ребёнком, просившая в предыдущие дни помочь ей добраться до Данцига.

Её звали Маргарета. Она встретила его настороженно. Услышав, что обоз пока остаётся в деревне, заметно встревожилась.

— Вы обещали взять нас обратно.

— Обещал. Но груз ещё не приняли.

— А если завтра начнут сражаться?

Мартин посмотрел на мальчика, стоявшего за материнской юбкой.

— Тогда будем искать возможность уехать, не дожидаясь разгрузки.

Маргарета пригласила его войти. В небольшой комнате было чисто, хотя почти вся мебель принадлежала хозяевам дома. На скамье лежали два узла. Рядом стояла корзина с хлебом и яблоками.

— Это всё, что возьмёте? — спросил Мартин.

— Остальное оставим.

Он заметил на стене деревянную полку. На ней стояли глиняная чашка, небольшой кувшин и связка засушенных трав. Женщина проследила за его взглядом.

— Здесь жили родители мужа. Он родился в этом доме.

— Где ваш муж?

Маргарета опустила глаза.

— Ушёл весной с людьми, которые отправились под Хойнице. Сначала говорил, что будет возить припасы. Потом его взяли в вооружённый отряд.

— Известия есть?

Она покачала головой. Мартин не стал расспрашивать дальше. Мальчик подошёл ближе и показал ему небольшую деревянную лошадку. У игрушки не хватало одного уха, зато ноги были аккуратно вырезаны, а на спине виднелись следы красной краски.

— Отец сделал, — сообщил ребёнок.

Мартин взял игрушку, осмотрел и вернул.

— Хорошая лошадь.

Мальчик улыбнулся. Перед уходом Мартин попросил Маргарету держать вещи собранными. Если положение изменится, времени на подготовку может не оказаться. Вернувшись к повозкам, он ещё раз проверил упряжь.

За деревней наступила темнота. В королевском лагере один за другим зажигались костры. Вдалеке слышались лошадиное ржание, голоса караульных и редкие удары молотков. Мартин лёг под полотняным навесом, но долго не мог уснуть. Его беспокоила не только судьба груза. Он всё чаще думал о том, как легко чужое распоряжение могло изменить жизнь человека, который всего лишь собирался доставить товар и вернуться домой.

В конце концов он поднялся, достал письмо отца и перечитал его при слабом свете лампы. Петер сообщал, что на хозяйстве начали осенние работы. Погода пока благоприятствовала, но людей не хватало. Один сосед ушёл в городской отряд, другой потерял лошадь, реквизированную для перевозки припасов. Младший сын помогал по мере сил, однако тяжёлую работу приходилось выполнять самому Петеру.

Мартин сложил письмо. Он представил отца возле старой телеги, мать, хлопотавшую у печи, младшего брата, которому ещё недавно обещал привезти из Данцига новый нож для хозяйственных работ. Потом погасил лампу. До рассвета оставалось несколько часов.

Пятнадцатого сентября в Цереквице король Казимир Ягеллончик уступил требованиям великопольского рыцарства. Решение далось нелегко. Собравшееся ополчение требовало подтверждения старых прав и предоставления новых гарантий, прежде чем выступить против неприятеля. Несколько дней переговоров сопровождались раздражением, взаимными обвинениями и угрозами не продолжать поход.

Король подписал грамоту, поскольку не мог позволить себе распустить войско, когда орденские наёмники приближались к Хойнице. Но теперь, семнадцатого сентября, когда королевские хоругви подошли к городу, прежние разногласия продолжали ощущаться во всём.

В расположении отдельных отрядов спорили о местах стоянок, о порядке выступления и о том, кому подчиняются прибывшие позже рыцари. Одни воеводы стремились получить передовое место в строю, другие считали, что их люди должны сохранить силы до главного удара. Некоторые отказывались уступать распоряжениям командиров, не равных им по положению. Казимир выслушивал донесения в большом шатре, поставленном на возвышении.

На столе лежали карты дорог, ведущих к Хойнице. Несколько мест были отмечены небольшими деревянными знаками. Рядом находились письма от прусских городов и сведения о неприятельских силах. Миколай Шарлейский, возглавлявший войска, прежде действовавшие под Хойнице, объяснял положение осады.

За месяцы стоянки его люди успели хорошо изучить окрестности. Они знали, какие дороги проходят через заболоченные места, где можно провести конницу и где тяжёлая повозка наверняка увязнет. Но этих знаний оказалось недостаточно, чтобы овладеть городом.

Хойнице защищали прочные стены и гарнизон, готовый к упорному сопротивлению. Попытки приступа не принесли успеха. Артиллерия не сумела создать достаточно широких проломов, а наёмники, недовольные задержками жалованья, не всегда желали участвовать в опасных работах. Шарлейский указал на южные подступы.

— Здесь болотистая низина. Через неё проходит дорога, которой можно пользоваться только при определённом порядке движения. Если неприятель сам пойдёт по этой дороге, его конница не сумеет развернуться сразу.

Казимир внимательно осмотрел карту.

— А если они не пойдут?

— Тогда придётся решать, насколько выгодно оставлять их перед городом.

Один из сановников заметил, что орденская армия не может бесконечно ожидать под стенами. Её наёмники нуждаются в корме, продовольствии и деньгах. Возможно, удастся вынудить их начать движение. Шарлейский не разделял такой уверенности.

— Они ведут с собой пеших и боевые повозки. Если станут укреплять лагерь, наша конница не сможет действовать так свободно, как в открытом поле.

— Неужели ты предлагаешь уклониться от боя? — спросил один из великопольских воевод.

— Я предлагаю выбрать место, — ответил Шарлейский.

Говорил он без раздражения, но король заметил, как напряглись сидевшие возле стола люди. Казимир попросил объяснить расположение болот. Шарлейский указал на низину возле озера. Подступы к ней были неодинаковыми. В некоторых местах вода скрывалась под травой, и человек мог принять влажный луг за твёрдую землю. Тяжёлая конница, двигаясь плотным строем, рисковала попасть в затруднительное положение.

— Здесь нужен проводник, — сказал король.

— Есть люди, знающие эти дороги.

— Пусть проверят их ещё раз.

После совещания сановники разошлись. Казимир остался с несколькими приближёнными. На дворе слышались громкие голоса. Двое дворян спорили из-за места для лошадей, и служителям пришлось вмешаться, чтобы избежать ссоры. Король подошёл к выходу из шатра.

За ограждением размещалась его собственная стража. Люди чистили оружие, сушили одежду и готовили вечернюю пищу. Несколько рыцарей стояли возле лошадей, осматривая ремни и подпруги. Казимир задержал взгляд на одном из молодых дворян.

Тот пытался самостоятельно затянуть повреждённую застёжку на седле. Ремень оказался слишком коротким, и юноша несколько раз безуспешно тянул его, пока пожилой оруженосец не подошёл и не показал, как следует переставить пряжку.

Король знал, что таких людей в его войске немало. Они явились на призыв, привели собственных лошадей, запаслись оружием и считали себя готовыми сражаться. Но не все прежде участвовали в большом бою, где судьба каждого зависела от движения соседних хоругвей. Подошёл канцлер Ян Конецпольский.

— Государь, посланники из прусских земель ожидают ответа.

Казимир вернулся к столу. Городские представители просили подтвердить, что после соединения войск королевское командование примет на себя обеспечение общей операции. Они беспокоились о расходах, понесённых за время осады, и требовали ясных распоряжений относительно поставок. Король велел приготовить ответ. Затем спросил канцлера, сколько ещё продовольствия имеется в лагере.

Тот назвал срок, рассчитанный по представленным ведомостям, но предупредил, что в них не учтены все прибывающие люди. Казимир устало провёл рукой по лицу.

— Завтра сведём расчёты.

Однако он знал, что завтра могут понадобиться не расчёты, а совершенно другие решения. Вечером король ещё раз вышел к страже. Со стороны Хойнице доносился глухой шум. Где-то в полях работали люди, готовившие укрытия и исправлявшие дороги. Над лагерем висел запах дыма. Казимир всматривался в темноту.

Он хотел разбить неприятеля до того, как орденские силы смогут закрепиться в западных прусских землях. Но для этого нужно было заставить множество отдельных отрядов действовать как одно войско. Пока ему это не удавалось даже в хозяйственных распоряжениях.

В Хойнице семнадцатого сентября жители готовились к сражению, не зная, когда именно оно начнётся. В городе уже несколько месяцев не было прежней жизни. После возвращения под власть Ордена сюда прибыли вооружённые люди. Их размещали в домах, хозяйственных строениях и помещениях, предназначенных для хранения товаров. Часть жителей встретила орденский гарнизон с облегчением, другие опасались расправы за поддержку Прусского союза. Среди ремесленников находились люди, прежде состоявшие в городском ополчении на стороне восставших. Теперь они старались избегать разговоров о февральских событиях.

У пекаря Николая Хартмана с утра закончились дрова. Он обнаружил это, когда в печи оставались только угли, а на столе лежало тесто для очередной партии хлеба. Нужно было немедленно растопить огонь, иначе весь дневной порядок работы нарушился бы. Николай отправил старшего сына к соседу, но тот вернулся ни с чем. Сосед сообщил, что сам получил требование поставить дрова для гарнизонной кухни.

Пришлось разобрать старую деревянную перегородку в заднем помещении. Жена возражала. Перегородка отделяла кладовую от места, где хранили муку, и без неё осенью в помещение будет проникать сырость.

— После починим, — сказал Николай.

— Из чего?

Он не ответил. Сын принёс топор. Они вместе разобрали несколько досок, вынесли их во двор и раскололи на короткие поленья. Николай работал быстро. Он знал, что к полудню за хлебом придут орденские служители. Часть поставок оплачивали, часть записывали в долг. Получить деньги полностью пока не удавалось.

В городских домах говорили, что из германских земель приближается большое войско, нанятое для помощи Ордену. Эти известия приносили надежду на прекращение осады, но одновременно вызывали тревогу. Дополнительные вооружённые люди означали новые расходы и новые требования продовольствия. В полдень к пекарне подошёл солдат. Он был одет в потёртую куртку, поверх которой висел короткий кожаный пояс с ножом. На правой руке виднелся старый ожог.

Солдат предъявил разрешение на получение хлеба. Николай прочитал документ и велел сыну вынести положенное количество. Пока хлеб пересчитывали, солдат спросил, давно ли пекарь живёт в городе.

— С рождения.

— Значит, помнишь прежнюю осаду?

Николай посмотрел на него.

— Какую именно?

Солдат усмехнулся.

— Теперь их много?

— Достаточно, чтобы не путать одну с другой.

Воин взял хлеб и ушёл. Жена Николая, слышавшая разговор, сердито сказала, что не следует отвечать вооружённым людям подобным образом.

— Он ничего дурного не сделал, — заметил пекарь.

— Пока не сделал.

Николай вернулся к печи. Вскоре на улице послышались шаги многочисленного отряда. Люди шли к стенам. Среди них были наёмники, недавно прибывшие в Хойнице, и местные горожане, назначенные помогать гарнизону. Один из соседей остановился у двери и сообщил, что готовят дополнительные караулы.

— Говорят, завтра неприятель выступит.

— Кто говорит?

— Люди из замка.

Николай не стал расспрашивать. Вечером он закрыл пекарню раньше обычного. Муку перенесли в сухую часть кладовой, готовый хлеб сложили в корзины и накрыли полотном. Старший сын проверил засовы на дверях, а младший принёс из колодца воду. После ужина семья сидела возле печи. Жена шила рубашку, Николай чинил старую деревянную лопату для хлеба. Сыновья спорили, кто утром пойдёт за водой.

Внезапно зазвонил колокол. Не тревожный, но настойчивый звон разнёсся над улицами. Люди начали выходить из домов. Николай открыл дверь. Возле городской стены собирали дополнительных работников. Им предстояло доставить камни, древесину и ёмкости с водой к тем местам, где ожидали возможного неприятельского приступа. Пекарь велел старшему сыну остаться дома, взял плащ и отправился к стенам.

Там он увидел Генриха Рейсса фон Плауэна, одного из военачальников гарнизона. Генрих стоял возле группы вооружённых людей и выслушивал сообщение о движении королевских отрядов. Лицо его оставалось спокойным. Он задавал короткие вопросы, уточняя расстояние до ближайших неприятельских позиций и состояние ворот. Николай не слышал всего разговора, но заметил, что после донесения военачальник велел проверить выходы из города и подготовить лошадей.

Потом рабочим приказали переносить камни. Николай вместе с другими горожанами поднимал тяжёлые корзины на деревянную площадку у стены. Работа была неудобной. Лестница скрипела, ступени покрылись грязью, а над головой то и дело проходили вооружённые люди. Когда закончили, уже стемнело. Николай остановился возле бойницы и посмотрел на окрестности. По ту сторону стены виднелись огни королевского лагеря.

Многие месяцы он жил с сознанием, что неприятель находится неподалёку. Но теперь огней стало гораздо больше. Они тянулись вдоль дорог и над полями, словно вокруг города выросло множество новых селений. Николай подумал о своей пекарне, о разобранной перегородке, о муке, которую нужно было сохранить сухой. Спустился со стены и вернулся домой. Жена встретила его у двери.

— Что там?

— Люди готовятся.

— А завтра?

Николай снял плащ.

— Завтра надо будет печь хлеб.

Он произнёс это не для того, чтобы успокоить её. Просто другого дела, которым он мог распоряжаться, у него не было.

На рассвете восемнадцатого сентября над низинами стоял плотный туман. Он скрывал дальние деревья, заполнял канавы и стелился над водой, оставляя открытыми лишь верхушки холмов. В королевском лагере уже поднимали людей, но утренние распоряжения передавались медленно. Одни хоругви готовились выступать, другие ещё разыскивали своих оруженосцев и лошадей.

В лагере Мартина Краузе день начался с пропажи одного из возчиков. Якуба не оказалось возле повозки. Его постель из соломы оставалась нетронутой, а кожаная сумка висела на обычном месте. Матей утверждал, что видел юношу незадолго до рассвета, когда тот отправился к колодцу за водой. Мартин обошёл двор и нашёл его у дороги.

Якуб стоял среди нескольких молодых людей, рассматривавших проходившую мимо конницу. Впереди двигались рыцари в полном вооружении, за ними ехали менее богатые дворяне со своими слугами. На некоторых лошадях были защитные попоны, другие шли без них. Копья возвышались над всадниками, железо доспехов поблёскивало в утреннем свете.

— У нас работа, — сказал Мартин.

Якуб обернулся.

— Они выступают.

— Вижу.

— Значит, сегодня будет бой.

Мартин взял его за плечо и отвёл в сторону.

— Если хочешь смотреть на сражение, сначала спроси себя, кто станет возвращать лошадей в Данциг.

Юноша смутился.

— Я только хотел увидеть.

— Увидел. Теперь пойдём.

Возле повозок их уже ожидал старший служащий, присланный из хозяйственной канцелярии. Он сообщил, что часть груза необходимо передать королевским людям немедленно, а остальные припасы оставить под охраной до нового распоряжения. Мартин предъявил ведомости и настоял на пересчёте.

Служащий раздражался, однако согласился. Зерно выгружали под навес, солонину переносили в приготовленное помещение. Два мешка оказались повреждены при перевозке. Мартин велел поставить их отдельно, чтобы не возникло спора о количестве. Работа продолжалась несколько часов. Временами со стороны поля доносился звук труб. Тогда Якуб останавливался, прислушиваясь, пока Матей не заставлял его снова браться за мешки.

После полудня разгрузку прервали. Люди, занимавшиеся приёмом припасов, получили распоряжение отправиться к главным обозам. Мартин остался с несколькими повозками, частью продовольствия и неподписанной ведомостью.

Он хотел разыскать старшего служащего, но дорога уже заполнилась вооружёнными людьми. Пехотинцы двигались к своему месту, конница проходила большими группами, оруженосцы вели запасных лошадей. Приходилось то и дело отступать в сторону, чтобы не попасть под колёса. Матей предложил вывести свободные повозки на соседнюю дорогу. Мартин согласился. Он понимал, что получить недостающую подпись сейчас не удастся. Гораздо важнее было сохранить людей и лошадей.

Собрав возчиков, он отправил двух человек искать безопасное место для стоянки. Сам остался возле главной повозки, где находились документы, деньги и личные вещи работников.

Над полями туман давно рассеялся. Воздух стал тёплым, солнце освещало низкие холмы. Издали виднелись длинные ряды всадников, постепенно занимавших позиции. Мартин впервые видел столь большое войско в боевом строю.

Издали оно казалось единым: хоругви, конница, движение людей, отражение света на железе. Но чем дольше он наблюдал, тем яснее замечал отдельные беспорядочные движения. Одни отряды останавливались, другие продолжали идти. Посыльные скакали между начальниками, а в некоторых местах всадникам приходилось поворачивать назад, освобождая дорогу следующим хоругвям.

В стороне от них стояли артиллерийские повозки. Мартин видел, как люди проверяли крепления орудий и подвозили бочки с порохом. Несколько работников переносили тяжёлые ядра. Пехотинцы ожидали распоряжений возле своих знамён. Всё это представляло огромную силу, но требовало такого порядка, какого Мартин не встречал даже при самых сложных торговых перевозках.

Он подумал, что Маттиас, увидев расположение обоза, непременно потребовал бы отделить продовольствие от пороха и освободить место для проезда. Но здесь никто не собирался слушать торгового служащего.

Бернард Шумборский не торопился. Его войско уже прошло немалый путь, и он хорошо знал состояние людей. Лошади нуждались в отдыхе, пехотинцы устали от переходов, а часть повозок пришлось несколько раз ремонтировать на дороге. Тем не менее наёмная армия сохраняла порядок.

Старшие рот знали, сколько людей находится при их знамёнах. Вооружение проверяли перед выходом. Пехоту и артиллерию распределяли с учётом того, как придётся действовать на местности. Между всадниками и людьми, сопровождавшими боевые повозки, существовал установленный порядок взаимодействия.

Шумборский был моравским рыцарем. Он служил за деньги и не скрывал этого. Для него обязательство перед великим магистром имело вполне определённое содержание: он должен был привести людей, вести их в бой и исполнить условия договора. Если жалованье задержат, возникнет спор, но пока он командовал армией, подчинённые обязаны были выполнять распоряжения.

Рядом находился князь Рудольф Жаганьский. В отличие от многих наёмников, князь придавал большое значение личному участию в сражении. Он стремился находиться там, где можно было увидеть неприятеля собственными глазами и немедленно принять решение. Они осмотрели позиции королевского войска.

Между противниками лежала низина с озером и заболоченными участками. Через неё проходила дорога, пригодная для организованного движения, но слишком тесная, чтобы многочисленная конница могла свободно развернуться. На возвышенности стояли польские хоругви. Шумборский долго рассматривал их расположение.

— Если они останутся там, идти к ним будет неудобно, — сказал один из командиров.

— Тогда не пойдём.

Рудольф повернулся к нему.

— Они могут ждать.

— Пусть ждут.

Князь посмотрел на укреплённый город.

— А гарнизон?

— Он знает, что мы здесь.

Шумборский не собирался расходовать конницу на поспешный приступ к позиции, которую неприятель выбрал сам. Польские рыцари имели численное преимущество в коннице. Но для решительного удара им требовалось пространство, а именно его следовало лишить противника. Позади конных отрядов уже готовили оборонительный лагерь.

Боевые повозки ставили тесно, соединяя их так, чтобы образовать преграду. Между ними оставляли места для прохода своих людей и для действия оружия. Пехотинцы распределялись возле колёс, у земляных укрытий и за укреплениями. Артиллеристы осматривали орудия. Стрелки проверяли тетивы арбалетов и запасы болтов. Один из младших командиров доложил, что часть возчиков недовольна расположением повозок: в случае отступления вывести их быстро будет трудно.

Шумборский ответил, что сейчас повозки предназначены не для отступления. Он приказал закончить укрепление лагеря. Работа продолжалась в напряжённом молчании. Люди передвигали тяжёлые колёса, забивали колья, переносили мешки и деревянные щиты. Несколько лошадей пришлось вывести из упряжи, поскольку животные нервничали от шума. Шумборский прошёл вдоль построения и остановился возле одного из орудий.

Артиллерист показал ему подготовленные заряды. Военачальник спросил, сколько времени понадобится на повторный выстрел и хорошо ли просматривается подход к укреплению. Получив ответ, он направился к коннице. Всё было готово настолько, насколько позволяли обстоятельства.

Шумборский не испытывал удовольствия от ожидания. Но слишком хорошо знал, что в сражении нередко приходится дольше ждать удобного момента, чем действовать.

Казимир Ягеллончик наблюдал за неприятелем с возвышенности неподалёку от мельницы. Всадники орденского войска постепенно выстраивались перед укреплённым лагерем. Позади них виднелись многочисленные повозки. Из отдельных мест поднимался дым, слышались удары молотов. Король спросил, сколько неприятельской конницы находится перед ними. Ответы расходились.

Одни разведчики уверяли, что основные силы ещё не подошли. Другие считали, что перед польским войском уже находится вся орденская армия. Некоторые говорили о значительном числе пеших воинов, которых невозможно было рассмотреть из-за повозок. Шарлейский вновь указал на дорогу через заболоченную низину.

— Если неприятель не станет переходить, придётся либо ждать, либо самим двигаться к нему.

Один из воевод раздражённо заметил, что ждать больше нельзя. Рыцари уже несколько часов находятся под оружием, лошади устают, а неприятель, очевидно, не решается вступить в открытый бой. Казимир не ответил.

Он видел, что перед ним не беспорядочное скопление людей. Орденские отряды стояли спокойно. Их командиры не пытались привлечь внимание громкими манёврами. Пехота оставалась возле повозок, а конница сохраняла назначенные места. Король спросил, можно ли заставить противника сдвинуться с позиции действиями стрелков.

От разведчиков поступили противоречивые вести. Одни указывали на неприятельскую конницу впереди, другие уверяли, что орденский обоз уже готов к отходу. Казимир видел, как великопольские рыцари всё нетерпеливее подводят коней к дороге: они не желали уступать первый удар наёмным людям. Он приказал развернуть конницу за переправой и удержать задние хоругви, пока передние не займут место. Приказ дошёл не до всех.

Ряды вытянулись в узкую вереницу. Посыльный, пробираясь навстречу всадникам, едва не попал под копыта и вынужден был спрыгнуть в придорожную канаву. Впереди уже звучали боевые крики. Шарлейский требовал остановить задних, но король видел, как первая хоругвь поворачивает в сторону неприятеля. Исправлять порядок приходилось в тот самый миг, когда люди начали сражаться.

Первое столкновение произошло так стремительно, что стоявшие вдали люди не сразу поняли, кто начал атаку. Польская конница, преодолевшая тесный проход, развернулась на более открытом месте. Впереди поднялись копья. Над строем прозвучали возгласы, затем несколько хоругвей двинулись навстречу неприятелю. Удар оказался сильным.

Тяжеловооружённые всадники столкнулись с орденской конницей, и первые ряды противника не выдержали натиска. Лошади падали, люди с трудом удерживались в сёдлах, некоторые пытались развернуться, но сзади напирали свои. Среди польских рыцарей поднялся радостный крик. Они увидели, как неприятельский строй начинает распадаться, и усилили натиск.

В одном из отрядов находился молодой великопольский рыцарь Богуслав. Он приехал на войну вместе с дядей и несколькими людьми из соседних владений. До этого участвовал лишь в небольших вооружённых столкновениях и никогда не видел, как сражаются большие конные отряды. Перед атакой дядя велел ему не удаляться от хоругви. Богуслав запомнил распоряжение, но выполнить его оказалось труднее, чем предполагалось.

1...34567...12
bannerbanner