Читать книгу Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет. (Аксель Панцер) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.
Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.
Оценить:

4

Полная версия:

Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.

— Не возите пока товар без ясного разрешения, — сказал он.

Мужчина кивнул.

— А кто даст это разрешение, если завтра здесь будет другой караул?

Петер не смог ответить. Вечером он вернулся домой. Младший сын встретил его возле ворот и сообщил, что один из жеребят повредил ногу о выступающий гвоздь. Петер сразу отправился в конюшню. Повреждение оказалось неглубоким. Он промыл рану, осторожно удалил гвоздь и велел сыну принести чистую тряпицу.

За этой работой он почувствовал некоторое облегчение. Здесь было ясно, что следует делать: остановить кровь, очистить рану, убрать опасное железо. Никакого распоряжения для этого не требовалось.

Позднее жена принесла письмо Мартина. Сын сообщал, что торговый дом пока не может отправить часть закупленного зерна. Он хотел приехать, но Маттиас просил его остаться до завершения срочных работ. Петер прочитал письмо вслух. Затем вместе с женой подсчитал, сколько зерна можно оставить для семьи и сколько понадобится для посева. Они решили не продавать весь свободный запас.

В Эльбинге Лукас Реннер получил необычное поручение в начале июня. Городские власти требовали подготовить несколько плоскодонных судов для перевозки людей, продовольствия и тяжёлых грузов. Использовать предполагалось как готовые речные лодки, так и старые корпуса, которым требовался ремонт.

Лукас занимался плотницким ремеслом много лет. Он умел укреплять перекрытия, подгонять балки и восстанавливать повреждённые деревянные сооружения. Но теперь ему предстояло работать на воде, где ошибки обнаруживались быстрее и исправлять их было значительно труднее. Вместе с другими мастерами он осмотрел суда, стоявшие возле берега.

Одно оказалось пригодным почти без переделки. Другое имело повреждённый борт. Третье давно использовали для перевозки древесины, но его днище в нескольких местах прогнило. Хозяин уверял, что лодка ещё прослужит, если не нагружать её слишком сильно. Лукас велел вытащить её на берег. Когда корпус подняли, обнаружилось, что две нижние доски держатся главным образом на старой смоле и ржавых креплениях.

— На этом нельзя перевозить людей, — сказал он.

Хозяин возмутился.

Хозяин уверял, что ходил на этой лодке и прошлой осенью — возил доски и дрова. Лукас расспросил его о весе груза, но точного числа тот назвать не сумел. По следам на днище было видно: столько, сколько собирались положить теперь, лодка прежде не принимала.

Мужчина назвал примерное количество. Лукас попросил его показать места, где лежал груз, и убедился, что лодку нагружали значительно меньше, чем теперь собирались. Один из городских служащих, присутствовавших при осмотре, раздражённо заметил, что времени на обстоятельный ремонт нет.

— Под Мариенбургом ждут припасы.

Лукас опустился на колено и показал повреждённую доску.

— Если она разойдётся посреди реки, припасов не получит никто.

Служащий потребовал назвать срок ремонта.

— Пригодную древесину привезут завтра. Сначала заменим нижние доски, потом проверим швы. Раньше выпускать не стану.

Работа началась на следующий день. Лукас привёл двух помощников. Один из них был молодым плотником, недавно женившимся и ещё не привыкшим самостоятельно принимать решения. Другой служил в мастерской несколько лет и хорошо разбирался в устройстве речных судов.

Они работали с утра до вечера. Старые доски снимали осторожно, стараясь сохранить неповреждённые части корпуса. Некоторые крепления приходилось вырубать, другие удавалось извлечь клещами. Древесина была сырой, и Лукас велел подогнать новые доски так, чтобы после высыхания не появились широкие щели.

В полдень пришёл человек из городского совета. Он сообщил, что король Казимир принимает присяги прусских сословий и подтверждает обещанные права. В городе об этом уже говорили на улицах и в торговых рядах. Молодой помощник оживился.

— Значит, война скоро закончится?

Старший плотник рассмеялся.

— С чего ты взял?

— Если теперь с нами король...

Лукас остановил работу и попросил его принести новые клинья. Сам он не стал обсуждать услышанное. В последние месяцы ему не раз приходилось слушать людей, уверенных, что очередное решение окончательно изменит положение. Между тем город продолжал заказывать древесину для укреплений, а мастерские всё чаще занимались ремонтом военного имущества.

Вечером Лукас вернулся домой усталым. Сын встретил его у дверей и попросил показать маленькую лодку, которую отец обещал вырезать из куска дерева. Лукас вспомнил об обещании только теперь.

— Завтра, — сказал он.

Мальчик нахмурился.

— Ты вчера тоже сказал.

Лукас присел рядом с ним.

— Знаю. Сегодня поздно вернулся.

— А завтра опять будешь чинить большие лодки?

— Буду.

Ребёнок долго смотрел на отца, затем принёс из угла небольшую деревянную заготовку. Лукас взял её и увидел, что сын уже пытался самостоятельно придать дереву форму. Один край оказался срезан слишком глубоко, другой остался почти нетронутым.

— Кто помогал?

— Никто.

— А нож?

Мальчик показал маленький тупой нож, которым обычно пользовались для хозяйственных мелочей. Лукас отложил его.

— Без меня больше не режь. Покажу, как держать дерево, чтобы не поранить руку.

Он достал собственный инструмент и принялся осторожно исправлять заготовку. Через некоторое время в руках появилась маленькая лодка с широким днищем. Сын захотел немедленно испытать её, но мать напомнила, что наступает время ужина. Они поставили лодку на край стола. Ночью Лукас проснулся от стука в дверь.

Пришёл молодой помощник из мастерской. Он сообщил, что одно из уже подготовленных судов ночью попытались вывести на воду без разрешения плотников. Люди торопились отправить груз и не дождались окончания проверки.

При спуске корпус ударился о камень. Доска возле носовой части треснула, вода начала поступать внутрь. Лодку успели вернуть к берегу, однако несколько мешков с зерном намокли. Лукас быстро оделся и отправился к реке. Там его встретил сердитый служащий. Он требовал немедленно исправить повреждение и обвинял плотников в недостаточно прочной работе. Лукас выслушал его, затем попросил показать, кто приказал спускать судно.

Оказалось, что разрешение отдал другой служащий, не знавший о незаконченной проверке. Лукас не стал спорить о виновности. Он велел снять груз и осмотреть повреждение при свете факелов. Трещина проходила через новую доску. Её можно было заменить, но для этого требовалось вновь вытащить лодку на берег.

Пока рабочие готовили снасти, к ним подошёл один из грузчиков. Он держал мокрую шапку и выглядел напуганным. Во время неудачного спуска молодой работник оказался между бортом и причалом. Его успели оттащить, но рука была сильно повреждена. Лукас отправился к нему. Мужчина сидел под навесом, прижимая к груди предплечье. Пальцы опухли, на коже выступали ссадины.

Лекарь ещё не прибыл. Лукас осторожно осмотрел руку и приказал не пытаться самостоятельно выпрямлять повреждённые пальцы. Затем велел привести пострадавшего в сухое помещение и послать за лекарем повторно. К рассвету лодку подняли на берег.

Лукас стоял возле повреждённого корпуса, когда над Эльбингом зазвонили колокола. Город просыпался. На торговых улицах открывали лавки, из пекарен тянуло запахом свежего хлеба, возле городской стены уже собирались люди для очередных работ. Он отправил помощника домой за едой, а сам принялся размечать новую доску. К полудню пришёл городской представитель. Он сообщил, что повреждённая лодка понадобится через три дня, и спросил, можно ли ускорить ремонт.

Лукас ответил, что понадобится дополнительный мастер.

— Возьми кого-нибудь из свободных.

— Свободных почти не осталось. Одни работают на укреплениях, другие отправлены к осаждающим.

Служащий задумался. Затем предложил прислать нескольких молодых людей, не имевших опыта.

— Присылайте, — согласился Лукас. — Будут переносить дерево и готовить крепления. Но к корпусу без мастера не подпущу.

Работу продолжили. Через три дня лодку снова спустили на воду. Лукас настоял на проверке без груза. Судно держалось ровно, швы не пропускали воду. Лишь после этого он разрешил начать погрузку. Молодой помощник спросил, почему он так долго стоял на берегу, наблюдая за лодкой.

— Хотел убедиться, что всё сделано как следует.

— Ведь она уже не течёт.

— Сейчас не течёт.

Лукас поднял с земли оставшийся деревянный клин и положил в ящик с инструментом. Он знал, что через несколько дней судно могут повредить снова. Но на этот раз люди отправятся по реке на исправной лодке.

Летом в Мариенбурге всё чаще говорили о нехватке денег, хотя склады замка ещё содержали значительные запасы продовольствия и вооружения. Маттиас фон Розенберг замечал это по мелочам, прежде не привлекавшим внимания. Кузнецам задерживали плату за срочный ремонт. Конюхи просили выдать корм не по прежним нормам, а исходя из фактического числа животных. Некоторые служители соглашались получить часть содержания зерном.

С каждым новым отрядом возникал вопрос о жалованье. Люди, прибывавшие из германских земель, не были одинаковы. Среди них встречались опытные воины, привыкшие к тяжёлой службе, молодые искатели заработка, люди разорившиеся и рассчитывавшие поправить положение за счёт военного найма. Одни приходили со своим оружием и лошадьми, другие получали необходимое снаряжение после поступления на службу.

Их объединяло одно: почти все ожидали своевременной платы. В один из июльских дней Маттиаса вызвали в хозяйственное помещение, где произошла ссора между несколькими наёмниками и замковыми служащими.

Поводом стала выдача продовольствия. Старший отряда потребовал дополнительные порции мяса и хлеба, ссылаясь на тяжёлую службу у внешних укреплений. Распорядитель отказал, поскольку запасы были рассчитаны по установленной норме. Наёмники начали угрожать, что перестанут выходить на караулы.

Маттиас прибыл, когда спор уже перешёл в открытое столкновение. Один служитель лежал на полу, прижимая ладонь к разбитой губе. Возле двери стояли вооружённые люди. Их старший сердито требовал позвать кого-нибудь, кто вправе принимать решения. Маттиас попросил всех отойти от входа.

— Кто ударил служителя?

Никто не ответил. Он повторил вопрос. Старший отряда заявил, что его люди защищались после оскорбления. Служитель, сидевший на скамье, утверждал, что лишь отказался открыть кладовую без разрешения. Маттиас осмотрел повреждённую дверь. Замок был сорван, но внутри хранилище оставалось нетронутым.

— Запасы вы получите по установленному порядку, — сказал он. — Оскорбления и побои придётся разбирать отдельно.

Старший наёмников раздражённо рассмеялся.

— Мы приехали воевать, а не ходить по судам.

— Тогда исполняйте военную службу, — ответил Маттиас.

Мужчина приблизился к нему. Генрих Линде, находившийся рядом, сделал шаг вперёд, но Маттиас остановил его.

— Ваш договор предусматривает жалованье и продовольствие, — продолжил он. — Если условия не исполняются, вы вправе предъявить требование. Но силой открывать кладовые не позволено.

Старший долго смотрел на него. Отступил. Вопрос удалось временно уладить. Отряду выдали предусмотренные припасы, а спор о дополнительных порциях передали командованию. Пострадавшего служителя отправили к лекарю. Однако Маттиас понимал, что подобные случаи будут повторяться, если деньги не поступят вовремя. Когда вечером он представил сведения великому магистру, Людвиг выслушал его с раздражением, которое не пытался скрывать.

— Они требуют жалованье ещё до того, как выполнили всё порученное.

— Некоторые уже несколько недель несут службу, — заметил Маттиас.

— А кто защитит замок, если каждый начнёт выбирать, когда стоять на стене?

Маттиас не ответил сразу. Он не сомневался в праве великого магистра требовать исполнения договора, но видел и другое: люди, нанятые за деньги, не считали себя связанными той же присягой, что братья Ордена. Людвиг встал из-за стола и подошёл к окну.

За стенами замка снова слышались удары орудий. Осаждающие продолжали обстреливать отдельные участки укреплений, но серьёзного повреждения крепость пока не получила.

— Нам обещали помощь, — сказал великий магистр. — Из германских земель должны прийти новые отряды. Деньги тоже обещаны.

Маттиас осторожно напомнил о сроках. Людвиг повернулся.

— Ты предлагаешь ждать, пока неприятель укрепится окончательно?

— Нет. Я предлагаю заранее определить, чем платить людям, когда они прибудут.

Великий магистр вернулся к столу. Он долго рассматривал разложенные бумаги, затем велел подготовить новый перечень доступных доходов и обязательств. Маттиас поклонился и вышел. Во дворе его ожидал Генрих Линде.

— Служитель поправится, — сообщил он. — Лекарь говорит, что кость не повреждена.

Маттиас поблагодарил. Они направились к нижним складам. Здесь работали несколько человек, готовивших зерно к очередной выдаче. Возле двери стояла повозка с пустыми бочками. Генрих рассказал, что один из вновь прибывших воинов спрашивал дорогу на Торн.

— Зачем?

— Говорит, там живёт его сестра. Хочет узнать, можно ли передать письмо.

Маттиас остановился.

Маттиас уточнил, что речь идёт о письме в город союза. Генрих признался, что не решился сам разрешить отправку, и правильно сделал: теперь даже простое частное послание могло вызвать подозрения на заставе.

Маттиас задумался. Письма между разделёнными владениями продолжали ходить, но каждый раз возникал вопрос, какие сведения они содержат и кому их позволено передавать.

— Пусть принесёт письмо в канцелярию, — решил он. — Проверим, есть ли возможность отправить его с надёжным человеком.

Генрих кивнул. Потом неожиданно спросил:

— А в Торн от нас ещё кто-нибудь ездит? — спросил Генрих неожиданно. Маттиас ответил, что изредка через посредников; затем заметил, как тот замялся, и спросил, не осталось ли у него там вещей.

Генрих некоторое время молчал.

— Неважные. Книга, несколько инструментов. Я не смог всё взять.

Он не сказал, что оставил эти вещи на попечение Отто Беренса. После их последнего разговора ему было неловко даже вспоминать об этом. Он опасался, что товарищ сочтёт просьбу о возвращении вещей попыткой восстановить прежние отношения, словно между ними не произошло ничего существенного. Маттиас предложил составить перечень. Генрих отказался.

— Пока не нужно. Обойдусь.

Они дошли до склада. На дворе стоял тёплый вечер. Солнце освещало верхние части стен, но нижний двор уже погрузился в тень. Несколько работников сидели возле бочки с водой, отдыхая после разгрузки. Генрих направился к ним.

Маттиас вернулся в канцелярию, где его ожидали новые письма. Среди них было донесение о движении вооружённых людей к западным землям и просьба подготовить средства для содержания дополнительных отрядов. Он открыл книгу и начал считать.

В Данциге июньские королевские привилегии вызвали оживление, какого Маттиас давно не наблюдал среди городских купцов. На собраниях обсуждали подтверждение прав, расширение городских владений и доходов, новые возможности распоряжаться имуществом и сборами, прежде зависевшими от орденского управления.

Некоторые считали, что город наконец получил основания для самостоятельного хозяйственного развития. Другие предупреждали, что вместе с новыми правами придут расходы, которые пока трудно оценить. Маттиас присутствовал на одном из таких совещаний.

Ему было приятно слышать о подтверждении городских свобод. Хеннинг Брант много лет добивался законного порядка торговли, и теперь некоторые давние требования получили королевскую поддержку. Но Маттиас понимал, что ни одна грамота не доставит зерно к осаждённому городу, если на дороге стоят вооружённые люди. После заседания он вернулся на склад и обнаружил, что Мартин Краузе спорит с перевозчиком.

Один из обозов, предназначенных для отправки продовольствия, оказался недоукомплектован. Возчик сообщил, что двое работников отказались идти дальше после известия о столкновениях на дороге к Мариенбургу.

— Они нанимались перевозить товар, — объяснил Мартин. — Но теперь боятся.

Маттиас осмотрел приготовленные мешки.

— Сколько осталось людей?

— Четверо. Для такого груза мало.

— Придётся искать замену.

Мартин помедлил.

— Я могу поехать.

— Ты нужен здесь.

— Я знаю записи и покупателей. Если груз задержат, смогу представить документы. Кроме того, хочу увидеть, что происходит на дороге. Мы всё время получаем разные рассказы.

Маттиас Он задумался. Он видел, что молодой человек уже давно перестал быть простым помощником. Мартин научился проверять договоры, вести расчёты и разговаривать с перевозчиками. Но дорога через военные земли требовала другого опыта.

— Поедешь только с отрядом, который имеет надлежащий пропуск, — сказал он. — И не станешь вмешиваться в распоряжения вооружённых людей.

Мартин согласился. Подготовка заняла два дня. Вместо большой повозки часть груза переложили на речное судно. Другую часть оставили на складе до получения новых сведений о переправах. Маттиас лично проверил перечень товаров. Среди них были зерно, сушёная рыба, соль, железные принадлежности и небольшое количество ткани. Перед отправлением он отвёл Мартина в сторону.

— Если увидишь, что дорога закрыта, возвращайся. Не пытайся пробиваться только потому, что товар уже погружен.

— Понимаю.

— И не обещай никому дополнительных денег от имени торгового дома.

Мартин улыбнулся.

— Ты говоришь как Хеннинг.

— Он не зря так говорил.

Путешествие началось спокойно. Сначала судно шло по знакомой воде, мимо берегов, где крестьяне работали на полях, а возле небольших пристаней дети наблюдали за проходящими лодками. Но чем ближе становились районы, занятые вооружёнными людьми, тем чаще приходилось останавливаться.

На одной из пристаней Мартин увидел два сожжённых сарая. Рядом стоял старик, складывавший обугленные доски. Он рассказал, что несколько дней назад здесь произошла стычка между людьми союза и орденским отрядом. Кто поджёг постройки, установить не удалось. Одни утверждали, что это сделали отступавшие, другие обвиняли пришедших следом. Мартин хотел расспросить подробнее, но старик не пожелал продолжать разговор.

— У меня крыша сгорела, — сказал он. — От того, кто виноват, она обратно не появится.

На следующей стоянке Мартин обнаружил, что один мешок зерна повреждён. Его задели железным крюком при перегрузке. Часть зерна высыпалась на дно лодки. Он вместе с работниками собрал пригодное, отделил намокшее и велел зашить мешок. Работа заняла почти час. Капитан недовольно торопил людей.

— Скоро закроют переправу.

Мартин не стал спорить. Он понимал, что задержка опасна, но оставлять зерно на сыром дне тоже не собирался. Когда судно наконец подошло к очередному посту, там уже собралась небольшая очередь. Несколько лодок ожидали проверки. На берегу стояли вооружённые люди. Один из них держал список судов, пропускаемых к местам разгрузки. Мартин предъявил документы.

Стражник внимательно просмотрел их и потребовал открыть часть груза. Проверка продолжалась долго. Затем возник вопрос о железных принадлежностях: их можно было использовать как для ремонта хозяйственных построек, так и для укреплений. Мартин объяснил назначение товара и показал соответствующую запись. Старший караула согласился пропустить судно, но велел оставить копию перечня.

Пока писарь готовил выписку, Мартин заметил возле поста молодого человека с перевязанной головой. Тот сидел на земле, прислонившись к дереву, и держал в руках небольшой мешок. Мартин спросил, что с ним случилось.

— Был под замком, — ответил раненый.

— Под Мариенбургом?

Мужчина кивнул. Он служил при одном из отрядов осаждающих. Несколько дней назад их отправили укреплять земляные сооружения. Во время внезапного столкновения он получил удар по голове. Теперь его собирались отправить обратно в город, где находились родственники.

— Далеко ехать?

— До Эльбинга.

Мартин посмотрел на лодку. Места в ней оставалось немного, но одного человека можно было разместить возле кормы. Он подошёл к капитану и спросил, нельзя ли взять раненого до ближайшей удобной переправы. Капитан возразил, что судно торговое и не предназначено для перевозки больных.

— Он не сможет идти пешком, — сказал Мартин.

— А если умрёт у нас?

Мартин не ответил сразу. Раненый всё ещё сидел у дерева. Возле него лежал мешок, в котором, вероятно, находилось всё его имущество.

— Тогда доставим туда, где его смогут похоронить, — произнёс Мартин.

Капитан недовольно махнул рукой, но согласился. Мартин помог мужчине подняться. Тот оказался слабее, чем выглядел. Пришлось поддерживать его под руку, пока он осторожно переступал через борт.

В дороге раненый почти не разговаривал. Он лежал на сложенной ткани и время от времени просил воды. Мартин несколько раз менял ему повязку, стараясь не потревожить рану. Когда они достигли места, откуда можно было отправить больного дальше, капитан велел остановиться. Мартин передал раненого людям, занимавшимся перевозкой больных. Перед уходом мужчина с трудом поднял голову.

— Ты из Данцига?

— Да.

— У меня там был брат. Работал на пристани.

Он назвал имя, но Мартин его не знал.

— Если встретишь...

Раненый замолчал. Ему стало тяжело говорить. Мартин попросил повторить адрес. Мужчина назвал улицу и дом, затем закрыл глаза. На обратной дороге Мартин долго думал об этой встрече. Он не знал, выживет ли раненый. Не знал и того, сможет ли найти его брата среди множества людей, работавших в Данцигской гавани. Но записал имя и адрес на отдельной бумаге, чтобы не забыть.

Когда он вернулся, Маттиас встретил его у конторы.

— Груз доставлен?

— Да.

— Серьёзные затруднения были?

Мартин рассказал о проверках, повреждённом мешке, задержках на переправах и раненом. Маттиас выслушал внимательно.

— Деньги не потеряли?

— Нет. Но перевозка обошлась дороже.

Они вместе проверили расходы. Затем Мартин достал бумагу с именем раненого и рассказал о просьбе разыскать его брата. Маттиас прочитал запись.

— Завтра отправим человека.

Мартин кивнул. Он хотел ещё что-то сказать, но не нашёл подходящих слов. Вместо этого попросил разрешения написать отцу и сообщить, что вернулся благополучно. Маттиас согласился.

В тот вечер Мартин долго сидел над письмом. Он рассказывал о дороге, о товарах, о состоянии переправ. Сначала собирался упомянуть раненого, затем передумал. Отец и без того тревожился, и Мартин не хотел прибавлять к его заботам чужую беду. Закончив письмо, он вышел во двор.

У склада стояла пустая повозка. Один из работников проверял колесо, другой выметал остатки зерна из кузова. Работа шла как обычно, и Мартин невольно почувствовал благодарность за знакомый порядок. На следующий день ему снова предстояло заниматься счетами.

В августе известие о взятии Штума пришло в Эльбинг вместе с людьми, возвращавшимися из осадного лагеря. Восемь месяцев городские и союзные отряды занимались укреплениями, перевозками и обеспечением гарнизонов, и теперь одно из важных укреплений, удерживавшихся Орденом, капитулировало после продолжительной осады. На улицах начали говорить о победе.

У городского дома собрались жители. Некоторые радовались, считая, что успех позволит приблизиться к Мариенбургу с новыми силами. Другие расспрашивали о своих родственниках, служивших при осаждающих. Людей интересовали имена погибших, состояние раненых и то, когда отряды вернутся домой. Лукас Реннер услышал известие в мастерской. Один из помощников прибежал с улицы и объявил, что Штум сдался.

Работники отложили инструменты. Несколько человек начали обсуждать, сколько времени понадобится теперь для взятия Мариенбурга. Лукас не участвовал в разговоре. Он продолжал осматривать деревянную раму, предназначенную для укрепления лодочного борта. Через некоторое время молодой помощник спросил:

— Разве это не хорошая новость?

— Хорошая, — ответил Лукас.

— Тогда почему ты молчишь?

Лукас отложил инструмент.

— Я думаю о том, сколько новых лодок теперь потребуют.

Молодой человек рассмеялся, но вскоре понял, что мастер говорит серьёзно. Действительно, ещё до вечера пришло распоряжение подготовить дополнительные перевозочные средства. После падения Штума часть вооружённых людей собирались направить к Мариенбургу, а значит, вновь требовались продовольствие, инструмент, древесина и средства для ремонта дорог. Лукас отправился к городскому служащему, чтобы выяснить объём работ.

Там он встретил женщину, ожидавшую известий о муже. Тот служил при осаждающих Штум и не возвращался домой несколько месяцев. Ей сказали, что войско одержало победу, но имени мужа среди прибывших она не нашла. Служащий предложил ей прийти на следующий день, когда доставят полные списки. Женщина стояла у двери, не двигаясь.

bannerbanner