
Полная версия:
Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.
— А если его там нет?
Служащий не сразу понял вопрос.
— В каком смысле?
— Если он не вернётся.
Мужчина осторожно объяснил, что пока не располагает сведениями о судьбе всех участвовавших в осаде. Лукас подошёл к женщине и предложил проводить её домой. Она отказалась, однако попросила его помочь прочитать короткую записку, которую передали с одним из посланников. В записке сообщалось, что её муж ранен, но находится при людях, отправляемых в Эльбинг.
Лукас прочитал сообщение дважды. Женщина попросила уточнить, говорится ли там о тяжёлой ране. Такого указания не было. Она выдохнула, прижала бумагу к груди и впервые за всё время улыбнулась.
— Значит, жив.
Лукас подтвердил. Он проводил её до улицы и вернулся к своим делам. В мастерской помощники уже начали готовить новые доски. Лукас распределил работу, затем отправился домой за инструментом.
Сын встретил его с деревянной лодкой в руках. Мальчик успел покрасить её остатками краски, найденной у соседнего мастера. Один борт получился темнее другого, зато лодка теперь выглядела почти настоящей.
— Она плавает, — сообщил ребёнок.
Лукас попросил показать. Они вышли во двор, где стояла бочка с водой. Мальчик осторожно опустил лодку. Та покачалась, затем выровнялась. Лукас наблюдал за ней.
— Хорошо держится.
Ребёнок радостно толкнул лодку пальцем. Она пересекла бочку и ударилась о противоположную стенку.
— А можно сделать парус?
— Можно.
Лукас обещал принести вечером маленький кусок ткани.
В Мариенбурге известие о потере Штума встретили иначе. Маттиас фон Розенберг узнал о капитуляции из донесения, доставленного в замок. Документ содержал сведения о сдаче укрепления и перемещении неприятельских сил. Он передал его великому магистру вместе с перечнем доступных припасов. Людвиг фон Эрлихсхаузен прочитал сообщение молча.
Штум находился недалеко от Мариенбурга. Его потеря изменяла положение окружающих дорог и позволяла осаждающим сосредоточить больше сил против главной орденской крепости. Великий магистр приказал усилить наблюдение за подступами и проверить состояние ближайших укреплений. Когда Маттиас вышел, во дворе уже готовили людей к дополнительным караулам. Генрих Линде помогал распределять продовольствие между постами.
Он заметил Маттиаса и подошёл.
— Правда, что Штум сдался?
— Правда.
Генрих некоторое время молчал.
— Значит, их станет больше под нашими стенами.
Маттиас подтвердил.
— А помощь?
— Ожидают.
Генрих посмотрел в сторону западных ворот.
— Всё время ожидают.
Маттиас не стал отвечать. В тот же день Генрих получил письмо из Торна. Его доставили через посредников вместе с несколькими хозяйственными сообщениями. Письмо было коротким, без украшений. Отто Беренс сообщал, что оставленные Генрихом инструменты и книга находятся в сохранности. Он также писал, что городская канцелярия продолжает разбирать вопрос о невыплаченном жалованье прежних замковых служащих.
Генрих прочитал письмо дважды. В нём не было ни осуждения, ни просьбы вернуться. Отто просто сообщал о вещах, которые обещал сохранить. Генрих долго держал бумагу в руках. Достал свою старую служебную грамоту и положил письмо рядом. Вечером он ответил.
Поблагодарил за сохранённые вещи, попросил не отправлять их без надёжного человека и сообщил, что пока остаётся при Мариенбургском замке. О жалованье написал лишь несколько слов: если город признает прежний долг, он не откажется от заработанного, но не намерен обращаться за милостью к новому управлению. Он хотел прибавить, что рад известию от старого товарища, однако долго не решался написать это прямо.
Наконец вывел отдельную строку: «Передай жене и детям мой привет. Надеюсь, они здоровы». Генрих перечитал письмо, высушил чернила и сложил бумагу. На следующий день он передал её Маттиасу.
— Если найдётся человек, который поедет в Торн...
— Постараемся.
Маттиас взял письмо. Генрих уже собирался уходить, когда остановился.
— Он написал первым.
— Хорошо.
Генрих кивнул и отправился к складам.
К концу августа на западных дорогах всё чаще встречались вооружённые люди. Одни двигались к Хойнице, другие направлялись оттуда к польским землям. Через Новую Марку поступали известия о приближении новых орденских сил, набранных в германских и чешских землях. В польском королевстве готовили ополчение, призванное остановить их и поддержать прусские города.
В Данциге Маттиас получил распоряжение подготовить партию продовольствия для людей, действовавших на западном направлении. Мартин Краузе предложил сопровождать груз. На этот раз Маттиас не возражал, но потребовал особенно тщательно проверить документы. Военные отряды перемещались быстро, и товар мог оказаться не там, где его первоначально собирались принять.
Мартин провёл несколько дней за подготовкой. Нужно было договориться о подводах, закупить дополнительный корм для лошадей, проверить состояние колёс и уточнить места возможных остановок. В одном из дворов он встретил возчика, недавно вернувшегося с запада.
Тот рассказал, что возле Хойнице дороги уже контролируют орденские вооружённые люди. В окрестных селениях размещаются отряды, прибывающие из германских земель. Некоторые жители помогают гарнизону, другие стараются не вмешиваться и укрывают имущество.
— А город? — спросил Мартин.
— Стоит. Стены крепкие.
Возчик рассказал о тяжёлых воротах, о караулах и о том, что подойти к укреплениям незаметно почти невозможно. Затем добавил, что среди городских жителей тоже нет согласия. Одни приветствуют возвращение власти Ордена, другие опасаются расправы за участие в восстании. Мартин слушал внимательно. Он никогда прежде не бывал в Хойнице. Теперь ему предстояло ехать в земли, где война уже изменяла привычный порядок жизни.
Перед отправлением он написал отцу. Сообщил, что направляется с торговым грузом на запад, но не собирается приближаться к неприятельским укреплениям. Попросил передать привет матери и младшему брату. Затем добавил несколько строк о состоянии торгового дома и о том, что Маттиас продолжает вести дела покойного Хеннинга Бранта с прежней тщательностью.
Письмо он передал надёжному перевозчику. На рассвете обоз вышел из Данцига. Сначала дорога проходила через земли, где ещё сохранялось обычное движение. Крестьяне работали в полях, на небольших рынках продавали овощи, возле трактиров стояли повозки. Но уже через несколько дней появились первые серьёзные задержки.
На одной переправе пришлось ожидать, пока вооружённые люди проверят движение в обе стороны. На другой возчики узнали, что впереди обнаружен орденский разъезд, и решили остановиться до получения новых сведений. Мартин не пытался торопить их. Он помнил наставление Маттиаса и понимал, что потерянный день обойдётся дешевле потерянного обоза.
Вечером на стоянку пришёл молодой мужчина с повреждённой рукой. Он просил воды и немного хлеба. По его словам, несколько дней назад служил при одном из отрядов, но после ранения отстал от своих. Мартин приказал накормить его. Раненый ел жадно, почти не поднимая глаз. Закончив, он спросил, куда направляется обоз.
— На запад.
— К Хойнице?
— В ту сторону.
Мужчина покачал головой.
— Там собираются большие силы.
— Чьи?
— Разные. Королевские, городские, наёмные. И со стороны Ордена идут новые люди.
Мартин спросил, видел ли он их собственными глазами. Раненый признался, что слышал об этом от других. Мартин не стал продолжать расспросы. Он уже привык к тому, что на военных дорогах слухи нередко опережают подлинные известия. Ночью обоз остановился возле небольшой деревни.
Хозяин двора согласился принять людей, но отказался размещать их в доме. Он объяснил, что несколько дней назад здесь ночевали вооружённые люди, после ухода которых пропали две курицы и часть инструментов.
— Не знаю, кто вы, — сказал он. — И знать не хочу. Лошадей поставьте под навесом. Люди пусть спят возле повозок.
Мартин согласился. Утром хозяин вышел из дома и обнаружил, что один из возчиков помогает его сыну исправить повреждённую ось тележки. Мужчина некоторое время наблюдал за работой, затем принёс ведро воды и предложил людям позавтракать. Мартин поблагодарил его. Когда обоз собирался в дорогу, хозяин спросил, кто теперь управляет землями, через которые они едут.
— Где-то люди союза. Где-то ещё Орден, — ответил Мартин.
— А мой двор кому принадлежит?
Мартин посмотрел на старика. Тот не улыбался.
— Вам, если он ваш по праву.
Хозяин покачал головой.
— Я это и раньше знал.
Он вернулся в дом, а Мартин велел возчикам готовить лошадей.
В первых числах сентября король Казимир Ягеллончик находился среди людей, занятых подготовкой похода против орденских сил. Ему докладывали о движении войска, о запасах продовольствия и о состоянии дорог. Из Пруссии поступали сведения о положении городов и гарнизонов. Король рассчитывал соединить силы польского рыцарства с прусскими отрядами и нанятыми воинами. Но подготовка оказалась труднее, чем предполагалось.
Часть шляхты прибыла со своими людьми и обозами. Другие ещё только собирались в дорогу. Некоторые требовали предварительно решить вопросы, касавшиеся прав и обязанностей участников ополчения. Командиры спорили о распределении мест в походном строю, о порядке снабжения и о том, кому следует поручить отдельные отряды. Казимир выслушивал эти сообщения с растущим нетерпением.
Он был молод, но уже успел столкнуться с сопротивлением людей, чьё участие требовалось для осуществления королевских решений. В Пруссии ему приходилось учитывать права городов и рыцарства, добившихся подтверждения своих свобод. В польских землях собственные сословия также не желали отказываться от привычного порядка. На одном из совещаний Миколай Шарлейский представил сведения о положении под Хойнице.
Город продолжал удерживаться противником. Его положение позволяло контролировать важную дорогу, по которой Орден получал помощь с запада. Пока гарнизон оставался на месте, движение королевских войск к прусским землям было затруднено. Шарлейский предложил сосредоточить силы и не допустить соединения отдельных неприятельских отрядов. Один из сановников возразил, что прежде необходимо дождаться прибытия всех призванных людей.
Король спросил, сколько времени это займёт. Точного ответа не последовало. После совещания Казимир остался с несколькими приближёнными. Он подошёл к карте и внимательно рассмотрел дороги, ведущие к Хойнице.
Его беспокоила не только крепость. Вокруг неё собирались люди, имевшие различный военный опыт. Среди королевских сил находилось много рыцарей, привыкших к конному бою, но мало знакомых с продолжительными осадами. Орден же всё заметнее опирался на наёмных воинов, среди которых были люди, прошедшие не одну войну. Казимир понимал, что простого численного превосходства может оказаться недостаточно.
Он потребовал ещё раз проверить сведения о неприятельских силах, состоянии дорог и возможностях снабжения. Когда советники ушли, король долго стоял возле окна. Во дворе готовили лошадей. Служители переносили вооружение, проверяли ремни и седельные принадлежности. Несколько молодых дворян смеялись, обсуждая предстоящий поход. Один пытался показать товарищам новый меч, другой хвастался силой коня.
Казимир наблюдал за ними. Ему предстояло вести этих людей против армии, прибывавшей на помощь великому магистру.
Мартин Краузе увидел Хойнице издалека. Сначала над полями показались башни, затем стали различимы городские стены. Дорога проходила через местность, где низкие участки чередовались с возвышенностями. Возле некоторых дорог стояли вооружённые посты. На дальних холмах виднелись дымки костров. Обоз остановился в стороне от основного движения.
Старший сопровождавших сообщил, что дальше двигаться пока нельзя. Нужно было установить, где находятся ближайшие дружественные отряды и каким путём лучше доставить груз. Мартин не стал возражать. Он поднялся на небольшую возвышенность и посмотрел в сторону города.
Стены Хойнице казались прочными. Над ними поднимались крыши домов, а возле ворот можно было различить движение людей. Издали город выглядел почти мирным. Только вооружённые посты и обозы, медленно двигавшиеся по дорогам, выдавали необычное положение. Рядом остановился пожилой возчик.
— Раньше здесь торговали хлебом, — сказал он.
Мартин повернулся.
— И теперь торгуют.
— Теперь сначала спрашивают, кому продашь.
Они некоторое время стояли молча. Внизу на дороге появилась небольшая группа всадников. Люди ехали быстро, поднимая пыль. Один из них свернул к обозу и спросил старшего, откуда прибыл груз. Мартин спустился с возвышенности и предъявил документы. Всадник просмотрел их, затем сообщил, что продовольствие потребуется доставить к месту сбора прусских отрядов. Он предложил выделить проводника.
Мартин согласился, но попросил прежде определить безопасную стоянку на ночь. Всадник указал на небольшую деревню за ближайшей рощей. Обоз тронулся. Когда они подъехали к деревне, Мартин заметил возле одного из домов мужчину, чинившего колесо. Рядом стояла женщина с ребёнком. На дворе лежали несколько мешков, прикрытых старым полотнищем. Хозяин смотрел на проходящие повозки настороженно.
Мартин остановился и спросил, нельзя ли купить немного сена. Мужчина ответил, что сена почти не осталось.
— Всё забрали.
— Кто?
— Сначала одни. Потом другие.
Он показал на пустой сарай. Мартин предложил заплатить за небольшое количество корма, если хозяин всё-таки сможет его выделить. Мужчина долго размышлял. Согласился продать одну охапку, но предупредил, что больше ничего дать не сможет. Мартин расплатился и попросил позволения напоить лошадей. Пока возчики носили воду, женщина вышла из дома и спросила, далеко ли до Данцига.
Мартин назвал примерное расстояние по дороге.
— Там спокойно?
— Спокойнее, чем здесь.
Женщина посмотрела на ребёнка.
— У меня там сестра. Говорит, можно приехать.
Мартин спросил, есть ли у неё повозка.
— Нет.
Он подумал, затем объяснил, что обоз вскоре отправится обратно, но решение о перевозке посторонних людей должен принять старший сопровождавших. Женщина поблагодарила и вернулась в дом. Мартин направился к возчикам.
Вечером он договорился, что на обратном пути смогут взять женщину с ребёнком, если она решит уехать и подготовит необходимые вещи. Для перевозки предстояло освободить часть повозки. Когда работа закончилась, Мартин сел возле костра.
Рядом отдыхали сопровождавшие обоз вооружённые люди. Они говорили о прибытии новых отрядов, о состоянии дорог, о возможных распоряжениях командования. Один рассказывал, что видел людей, пришедших из германских земель. Другой утверждал, что королевское войско значительно превосходит неприятеля. Мартин слушал, не вмешиваясь.
Он вспомнил склад Хеннинга Бранта, отцовский двор и мосток, который Петер вместе с соседями чинил каждую весну. Ему хотелось написать домой, но письма теперь отправляли только с надёжными людьми, а ближайший посыльный должен был выехать утром. Мартин достал из сумки маленький кусок бумаги и начал письмо.
Он сообщил, что прибыл благополучно, что груз находится под охраной и что вокруг Хойнице собираются большие силы. Остановился, прислушиваясь к разговору возле костра. Один из воинов рассказывал о брате, который служил у великого магистра.
— Он прислал письмо из Мариенбурга, — говорил мужчина. — Просит мать переехать к нему. А она не хочет. Говорит, пока дом стоит, останется.
Другой спросил, не боится ли он встретить брата в бою. Мужчина долго не отвечал.
— Если увижу, постараюсь не поднимать на него оружие.
— А если он поднимет?
Воин бросил в костёр сухую ветку.
— Не знаю.
Мартин не стал дописывать письмо. У костров спорили о братьях, оказавшихся по разные стороны войны, а за деревней темнели поля, с которых крестьяне ещё недавно без помех увозили урожай. Он сложил лист так, чтобы незаконченные строки оказались внутри, и убрал в сумку. Под утро его разбудили приглушённые голоса у повозок.
Через деревню проходили всадники, придерживая коней под уздцы, чтобы не разбудить спящих. Один поговорил с караульным; вскоре возчиков начали поднимать. Обозу предстояло переместиться ближе к прусским отрядам, и Мартин, ещё не остывший после короткого сна, пошёл проверять упряжь.
У первой повозки ослаб ремень, удерживавший задний борт. Мартин затянул его сам: под пальцами грубая кожа была влажной от росы. Работники проверили колёса и молча вернулись к лошадям. Никто не спрашивал, когда закончится ожидание; оставалось слушать дорогу и следить за грузом.
Мартин отошёл к краю деревни. На востоке небо постепенно светлело. За полями виднелись очертания Хойнице. В городских стенах ещё не было заметно движения, но над несколькими башнями уже поднимался дым. С соседней дороги доносились звуки приближавшегося обоза. Колёса тяжело катились по неровной земле, лошади фыркали, возчики перекликались в темноте.
Мартин вернулся к своим людям. Один из них протянул ему кусок хлеба. Он взял хлеб, отломил половину и передал молодому возчику, который с вечера почти ничего не ел. Тот поблагодарил.
Вскоре пришёл проводник. Он объяснил, что обоз следует переместить ближе к месту размещения прусских отрядов. Мартин проверил документы и велел готовить лошадей. Повозки медленно выехали из деревни.
Позади оставались дома с ещё тёмными окнами, впереди — лагерь, которому требовались хлеб, соль, железо и древесина. Мартин шёл возле первой лошади, чувствуя, как она устала от стоянок и переходов. Он знал цену каждому мешку, но после разговора у костра всё настойчивее думал о людях, которым предстояло принять этот груз и снова уйти навстречу друг другу с оружием.
На одном из поворотов она остановилась перед глубокой колеёй. Возчик потянул повод, но животное не двигалось. Мартин подошёл, осмотрел дорогу и попросил двоих работников подложить несколько досок. Лошадь осторожно ступила на настил. Повозка качнулась, затем колёса медленно преодолели повреждённое место. Люди убрали доски и перенесли их к следующему возу.
Пока через колею провели последний воз, рассвело. По дороге шли всадники, пехотинцы с оружием, люди с запасными конями и сложенными палатками. Мартин поправил ремень сумки, где лежали расписки, и двинулся дальше: груз следовало доставить, но рядом с ним ехали люди, за которых никакая расписка не могла поручиться.
На дороге к Хойнице люди продолжали прибывать с разных сторон.
Глава 34. Хойнице
Сентябрь 1454 года.
За день до сражения Мартин Краузе заметил под повозкой тёмное пятно. Из бочки с солониной сочился рассол: рассохшийся шов уже пропускал жидкость, и к утру мясо могло испортиться. Мартин велел снять бочку. Пока люди подводили тележку под тяжёлый груз, за изгородью снова загремели копыта; королевское войско заполнило все дороги вокруг деревни.
Под навесом сняли верхний обруч, подбили клинья и начали стягивать доски. Солёная жидкость разъедала царапины на руках, и рабочие то и дело вытирали ладони о грубую ткань. Мартин помогал держать бочку: стоило ослабить хватку, как она норовила покатиться к стене. С улицы доносились команды, ругань возчиков, скрип ободьев и короткие окрики испуганным лошадям.
Когда обруч наконец сел на место, Мартин провёл пальцами вдоль шва. Сухое дерево уже перестало сочиться, однако бочку оставили под навесом: от нового толчка всё могло начаться сначала. Он вымыл руки, но соль продолжала щипать трещины возле ногтей. Тревожило его не мясо — к завтрашнему дню войско могло потребовать груз в любой час, а никто так и не сообщил, где именно его примут.
Пока они возились с бочкой, мимо двора непрерывно проходили вооружённые люди. Одни двигались пешком, другие ехали верхом, третьи сопровождали телеги с оружием и продовольствием. Изредка появлялись небольшие отряды, впереди которых несли хоругви. Всадники старались держаться вместе, но на узкой дороге строй постоянно нарушался. Пехотинцам приходилось уступать место повозкам, а возчики ругались, когда чужие лошади цепляли упряжь.
Деревня, где остановился Мартин, находилась неподалёку от расположения королевских войск. Ещё несколько дней назад местные жители продолжали обычные осенние работы, хотя и присматривались к дорогам с опаской. Теперь деревенские дворы заполнились чужими людьми. У колодца выстраивалась очередь, в сараях размещали лошадей, а вокруг домов появилось столько костров, что по вечерам дым застилал улицу.
Хозяин двора, у которого Мартин покупал сено, с утра пытался перевезти на гумно последние снопы. Ему помогали жена и старший сын. Младший, мальчик лет семи, бегал между повозками, разглядывая вооружение и цветные полотнища на копьях. Отец несколько раз прогонял его со двора, но ребёнок возвращался, едва взрослые отворачивались. Мартин заметил, что мужчина всё чаще смотрит в сторону поля.
— Не успеваете убрать хлеб?
— Убрал бы, если бы дорогу не заняли, — ответил хозяин. — С утра ни одной повозки спокойно не провести.
Он вытер лоб рукавом и показал на небольшую тележку, стоявшую возле изгороди. Одно колесо было снято. Ступица треснула, и хозяин пытался укрепить её железной полосой. Мартин предложил воспользоваться инструментами обоза.
Они вместе подогнали повреждённую часть. Работа заняла около часа. Мужчина благодарил неловко, словно опасался, что чужой купеческий служащий потребует за помощь больше, чем стоило само колесо. Когда тележку наконец поставили на землю, хозяин спросил:
— Вы завтра уедете? — спросил хозяин, всё ещё держась за починенную оглоблю.
— Если войсковые люди примут груз. Сами мы здесь лишний день не останемся.
Мартин перевёл взгляд на дорогу, занятую чужими повозками. Хозяину не пришлось повторять второй вопрос: когда уйдёт войско, не знал никто.
Хозяин ничего не ответил. Он взялся за оглоблю и покатил тележку к полю. К вечеру Мартин отправился к людям, ведавшим приёмом продовольствия. Ему необходимо было получить письменное подтверждение, что груз доставлен, и договориться о возвращении пустых повозок. Без такого подтверждения Маттиас не смог бы предъявить расходы городским властям и заказчикам.
Временная канцелярия помещалась в большом доме, возле которого стояли две вооружённые стражи. Внутри было душно. Стол покрывали бумаги, на скамьях сидели посыльные, ожидавшие распоряжений. У дальней стены несколько писарей составляли списки поступивших припасов. Мартин предъявил документы.
Писарь внимательно изучил их, затем сообщил, что зерно и солонину примут на следующий день. Сейчас ответственные служащие заняты распределением новых поставок, а места в ближайших хранилищах недостаточно.
— Но нам велели доставить груз сегодня, — возразил Мартин.
— Вы его доставили. Теперь ожидайте.
— Людям нужно платить за простой.
Писарь поднял глаза.
— Я это понимаю.
Он говорил устало, без раздражения. На столе перед ним лежало столько распоряжений, что крайние листы свисали почти до пола. Мартин попросил хотя бы удостоверить прибытие обоза. После недолгих переговоров писарь согласился составить отдельную запись. Пока он работал, в комнату вошёл вооружённый дворянин и потребовал немедленно выдать распоряжение о предоставлении дополнительных подвод.
— Для какой хоругви? — спросил старший служащий.
Мужчина назвал своего воеводу.
— У нас нет свободных повозок.
— Тогда возьмите у купцов.
Мартин поднял голову. Служащий указал на него.
— Вот купеческий представитель. Он доставил продовольствие и ожидает разгрузки. Его повозки заняты.
Дворянин оглядел Мартина.
Дворянин выяснил, что у Мартина пять подвод, и объявил: после разгрузки они останутся при войске. Мартин возразил, что возчики наняты для возвращения в Данциг, но тот отмахнулся — вернутся позднее. На дороге это «позднее» могло означать и завтрашний день, и конец похода.
Мартин почувствовал, как начинает раздражаться.
— Возчики наняты на определённый срок. Лошади принадлежат разным хозяевам. Я не могу отдать их без нового договора.
Дворянин хотел возразить, но старший служащий вмешался. Он объяснил, что вопрос о привлечении купеческих подвод должен решаться отдельным распоряжением и что теперь важнее не задерживать уже доставленное продовольствие. Мартин получил необходимую запись и вышел.
На улице было прохладно. Над крышами домов виднелось красноватое вечернее небо. В стороне Хойнице поднимались слабые дымки, а по дороге продолжали двигаться последние обозы. Мартин вернулся к своим людям и распорядился приготовить ужин.
Ели возле повозок. Варили похлёбку из крупы, добавив немного сушёного мяса. Возчики сидели на перевёрнутых ящиках, разговаривали о дороге, о цене овса и о том, сколько времени придётся провести возле войска.

