Читать книгу Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет. (Аксель Панцер) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.
Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.
Оценить:

4

Полная версия:

Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.

В тот же день пришёл Томас Лемке. За годы знакомства его характер почти не изменился: он по-прежнему говорил громко, сердился быстрее, чем разбирался в обстоятельствах, и не любил, когда ему задавали уточняющие вопросы. Теперь поводом для недовольства стала лодка с зерном.

— Она стоит уже четвёртый день, — объявил Лемке. — Груз предназначен покупателю, а совет требует проверить, не понадобится ли зерно для городских запасов.

— Покажи договор.

Лемке тяжело вздохнул, но достал бумаги. Маттиас изучил их. Покупатель находился за пределами Пруссии, товар был оплачен лишь отчасти. Если задержка продолжится, придётся возвращать задаток или договариваться о новых условиях.

— Я могу представить дело на совете, — сказал Маттиас. — Но нельзя требовать, чтобы город открыл все склады, если завтра придётся кормить людей под Мариенбургом.

— Тогда пусть город покупает зерно.

— За какие деньги?

Лемке раздражённо отбросил край плаща.

— Вы хотите, чтобы купцы оплатили войну, а потом ещё благодарили за сохранение торговых прав?

Маттиас не ответил сразу. Он и сам задавался подобным вопросом. Совет обещал возмещение ряда расходов, но деньги поступали медленно. Из торгового дома уже несколько раз выдавали припасы под обязательства, которые ещё предстояло подтвердить.

— Я хочу, чтобы ты получил плату, — сказал он наконец. — И чтобы люди, которых отправляют на войну, не остались без хлеба. Пока придётся искать способ выполнить оба условия.

Лемке остался неудовлетворённым, но согласился ждать ответа. После его ухода Мартин принёс письмо из Кульмской земли. Отец сообщал, что ремонт дороги закончен лишь наполовину. Весенние дожди снова повредили деревянные настилы возле канавы, лошадей приходилось выводить из грязи вручную, а несколько соседей отказались участвовать в общей работе, потому что получили требования предоставить подводы для вооружённых людей.

Петер просил сына не отправлять домой деньги, предназначенные для будущих закупок. Ему удалось сохранить необходимый запас зерна, но он опасался, что военные отряды станут требовать продовольствие непосредственно у хозяйств. Мартин перечитал письмо и задумался.

Он хорошо помнил жизнь на отцовском дворе. Весной почти всё время уходило на пахоту и ремонт, а к лету начинались заботы об урожае. Петер редко жаловался на трудности. Если он писал о возможных реквизициях, значит, положение действительно вызывало тревогу. Мартин показал письмо Маттиасу.

— Хочешь съездить домой?

— Хотел бы.

Маттиас посмотрел на календарную запись предстоящих поставок. В ближайшие дни торговый дом должен был отправить продовольствие для городского отряда и получить несколько партий товара с верховьев Вислы.

— Сейчас не отпущу. Через неделю вернёмся к этому разговору.

Мартин согласился, хотя ожидал иного ответа. Вечером они вместе отправились к причалам. Над водой опускался туман, с нижнего течения тянуло холодным ветром. Возле одного из судов люди натягивали мокрый канат. Капитан требовал закончить работу до темноты, но грузчики возражали: настил расшатался, и переносить тяжёлые бочки без ремонта опасно. Маттиас осмотрел причал и велел принести новые доски.

Пока работники занимались настилом, Мартин заметил неподалёку небольшую группу вооружённых людей. Они спорили с молодым лодочником. Тот стоял возле своей лодки, показывая на пустое дно и объясняя, что не может перевезти лошадей без дополнительного плота. Один из вооружённых схватил его за куртку. Мартин направился к ним. Маттиас остановил его жестом, но пошёл следом.

— Что случилось?

Воин отпустил лодочника.

— Нам приказано переправить людей. А этот требует платы.

Лодочник торопливо объяснил, что денег ещё никто не требовал. Он лишь сказал, что понадобится древесина для настила и несколько дополнительных работников. Маттиас попросил назвать старшего отряда. Тот находился неподалёку, возле трактира. После короткого разговора выяснилось, что приказ действительно существовал, но предусматривал использование городских перевозочных средств по согласованию с советом.

Вооружённый мужчина не захотел признаваться, что пытался решить дело силой. Он буркнул, что все слишком долго разговаривают, и отошёл. Лодочник дрожал от злости.

— Я работаю здесь с детства. Мой отец перевозил орденских служащих, купцов и городских людей. Никто не хватал его за ворот из-за досок.

Маттиас велел ему утром прийти в контору. Нужно было определить стоимость необходимых материалов и представить расчёт. Мартин некоторое время наблюдал, как вооружённые уходят вдоль берега.

— Они же наши.

Маттиас поправил плащ.

— Да. Поэтому разбираться с ними придётся нам.

Они вернулись на причал, где плотники уже заменяли повреждённую доску. Вода ударяла о сваи, поднимая тёмные брызги. На соседнем судне зажгли фонарь, и его отражение дрожало между лодками.

Мартин подумал, что осенью поедет домой с деньгами и подарками для младшего брата, как делал прежде. Теперь он не знал, удастся ли вообще проехать через земли, где городские и орденские люди выставляли собственные караулы.

В конце апреля Иоганн фон Байзен получил известие о положении под Мариенбургом во время обеда. Он сидел у окна, стараясь не менять положения спины. После возвращения из Кракова болезнь давала о себе знать всё чаще. Иногда ему удавалось провести несколько часов за работой, но затем боль становилась такой сильной, что приходилось откладывать даже самые срочные дела.

Посланник приехал из лагеря осаждающих. Он привёз сведения о расположении неприятельских постов, расходе припасов и настроении вооружённых людей. Под стенами Мариенбурга продолжались столкновения. Попытки ограничить движение по дорогам не давали полного результата, а замок сохранял возможность получать помощь через участки, которые войска союза не удерживали постоянно.

Иоганн попросил развернуть карту. Габриэль стоял возле стола. Вильгельм Иордан готовился записывать распоряжения, но старший Байзен остановил его.

— Сначала выслушаем всё.

Посланник рассказал о трудностях осады. Люди уставали от караулов и земляных работ. Одни отряды прибыли с собственным продовольствием, другим приходилось выдавать его из общих запасов. Несколько командиров спорили о порядке подчинения. Городские представители требовали решительных действий против замка, тогда как опытные военные предупреждали, что приступ к мощным укреплениям без достаточной артиллерии обойдётся слишком дорого.

Иоганн слушал, не перебивая.

— Каково положение раненых?

Посланник назвал число тех, кто находился при лагере, и объяснил, что нескольких тяжёлых больных уже отправили в города. Помещения для ухода не хватало. Люди лежали в хозяйственных строениях, а весенняя сырость затрудняла выздоровление.

— Понадобятся повозки и лекарские припасы, — сказал Габриэль.

— И люди, которые будут сопровождать больных, — добавил Иоганн.

Посланник попросил разрешения передать ещё одно сообщение. Командиры ожидали поступления денег. Нанятые воины начали требовать подтверждения сроков выплаты. Некоторые утверждали, что без жалованья не станут продолжать службу. Габриэль раздражённо отложил принесённую ведомость.

— Они знали, на какую войну идут.

— Знали, за какое жалованье договорились, — возразил Иоганн.

Габриэль промолчал. Он не любил, когда брат отвечал подобным образом при посторонних, но сейчас не стал продолжать спор. Посланника отпустили отдыхать. Иоганн велел приготовить письма городским советам с просьбой о дополнительном продовольствии и деньгах. Затем поручил Вильгельму связаться с представителями королевской власти. Когда они остались вдвоём с Габриэлем, старший Байзен попросил закрыть окно.

— Тебе холодно? — спросил Габриэль.

— Нет. С улицы слишком шумно.

Габриэль подошёл к окну. Внизу двое рабочих разгружали доски с повозки. Проходившие мимо дети пытались рассмотреть оружие караульных. Один из стражников прогнал их, и мальчишки с криками убежали за угол. Иоганн осторожно отодвинул тарелку.

— Приходило письмо от Сандера?

Габриэль нахмурился.

— Ты уже спрашивал.

— После моего последнего ответа.

— Нет.

Несколько дней назад Габриэль отправил брату короткое послание. Он просил Сандера хотя бы не поддерживать вооружённые отряды великого магистра и предупредил, что положение его владений может стать опасным, если через них начнут проходить неприятельские обозы. Ответа не было.

Габриэль считал молчание проявлением упрямства. Иоганн не был столь уверен. Он хорошо знал характер Сандера: тот мог долго не отвечать не потому, что не хотел разговаривать, а потому, что не находил слов, которые не сочли бы уступкой.

— Он остаётся нашим братом, — произнёс Иоганн.

Габриэль резко повернулся.

— Я этого не отрицаю.

— Тогда не требуй от него того, чего он пока не способен сделать.

— А чего мне ждать? Пока его люди начнут сопровождать орденские повозки?

Иоганн не ответил сразу. Боль усиливалась, и ему пришлось опереться рукой о край стола.

— Если появятся доказательства, будем решать. Но не наказывай его за то, что он ещё не совершил.

Габриэль отошёл к двери. Он понимал, что старший брат не защищает орденскую власть. Однако его осторожность порой казалась чрезмерной. Восстание уже перешло в открытую войну, и промедление могло стоить жизни людям, доверившим союзу свою безопасность.

В тот вечер Стибор фон Байзен приехал к Иоганну из одного из прусских владений. Он привёз новости о настроении рыцарства, о дорогах и о нескольких землевладельцах, которые не решались принять новую присягу.

Стибор выглядел усталым. По дороге пришлось дважды менять лошадей. На одной из переправ он задержался до вечера, ожидая разрешения городского караула. За ужином сначала говорили о хозяйственных делах. Затем Стибор рассказал о встрече с Сандером.

Тот продолжал признавать орденскую власть, но не собирался выступать против братьев. Его беспокоило положение людей, живших на семейных землях. Некоторые арендаторы уже получали требования о поставках продовольствия от представителей обеих сторон.

— Он хотел бы увидеть тебя, — сказал Стибор Иоганну.

Габриэль поднял глаза.

Габриэль удивился, что Сандер не приехал сам. Стибор объяснил: после задержаний людей с орденскими письмами тот не решался показываться на союзных дорогах. Иоганн попросил рассказать, как дошло до этой опаски.

Иоганн попросил брата рассказать подробнее. Стибор объяснил, что у Сандера возник спор с одним из вооружённых постов. Через его владения проходила дорога к нескольким хозяйствам. Люди союза хотели выставить там постоянный караул, но Сандер отказался передавать помещение и корм для лошадей без письменного распоряжения. Караульные пригрозили считать его сторонником неприятеля.

— Он ведь действительно сторонник Ордена, — заметил Габриэль.

— Да. Но его люди не должны лишаться хлеба только потому, что он иначе понимает присягу, — ответил Стибор.

Иоганн долго смотрел на братьев. Они спорили не впервые, и он знал, что одними словами их не примирить. Он велел Вильгельму подготовить охранную грамоту для Сандера, позволяющую прибыть на встречу без задержания по дороге. В документе следовало ясно указать, что грамота относится только к личной поездке и не освобождает от разбирательства возможных нарушений военного порядка.

Габриэль не одобрил решения, но возражать не стал. Через несколько дней Сандер приехал. Его встретили без торжественности. В небольшом помещении, где прежде собирались для семейных разговоров, приготовили стол и несколько кресел. Сандер вошёл первым, снял плащ и осторожно положил дорожные перчатки рядом с собой. На лице его были заметны следы усталости.

Иоганн поднялся навстречу. Они обнялись. Сандер ощутил, насколько брат похудел, и не смог скрыть тревоги.

— Ты нездоров.

— Бывают дни получше.

Сандер помог ему сесть, затем поздоровался со Стибором и Габриэлем. С последним обменялся коротким рукопожатием. За столом сначала говорили о семье. Сандер рассказывал о хозяйстве, о повреждённой дороге, о женщине, чей муж ушёл на службу и не прислал известий. Иоганн слушал внимательно, расспрашивал об урожае и состоянии мельницы. В этих вопросах ещё сохранялось прежнее родство, не требовавшее объяснять политические взгляды.

Но разговор неизбежно вернулся к войне.

— У меня стоят вооружённые люди, — сказал Сандер. — Не мои. Они пришли от имени союза и требуют кормить лошадей.

Габриэль выпрямился.

— Если они действуют по законному распоряжению, нужно исполнить.

— Я не видел распоряжения.

— Значит, его следует потребовать.

— Потребовал. Мне ответили, что я противник короля и не вправе ничего требовать.

Иоганн попросил назвать командира отряда. Сандер сообщил имя и добавил, что несколько всадников уже увели с одного хозяйства двух лошадей.

— Вернут, когда закончится служба, — сказал Габриэль.

— Кто обещал?

Габриэль замолчал. Сандер достал из дорожной сумки короткую записку. Она была составлена наспех, с неразборчивой подписью. Иоганн внимательно рассмотрел её и передал Стибору.

— Этого недостаточно для постоянного размещения людей, — сказал он. — Разберёмся с их начальником.

Сандер благодарности не выразил. Он приехал не за личной милостью и не хотел, чтобы помощь старшего брата выглядела как награда за возможную уступку.

— Я всё ещё считаю себя связанным прежней присягой, — произнёс он.

— Знаю.

— И не могу обещать другого.

Габриэль резко придвинул к себе чашу. Стибор бросил на него предупреждающий взгляд. Иоганн попросил Сандера продолжать.

— Но я не стану предоставлять свои земли для нападения на вас, — сказал тот. — Не позволю брать людей против их воли. Если от меня потребуют военной службы, придётся решать тогда.

Сандер говорил медленно. Ему было трудно произносить такие слова перед братьями, потому что они звучали менее определённо, чем собственные убеждения. Он не желал отказываться от Ордена, но и представить, как направляет вооружённых людей против родственников, не мог.

Иоганн посмотрел на его руки. На одном пальце виднелась старая царапина, оставшаяся после хозяйственной работы. Сандер всегда предпочитал лично осматривать владения, а не довольствоваться рассказами управляющих.

— Береги людей, которые живут на твоей земле, — сказал Иоганн. — Остальное пока оставим.

Габриэль не выдержал.

— А если завтра оттуда пройдёт орденский обоз?

Сандер повернулся к нему.

— Тогда ты пришлёшь своих людей и остановишь его. Но не требуй, чтобы я сегодня обещал сделать это за тебя.

Разговор оборвался. Некоторое время слышались только шаги служителей за дверью. Затем Стибор поднялся и предложил пройти во двор. Там приготовили свежих лошадей, а Габриэлю предстояло отправить письмо. Когда братья разошлись, Иоганн и Сандер остались вдвоём.

Сандер подошёл к окну. Снаружи доносился шум улицы. Мимо ворот проходили вооружённые горожане, несколько женщин несли корзины с хлебом. Вдали стучал молот.

— Ты помнишь, как мы ездили к отцу? — спросил Сандер.

Иоганн улыбнулся.

— По какой дороге?

— Через мельницу. Там каждую весну размывало мост.

— Помню. Однажды мы едва не утопили повозку.

Сандер повернулся.

— Теперь на той дороге стоят люди с копьями. Они спрашивают, кому я присягнул.

Иоганн не нашёлся с ответом. Он хотел предложить брату остаться на несколько дней, но понимал, что тот не согласится. Дома его ждали хозяйственные дела и люди, за которых он отвечал. Перед отъездом Сандер попросил разрешения взять копию охранной грамоты. Иоганн распорядился приготовить её немедленно. Они простились у ворот. Сандер сел верхом, поправил плащ и посмотрел на старшего брата, стоявшего под навесом.

— Береги здоровье.

— И ты себя.

Сандер тронул поводья. Иоганн ещё некоторое время наблюдал, как всадник удаляется по улице. Попросил служителя помочь вернуться в дом. К вечеру пришёл ответ от одного из командиров, действовавших в Кульмской земле. Он подтверждал, что через владения Сандера проходил вооружённый отряд, но утверждал, что местные жители сами обещали поставить корм.

Иоганн велел проверить это заявление. В ту же ночь Габриэль отправился к людям, собиравшим сведения о состоянии дорог. Ему предстояло решить, какие перевозки действительно направлялись к противнику, а какие задерживали по подозрению. Перед выходом он остановился возле комнаты старшего брата. За дверью было тихо.

Габриэль не вошёл. Он знал, что Иоганн измучен дневными разговорами, но ещё сильнее его тревожило другое: военные распоряжения уже начали затрагивать тех, кого нельзя было просто объявить неприятелями.

Петер Краузе узнал о появлении вооружённых людей возле своего хозяйства ещё до рассвета. Его разбудил младший сын. Мальчик стоял у постели босиком, держал в руках рубашку и говорил шёпотом, словно боялся, что незнакомцы услышат его через стены.

— Отец, на дороге лошади.

Петер поднялся, надел сапоги и вышел во двор. Ночь была холодной. Над низиной лежал туман, из которого постепенно выступали тёмные очертания деревьев. Возле недавно отремонтированного мостка стояли несколько всадников. Один спешился и осматривал деревянный настил. Другой держал под уздцы двух лошадей, от которых поднимался пар. Петер подошёл ближе.

Старший отряда назвал себя служащим людей Прусского союза. Он объяснил, что отряд направляется на запад и нуждается в корме. При себе у него имелось письмо, удостоверенное печатью одного из городских представителей. Петер попросил показать документ. Тот помедлил, затем достал бумагу из кожаной сумки. Запись разрешала требовать подводы и продовольствие в установленном порядке, однако количество припасов не было указано.

Петер уточнил число лошадей и количество хлеба, которое отряд рассчитывал получить за два дня. Пока конных было восемь, но к полудню ждали остальных; сколько именно, старший не сказал. Петер невольно прикинул, насколько опустеет собственный овсяный закром, если накормить весь отряд без счёта.

Петер не стал сразу отвечать. Собственный запас овса он ещё зимой рассчитал до нового урожая. Отдать часть можно было, но тогда пришлось бы уменьшить корм рабочим лошадям, которым предстояла летняя перевозка зерна.

— Восемь лошадей накормлю, — сказал он. — На остальных понадобится отдельный расчёт.

Старший раздражённо посмотрел на него.

— У нас распоряжение.

— У меня тоже есть обязательства. Перед семьёй и людьми, работающими на земле.

Мужчина хотел возразить, но один из всадников, пожилой человек с серыми усами, остановил его. Он предложил взять корм на одну ночь и продолжить путь утром, когда удастся получить новые указания.

Петер проводил людей к хозяйственным постройкам. Он сам отмерил овёс и велел младшему сыну принести воду. Всадники разместились под навесом. Некоторые сразу принялись чистить оружие, другие легли на солому, не снимая сапог. Когда рассвело, Петер обнаружил, что одна из его лучших верёвок исчезла. Он нашёл её возле чужой лошади. Всадник использовал верёвку, чтобы закрепить повреждённую подпругу, и теперь утверждал, что взял её лишь на время.

Петер потребовал вернуть вещь.

— Неужели жалко? — спросил воин.

— Она нужна для работы.

Мужчина снял верёвку, бросил её на землю и что-то недовольно пробормотал. Петер поднял её, осмотрел и увидел, что один конец перетёрся. Верёвка была старой, но ещё прочной. Теперь её пришлось укоротить. Вернувшись к дому, он обнаружил, что жена стоит у дверей с пустым ведром.

— Из кладовой взяли хлеб, — сказала она.

Петер остановился.

— Кто?

— Двое из тех, что приехали ночью. Говорят, им разрешено.

Он прошёл к навесу. Старший отряда уже собирался в дорогу. Услышав жалобу, тот велел вернуть хлеб, но один из молодых воинов успел отрезать от каравая большую часть. Петер посмотрел на остаток, лежавший на деревянной доске.

— Я дал вам овёс. Воды не пожалел. Вы заняли мой двор, и я не потребовал платы. Но хлеб следовало попросить.

Старший отряда вынул из кошеля несколько мелких монет. Денег оказалось меньше стоимости взятого хлеба, однако Петер принял их. Он не хотел продолжать ссору перед младшим сыном, который наблюдал за происходящим из дверей конюшни. Когда всадники уехали, жена спросила, будут ли они теперь приходить постоянно.

— Не знаю.

— А если завтра явятся орденские?

Петер посмотрел на дорогу.

— Тогда и с ними придётся разговаривать.

В тот день он почти не работал в поле. Нужно было проверить запасы, убрать солому после ночлега и починить дверную петлю, которую один из всадников повредил, вводя лошадь под навес.

К вечеру подошёл сосед. Он рассказал, что на другой дороге вооружённые люди задержали двух крестьян, везших муку к мельнице. Их обвинили в намерении доставить продовольствие орденскому гарнизону. Один из задержанных приходился соседу родственником. Мужчины вместе работали на жатве несколько лет назад, и Петер хорошо знал обоих.

— Они ведь просто везли муку, — сказал сосед.

— Кому?

— Мельнику. А дальше кто знает? Может, он продал бы её людям великого магистра.

Петер выслушал его.

— Тогда и спрашивать следовало с мельника, если есть доказательства.

— Теперь так не делают. Сначала забирают мешки, потом выясняют.

Они долго разговаривали возле конюшни. Сосед опасался, что скоро никто не сможет вывезти зерно без разрешения вооружённых людей. Петер не возражал. Он уже видел, как быстро торговая дорога превратилась в место, где каждую повозку могли остановить по подозрению. Поздно вечером пришёл старый мельник. Петер удивился его появлению. Мужчина обычно не выходил из дома после заката, особенно когда дорога была размокшей.

Мельник попросил поговорить без посторонних. Они вошли в хозяйственную комнату. Жена Петера принесла светильник и оставила мужчин вдвоём. Выяснилось, что двое задержанных крестьян действительно везли муку к мельнице. Но мельник договорился продать часть товара одному из перевозчиков, который прежде доставлял припасы в орденские владения.

— Ты знал, куда повезут муку? — спросил Петер.

Мельник долго молчал.

— Знал, что покупатель служил Ордену.

— А теперь?

— Теперь не знаю, кому он служит.

Петер опустился на скамью. Мельник объяснил, что должен деньги за прошлогодний ремонт колеса. Если не продаст муку, придётся отказаться от покупки древесины и остановить работу. Его дочь недавно родила ребёнка, в доме жило слишком много людей, чтобы обходиться случайными заработками.

— Я не воюю, Петер. Я мелю зерно.

Петер посмотрел на старика. За многие годы тот привык говорить о своём хозяйстве с уверенностью. Теперь голос его звучал почти просительно.

— Ты должен был предупредить людей, чью муку собирался продать.

— Если бы предупредил, они отказались бы от перевозки.

— Значит, понимал, что рискуешь их свободой.

Мельник опустил голову. Петер не стал читать ему наставлений. Он велел утром прийти вместе с родственниками задержанных и представить все имеющиеся записи. Затем обещал обратиться к местным представителям союза и потребовать разбирательства.

Ночью Петер долго не мог уснуть. Он думал о письме Мартина, о новых дорожных караулах, о соседях, которые прежде совместно чинили мосты и собирали урожай. За последние недели каждый разговор о торговле начинался с вопроса, кому будет продано зерно. Наутро он поехал в ближайшее селение, взяв с собой мельника.

У помещения, где размещались вооружённые люди, уже собралась небольшая толпа. Среди ожидавших находились две женщины, несколько возчиков и молодой ремесленник, добивавшийся возвращения конфискованного инструмента. Петер обратился к старшему караула. Тот выслушал объяснения, но предупредил, что задержанные останутся под стражей до выяснения назначения груза.

— Мы не вправе пропускать продовольствие к неприятелю.

— Они не собирались воевать.

— С продовольствием тоже воюют.

Петер не нашёлся с немедленным ответом. Он видел, что человек говорит не из одной злобы. От поставок зависело содержание орденских гарнизонов, а значит, и безопасность городов, поддержавших восстание. Но задержанные крестьяне не были вооружёнными людьми.

Он предложил оставить муку под охраной, а самих мужчин отпустить до суда, обязав являться по первому требованию. За их присутствие Петер соглашался поручиться вместе с родственниками.

Старший караула долго совещался с помощником. Позволил отпустить одного задержанного. Второй оставался под стражей: при нём нашли письмо покупателя, содержание которого требовалось проверить.

Когда решение объявили, жена освобождённого заплакала. Её муж выглядел измученным, но стоял прямо. Он не благодарил мельника и даже не смотрел в его сторону. Петер проводил их до повозки.

bannerbanner