Читать книгу Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет. (Аксель Панцер) онлайн бесплатно на Bookz (7-ая страница книги)
Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.
Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.
Оценить:

4

Полная версия:

Под чёрным крестом. Том 6. Книга 4. Часть 3. Последняя присяга. Тринадцать лет.

— К остальным книгам. Не выбрасывать.

Служитель удивился.

— Зачем нам чужие торговые записи?

— Чтобы знать, что здесь находилось и кому принадлежало.

Генрих продолжил обход. Возле небольшой телеги он заметил убитого возчика. Мужчина лежал рядом с колесом, одной рукой всё ещё держась за поводья. Лошадь стояла неподалёку, испуганно поводя ушами. Генрих велел освободить животное и отвести к остальным. Затем приказал перенести тело. Наёмник, получивший распоряжение, спросил, следует ли искать при покойном деньги.

— Сначала установите имя, — ответил Генрих.

Он посмотрел на лежавшего человека. Одежда была обычной, купеческой. Рядом находилась небольшая сумка с инструментами. Ничто не указывало, что мужчина принимал участие в сражении. Генрих подумал, что тот мог оказаться здесь по торговому договору. Но выяснять обстоятельства было некогда.

В лагерь продолжали приводить пленных, подвозить захваченные орудия, собирать лошадей. Командиры отдавали распоряжения о размещении людей и сохранении припасов. К вечеру стало известно, что королевское войско разбито.

Среди погибших называли Петра Воду из Щекоцин, королевского подканцлера. Поступали сведения о пленении высокопоставленных военачальников, в том числе Миколая Шарлейского и Лукаша Гурки. Бернард Шумборский, ненадолго оказавшийся в польском плену в начале сражения, вновь находился среди своих людей. Но известия приходили обрывками, и установить точное положение всех командиров ещё не удавалось.

Генрих направился к городу. У ворот его встретили несколько вооружённых людей. Они поздравляли друг друга, обсуждали захваченные повозки и рассказывали о бегстве неприятеля. За стенами Хойнице раздавался колокольный звон.

Николай Хартман услышал о победе ещё до возвращения военачальников. Сначала по улице пробежали несколько мальчишек, крича, что королевские войска разбиты. Затем появились солдаты, которые требовали открыть городские ворота для возвращавшихся отрядов. Люди начали выходить из домов.

Некоторые радовались, другие осторожно расспрашивали о происходящем. В последние месяцы жители слишком часто слышали обещания скорой победы, чтобы сразу поверить новым известиям. Николай оставался в пекарне. Он вынул последнюю партию хлеба и разложил караваи на деревянной полке. Жена помогала ему, но всё время прислушивалась к уличному шуму. Вскоре пришёл старший сын.

Он рассказал, что видел множество пленных и захваченные королевские повозки.

— Говорят, сам король едва спасся.

Николай отложил хлебную лопату.

— Кто говорит?

— Солдаты.

— Они видели?

Сын пожал плечами. Пекарь велел ему принести воды. Через некоторое время в дверь постучали. На пороге стоял молодой воин с повреждённой рукой. Он держал шлем под мышкой, а левый рукав его куртки был разорван.

— Хлеб есть?

Николай показал на полку. Воин попросил два каравая и достал кошель. Пока пекарь заворачивал хлеб в ткань, молодой человек опустился на скамью. Он выглядел измученным.

— Вас ранили? — спросила жена Николая.

— Немного.

— Лекарь смотрел?

— Потом.

Она принесла ему воды. Воин пил жадно, затем попросил ещё. Николай заметил, что мужчина не притронулся к хлебу, хотя, судя по виду, давно не ел.

— Возьми кусок сейчас, — предложил он.

Солдат отломил немного мякиша и медленно прожевал. Они молчали. Затем Николай спросил, тяжёлым ли было сражение. Мужчина посмотрел на него.

— Сначала мы думали, что всё потеряно.

Он рассказал, как польская конница прорвала первые ряды, как погиб князь Рудольф, как люди отступали к обозу. Замолчал.

— А после? — спросил пекарь.

— После вышли наши из города. И всё переменилось.

Воин опустил глаза.

— Я видел, как люди тонули в болоте. Лошади не могли выбраться. Кто-то кричал, чтобы ему помогли, но туда уже никто не мог подойти.

Николай ничего не сказал. Солдат допил воду и поднялся.

— Мне надо идти.

Пекарь передал ему хлеб. Мужчина поблагодарил и вышел. Жена долго стояла у двери, глядя ему вслед.

— Он же победил, — тихо сказала она.

Николай взял со стола оставшийся каравай.

— Да.

Он положил хлеб на полку и вернулся к печи. К ночи в Хойнице начали доставлять раненых. Городские власти распорядились подготовить для них помещения. В нескольких домах освободили комнаты, принесли солому и воду. Лекари работали почти без отдыха. Николай отправил старшего сына с корзиной хлеба в один из домов, где разместили пострадавших. Мальчик вернулся поздно.

Он был непривычно тих. Отец спросил, всё ли доставил. Сын кивнул. Неожиданно сказал:

— Там лежит один человек. У него нет руки.

Николай посмотрел на мальчика.

— Ты помог донести хлеб?

— Да.

— Хорошо.

Сын сел возле печи. Николай хотел отправить его спать, но передумал. Он сел рядом, положил руку мальчику на плечо и остался с ним, пока жена заканчивала вечернюю работу. За окнами продолжали звонить колокола.

Мартин Краузе провёл ночь в лесу. Они остановились в небольшой ложбине, где деревья защищали от ветра. Развести большой костёр не решились. Матей собрал сухие ветви и приготовил немного тёплой воды в маленьком котелке. Маргарета уложила сына на плащ, расстеленный поверх сухих листьев. Ребёнок уснул почти сразу. Якуб сидел неподалёку от лошадей. Он весь вечер молчал и только теперь попросил воды.

Мартин протянул ему чашу.

— Ранен?

— Нет.

— Покажи руки.

Юноша неохотно вытянул ладони. На правой виднелась глубокая ссадина. Мартин промыл её и перевязал чистой полосой ткани. Якуб наблюдал за ним.

Якуб смотрел на пустое место, где прежде стояли их повозки. Он боялся не только разбитого обоза, но и разговора с Маттиасом: кто поверит, что они не могли спасти больше? Мартин затянул повязку на его ладони. Сам он уже перебирал в памяти уцелевшие бумаги и людей, способных подтвердить случившееся.

Мартин затянул повязку.

— Тогда покажем всё, что осталось.

Он достал сумку с документами. Большая часть бумаг сохранилась. Но окончательной записи о приёме груза не было. Некоторые товары уже передали королевским служащим, другие остались на захваченных повозках. Доказать точное количество утраченного теперь будет трудно. Матей подошёл ближе.

— Главное, люди живы.

Мартин кивнул. Но старший возчик заметил, что он всё ещё смотрит на бумаги.

— Не считай сегодня, — сказал Матей. — Завтра разберёмся.

Мартин убрал сумку. Через некоторое время Якуб спросил, правда ли, что королевское войско разбито.

— Не знаю, — ответил Мартин. — Мы видели только лагерь.

— Но наши ведь сначала побеждали.

— Возможно.

Юноша опустил голову.

— Я думал, они всех прогонят.

Мартин посмотрел на него. Ещё утром Якуб стоял возле дороги, восхищаясь вооружёнными всадниками. Теперь он сидел в сыром лесу, без своей сумки, с перевязанной рукой и не знал, удастся ли вернуться домой. Мартин хотел сказать что-нибудь ободряющее, но подходящих слов не нашёл. Вместо этого достал остаток хлеба и разделил между людьми. Ночью со стороны дороги несколько раз доносился топот лошадей.

Каждый раз Матей поднимался, прислушивался и осторожно подходил к краю ложбины. Но никто не обнаружил их стоянку. На рассвете они снова отправились в путь. Дорога оказалась заполнена бегущими людьми. Некоторые двигались пешком, другие ехали на уставших лошадях. Среди них встречались раненые, вооружённые слуги и рыцари, потерявшие своё имущество. Мартин несколько раз останавливался, чтобы пропустить большие группы.

Возле небольшой речки они увидели человека, сидевшего на берегу. Он был в дорогом, но сильно повреждённом вооружении. Шлем лежал рядом, волосы слиплись от пота и грязи. Мужчина пытался снять сапог, однако не мог согнуться из-за боли. Матей подошёл первым.

— Что с ногой?

— Не знаю. Лошадь упала.

Мартин помог снять сапог. Щиколотка сильно распухла. Мужчина не мог наступить на ногу. Пришлось посадить его на одну из лошадей. Рыцарь назвался Богуславом и спросил, не встречали ли они людей его хоругви. Мартин ответил, что видел множество отступавших, но не знает их имён. Богуслав рассказал, что потерял дядю возле заболоченного прохода.

— Он остался сражаться, — сказал юноша. — Я пытался вернуться.

Мартин помог ему удобнее устроиться в седле.

— Сейчас тебе нужно добраться до безопасного места.

— А если он жив?

— Тогда будет искать своих.

Богуслав не возразил. Они продолжили путь. Возле следующего селения обнаружили небольшое скопление людей. Несколько повозок стояли поперёк дороги. На одной лежали раненые, другие были нагружены оружием и личными вещами. Среди собравшихся находился человек, служивший при королевском обозе. Мартин узнал его по одежде. Он спросил, где теперь находится король.

— Ушёл с охраной, — ответил служащий. — Говорят, направился к Накло.

— А войско?

Мужчина покачал головой.

— Кто где.

Он рассказал о захваченной артиллерии, о потерянных обозах и о многочисленных пленниках. Некоторые высокопоставленные люди исчезли во время сражения. Судьба других уже была известна. Пётр Вода из Щекоцин погиб. О Миколае Шарлейском говорили, что он попал в плен. Мартин слушал и постепенно понимал масштаб случившегося.

У обочины сидел возчик и пытался связать оборванным ремнём два колеса, которые уже не подходили к оси. Напротив него стоял рыцарь без шлема: он предлагал коня в обмен на место для раненого товарища. Вчера за подобную лошадь платили бы дорого, а теперь возчик только покачал головой — повозка не выдержит ещё одного человека. Мартин прошёл мимо и впервые вполне понял, что произошло с королевским войском. Там, где утром были обозы, хоругви и назначенные начальники, теперь каждый отдельно искал дорогу, воду и человека, который согласится помочь.

Один рыцарь искал брата. Другой расспрашивал о слуге, который должен был вывести запасную лошадь. Пожилой мужчина ходил между повозками, называя имя сына. Ему отвечали, что такого человека не видели. Иногда находился кто-нибудь, кто помнил пропавшего. Но чаще люди только качали головами. Мартин помог посадить Богуслава возле раненых и попросил одного из сопровождавших записать его имя.

Юноша схватил его за рукав.

— Ты едешь в Данциг?

— Да.

— Если узнаешь о моём дяде...

Он назвал имя и место, откуда они прибыли. Мартин записал сведения.

— Постараюсь передать, если что-нибудь услышу.

Богуслав отпустил его руку. Маргарета всё это время стояла неподалёку, держа сына за плечо. Когда они снова вышли на дорогу, женщина спросила, могут ли среди возвращавшихся быть люди, знавшие её мужа. Мартин посмотрел на неё.

— Может быть.

— Тогда я хотела бы расспросить.

Он согласился. Они остановились возле следующей группы. Маргарета назвала имя мужа и объяснила, что тот весной ушёл с вооружёнными людьми, действовавшими под Хойнице. Один из солдат припомнил человека с таким именем, но не был уверен, что речь идёт о её муже. Женщина расспрашивала его долго. Мартин не вмешивался. Когда разговор закончился, Маргарета вернулась к лошадям.

— Он не знает, — сказала она.

Мартин кивнул. Женщина взяла сына за руку и пошла дальше.

Возле повозки Маргарета вдруг попросила у Мартина тот лист, на котором он записывал имена потерявшихся. Сама она писать не умела, но заставила его ещё раз повторить имя мужа, название селения и приметы его одежды. Потом указала на один из соседних дворов, где женщины давали раненым воду, и попросила оставить там вторую запись. Мартин не был уверен, что кто-нибудь прочтёт её вовремя. Всё же он оторвал чистый край от торгового листа, записал необходимые сведения и передал хозяйке двора. Маргарета проследила, чтобы женщина спрятала бумагу от дождя. Лишь после этого согласилась ехать дальше. У неё больше не было возможности идти за каждым отступавшим и задавать один и тот же вопрос.

К вечеру следующего дня Мартин нашёл место, где можно было остановиться на ночлег. Небольшой постоялый двор оказался переполнен. В комнатах лежали раненые, конюшни заняли чужие лошади, а возле колодца стояли несколько повозок, повреждённых в дороге. Хозяин отказался принимать новых постояльцев. Мартин предложил заплатить за место под навесом. После недолгого спора договорились, что люди смогут переночевать возле хозяйственных построек, а лошадям выделят немного овса.

Матей отправился за водой. Якуб помогал Маргарете устраивать постель для мальчика. Мартин сел возле стены и достал записи. Он хотел составить полный перечень утраченного имущества, пока ещё помнил подробности. Но едва начал писать, как обнаружил, что путает количество мешков, переданных королевским служащим, с теми, которые оставались на повозках. Пришлось заново разобрать документы.

В одном месте сохранилась отметка о приёме части зерна. В другом — подпись служащего, удостоверявшая прибытие обоза. Однако несколько позиций оставались без подтверждения. Мартин провёл рукой по лицу. Рядом сел Матей.

— Много потеряли?

— Две повозки с грузом. Часть третьей успели разгрузить.

— Лошадей тоже.

— Да.

Матей помолчал.

— Люди-то целы.

Мартин отложил бумагу.

— Ты это уже говорил.

— Потому что ты всё время считаешь бочки.

Мартин посмотрел на него. Старший возчик не улыбался. Он был из тех людей, которые редко говорили о собственных переживаниях. Но сейчас в его голосе слышалась усталость, которой Мартин прежде не замечал.

— Я видел, как возле лагеря убили человека, — произнёс Матей. — Он стоял у телеги, хотел успокоить лошадь. Может, даже не понял, кто на него напал.

Мартин молчал.

— Я его знал, — продолжил старший возчик. — Ездил с ним прошлой осенью. Хороший был работник.

Он поднялся.

— Иди спать. Утром надо будет искать корм.

Матей ушёл к лошадям. Мартин остался возле стены. Он снова посмотрел на ведомости, затем медленно сложил их и убрал в сумку. В доме зажгли светильники. Из открытой двери доносились стоны раненого. Кто-то просил воды. Хозяин ругался с возчиком, который попытался поставить лошадь в уже занятую конюшню. На дворе было прохладно. Мартин поднялся и направился к Маргарете.

Женщина сидела возле спящего сына. Рядом лежали их немногочисленные вещи.

— Завтра попробуем найти повозку до Данцига, — сказал он. — Дальше пешком ребёнку будет тяжело.

Маргарета поблагодарила. Мартин хотел уйти, но она остановила его.

— А если муж вернётся домой?

Он не сразу понял.

— В деревню?

— Да. Если его отпустят или он сам вернётся. Он не будет знать, куда мы уехали.

Мартин подумал.

— Оставим известие у хозяина дома. Если он вернётся, ему скажут, где искать вас.

— А если дом сгорел?

Мартин не нашёлся с ответом. Маргарета посмотрела на ребёнка.

— Он обещал вернуться после жатвы.

Она осторожно поправила плащ, которым укрыла сына.

— Теперь жатва прошла.

Мартин постоял ещё немного. Потом вернулся к своим вещам.

Двадцатого сентября, когда первые более обстоятельные известия достигли прусских городов, в Данциге начали выяснять размеры потерь. Маттиас получил сообщение о разгроме ещё до того, как узнал судьбу отправленного им обоза.

Посланник рассказал о поражении королевского войска, захваченных орудиях и многочисленных погибших. Он не смог назвать точное число людей, сумевших отступить. Известия приходили разрозненно, а некоторые сообщения противоречили друг другу. Маттиас велел записать всё, что удалось установить. Затем приказал проверить, какие торговые обозы и городские поставки находились на западных дорогах.

В конторе началась работа. Писари развернули книги. Служащие приносили сведения о грузах, выданных под королевские обязательства. Несколько купцов явились лично, пытаясь узнать судьбу своих людей. К полудню стало известно, что обоз Мартина Краузе действительно находился неподалёку от Хойнице. Дальше след обрывался. Маттиас отправил человека к ближайшей дороге, по которой возвращались беглецы. Затем поручил другому служащему расспросить прибывших возчиков.

Сам он остался за столом. Перед ним лежала книга Хеннинга Бранта, в которой ещё весной Мартин аккуратно записывал закупки зерна и стоимость перевозок. Маттиас перелистал несколько страниц.

Он помнил, как впервые поручил молодому человеку самостоятельную поездку. Мартин тогда тщательно проверил договоры, несколько раз пересчитал деньги и долго расспрашивал старших работников о состоянии дорог. Теперь его судьба была неизвестна. В дверь постучали. Вошёл Томас Лемке. Он принёс сведения о собственном товаре, отправленном в западные земли, и сразу спросил, что произошло под Хойнице.

Маттиас пересказал известное. Лемке выслушал, тяжело опустился на скамью и некоторое время молчал.

— Значит, городские займы теперь не вернут?

— Почему ты решил?

— Потому что войско разбито. Груз захвачен. Королевская казна и прежде задерживала выплаты.

Маттиас закрыл книгу.

— Сначала нужно установить потери. Потом будем требовать возмещения.

Лемке покачал головой.

— Ты всё ещё веришь в эти записи.

— Верю в то, что без них нам не вернут ничего.

Лемке хотел возразить, но заметил, что Маттиас устал. Он спросил о Мартине.

— Пока нет известий.

Томас поднялся.

— Если что-нибудь узнаю от своих возчиков, сообщу.

Маттиас поблагодарил его. После ухода Лемке он вернулся к книге. Работа продолжалась до вечера. На столе росла стопка требований, долговых записей и сведений о пропавших грузах. Но Маттиас всё чаще прислушивался к шагам в коридоре. Он ожидал известий о Мартине.

Вечером того же дня Мартин Краузе ехал на чужой повозке, направлявшейся к Данцигу. Ему удалось договориться с перевозчиком, возвращавшимся с западных дорог. Тот согласился взять Маргарету с ребёнком и часть вещей, но предупредил, что за лошадей и корм придётся заплатить отдельно. Мартин расплатился из денег, оставшихся после потери обоза. Матей и Якуб ехали рядом на уцелевших лошадях.

Дорога была тяжёлой. После недавних дождей колёса вязли в мягкой земле, а на некоторых участках приходилось двигаться медленно из-за встречных людей. Мартин несколько раз останавливал повозку, чтобы поправить груз. Маргарета почти не разговаривала. Её сын спал, положив голову ей на колени. В руках ребёнок держал деревянную лошадку с отломанным ухом.

В какой-то момент Мартин заметил, что мальчик проснулся и смотрит на него.

— Мы уже едем домой?

Мартин хотел ответить, что они направляются в Данциг, к сестре матери мальчика. Но понял, что ребёнок спрашивает о другом доме.

— Пока едем туда, где сможете остановиться, — сказал он.

Мальчик задумался.

— А отец нас найдёт?

Маргарета отвернулась к краю повозки. Мартин посмотрел на дорогу.

— Мы оставим ему известие, где вас искать.

Ребёнок кивнул и снова лёг на колени матери. Матей ехал впереди. Он время от времени оборачивался, проверяя, не отстала ли повозка. Якуб держался возле него. Молодой возчик уже не расспрашивал о королевских хоругвях и не пытался разглядеть вооружённых людей, встречавшихся на дороге. В сумерках они остановились у небольшого придорожного креста. Перевозчик хотел дать лошадям отдохнуть.

Пока животные пили воду, Мартин достал из сумки бумаги и нашёл запись, сделанную перед отправлением из Данцига. В ней значились пять повозок, количество зерна, солонины, железных принадлежностей и размер платы возчикам. Он долго смотрел на цифры. Потом вынул чистый лист и начал составлять новый перечень: сохранившиеся деньги, документы, три лошади, люди, вернувшиеся с ним.

Записывая имена, он остановился на последней строке. Матей. Якуб. Маргарета. Её сын. Мартин медленно положил бумагу на колено. Эти люди не входили в одну торговую ведомость. Маргарета с ребёнком вообще не имели отношения к доставленному грузу. Но сейчас все они ехали одной дорогой, зависели от одного перевозчика и от тех денег, которые удалось сохранить.

Он сложил лист и убрал обратно. Перевозчик позвал людей занимать места. Мартин помог Маргарете подняться на повозку, затем проверил, хорошо ли закреплены вещи. Матей уже выводил лошадей на дорогу. Небо темнело.

Издалека доносился звон колокола в небольшом селении. На обочине стояли две пустые повозки, оставленные неизвестными хозяевами. Одно колесо было снято, другое лежало рядом, наполовину погрузившись в грязь. Мартин прошёл мимо. Он не знал, сколько людей ещё осталось на дорогах после разгрома и сколько семей ожидали известий о тех, кто не вернулся.

Но ему предстояло доставить своих спутников в Данциг, рассказать Маттиасу о потерянном грузе и объяснить, почему на нескольких строках ведомости теперь невозможно поставить подпись получателя. Повозка медленно покатилась вперёд. Мартин некоторое время шёл рядом, прислушиваясь к скрипу колёс. Затем взялся за край кузова и поднялся на подножку. За его спиной оставались дороги, ведущие к Хойнице.

Там ещё собирали погибших, разыскивали раненых и считали захваченные повозки. В укреплённом городе принимали победителей, а в орденском лагере распределяли добычу и готовили новые распоряжения. Мартин этого уже не видел.

Он сидел возле мешков с уцелевшими вещами, придерживая рукой сумку с документами. Иногда повозку сильно встряхивало на ухабах, и он помогал Маргарете удержать спящего ребёнка. Когда совсем стемнело, Матей приказал зажечь небольшой фонарь. Его слабый свет ложился на мокрую дорогу. Обоз продолжал движение к Данцигу.

Глава 35. После победы

Пруссия. Сентябрь — октябрь 1454 года.

В Данциг Мартин Краузе вернулся с тремя уцелевшими лошадьми, испачканными расписками и людьми, которым обещал помочь. Обоза больше не было. Когда показались знакомые крыши, он не почувствовал облегчения: впереди ожидал разговор об утраченных товарах, а за спиной, на повозке, спали те, кого удалось вывезти из-под Хойнице.

У городских ворот стража задержала их, как и всех прибывавших с западной дороги. Караульный долго рассматривал испачканные бумаги, спрашивал о пропавших повозках и о том, какие отряды видели за городом. За Мартином тем временем беспокойно переступала лошадь; мальчик в повозке проснулся и стал звать мать. Он отвечал на вопросы всё короче, боясь, что при каждом новом расспросе снова услышит крики отступавших.

Пока караульный сверял последние строки, Мартин не выпускал из виду повозку. Маргарета придерживала сына, ещё не проснувшегося после дороги; Матей отошёл к лошадям, чтобы те не мешали другим прибывшим. В городе от Мартина потребуют отчёта об утраченных товарах, но сейчас он боялся прежде всего другого: довезти спасённых до ворот и оставить их здесь, среди чужих улиц, без человека, который знает, куда идти.

По распискам можно было установить только груз, принятый до сражения. Остальное исчезло вместе с обозом и людьми, отвечавшими за разгрузку. Мартин передал караульному сохранившуюся запись. Бумага была испачкана грязью и кровью, но печать ещё различалась. Он старался смотреть на неё как на документ: иначе приходилось вспоминать тот участок дороги, где уже нельзя было повернуть обратно.

Стражник наконец вернул документы.

— Поезжайте. Только у городского служащего отметьтесь. Теперь всех прибывающих с той дороги записывают.

Мартин поблагодарил его и повёл лошадь за ворота. Город встретил их обычным шумом, который после нескольких дней на военных дорогах показался почти непривычным. По улицам двигались нагруженные повозки, возле мастерских работали ремесленники, у торговых рядов спорили покупатели. Из пекарен тянуло тёплым хлебом. Где-то за домами звонил колокол, на пристанях перекликались грузчики.

Но и здесь уже чувствовалось влияние разгрома. Возле ратуши собрались люди, ожидавшие новых известий. У церковных дверей женщины расспрашивали прибывших с запада. На одной из улиц Мартин увидел пожилого мужчину, который остановил незнакомого всадника и долго показывал ему небольшую деревянную дощечку с вырезанным именем. Всадник отрицательно покачал головой.

Старик убрал дощечку под плащ и остался возле стены, словно ожидал следующего всадника. Мартин хотел подойти, но не знал, что сказать: имени, вырезанного на дереве, он не успел разглядеть. В торговом доме Маттиас сидел над книгами и поднял голову с привычной досадой занятого человека, которому помешали работать.

Он узнал Мартина не сразу. Лишь когда тот снял шапку, Маттиас заметил осунувшееся лицо и след от разорванного воротника; перо замерло у него в руке.

— Ты вернулся.

Мартин кивнул. Маттиас поднялся, обошёл стол и крепко пожал ему руку. Он заметил разорванный край куртки, грязь на сапогах, усталое лицо, но не стал сразу расспрашивать.

Маттиас прежде всего спросил, кто вернулся живым. Мартин назвал своих людей и показал перевязанную руку Якуба; рана была неприятной, но не опасной. Остальные, добравшиеся с ним до Данцига, уцелели. Лишь после этого управляющий смог спокойно выдохнуть.

1...56789...12
bannerbanner