Похитители Земли

Вадим передавал на «Горизонт» всё, что видели камеры. Станция ещё не успела ответить на первое сообщение, когда чужой голос прозвучал снова:

— Внешние люди. Остановите движение. Вам будет предоставлено возвращение.

— Куда? — спросил Вадим в открытый канал.

Ответа не было.

— Куда возвращение? Назовите место.

Жанна взглянула на него, не отрывая правой руки от пульта.

— Не разговаривает. Повторяет.

Рустам уже готовил внешний передатчик. Маленький контейнер должен был отделиться от корабля и продолжить запись самостоятельно. Он показал Вадиму готовность и запросил сторону выброса.

— Вниз от плоскости ухода, — сказала Жанна. — Сейчас дам.

Она развернула корабль на несколько градусов, механик нажал выпуск, и на боковой камере появилась маленькая серебряная точка. Контейнер быстро отстал. Перед уходом он успел принять ещё несколько секунд изображения преследователя.

Потом звёзды остановились.

Вадим почувствовал давление ремней, хотя приборы не показали привычного торможения. В кабине что-то хрустнуло. Рустама, стоявшего у задней панели, ударило плечом и виском о край шкафа. Он удержался за поручень и выругался.

— Что с движением? — спросил Вадим.

Жанна молча показала два поля. По собственным датчикам «Сыч» продолжал исполнять программу. По внешней картине он оказался почти неподвижен относительно чужой машины. Между этими двумя сведениями не было нормального перехода.

Вокруг корабля проступила слабая светлая поверхность. Она была видна только там, где на неё падал солнечный луч, и напоминала край прозрачной мыльной плёнки. Выброшенный передатчик остался снаружи.

— Температура на выходе растёт, — сказал Рустам.

Вадим посмотрел на двигатель. Система сброса тепла работала, но за кормой светилась широкая область, которой там не должно было быть. Отработанная струя не уходила свободно.

— Убирай тягу, — сказал механик.

— Нас заберут.

— Нас уже забрали. Не сожги корабль.

Жанна отключила двигатель прежде, чем Вадим успел повторить приказ. Свет за кормой начал тускнеть. Чужая машина сменила положение, и «Сыч» последовал за ней всем корпусом, не поворачиваясь носом.

Вадим попытался включить аварийный передатчик. Связь с отделившимся контейнером ещё держалась, затем ослабла. Он успел отправить направление и последнюю картинку. В ответ пришёл обрывок голоса Ганиной:

— Коренев, не входите...

Чаши приближались сбоку.

Он прижал ладонь к пульту, чтобы она перестала дрожать, и сказал:

— Нас ведут. Запись снаружи. Берегите...

Последнюю фразу он не закончил. Не знал, кого именно успеет попросить беречь.

Кольцо между чашами стало широким. Чёрная поверхность отступила в глубину, и за ней появились огни, которые они видели через автомат. Жанна повернула голову к Рустаму. Механик сидел на полу, закрепив себя ближайшим ремнём, и прижимал к виску салфетку. Из небольшой ранки текла кровь.

— Мы не выбирали, — сказала она.

Рустам посмотрел на неё и кивнул.

Вадим снова увидел синий край планеты.

* * *

На переходе не было ни вспышки, ни тоннеля. Солнечный свет исчез, холодные огни вытянулись в полосы, затем снова собрались в точки. Вадиму стало дурно. Он закрыл глаза и держал их закрытыми, пока внутреннее ощущение поворота не прошло.

Когда открыл, Земля занимала половину обзорного поля.

Она была живой. Облака двигались, на тёмной стороне светились города, и этот свет был настолько знакомым, что первые секунды он не замечал ничего другого. Потом увидел узкую решётку над облачным краем. От неё уходили в сторону длинные прямые линии, сходившиеся у светлого предмета, похожего на разрезанный белый диск.

Солнца здесь не было.

Вернее, среди далёких точек наверняка были звёзды, но ни одна не освещала Землю так, как полагалось. Свет давал белый диск. Он медленно менял наклон относительно планеты, и вместе с ним двигалась граница дня.

— Записывается? — спросил Вадим.

— Всё, — ответила Жанна.

Её голос дрогнул. Она провела пальцами по экрану, увеличивая край суши, затем вернула общий вид.

— Вот она. Вот же она.

Рустам поднялся с пола и закрепил салфетку пластырем. Он тоже смотрел на планету. На мгновение Вадим почувствовал почти благодарность к машине, которая их схватила: она доставила их сюда, туда, куда он сам не смог бы проложить путь. Это чувство было таким сильным и таким унизительным, что он отвёл глаза.

Чужое пространство вокруг Земли оказалось огромным. Дальние огни стояли в несколько рядов. Между ними двигались машины разных размеров, а за одной из конструкций виднелась другая сфера, буро-красная, с яркой полосой облаков. Она не могла быть Марсом. Размеры и расстояния ещё ничего не говорили, но рисунок был чужим.

«Сыч» подвели к вытянутой раме. Захваты сомкнулись возле корпуса, не попав ни в одно из предусмотренных человеческих креплений. Вадим услышал, как снаружи что-то проехало вдоль обшивки. Затем рядом с боковым шлюзом возникла тёмная поверхность.

По связи снова заговорили:

— Сохраняйте оболочку до уравнивания. Не повреждайте место соединения.

— Кто вы? — спросил Вадим.

— Сохраняйте оболочку до уравнивания.

Жанна закрыла внешний звук.

— Я сейчас начну ненавидеть это слово.

На шлюзовом пульте загорелась готовность наружного объёма. Это не означало, что воздух снаружи пригоден для человека. Рустам проверил показания, включил отдельный датчик и прикрепил его к запястью. Все трое надели шлемы.

Вадим оставил бортовую запись включённой, а копию последних данных перенёс в носимый блок. Он не пытался спрятать его в хитрый тайник: неизвестно, что здесь умеют видеть. Просто закрепил рядом с аварийным инструментом, который обычно носил с собой.

В дверь ударили.

Удар был не громким. Кто-то снаружи, кажется, пробовал человеческий материал на твёрдость. Затем по краю люка медленно прошла светлая линия.

— Они могут открыть сами, — сказал Рустам.

Вадим посмотрел на обоих.

— Выходим вместе. Не разбредаемся. Если нам что-то предлагают — сначала смотрим.

— Это ты сейчас нам или себе? — спросила Жанна.

— Всем.

Она кивнула и встала рядом.

* * *

Первое чужое живое существо оказалось занято инструментом.

Оно стояло за открывшейся дверью, низкое, широкое, на четырёх опорах, и держало перед собой тонкую дугу. Две маленькие передние руки двигались быстро, перебирая выступы на её внутренней стороне. На голове поднимались ребристые гребни. Ни глаз, ни рта Вадим сначала не разглядел.

Существо отступило, пропуская людей. Позади него висел на небольшой высоте гладкий тёмный шар с тремя короткими выступами. Один из выступов повернулся к Вадиму, другой — к Жанне. Этого было достаточно, чтобы не принять шар за украшение.

В переходе появилась тяжесть. Слабая, непривычная, направленная к серой поверхности под ногами. Вадим осторожно поставил второй ботинок. Рустам придержал его за плечо и показал на датчик: давление устойчивое, состав ещё проверялся.

Существо подняло дугу к шлему Вадима. Он отступил. Дуга остановилась. Тогда чужой повернул её к собственной голове, провёл вдоль гребня и снова предложил человеку.

— Осмотр, — сказала Жанна.

— Или он показывает, куда бить, — ответил Рустам.

Вадим остался на месте. Дуга прошла рядом со стеклом, не касаясь его. На ней вспыхнули мелкие знаки. Существо повернулось к шару, издало короткий треск, затем занялось Рустамом.

Оно задержалось возле салфетки у виска. Одна тонкая рука коснулась собственного бока, где виднелась тёмная складка старого повреждения. Затем указала на человеческую кровь.

— Небольшой порез, — сказал Рустам, хотя понимал, что его, скорее всего, не слышат как речь. — Я ещё поживу, спасибо.

Чужой достал плоскую прозрачную пластину и протянул ему. Механик не взял. Существо подержало пластину ещё несколько секунд, потом положило на выступ стены.

Вадим заметил, что одна из задних опор у него движется хуже других. Чужой берег её при развороте, переносил вес вперёд и лишь потом переставлял. Этот небольшой недостаток оказался понятнее всего остального. Кто-то, способный находиться здесь, тоже мог неудачно повредить ногу и продолжать работать.

Шар издал звук. Существо сразу убрало инструмент и отошло к стене.

В полу загорелась полоса. Она вела дальше по переходу.

— Возвращение предоставляется после учёта, — произнёс голос.

— Мы хотим связаться со своей планетой, — сказал Вадим.

Полоса продолжала светиться. Шар приблизился на полметра. Жанна взяла Вадима за рукав и потянула вперёд.

Они пошли.

Переход был устроен для существ разного роста. На стенах тянулись поручни на нескольких уровнях, часть пола уходила в неглубокий канал, а у дверей стояли устройства, похожие на съёмные ступени. Вадим пытался запомнить повороты. После третьего понял, что повторить дорогу без записи уже не сможет, и включил камеру на груди.

Шар сразу повернулся к ней. Вадим остановился.

Из одного выступа вышла тонкая полоска света. Камера погасла. На человеческом устройстве не осталось следа, но включить его снова не удалось.

— Запись запрещена, — сказал голос.

Жанна посмотрела на свой шлем. Её камера тоже перестала работать.

* * *

Их оставили в помещении с тремя низкими площадками. Над каждой висела мягкая петля, напоминавшая одновременно ремень и подголовник. В углу стояли закрытые ёмкости; одна была прозрачной и содержала жидкость. Дверь за людьми закрылась без видимого движения створки: проход просто заняла тёмная плоскость.

Рустам проверил воздух ещё раз. После этого открыл забрало на несколько сантиметров, вдохнул и выждал. Жанна сердито посмотрела на него, но он показал результаты двух датчиков.

— Наши приборы говорят, что дышать можно. Мы не просидим в скафандрах до старости.

Вадим тоже открыл шлем. Воздух пах чем-то сухим и горьковатым, как нагретая кора. В помещении было прохладно. Он снял шлем, положил рядом и сел на площадку.

Несколько минут никто не говорил.

Жанна изучала дверь. Рустам осмотрел порез в отражении выключенного экрана, обработал его своим средством и приклеил новую салфетку. Вадим включил носимый блок. Основная память работала, но его приёмник не находил ни одной человеческой сети.

— Мы видели Землю, — сказал он.

— Да, — ответила Жанна.

— Она жива.

— Да.

Он посмотрел на неё. Навигатор стояла у двери, прижимая ладонь к тёмной плоскости.

— Я не прошу тебя радоваться.

— А я не запрещаю тебе. Просто у меня отец на этой планете, и сейчас кто-то решает, положена ли мне прогулка.

Вадим опустил глаза.

Рустам развернул одну из упаковок человеческой еды. Поделил её на три части, хотя запасов на костюмах пока хватало каждому. Жанна вернулась и села рядом. Они ели сухие кусочки, которые пахли домом сильнее, чем должны были.

На стене появилось изображение «Сыча». Вокруг корабля двигались небольшие машины. Одна отсоединяла наружный наблюдательный блок, другая исследовала крепление запасного бака. Вадим встал.

— Не трогайте двигатель, — сказал он. — Там опасно.

Изображение приблизилось к корме. Видимо, его всё-таки понимали. Он указал, где находилась горячая зона, и несколько раз повторил слова. Машина остановилась, передала сигнал другой, затем обе ушли в сторону.

Внизу изображения возникла строка на русском:

«Три внешних представителя. Возврат в состав биосферы после подтверждения совместимости».

Рустам медленно вытер пальцы.

— Совместимости с чем?

Строка сменилась новой:

«До завершения учёта перемещение ограничено».

Жанна посмотрела на низкие площадки, на воду в углу, на дверь.

— Ну вот, — сказала она. — Вернулись.

Вадим снова сел. За тёмной стеной находилась Земля, так близко, как не была все последние месяцы. Между ним и Асей теперь лежало расстояние, которое нельзя было измерить по знакомой карте.

Глава 8. Условия размещения

Наутро Ася поехала на встречу с пустой бутылкой.

Шольц заметил её у входа в служебный павильон и спросил, неужели организаторы забыли воду. Она показала ему чистую лабораторную этикетку.

— Хочу, чтобы они дали свой образец. Сами. И сказали, что в нём должно быть.

— Вы думаете, это будет надёжнее?

— Нет. Но тогда у нас будет их ответ рядом с тем, что они оставили на палубе.

Он улыбнулся одними глазами и пропустил её вперёд.

За длинным столом ждали четверо. Ася знала руководителя лаборатории и врача из городского штаба; остальных представили быстро, по именам и задачам. Одна женщина занималась энергоснабжением, мужчина возле неё — портовой работой. Все выглядели так, будто уже провели слишком много встреч, ни на одной из которых никто не сумел отменить случившееся.

В конце зала стояла чужая конструкция.

Она появилась на береговой площадке утром. Люди видели, как из воды поднялась тёмная плита, раскрыла нижние опоры и самостоятельно прошла по причалу. Никто не мог сказать, каким образом она удерживала равновесие. Теперь плита стояла у окна; её поверхность отражала людей с запозданием, и это раздражало сильнее любой торжественной угрозы.

Охрана держалась у входов. Ася увидела на улице знакомую жёлтую машину городской службы и человека, который пытался отогнать от неё любопытных. Над водой висели несколько обычных человеческих съёмочных аппаратов. Один подошёл ближе к плите. Из её верхнего края выдвинулся тонкий стержень.

— Уведите, — сказал Шольц в гарнитуру.

Аппарат продолжал двигаться. Ася не знала, принадлежал ли он журналистам или кому-то из специалистов. Стержень повернулся. Возле аппарата вспыхнул свет, и тот развалился на две части. Одна упала в воду, другая ударилась о настил. Люди снаружи бросились к стене.

В зале все встали.

Шольц быстро спросил по связи, есть ли пострадавшие. Ему ответили, что осколком задело женщине руку, помощь уже подошла. Он повторил это вслух, затем повернулся к плите.

— Мы не начинали нападения.

Поверхность потемнела. На ней возникла фигура — высокая, узкая, составленная словно из нескольких тяжёлых складок. Три светлых участка двигались в верхней части, а ниже расходились два длинных отростка. Ася не могла понять, изображение ли это живого тела или выбранный для разговора знак.

— Воздействие на приёмный узел прекращено, — сказал голос.

— Это была камера.

— Предмет пересёк запретную область.

— Вы не сообщили нам её границу.

Перед плитой вспыхнула тонкая линия. Она прошла по полу, поднялась к потолку и обозначила объём, внутри которого стояла чужая вещь. Шольц долго смотрел на линию, затем сел.

— Теперь сообщили. Так нельзя делать с людьми.

Фигура не ответила. Ася тоже села, удерживая бутылку обеими руками. За окном кто-то всё ещё бегал. Ей хотелось выйти и посмотреть, насколько серьёзно ранена женщина, но врач уже получил подробности и отправил одного из своих сотрудников.

— Назовите себя, — сказал Шольц.

Звук, пришедший в ответ, не совпал с последовавшими за ним словами. Сначала послышался глубокий скрип, потом голос перевода произнёс:

— Кел-Эн. Управление переходом и подготовкой среды.

— Давид Шольц. Группа связи Владивостока. Мы не представляем всех людей Земли. Перед нами стоят вопросы, которые касаются всех, поэтому запись будет передана дальше.

— Запись допускается.

Ася включила свой телефон. На этот раз чужой стержень не двигался.

* * *

Первые вопросы задавали все сразу. Где находится Земля? Что произошло с Луной? Когда вернётся настоящее солнце? Сколько продлится отключение связи? Кел-Эн отвечал после пауз, и ответы иногда относились к предыдущему вопросу, а иногда не относились ни к одному.

Шольц остановил разговор. Попросил говорить по очереди и сначала получить подтверждение, что вопрос понят. Мужчина из порта возмутился: они не на школьном уроке. Шольц сказал, что именно поэтому не стоит кричать всем одновременно.

Ася смотрела на чужую фигуру. Её нижние отростки иногда двигались независимо от верхних светлых участков. В одном месте поверхность дрогнула, показав фон — несколько огней и проходящую тень. Значит, изображение откуда-то передавали.

— Вы перенесли нашу планету? — спросил Шольц.

— Перемещение завершено.

— Верните её.

Пауза оказалась долгой. Никто не заговорил раньше ответа.

— Возврат не входит в текущую подготовку.

— Мы не давали согласия на перемещение.

— Согласование местных поселений не является условием изъятия среды.

Мужчина из порта ударил ладонью по столу. Ася вздрогнула, ожидая новой вспышки, но плита не отреагировала.

— Кто дал вам право?

— Переход выполнен по подтверждённому заказу.

— Чьему заказу?

Фигура немного повернулась. Три светлых пятна на ней вытянулись в узкие полоски.

— Эти сведения не относятся к размещению местного населения.

Шольц наклонился вперёд.

— Тогда вы неправильно понимаете предмет разговора. Мы хотим знать, почему у нас забрали наш мир.

— Ваши поселения сохранены.

— Мир — не только поселения.

Ася услышала собственный голос и удивилась, что сказала это вслух. Кел-Эн повернулся в её сторону.

— Объясните.

Она поставила бутылку на стол.

— Вы меняете воду. Ваш аппарат прошёл возле нашего судна, оставил вещество, которое забирает часть растворённых солей. Это не хранение. Что вы делаете с океаном?

— Подготовку.

— Для чего?

— Для следующего состояния среды.

Она стиснула края стула. Хотелось назвать его вором, убийцей, чем угодно, чтобы наконец получить человеческую реакцию. Но перед ней могло не существовать того места, куда попадали такие слова.

— В этой воде живут организмы, — сказала она. — Они зависят от состава воды. Вы его меняете. Вы собираетесь сохранить их или заменить?

Впервые Кел-Эн ответил быстро:

— Основные связи сохраняются. Непригодные формы удаляются из рабочей области.

Врач поднял голову.

— Что значит «формы»?

— Формы жизни, несовместимые с подготовленным состоянием.

Никто больше не стучал по столу.

Ася посмотрела на Шольца. Тот сидел неподвижно, только пальцы на краю блокнота медленно сжимались.

— Люди входят в это определение? — спросил он.

— Людям предложены места размещения.

— Где?

На поверхности плиты появилась карта Земли. Ася узнала очертания материков и сразу заметила чужие линии. Они резали побережья широкими полосами, уходили в океан, соединялись там с большими светлыми пятнами. Некоторые участки суши были выделены другим цветом.

— Это временное размещение? — спросила женщина из энергослужбы.

— До завершения приёмки.

— А после?

— Будут определены дальнейшие условия.

Шольц опустил голову, несколько секунд что-то писал, затем попросил передать карту в доступном людям виде. Кел-Эн согласился. Ася смотрела, как изображение появляется на обычном экране, и испытывала отвращение к собственной радости: они получили сведения. Получили карту того, что с ними собираются сделать.

* * *

Когда вопросы снова пошли по кругу, Ася подняла бутылку.

— Мне нужен образец воды после вашей подготовки. И описание, какой состав вы собираетесь получить.

— Запрос относится к обслуживанию.

— Да. К тому самому обслуживанию, которое сломало человеку руку на нашем судне.

— Плавучие оболочки должны оставаться вне проходов техники.

— Мы не знали проходов. Как вы узнаете наши места, если даже не спрашиваете, кто там работает?

Кел-Эн замолчал. Шольц не вмешивался. Ася поняла, что впервые задала вопрос, на который у него, возможно, нет готовой фразы.

На карте увеличился участок возле Владивостока. Появились линии движения аппаратов. Одна проходила неподалёку от пути «Нерпы». Ася наклонилась ближе: её работа в день исчезновения солнца оказалась маленькой точкой на чужом чертеже.

— Эти данные необходимо передать капитанам, — сказал мужчина из порта.

— Данные предоставлены.

— Предоставьте заранее. До прохода.

— Следующее обновление будет выдано до начала следующего прохода.

Так возникло первое соглашение. Никто не радовался. Ася попросила разрешить морской группе наблюдать один аппарат на близком расстоянии и взять образцы до и после. Она ожидала отказа, но Кел-Эн показал точку на карте.

— Техническое участие местных специалистов допускается.

Шольц повернулся к ней.

— Вы понимаете, что это значит?

— Пока нет. Хочу понять.

Он попросил уточнить условия. Встреча затянулась. Они добились отдельного времени подхода, связи с аппаратом и запрета на проход техники рядом с человеческим судном в этот период. Кел-Эн не признавал прежнюю травму своей виной и не обещал прекратить изменения воды.

Затем женщина из энергослужбы сообщила о повреждении нескольких прибрежных установок. Убытки и перебои были настоящими, и помощь требовалась сейчас. Кел-Эн предложил временные источники питания. Врач спросил о станциях на орбите. Часть из них нуждалась в доставке людей на Землю, а прежние схемы полётов не работали.

— Спуск внешних объектов возможен после согласования границ, — ответил Кел-Эн.

Ася сразу поднялась.

— Внешних? С Луны тоже?

Он повернулся к ней.

— Уточните.

— Люди остались у прежней Земли. На спутнике. На кораблях. Вы можете связаться с ними?

— Источник обслуживается.

— Передайте сообщение.

Она назвала Вадима, корабль, станцию. Шольц положил ладонь на стол перед ней, но не стал останавливать. Кел-Эн выслушал и произнёс:

— Индивидуальное сообщение принято без срока исполнения.

Ася поняла, что готова ждать даже этого. Ей стало стыдно перед собственными вопросами, которые она задавала всего несколько минут назад, но она повторила имя мужа и попросила подтвердить запись.

Подтверждение пришло текстом.

* * *

После разговора тёмная плита закрылась. Кел-Эн исчез, но конструкция осталась в павильоне, заняв своей запретной областью почти треть зала. Люди вышли на улицу. Женщину, раненную осколком камеры, уже увезли. На настиле возле воды лежал след, который кто-то пытался смыть из шланга.

Ася остановилась рядом. Шольц подошёл через несколько секунд.

— Вы получили своё окно для наблюдения, — сказал он.

— А они получили людей, которые помогут им разобраться с нашим морем.

— Вы собираетесь помогать им?

Она посмотрела на него.

— Я собираюсь смотреть, что они делают.

— Тогда смотрите. Сейчас у нас нет другого способа узнать.

Он не выглядел довольным исходом. Это немного облегчило её злость. Ася спросила, будет ли опубликована запись целиком.

— Да. С разметкой вопросов и точными ответами. Без моего пересказа.

— И карта?

— Тоже. Людям нужно знать, куда пойдёт техника.

Он отошёл отвечать на вызов. Ася достала телефон и позвонила матери. Та спросила, поела ли она, а потом сама раздражённо махнула на себя рукой, когда включилось изображение.

— Что я всё про еду. Ты как?

Ася посмотрела на воду за причалом.

— Они сказали, что передадут Вадиму сообщение.

Мать закрыла глаза. Потом открыла и спросила:

— Ты им веришь?

— Нет.

— А ждёшь?

— Да.

Мать кивнула. Ася поняла, что впервые за эти двое суток не должна объяснять разницу.

Она пошла к выходу с площадки. Пустая бутылка болталась в сумке, ударяясь о блокнот. Образца ей так и не дали — вместо него назначили время, когда можно будет самой подойти к чужой работающей машине.