Похитители Земли

— Остановите этот привод, — сказала Ася плите.

— Отделите местное оборудование.

— Оно зажато вашим.

Павел поднёс нож к тросу. Лика перехватила его руку.

— Подожди. Там последняя серия.

— Серия уже передана, — сказала Ася.

— Там вода. Сам образец.

Внизу приборный корпус повернулся. Ася увидела открытую створку пробоотборника и маленькую тёмную сетку, прижатую к ней. Сетка попала внутрь случайно, вместе с водой, когда тяж сдвинулся.

Взять прибор сейчас означало увезти то, что им запретили отделять.

Плита приблизилась к краю. Световая линия пересекла ботинок Лики. Та отступила, но трос не выпустила.

— Отделите оборудование, — повторил голос.

Павел снова поднял нож. Ася взяла у него багор и опустила крюк в воду. Ей не хватало длины; она легла грудью на бортик, упираясь коленями в мокрую площадку. Лика выругалась и ухватила её за пояс жилета.

— Ты сказала, ничего не отрываем.

— Своё забираем.

Крюк скользнул по тяжу. Тот оказался плотным, упругим, не похожим на водяную плёнку. Ася поддела его снизу. Сил не хватало. Павел встал рядом, взял древко ближе к её рукам, и они вместе приподняли тяж на несколько сантиметров.

Лика резко выбрала слабину. Трос высвободился. Прибор ударился о край, оставив на серой поверхности мокрый след.

Плита повернулась к нему.

Ася закрыла створку пробоотборника.

— Несовместимое действие, — произнёс голос.

— Наше оборудование зажала ваша машина. Мы его освободили.

Лика уже ставила прибор в ящик. Павел отступал к лодке, держа багор поперёк груди. Никто не говорил об образце внутри.

Верхняя часть плиты раскрылась. Появился тонкий стержень, такой же, как вчера возле павильона.

Ася почувствовала, как кожа на спине стала холодной под жилетом. Она подняла пустые руки.

— Мы уходим. Вы разрешили отбор среды. Здесь отбор среды.

Стержень остановился.

За её спиной Лика передала ящик в лодку. Павел спрыгнул вниз и удержал борт. Ася медленно отступила, не опуская рук. В последний момент пришлось повернуться, чтобы попасть ногой на ступень. Она ждала удара между лопаток.

Ничего не произошло.

Лодка отошла. Дорожка, которая лежала на воде, поднялась изогнутой лентой, ушла под площадку. Опоры начали погружаться. Через несколько минут на месте установки остался широкий круг гладкой воды.

Латышев молчал, пока люди не поднялись на борт. Потом посмотрел на ящик.

— Из-за этого?

Ася кивнула.

— Покажете, когда закроете лабораторию. И в следующий раз я посылаю с вами человека, который не позволит вам втроём забыть, как выглядит выход.

Он ушёл на мостик. Лика стояла рядом с Асей, вцепившись в ручку ящика.

— Ты могла сказать мне до того, как полезла.

— Я сама не знала, что полезу.

— Очень утешительно.

Ася сняла жилет. Руки дрожали. Она хотела ответить так, чтобы Лика перестала сердиться, но подходящей шутки не нашлось.

— Ты права, — сказала она.

Лика не смягчилась. Просто кивнула и понесла ящик в лабораторию.

* * *

Сетку рассматривали через стенку закрытого сосуда.

Её перенесли вместе с водой, не открывая пробоотборник в воздухе лаборатории. Ася несколько раз проверила, что сосуд стоит в отдельном прозрачном боксе, а слив перекрыт. Избыточная осторожность раздражала её саму, но на чужой площадке она уже потратила достаточно права на безрассудство.

В воде плавал комочек размером с ноготь. Время от времени он раскрывался, становясь почти невидимым. В увеличенном изображении можно было различить тонкие нити и уплотнения на их пересечениях.

Лика увеличила изображение. Внутри одного уплотнения двигалась тёмная точка.

— Не знаю, что это, — сказала она прежде, чем Ася успела спросить.

В соседнем сосуде находилась обычная морская вода, взятая перед подходом. Они направили камеру на неё, затем снова на чужую сетку. Лаборатория на берегу видела оба изображения. Дежурный специалист попросил ничего не добавлять и не пытаться кормить образец, пока не подготовят отдельный изолированный объём.

Ася не собиралась кормить. Ей хватало того, что уже находилось в воде.

Сетка раскрылась. На её нитях задержались частицы из исходной пробы; несколько исчезли в уплотнении. Через минуту комочек снова свернулся.

Латышев смотрел через плечо Аси.

— Рыба?

— Нет. По крайней мере, ничего похожего на рыбу.

— Вопрос был не про форму. Чем это станет?

Она покачала головой.

С берега пришли первые результаты сравнения. В подготовленной воде изменилось сразу несколько параметров. Кольцевые частицы, найденные после первого прохода, присутствовали и здесь, но часть была закрыта, как в прежних опытах. Вода обслуживалась дважды: сначала менялся её состав, потом в неё выпускали новую жизнь.

Ася отправила Шольцу короткий вывод и запись слова «посев». Попросила передать вопрос Кел-Эну: получатель — это часть установки или тот, для кого готовят океан?

Ответ пришёл уже у берега. Не от Кел-Эна — от человека из его связи, который получил машинное пояснение.

«Начальная форма получателя принадлежит будущему населению среды».

Ася долго смотрела на строчку. Потом переслала её Лике, хотя та стояла рядом.

За иллюминатором тянулся Владивосток. На крышах светились обычные огни, двигались машины, люди шли вдоль воды. Чужое солнце было ниже, чем вчера в этот час, но никто уже не мог сказать, каким расписанием оно пользовалось.

Ася представила широкие полосы на полученной карте. Места размещения людей, проходы техники, освещённые пятна в океане. До сих пор ей казалось, что море превращают в запас вещества, в огромную чужую ёмкость. Теперь в сосуде перед ней двигалось чьё-то начало жизни.

Она позвонила Шольцу ещё раз.

— Дальше нельзя говорить только о воде, — сказала она, когда он ответил. — Они уже заселяют Землю.

Глава 11. Человек вне списка

Полоска требовала сумку.

Вадим трижды показывал ей Землю на своём экране. Она трижды отвечала изображением сумки, двери и огня. Рустам пробовал прикладывать к ней инструменты. На зажим она не реагировала, на резак показывала тёмный крест, а возле простого воротка развернула светлую рамку.

— Вот этот, — сказал механик.

— Для чего? — спросила Жанна.

Рустам покрутил вороток в пальцах.

— Для работы, которую он не хочет поручать своей машине.

Они ещё час разговаривали с кусочком серого материала. Название корабля, карту, знаки вопроса он не понимал. На человеческую ладонь выводил такую же, только нарисованную. Если ладонь убрать и показать снова, повторял движение с прежней задержкой.

Жанна первой поняла, что с ними никто не разговаривает.

— Это запись. Посмотрите: он всё время касается гребня одинаково.

Вадим нашёл начало рисунка. Маленький Ит появлялся возле сумки, показывал на вороток, ждал человеческого касания. Затем двигался дальше. Они не передавали ответы, а перелистывали приготовленную для них последовательность.

Это разочарование оказалось полезным. Вадим перестал требовать от записи невозможного и начал смотреть.

У двери должно было погаснуть три огня из четырёх. После этого следовало взять инструмент, надеть шлемы и ждать. Ит придёт сам. Три человеческих фигуры показывались вместе; ни одну из них он не оставлял в комнате.

Рустам положил вороток рядом с сумкой.

— Теперь можно спать.

— А если это ловушка? — спросила Жанна.

— Мы в ловушке. Нам предложили посмотреть другую.

Она хмыкнула, потом повернулась к Вадиму.

— Что скажешь?

Он вспомнил, как настоял на вылете к чашам. Тогда они договорились принимать неизвестный переход втроём, и чужая сила отняла у них даже возможность нарушить это соглашение. Сейчас возможность снова появилась.

— Уходим, если видим путь. Если он ведёт одного отдельно — останавливаемся. Если требует снять костюм — тоже. Я хочу вернуться к Земле, но не буду оставлять вас здесь ради обещания.

— Хорошо, — сказала Жанна. — Я тоже иду.

Рустам кивнул, будто давно решил, но ждал, пока остальные произнесут вслух.

* * *

Три огня погасли через одиннадцать часов.

За это время люди успели поспать по очереди, поесть и почти перестать верить записи. Жанна дорисовала свою схему. Теперь Вадим понимал, что она делала: не искала знакомые созвездия, а выделяла неподвижные сооружения, относительно которых можно будет узнать место Земли, если они увидят его снова.

— Вот этот раздвоенный свет, — сказала она. — Он перекрывался решёткой. А этот всё время оставался ниже. Если отсюда есть дорога обратно, мне нужен хоть один ориентир, который не передумает.

— Тут целые планеты передумывают.

— Поэтому я взяла три.

Когда дверь открылась, все были готовы. Шлемы закрыты, сумка на плече у Рустама, человеческие запасы поделены между тремя костюмами. Вадим оставил на площадке мягкую чужую обувь. Потом подумал и засунул один мешок в наружный карман: если придётся долго жить здесь, две правые ноги лучше, чем босиком.

Ит вошёл без шара. Его дуга светилась слабо. Он сразу показал вниз, на ленты у ботинок, и одну за другой разомкнул их своим прибором. Ленты сложились в кучку на ложе.

Жанна подняла палец к ближайшему огню. Ит ответил резким движением гребня, но объяснять не стал. Вывел их в коридор и повёл быстро, так быстро, что его больная задняя опора дважды скользнула по полу.

Они миновали поворот к грузовому залу. Вадим остановился и указал в ту сторону.

— Корабль.

Ит потянул его за рукав. Вадим не двинулся.

— Наш корабль. Нам нужен он.

Чужой ткнул в дугу. На ней появился «Сыч» с разомкнутой кормой, затем изображение перечеркнули две линии. Вадим понял только отказ. Не гибель, не потерю навсегда — отказ идти туда сейчас.

Жанна положила ладонь ему на спину.

— Мы не взлетим на снятом двигателе.

Он пошёл дальше.

В низкой двери Ит задержался. Дуга показала его силуэт, потом три человеческих. Возник тёмный крест. Чужой закрыл изображение и толкнул одну из нижних панелей коленом передней опоры. Панель откинулась. За ней находился узкий проход.

Ит влез первым. Людям пришлось ползти.

* * *

Внутри корабля не было привычного шума вентиляции. Что-то текло за стенами, размеренно постукивало, а иногда по поверхности проходила рябь, как по натянутой коже. Вадим двигался за Итом, стараясь не касаться прозрачных вздутий возле пола. В одном из них были видны тёмные волоски. Когда свет его фонаря прошёл над ними, волоски легли в одну сторону.

Он не хотел знать, какая часть этого корабля живая. Хотелось сначала выбраться.

Проход закончился у круглого глухого щита. Ит развернулся, прижался к стенке и пропустил Рустама вперёд. В центре щита торчала короткая ось. На её конце было углубление, слишком широкое для человеческого ключа.

Чужой достал из складки инструмента серую насадку. Рустам взял её, примерил к воротку и покачал головой: свободно. Ит протянул вторую. Та села плотно.

Механик осторожно повернул ось. Щит не двинулся.

— Под нагрузкой, — сказал он по человеческой связи.

Ит смотрел на руки, не понимая слов. Рустам показал, что требуется обратное давление. Чужой упёр две опоры в стену, передними руками взялся за край щита. Вадим помог. Жанна удерживала сумку и светила через их плечи.

Ось подалась на четверть оборота.

Щит резко втянулся внутрь.

Вадима потянуло следом. Он ударился плечом о край, успел зацепиться локтем. За щитом не оказалось пола — только тёмный провал, уходящий вниз и в сторону. Рустам схватил его за спинное крепление, Жанна бросила сумку и вцепилась в механика.

Несколько секунд они держались цепочкой. Ит переставил заднюю опору через край и прижал Вадимов ботинок к стене. Тот нашёл упор, выпрямился и вернулся в проход.

На шлеме появилась отметка падения давления. Воздух уходил через открытую щель, быстро, но без урагана. Костюмы удерживали свою среду. Ит опустил над головой прозрачную складку, которую Вадим прежде принимал за часть его кожи.

Чужой показал на сумку, потом на поручни за щитом. Он ожидал перепада. Не сумел объяснить или решил, что люди сами знают.

Вадим схватил его за тонкую руку.

— Показывай заранее.

Ит замер. Гребень прижался к голове. Вадим ослабил хватку, указал на провал, на себя, потом сделал ладонью медленное движение: сначала показать, потом идти.

Чужой повторил движение.

Вадим отпустил его.

* * *

Они оказались в длинном колодце между двумя оболочками.

За одной стенкой светились рабочие помещения. Другая была прозрачной и показывала звёзды. По колодцу проходили толстые тяжи, а вдоль них тянулись ряды жёстких скоб. Здесь не было тяжести. Ит двигался, цепляясь всеми четырьмя опорами, и сразу стал быстрее людей.

Вадим достал страховочный шнур. Пристегнул его к ближайшей скобе, пропустил через своё крепление и подал конец Рустаму. Тот закрепил сумку и передал следующий отрезок Жанне. Чужой нетерпеливо ждал, но Вадим показал на цепочку и развёл руками: иначе они не пойдут.

Плыть внутри чужого корабля оказалось легче, чем идти по его коридорам. Здесь хотя бы работали вещи, которым Вадим доверял: толчок, инерция, страховка. Он двигался следом за Итом, выбирая опору заранее, и постепенно перестал слушать каждый удар сердца.

Снаружи корабля развернулось сияющее сооружение.

Оно напоминало спираль, но ни один виток не замыкался целиком. Между разорванными дугами шли другие дуги, под чужими углами, и в местах сближения стояли тёмные тела. Вадим сначала принял их за корабли. Потом увидел на одном голубой край и облачную полосу.

Жанна остановилась.

— Сколько? — спросила она.

Он начал считать. Семь крупных сфер было видно сразу, ещё две частично скрывались за опорами. Разные цвета, разные облака. На одной лежала чёрная полоса, будто её обтянули ремнём. Другая сияла зелёным, а возле неё несколько маленьких светлых пятен перестраивались из цепочки в треугольник. Это были машины.

Земля среди них не находилась. Или находилась, но они не могли узнать её с этого направления.

Ит вернулся и ударил пальцами по ближайшей скобе. Вадим показал на миры снаружи.

Чужой опустил гребень. Потом указал на одно из тёмных тел, скрытое наполовину, и коснулся собственного туловища.

— Твоё? — спросил Вадим.

Ит не ответил словами. Только сильнее прижал ладонь к себе.

* * *

У следующего люка находилась машина.

Она была вдвое длиннее Ита и держалась за скобы шестью раскрытыми захватами. Передняя часть медленно поворачивалась, осматривая тяжи. Ит остановился за выступом и вытянул из дуги серую полоску. Не ту, которую оставил людям, а более широкую. На ней появились знаки.

Машина повернулась к нему. По прозрачной стене пробежала светлая черта. Ит показал людям ждать и вышел из-за укрытия один.

Он что-то передавал. Машина отвечала короткими вспышками. Затем развернулась так, что перекрыла люк целиком.

Ит вернулся.

Жанна посмотрела на Вадима. Тот понял её без слов: дальше было некуда, возвращаться тоже нельзя. Огни у комнаты давно могли загореться снова.

Чужой показал другой путь — вниз по тяжу, через открытый промежуток к соседнему ряду скоб. Вадим оценил расстояние. Для Ита, который цеплялся четырьмя ногами, переход был трудным. Для людей он означал несколько метров свободного полёта возле работающей машины.

Рустам вынул из сумки запасную ленту крепления груза. Показал петлю на конце, затем скобу по другую сторону. Вадим кивнул.

Он привязал к петле маленький инструментальный мешок. Первый бросок ушёл ниже. Мешок ударился о стену и медленно поплыл назад. Машина повернулась. Ит сразу вылез вперёд и начал светить своей дугой, заслоняя людей от машины.

Второй бросок Вадим сделал с меньшей силой. Петля легла на выступ. Он осторожно натянул ленту, проверил, что она держится, и закрепил ближний конец.

— Я первый, — сказал он.

— Ит первый, — ответила Жанна. — Он знает, куда там выходить.

Вадим указал чужому на ленту. Тот сначала попытался двигаться по ней обычными шагами, но мягкая опора уходила из-под лап. Тогда Вадим показал руками, как подтягиваться. Ит попробовал, медленно пополз и добрался до дальнего края.

Общую страховочную цепочку разобрали: каждый закрепился своим коротким шнуром. Вадим оставил карабин на ближней скобе, возле крепления грузовой ленты. Рустам пошёл следующим. Сумка тянула его вбок, он зацепил её за грудное крепление. Жанна пристегнула свой шнур к петле на ленте и двинулась за механиком.

Машина погасила свет.

Вадим увидел это краем глаза. Большая тёмная голова больше не слушала Ита, которого перед ней уже не было. Она повернулась к натянутой ленте.

— Быстрее, — сказал Вадим.

Жанна не ответила. Она уже подтягивалась изо всех сил. Рустам протянул руку с другой стороны. Когда он ухватил её за запястье, Вадим оттолкнулся от своей скобы.

Он хотел пройти по ленте тем же способом и ещё держался страховкой за ближнюю скобу. Но машина выпустила один захват, перерезала ленту и вырвала саму скобу. Вместе с ней от стены оторвался Вадимов карабин. Мягкая дорожка ушла из-под пальцев; короткий страховочный шнур тащил за собой обломок, больше ни с чем не соединённый.

Вадим летел.

До дальней стенки было слишком далеко, скорость мала, направление уходило в сторону от людей. Он вытянул руку, не доставая до свободного конца ленты. На мгновение в голове возникло ясное, спокойное знание: сейчас его поймают, и остальные либо вернутся за ним, либо уйдут. Ему не хотелось требовать от них такого выбора.

Он выдернул с пояса тяжёлый аварийный баллон и бросил его от себя — не в машину, а вдоль стены. Тело медленно повернулось и получило небольшой толчок в обратную сторону. Скоба прошла возле плеча. Он ухватился за неё, ударив пальцами так сильно, что боль пробила перчатку.

Рустам подал ему конец страховки.

Машина приближалась. Теперь она двигалась быстро, переставляя захваты через две скобы. Ит открыл соседний люк. Жанна уже пролезала внутрь, таща сумку.

Вадим подтянулся, втиснулся в отверстие последним. Рустам повернул чужую ось, Ит потянул край щита. Тёмная голова успела войти в щель одним выступом.

Щит остановился.

— Не дави! — крикнул Рустам, хотя Ит всё равно не понял бы.

Механик сунул вороток поперёк выступа, упёр в край и повернул. Чужой металл скрипнул. Машина потянула назад, освобождая деталь, и щит захлопнулся.

В темноте раздалось три удара.

Потом четвёртый.

Ит показал вперёд. Они поползли, не дожидаясь следующего.

* * *

Служебное убежище оказалось тесным.

В центре стояла низкая ёмкость с мягкими бортами. В ней лежали свёрнутые ремни, несколько чужих инструментов и комок тёмной ткани. Ит сразу закрыл за людьми дверь, присел возле ёмкости и начал быстро перебирать вещи.