Похитители Земли

Глава 9. Руки для чужой работы

В первую ночь Жанна разбудила Вадима, прижав палец к его губам.

Он сел так резко, что мягкая петля над ложем ударила по затылку. Навигатор показала на дверь. За тёмной плоскостью кто-то скрёб — три коротких движения, остановка, ещё два. Рустам уже сидел на соседней площадке со своим аварийным резаком в руке. Лезвие оставалось убранным.

Вадим подошёл к двери и прислушался. Скрежет прекратился.

— Здесь люди, — произнёс он негромко.

Ему не ответили. Внизу двери возникла щель, затем выползло что-то тонкое и серое. Рустам направил на него фонарь. Предмет изогнулся, ощупал пол и втянулся обратно.

— Замеряют, — сказала Жанна.

— Может быть, кормить пришли.

— Тогда я предпочту своё.

Тёмная поверхность отступила. За ней стоял знакомый низкий чужой с дугой. В этот раз его сопровождал не шар, а плоская машина на четырёх маленьких опорах. На ней лежали три прозрачных мешка.

Чужой показал на мешки, потом на людей. Вадим увидел внутри каждого сложенную ткань и мягкую обувь, сделанную словно по общему представлению о человеческой ноге. На подошвах не было ни рисунка, ни шва. Рустам взял один мешок, изучил застёжку и поднял глаза на чужого.

— Скафандры сдавать не будем.

Существо не двинулось. Где-то над дверью щёлкнуло, и знакомый голос произнёс:

— Внешние оболочки проходят обработку отдельно. Изолированное хранение продлевает учёт.

Жанна прижала к боку шлем.

— Пусть продлевает.

Вадим показал, что они оставят мешки, но одежду не сменят. Чужой подождал. Затем одной тонкой рукой коснулся повреждённого места на своём боку и указал на Рустамов пластырь. Механик осторожно провёл пальцем возле раны.

— Лучше, — сказал он. — Уже лучше.

Чужой издал два сухих щелчка. Вадим повторил их, неумело ударив языком о нёбо. Ребристый гребень существа приподнялся. Оно коснулось груди, ещё раз щёлкнуло, потом отрывисто выдохнуло.

— Ит? — спросил Вадим.

Существо повторило звук.

— Вадим.

Он ткнул себя в грудь. Жанна показала на себя, Рустам последовал её примеру. Ит не стал воспроизводить имена. Перебрал пальцами край дуги, и на ней появились три маленьких светлых пятна.

Когда он ушёл, Жанна села на ложе и стащила тяжёлые перчатки.

— Мы познакомились с человеком, который выдаёт нам тюремные тапочки.

— Он не человек, — сказал Рустам.

— Это единственное, что тебя смущает?

Механик взял мягкий ботинок, растянул отверстие и заглянул внутрь.

— Меня смущает, что он сделал их на две правые ноги.

Жанна отобрала ботинок, проверила и впервые за всё время коротко рассмеялась. Потом смех прошёл. Она поставила чужую обувь рядом с площадкой так аккуратно, будто приготовила её к завтрашнему утру дома.

* * *

Утром — они решили считать утром восемь часов после того, как легли, — принесли человеческую еду.

Это были их собственные запасы с «Сыча». Упаковки лежали в прозрачном ящике без внешних этикеток. Вадим узнал одну по надорванному углу: Рустам открыл её перед посадкой на Луне и передумал есть. Теперь чужие машины рассортировали содержимое, оставив отдельно плотные брикеты и пакеты с напитками.

— На корабле были ещё трое суток, — сказал механик. — На троих. Дальше начнём выяснять, чем здесь питаются.

Вадим подошёл к стене, где вчера показывали корабль.

— Мы хотим вернуться на Землю.

Стена осталась серой.

— К людям. Вы обещали возвращение.

Жанна положила перед собой навигаторский блок. Его память работала. Она несколько раз просматривала запись собственного полёта, оставшуюся до выключения камер, и рисовала пальцем на экране. Вадим видел, как она снова и снова совмещает положения белого диска, Земли и далёких сооружений.

— Сколько ни считай, адреса не появится, — сказал он.

— Я не адрес считаю.

Он хотел спросить что именно, но навигатор подняла руку, требуя ещё минуту. Вадим отошёл. Эта чужая комната начинала выдавливать из него терпение. Даже молчание товарищей раздражало, хотя вчера без них он не выдержал бы и часа.

На стене внезапно вспыхнул «Сыч».

Рустам сразу перестал жевать. У кормы корабля висела разложенная машина. Один её рычаг уходил под защитный кожух, второй держал снятую секцию. По обшивке тянулся светлый след.

— Они вскрыли внешний контур, — сказал механик. — Зачем?

След расползался. Из-под кожуха вылетели капли и тут же вытянулись в ровную струйку к чему-то за краем изображения.

— Прекратите разборку, — сказал Вадим.

Голос ответил без паузы:

— Требуется безопасное отделение энергетического узла.

— Он не отделяется в таком положении!

Рустам встал рядом и начал показывать, какие крепления нужно оставить. Машина на экране замерла, но жидкость продолжала уходить. Он несколько раз повторил требование закрыть определённый клапан. Изображение повернулось к другой стороне двигателя.

— Они не знают, где, — сказала Жанна.

— Я вижу, что не знают.

— Тогда попроси отвести тебя туда.

Вадим посмотрел на дверь. Мысль показалась слишком простой, почти подозрительной. Он произнёс:

— Мы сделаем это сами. Нас троих надо вернуть к кораблю.

На стене появились три человеческих силуэта. Два потемнели. Рустамов остался светлым.

Механик шагнул вперёд, но Вадим удержал его.

— Вместе. Там нужны двое снаружи и человек на управлении. Иначе вы повредите узел, который хотите получить.

Это было не совсем ложью. Контур можно было закрыть и одному, если дать ему нормальное время, доступ и инструменты. Ни в одном из этих условий Вадим не был уверен.

Светлый силуэт погас. Несколько секунд ничего не происходило. Потом открылась дверь. Люди надели шлемы и проверили закрытие забрал, прежде чем выйти в незнакомые помещения.

Ит ждал за ней с тремя гибкими лентами. Одну он обернул вокруг собственной передней опоры, показывая, как застёгивается. Лента сама сомкнулась и начала светиться.

Жанна посмотрела на неё.

— Вот теперь похоже на экскурсию.

* * *

Ленты закрепили поверх скафандров, чуть выше ботинок. Когда Вадим попытался отвести ногу от светлой дорожки на полу, лента потяжелела. Не ударила, не обожгла — просто стала тянуть вниз с такой силой, что колено согнулось. Он вернул ногу на полосу. Вес исчез.

Шар плыл позади. Ит шёл первым, прихрамывая сильнее, чем в прошлый раз. Вадим запоминал повороты уже без камеры: широкий проход, уступ справа, две низкие двери, затем длинный спуск. Навстречу прошли четыре существа, похожих на Ита. Они вели платформу с прозрачными контейнерами. В одном лежала свёрнутая живая масса; у стенки медленно раскрывался веер тёмных пальцев.

Жанна остановилась. Лента на её ноге вспыхнула, и навигатор пошла дальше.

Проход закончился галереей над большим залом. Внизу стояли небольшие корабли — не в ряд, а в углублениях, которые повторяли их формы. Один был похож на человеческую лодку, другой представлял собой толстый диск с бахромой из труб. Между ними двигались машины. В дальнем конце люди увидели «Сыч».

Вадим испытал радость, настолько острую, что почти простил кораблю всё: тесную кабину, плохо закрывающийся ящик под креслом, запах старого уплотнителя. Крыльца шлюза здесь не было, и казалось, что «Сыч» стоит босиком.

Рустам уже смотрел только на двигатель.

— Уберите рычаг, — сказал он. — Вот этот. Медленно.

Ит остановил машину своей дугой. Показал механику набор чужих инструментов. Рустам отверг их и указал на бортовой отсек. После короткого ожидания ему позволили достать собственную сумку.

Жанну повели к люку, Вадима оставили возле кормы. Ленты теперь светились бледным зелёным. Ит разложил на полу два узких коврика. Когда Вадим наступил на один из них, тот приподнялся, подводя его к открытой секции.

— Без поручня, — сказал он. — Серьёзно?

Ит не понял. Вадим показал руками опору, затем покачнулся. Чужой подумал, вынул из борта платформы гибкую скобу и выгнул её вверх. Вадим ухватился за скобу.

— Спасибо.

Гребень Ита дрогнул. Возможно, он различил интонацию. Возможно, просто следил за движением.

Рустам добрался до клапана и выругался. Чужая машина срезала не тот кожух. Закрывающий рычаг остался под ней, а открытая линия продолжала терять жидкость.

— Жанна, питание малого привода есть?

— Есть. Управление пустило. Главный пуск заблокирован снаружи.

— Главный не трогай. Мне третий вспомогательный.

Вадим протянул руку за сумкой. Лента на ноге сразу стала тяжёлой; коврик наклонился. Он едва не сорвался, но удержался за скобу. Шар повернул выступ к нему.

Ит резко щёлкнул. Потом ещё раз, громче. Шар остановился. На дуге вспыхнул рисунок, и давление на Вадимову ногу ослабло.

— Ещё немного свободы, — пробормотал Вадим. — Нам бы совсем чуть-чуть.

Рустам снял повреждённый штуцер. Струя ударила сильнее. Вадим подал ему заглушку, придержал край гибкого рукава. Тот был скользким, перчатка норовила сойти. Ит поднялся на задних опорах, достал до рукава своими маленькими руками и зажал его ниже разрыва.

Рустам посмотрел на чужие пальцы.

— Не держи здесь. Затянет.

Он показал другое место. Ит переставил руки, и механик включил привод.

Внутри кормы загудело. Шар сразу приблизился. Жанна из кабины сказала, что внешний запрет снимает питание. Рустам держал рычаг двумя руками, не давая пружине вернуть его в открытое положение.

— Мне шесть секунд!

Вадим поднял ладонь к шару. Тот продолжал опускаться. Он не знал, сработает ли голос, не знал, понимают ли его здесь прямо сейчас, и всё же крикнул:

— Не отключайте! Разорвёт линию!

Ит ударил дугой по ближайшему выступу машины.

Питание вернулось. Рустам досчитал вслух до шести, зафиксировал рычаг и отпустил. Струя прекратилась. Последние капли повисли в прозрачном сборнике, который чужая машина выставила под кормой.

На несколько мгновений работа у кормы замерла. Потом Ит убрал руки.

Шар повернулся к нему.

Из выступа выскочила короткая белая искра. Чужой опустился на все четыре опоры. Одна из передних подогнулась. Дуга звякнула о настил.

— Он помог нам! — сказал Вадим.

Шар не ответил. Ит поднял дугу, прижал её к нижней части туловища и отступил. Он не смотрел на людей — Вадим теперь различал две тёмные щели под гребнем и считал их глазами. Лента на человеческой ноге снова стала тяжёлой.

Голос произнёс:

— Работа завершена. Вернитесь в отведённый объём.

* * *

У «Сыча» им дали забрать только сумку с инструментами и остаток пищевого запаса. Сумку просветили. Рустам настоял, чтобы каждую вещь положили обратно на своё место. Пока машина перебирала ключи, Вадим смотрел на корабль.

— Мы не разрешаем его разбирать.

— Объект включён в технический учёт.

— Это наш корабль.

— Принадлежность установлена.

— Тогда верните.

Голос умолк. Вадим сделал шаг к люку. Лента потянула вниз, и он остановился с поднятой ногой, нелепо, как человек, забывший, зачем встал со стула.

Жанна взяла его за локоть.

— Пойдём.

— Ты же была внутри.

— Была.

— Мы могли бы...

— Нет, Вадим. Не могли.

Она сказала это тихо, и он понял, что она уже пыталась. Не включала двигатель — проверяла замки, питание, возможность отделения, всё, что умела. Он опустил ногу и пошёл вместе с ней.

В коридоре Ит неожиданно повернул к маленькой нише. Шар остановился возле выхода, пока чужой укладывал дугу в гнездо. Вадим увидел на стене изображение нескольких существ того же вида. Они стояли тесной группой возле круглого тёмного входа. Одно, совсем маленькое, держалось передними лапами за гребень взрослого.

Ит заметил его взгляд и закрыл изображение ладонью.

Вадим отвёл глаза. Внезапно ему стало неловко, словно он заглянул в чужой карман.

Обратно их повели другой дорогой. Она проходила возле прозрачной стены. Земля находилась за ней — уже не огромным краем, а целым шаром, обрамлённым далёкими огнями.

— Мы движемся, — сказала Жанна.

Вадим подошёл ближе, насколько позволяла лента. Знакомые материки поворачивались под облаками. Он не мог различить Владивосток, но знал, на какой стороне искать.

— Куда нас везут?

Ит остановился. Показал на Землю, затем на себя и людей. Развёл руки в разные стороны.

— Нет, — сказал Вадим. — Нет. Мы должны туда.

Чужой повторил движение. Потом ткнул пальцем в свой бок, где темнела складка старой раны, и покачал гребнем. Вадим не понял. Сердце колотилось так, что трудно было слушать даже собственное дыхание.

Голос над проходом произнёс:

— Неучтённые внешние объекты следуют к месту определения. Возврат в биосферу возможен после решения.

Шар приблизился, заставляя идти. Вадим не двигался.

Жанна встала между ним и шаром.

— Посмотри на меня.

Он продолжал смотреть на Землю.

— Вадим. Здесь три человека. Мне нужен пилот. Ему нужен пилот. Твоей жене тоже понадобится живой пилот, когда мы найдём, чем вернуться.

Он повернулся к ней. Впервые за годы работы Жанна обращалась с ним как с раненым, которого надо вывести из опасного места. Ему захотелось грубо оттолкнуть её. Вместо этого он взял её за плечо, выдохнул и пошёл.

За спиной оставался синий шар. Вадим не оглянулся, пока стена не скрыла его целиком.

* * *

Вернувшись в комнату, люди сняли шлемы. Рустам высыпал инструменты на пол.

— Что ищешь? — спросила Жанна.

— Один ключ был тёплым.

— Они всё просвечивали.

— Я знаю, каким он должен быть на ощупь.

Он раскрыл рукоять небольшого зажима. Внутри, там, где обычно хранился запасной наконечник, лежала узкая серая полоска. Механик вынул её и положил на ладонь. Полоска дрогнула, вытянулась и показала три бледных пятна.

Таких же, какие появились на дуге Ита после знакомства.

Жанна сразу подошла к двери. Прислушалась, вернулась и села на пол рядом с Рустамом.

— Он положил?

— Больше некому.

— Или это проверка.

Вадим присел напротив. Полоска лежала между ними, ничем не напоминая оружие или ключ. На ней появилась крохотная фигура низкого существа, затем три человеческих силуэта. Между ними медленно тянулась линия.

— Он хочет говорить, — сказал Рустам.

Вадим подумал о чужой маленькой лапе на гребне взрослого. О белой искре, после которой Ит едва удержался на ногах. О том, как легко принять любую протянутую руку за спасение, когда тебя уводят от дома.

Он коснулся одного человеческого силуэта.

Полоска погасла. Через секунду на ней возникло новое изображение: сумка с инструментами, дверь и маленький огонь над ней.

Огонь зажигался и гас. Жанна считала промежутки, глядя на свои часы.

Вадим сел удобнее и придвинулся ближе. Впервые с момента захвата им было что делать без чужого приказа.

Глава 10. Море под опись

На «Нерпу» Ася пришла с двумя бутылками и пакетом пирожков.

— Мать велела всех накормить, — сказала она Лике. — Не спорь. У неё теперь свободное время и нет нормального неба.

Лика заглянула в пакет.

— С чем?

— Не знаю.

— Это научный подход.

Они поднялись на борт. На месте, где Савва ударился о стойку, ещё оставалась тёмная полоса. Кто-то вымыл настил, но не добрался до нижней стороны поручня. Ася задержалась, потом позвонила моряку. Тот ответил с набитым ртом. Сидел дома, левая рука лежала на подушке, над правой бровью белел узкий пластырь.

— Калинин, вы хоть жуёте другой стороной? — спросила она.

— Это рука, Ася. Не челюсть.

Она передала ему всё, что удалось узнать на встрече: пути машин, обещание обновлять их заранее, сегодняшний выход. Не сказала, будто договорилась о безопасности моря. Савва слушал, перестав жевать.

— Они извиняться не стали?

— Нет.

— Ну, тогда у меня к ним пока личный вопрос.

— Записала.

— А ты не записывай. Ты вернись и расскажи. Я сам потом спрошу.

Латышев появился рядом как раз тогда, когда Ася убирала телефон. Посмотрел на пакет, взял пирожок и откусил почти половину.

— С капустой, — сообщил он Лике. — Разведка окончена. Можно есть.

За время стоянки капитан успел сменить рубашку и побриться. Только под глазами сохранилась тёмная усталость. Он спросил, все ли приборы погружены, и повёл Асю на мостик. Там на экране уже лежала чужая карта.

Назначенная точка находилась южнее Русского острова. Путь к ней был прорезан между двумя широкими полосами, где сегодня должны были проходить машины. У точки значились время начала и время окончания. Перевод вывел цифры в человеческом счёте, но Латышев всё равно затребовал подтверждение через связь с берегом.

— Что будете делать, если они опоздают? — спросил он.

— Ждать за границей.

— А если начнут раньше?

— Уходить.

— Хорошо. Хотел услышать это до выхода.

Вчера он долго спорил с портом. «Нерпу» пытались включить в большой наблюдательный караван, где на каждое решение требовались бы три согласования. Латышев настоял на одиночном подходе: в чужом проходе тесно даже одному судну, а любопытство не улучшает манёвренность. Береговые группы получили их приборный поток. Остальные наблюдатели остались за пределами обозначенной зоны.

Ася проверила связь с лабораторией и убрала вторую бутылку в мягкий ящик. Первую, ту самую пустую, оставила рядом с собой.

Ей хотелось привезти хотя бы один прямой ответ.

* * *

Установка поднялась из воды раньше, чем «Нерпа» дошла до точки ожидания.

Сначала море сделалось выпуклым. Это было так непривычно, что Ася решила: навстречу идёт волна, просто её гребень слишком широкий. Но выпуклость не двигалась. Из неё вышла чёрная опора, затем ещё две. Между опорами висела светлая ткань, похожая на натянутый парус. Вода сходила с неё ровными полосами.

Ткань раскрылась. Под ней оказалась площадка с низким бортиком и углублениями разной формы. На одном краю стояла та же тёмная плита, что вчера в павильоне, только меньше.

— Плавучей оболочке сохранять положение, — произнёс чужой голос.

— Вот бы они и о себе так думали, — сказал Латышев.

Он остановил судно. Вода вокруг успокоилась. От установки отделилась узкая дорожка и легла на поверхность моря. Её ближний конец поднялся к борту «Нерпы», не касаясь обшивки.

Лика посмотрела на Асю.

— Красиво. Ходить по ней я не собираюсь, пока не пойму, что снизу.

На дорожку отправили небольшой наблюдательный аппарат. Его колёса уверенно прошли первые метры. Камера показала серую поверхность, сквозь которую просматривалась вода. Никаких опор не было. Лика вернула аппарат на палубу и отключила.

— Поддерживаемая поверхность рассчитана на местные тела, — сказал голос.

— Наши местные тела предпочитают лодку, — ответил капитан. — Вопросы есть?

Ответ пришёл после задержки:

— Допускается.

Лодку спустили с обычным шумом лебёдки. Этот знакомый звук неожиданно помог Асе. Она надела спасательный жилет, проверила крепление приборного ящика и спустилась вслед за Ликой. С ними пошёл судовой техник Павел, которого капитан выбрал за способность сначала смотреть, потом хвататься. На палубе он почти не разговаривал, зато мог по звуку определить, какой из насосов пора разбирать.

У чужой площадки лодка легла мягко, без удара. Павел придержал её багром, Лика первой поднялась на серый край. Ася передала ей ящик и перелезла следом. Подошвы не скользили, хотя поверхность оставалась мокрой.

Плита развернулась к ним.

— Участники наблюдения подтверждены. Повреждение рабочих частей запрещено. Переход за световую границу запрещён.

На площадке загорелась линия.

— Спасибо, что заранее, — сказала Ася.

Лика посмотрела на неё, но ничего не добавила.

* * *

Образцы им всё-таки дали.

Из бортика выдвинулись три прозрачные трубки. Под каждой появился знак. На экране человеческого блока возникли подписи: «входная среда», «подготовленная среда», «возвращаемая среда».

Ася дважды прочитала последнее слово.

— Возвращаемая куда?

— В основной объём.

— В море?

— В основной объём.

Она поставила чистые ёмкости, взяла пробы и отдала Лике одну для немедленного измерения. Павел снимал всё обычной камерой. Здесь запись разрешили, и никто не пытался погасить прибор.

Входная вода почти совпадала с пробой, взятой перед подходом. Подготовленная отличалась заметно. В возвращаемой показатели лежали между первыми двумя, но не так, как получилось бы от простого смешения. Ася попросила повторить подачу. Трубки снова выдвинулись.

Лика присела перед ящиком.

— Они меняют режим по ходу работы. Вот здесь разница уже другая.

— Или подают нам то, что решили показать.

— Поэтому я и хочу своё измерение за бортом.

Они опустили прибор с разрешённой стороны площадки. Вода внизу была удивительно прозрачной. Ася видела уходящие в глубину тяжи — широкие, едва различимые, будто их сделали из самой воды и только немного уплотнили. Между тяжами висели тёмные узлы.

На экране прибор рисовал полосу значений. Она менялась плавно, затем резко переломилась. Лика остановила спуск.

— Граница слоя.

Ася наклонилась над бортиком. Из одного узла отделилось множество мелких светлых крупинок. Они пошли вниз плотным облаком, не сразу распадаясь в течении.

— Это ваши рабочие части? — спросила она у плиты.

— Посев.

Слово прозвучало отчётливо. Павел повернул камеру к воде.

Ася спросила, что сеют. Голос предложил уточнить предмет запроса. Она показала на крупинки, потом на приборное изображение.

— Эти тела. Они живые?

— Начальная форма получателя.

— Они будут расти?

— При соответствии среды.

Лика медленно подняла голову. Теперь обе смотрели не на таблицу, а в воду.

Под одним из узлов распускалась тонкая сетка. Она не свисала, как водоросль. Её края расходились навстречу течению, и в отверстиях застревали мелкие плавающие частицы. Через несколько секунд сетка сжалась, втянула края, затем раскрылась снова.

Ася не могла сказать, видит ли отдельное существо, колонию или машину, которая подражает живому. Но вода проходила через неё, оставляя что-то внутри.

— Нам нужен образец этой формы, — сказала она.

— Не предусмотрено.

— Мы наблюдаем изменения моря. Вы только что показали главный источник изменений.

— Отбор среды допускается. Отделение получателя запрещено.

Световая линия возле их ног стала ярче.

Павел переступил назад. Лика удержала приборный трос, не давая ему уйти под площадку.

— Ася, вот теперь надо решить, — сказала она негромко.

Та посмотрела на неё.

— Ничего не отрываем. Снимаем воду ниже.

Она сама произнесла это правило и сама почувствовала, как трудно ему подчиниться.

* * *

Рабочая смена установки началась с тихого удара.

Под ногами дрогнул настил. Плита предупредила, что доступное время заканчивается, хотя по человеческим часам оставалось ещё семнадцать минут. Латышев сразу вышел на связь.

— Возвращайтесь. Спорить будем с судна.

Лика поднимала прибор. Трос шёл тяжело. Она остановила барабан, чуть отпустила, снова потянула. Внизу что-то удерживало груз.

— Зацепился, — сказала она.

Ася посмотрела через край. Прозрачный тяж, который раньше висел в стороне, теперь лежал поперёк их троса. Он медленно втягивался к центральной опоре. Вместе с ним уходил прибор.