(Не)Должна быть рядом

Я не выяснил, что за срочность с банком и зачем Миле нужно лично там быть. Не люблю неясностей.

Поднимаю взгляд на друга и вижу довольную улыбку. И хитрый прищур.

— Ты её взял на работу? — Егор просто в восторге, судя по интонации. — Кирюха, ты гений. И как же ты её заманил к себе? Не смог, всё-таки, устоять.

— Не заманивал я никого. — друг в курсе того, что у меня было шесть лет назад.

Тогда я не сдержался и рассказал ему про случай с Милой. А он сразу мне сказал, что я влюбился, поэтому так себя веду. Это смешно, конечно, какая там может быть любовь?

— Да ладно, Кир, вы теперь оба взрослые! Развлекайтесь!

— Какие развлечения? Она ко мне в дом залезла зачем-то, а я её поймал. Потом моя няня срочно уехала. — машу рукой, словно слова закончились.

— И Мила теперь няня Маши. — это не вопрос, а утверждение.

Я хмурюсь, понимая, как ситуация со стороны выглядит. Непривычно чувствовать себя уязвимым, не моя эта история.

— И, кстати, твой новый дом я видел только на фото. — выгибает бровь Егор.

Меня разбирает смех, глядя на эти ужимки взрослого мужика. Егор всегда был таким, лёгким, шутливым, чем покорял женщин с первой минуты общения.

— Поехали в гости. — выдаю я вдруг.

— Так у тебя же дела. — друг говорит серьёзно, а глаза смеются.

— Основное я разгрёб, а остальные перекину на зама. Пусть попыхтит.

— Вот это я понимаю! — Егор хлопает меня по плечу и смеётся. — А то сидит, такой строгий, важный. Радов, ты ж небось запугал девчонку до икоты, признавайся? Всему тебя учить нужно. С женщинами ласковым нужно быть, тогда и результат тебя порадует. А ты суров, как природа Крайнего Севера. Ладно, поехали к твоей Миле, Кирилл. Поглядим, что за птица.

Глава 14. Мила

Маша с удовольствием поела и поиграла. Мне удалось немного отвлечься от звонка Иры. Дети так оттягивают внимание, что другие заботы отходят на второй-десятый план.

Спать девочка отказывалась, а хотела сидеть на руках и смотреть вокруг. Вот я и ходила по дому, следуя указаниям моей маленькой хозяйки, которая взглядом указывала направление.

— Машуль, ты характером в папу? — хихикала я, следя за серьёзным взглядом девочки. — Также хорошо умеешь командовать и распоряжаться?

Но, к счастью, запаса энергии хватило ненадолго, и Маша сладко уснула на моём плече.

С утра Радов не звонил, что и радовало и, к моему удивлению, огорчало. Смотрит камеры, наверняка. Контролирует. Я даже помотала головой в поисках этих самых камер, но ничего не нашла. Специально спрятали, чтобы не нервировать жителей дома.

Хотя как можно не нервничать, если знаешь, что кроме туалета, ты везде под «прицелом»? Благо, Маша так отвлекает, что по большей части о слежке я не вспоминаю.

Едва я уложила Машу в кроватку, как мне прилетает сообщение от сестры. Ничего нового она не пишет. Угрозы, требования появиться под её персоной немедленно или сказать, где я прячусь.

Радов чётко мне сказал, что из дома не выходить, пока он не вернётся. Выхода нет — придётся ждать. Хотя это выйдет мне боком. Жить в доме с сестрой и мачехой будет совсем невозможно.

Вот так, Мила, как ни крути, а везде ты в убытке. Кирилл пользуется тем, что поймал меня. Родня пользуется по-своему. А больше и нет никого рядом. Подруга Юлька в командировке уже третий месяц, и поговорить с ней можно очень редко.

Все эти мои невесёлые мысли прервал Алексей.

— Людмила Андреевна, сегодня придёт повар. Есть пожелания по меню.

Я заставляю себя переключиться на выбор еды, хотя мне сейчас безразлично, что есть. Но нужно что-то заказать.

— Алексей, а прогулки с Машей тоже под запретом?

Охранник зависает только на секунду.

— Внутренний дворик в вашем распоряжении. Только там можно погулять.

Я делаю протяжный выдох.

— Ну, хоть что-то. — бурчу себе под нос и иду смотреть, в чём Маша пойдёт сегодня на улицу.

И уже вечером я везу коляску по маленькой площадке позади дома. Всё пространство закрыто высоким кустарником, как забором, и никто нас не увидит, если только не залезет на дерево.

Выход в это уютное местечко есть прямо из гостиной, через большие витражные окна в пол. Это даже не окна, а стена из стекла.

Телефон я поставила на «беззвучку», так как сестра написывает каждый час, а ответить ей нечего. Жду Радова, и больше никаких вариантов.

Маша счастливо дрыгает ножками и следит за тем, как ветер шевелит листья на деревьях и кустарниках. И, конечно, ей быстро надоедает коляска.

Беру на руки эту пухлую непоседу и поднимаю повыше, давая возможность хватать листья руками. Машуля заливисто смеётся, рвёт листья и бросает их в меня. Вернее, она их просто бросает, но летит мне вся листва на голову.

В этот момент я забываю обо всём. О проблемах, о Радове, о сестре и мачехе. Только счастливый, сладкий ребёнок в моих руках и я. Меня переполняют эмоции, и, перехватив Машу, нежно целую её то в одну щёчку, то в другую.

Девочка смотрит на меня и улыбается во весь рот. А я напоследок чмокаю её в носик и, прижимая к себе, начинаю медленно вальсировать вокруг коляски. Лето, зелень, птички, Маша — красота!

Однако во время одного из оборотов я ощущаю, что на меня кто-то внимательно смотрит. Торможу, придерживая Машу за спинку, и вглядываюсь. Солнце бликует на стекле, но видно, что за мной наблюдают двое мужчин. И один из них мне хорошо знаком. Кирилл.

Радов впился в меня взглядом, а рядом тем же самым занят незнакомец.

Я замираю и тоже смотрю. Сердце вдруг стало биться где-то в горле. С чего это Радов так рано вернулся? У него же дел невпроворот было. Меня накрывает волнение и тревога.

Маша почувствовала это и начала хныкать. Сажаю её в коляску и даю в руку небольшую веточку с листьями, которые ей так понравились. Честно говоря, я не знаю, как себя вести.

Возникает порыв вернуться в дом, но потом я решаю, что останусь там, где мы с Машей были до появления Радова.

— Добрый день! — слышу голос Кирилла.

Он открыл стеклянную дверь и подошёл к дочери. Маша оживлённо задвигала руками и ногами, требуя, чтобы отец взял её. Что Кирилл и сделал. Я наблюдаю за премилой картиной общения отца и дочери.

И ощущаю внутри странное сожаление, что я не могу прикоснуться к Кириллу. Вот взять и провести ладонью по руке, что держит Машу, приподняться на цыпочки и прижаться губами к немного колючему подбородку.

И прихожу к неутешительному выводу — я соскучилась. За два дня? Ой, Мила, ты совсем с ума сошла? Ты Радова годы не видела, а теперь скучаешь. Выходит, хорошо, что не видела, потому что сейчас я чувствую слишком много всего. Гораздо больше, чем могу себе позволить.

И хорошо, что в этот момент рядом появился гость, с которым приехал Кирилл.

— Здравствуйте! — мужчина широко улыбался, словно очень рад видеть меня. — Я Егор. Друг этого молодого отца. — шутливо кивает на Радова.

— Здравствуйте! — киваю в ответ.

Гость разглядывал меня так, словно исследовал микроба под микроскопом.

— Вы очень хорошо общаетесь с детьми. Редкое качество для столь молодой девушки. — Егор с ходу отвешивает мне комплимент.

— Спасибо. — коротко отвечаю.

Мне не хочется вступать в беседу с этим Егором, несмотря на его обаяние и приятные слова.

Глава 15. Мила

У меня такое впечатление сложилось, что Радов приехал раньше времени, чтобы меня лично проверить. Не доверяет он камерам и охране. Это на него похоже. Он самому себе, похоже, не до конца верит. Ещё и Егора привёз, который меня сканировал, как рентген.

С прогулки мы быстро ушли, так как Маша начала капризничать. Оно и понятно, отца увидела, перевозбудилась малышка. Радов с Егором пошли по дому и вокруг него. Рассматривали и о чём-то говорили.

Ужинать я вышла после того, как уснула Маша. На кухне стояло всё, что приготовил повар. Я решила взять, что нужно, и уйти, но план мой сорвался.

— Зачем тебе нужно в банк? — меня подкинуло от неожиданности.

В дверях стоял Кирилл. Я отложила ложку, которая едва из моих рук не выпала, когда я голос Радова услышала.

— Есть общие дела с сестрой и мачехой. Я их отменить не могу. От меня это не зависит. — решила говорить только правду.

Смысла нет выдумывать какие-то другие причины.

— Что за дела? — конечно же Кирилл решил копать поглубже.

Вздыхаю, глядя на тарелку с салатом, который, кажется, попадёт в меня нескоро. И рассказываю, как можно короче, о завещании отца и ситуации после его смерти.

Радов молча слушает, сложив руки на груди, немного склонив голову. Иногда особо остро всматривается в моё лицо, но ничего не комментирует.

Я замолкаю, закончив свой рассказ. Кирилл тоже молчит несколько секунд. По его внешнему виду невозможно понять, что он решил.

— Звони сестре. Завтра утром тебя отвезут в банк. — слышу неожиданное.

Во мне словно лампочка вспыхивает. Поднимаю голову и не сдерживаю радостной улыбки.

— Спасибо! — восклицаю чуть громче, чем, наверное, нужно. — Спасибо, Кирилл Леонидович!

Радов выглядит удивлённым, будто никогда не видел улыбающихся людей. Меня он точно с улыбкой не видел. Мне было сложно просто дышать в его присутствии, не то что смеяться.

А сейчас мужчина смотрит на мои губы, и от этого в моём голодном желудке начинается такой гул, что не услышать его невозможно.

Я прочищаю горло, потом покашливаю, чтобы замаскировать ненужные звуки организма. А Радов вдруг тоже улыбается. Это едва заметно, но улыбка есть. Её невозможно не заметить, потому что лицо Кирилла преображается полностью.

Исчезает напряжённая сосредоточенность, и смягчаются все острые, холодные черты. Помимо воли, мой взгляд тоже прилипает к его губам.

— Ужинай, Мила. Тебе нужно хорошо питаться. — как-то глухо говорит Кирилл и, резко развернувшись, уходит.

Я качаю головой, пытаясь вернуть фокус зрению. Сердце стучит частым пульсом во всём теле, делая меня горячей, как печка. Достаю сок из холодильника и пью прямо из графина. Потом пару минут пытаюсь отдышаться и снова глотаю холодную жидкость. Решаю есть на кухне, благо радионяня всегда со мной. У меня просто нет физических сил бегать с подносом еды по дому, так как колени мои слабы стали от такого неожиданного общения с Радовым.

Закончив ужин, тихонько крадусь к Маше и сладко засыпаю в её комнате.

— Мила, проснись. — кто-то трясёт меня за плечо и тихо зовёт по имени.

Открываю глаза, в первые секунды не могу понять, где я. Рядом со мной стоит Кирилл уже при полном параде. И держит меня за голое плечо, так как с него соскочила пижама.

После сна я не сразу понимаю, что происходит, и замираю в попытке окончательно проснуться. И тут же меня затапливает краска смущения, когда я осознаю, что лежу перед полностью одетым Радовым, мягко говоря, не совсем одетая.

Молниеносно натягиваю на себя одеяло и с возмущением смотрю на мужчину, который и не собирается уходить. Зачем он вообще пришёл?

Кирилл присаживается на край кровати и протягивает руку к моей голове. Я смотрю на его ладонь, потом на его лицо и опять на руку, пытаясь осознать, что сейчас Радов ко мне прикоснётся. Зачем?

Отталкиваясь пятками от матраса, двигаю себя к изголовью. Начинаю паниковать, когда Кирилл всё равно дотягивается до меня и кладёт ладонь на мою щёку. Смотрит нежно мне в глаза, потом на губы, и взгляд его меняется. Я вижу, как расширяются зрачки и тяжелеют веки.

Сама же я не могу перестать смотреть на губы Кирилла. Они улыбаются, чуть заметно, и медленно приближаются к моим губам. Паника моя нарастает, поскольку я сама тону, плавлюсь, растворяюсь от близости Кирилла. Его тепло проникает в меня, взгляд гипнотизирует и завораживает.

Ещё несколько мгновений, и мои губы попадают в омут горячего поцелуя. Тягучий и сладкий, он длится и длится, пока я… не просыпаюсь.

Вскакиваю с постели и дышу так, будто пробежала марафон. Мои волосы влажные и всклокоченные, как если бы я металась по подушке. Сон был таким реалистичным, что я бегу к двери и распахиваю её, чтобы посмотреть в коридор и убедиться в отсутствии Радова.

Смотрю в пустое и тихое пространство ночного дома и прижимаю ладони к щекам. Я горю, словно меня на сковороде нагрели. И явно ощущаю след от ладони Кирилла — одна щека горит гораздо сильнее. Закрываю дверь и иду к кроватке Маши. Она спит спокойно и не ведает, какие страсти бушуют у её няньки.

На часах почти три ночи, а я чувствую себя бодрее, чем утром. Сон влил в мою кровь столько адреналина, что уснуть у меня теперь получится с трудом. Да и как я могу спать, если все мои мысли переполнены одним — Радовым. Всё моё тело ощущает ночную грёзу, как реальность.

Как мне теперь жить в доме Кирилла, вместе с ним, часто быть рядом? Радов один вечер дома, а я уже с катушек слетела. Вернее, моё бессознательное. Оно сразу почувствовало открывшиеся возможности. А я-то думала, что всё перегорело. Нет, оно тлело не один год, ждало возможности вспыхнуть, разлететься искрами и спалить меня.

Глава 16. Кирилл

Утром мы завтракали с Егором. Мила сказала, что придёт позже, и я не стал настаивать.

— Я бы тоже себе такую няню взял. — Егор отпивает сок из стакана. — Жаль, что я уже большой мальчик, няня мне не нужна. А детей у меня нет.

— Кто ж тебе не даёт детей сделать? — хмыкаю, глядя на грустную физиономию друга.

— На первую часть твоего вопроса отвечу, что мне дают, и ещё как. — совершенно серьёзно говорит Егор. — А по второй части, про детей, у меня большие сомнения.

— В смысле? — я не знаю, что и предположить. На такие темы мы впервые говорим.

— Сомневаюсь в том, что те, кто дают, могут стать нормальными матерями. — друг отставляет стакан и задумчиво чешет подбородок. — Заметь, не хорошей, а хотя бы нормальной матерью своим детям.

Я слушаю Егора и искренне понимаю его опасения. На собственной шкуре, так сказать, эту теорему выучил. Доступная, красивая, желанная женщина была рядом, но внутренне мы оказались противоположны, как полюса Земли.

И теперь Маша растёт без матери. Моё самомнение и гордость сыграли со мной злую шутку. Я же думал, что моя женщина сделает так, как я скажу. А в результате получил самый сильный удар за всю жизнь. Я чувствую большую вину перед дочерью.

Себе я выбрал то, что хотело моё мужское тщеславие — красивую и яркую женщину, чтобы завидовали все мужики вокруг. И, идиот, совсем не подумал о том, что за мать будет моя жена. Результат плачевный. У моей любимой дочери нет матери.

— Ты прав, но где-то же есть хорошие будущие матери, так ведь? — смотрю на друга ободряюще. — Просто нужно внимательно искать, а не бросаться на яркую обложку. И думать надо головой, а не…

Егор смеётся.

— Тебе-то хорошую мать для дочери искать не нужно. Мила-то Машу явно любит. Есть такие редкие девушки, что от малышей в восторге. Жаль, что это качество не ценится той мужской частью, что не голова, а… — шевелит бровями мужчина.

— Прекрати, Егор. Мне достаточно того, что есть сейчас. Любые лишние люди нам с Машей не нужны.

— Зря ты упрямишься. Девушка красива и любит детей. Что ещё нужно?

— И что ты предлагаешь? Оставить Милу в няньках навсегда?

— У тебя, похоже, и голова не очень хорошо работает. — Егор искренне удивлён. — Ты же не просто так тогда помог восстановить справедливость и наказал обидчиков Милы? Но тогда она была ещё совсем ребёнком, а теперь-то что мешает тебе?

Я встаю и подхожу к окну, за которым видны сосны и зелёные лужайки между ними. Прекрасное место, чтобы растить ребёнка. Мой выбор дома именно этим обосновывался. Природа, воздух. И я совсем не думал пускать в этот, мой с Машей мир, новую женщину.

Конечно, это совсем не означает, что я записался в монахи. Но в этот дом мои дамы не попадут точно.

А Мила уже здесь. Внутри у меня какой-то сумбур и даже тревога.

— Мила не та девушка, которой можно доверять. — выдаю Егору свой основной аргумент.

— Интересно, почему?

— Она, может быть, и любит детей, но её легкомыслие в других сферах жизни меня очень настораживает. — говорю, продолжая смотреть в окно.

— Кир, ты слышишь себя? Ты вещаешь, как на заседании суда! Сухарь ты совсем стал. — друг искренне возмущён. — Я тебе про чувства, а ты про доказательства и факты.

— Естественно, что мне приходится опираться именно на факты. — поворачиваюсь к Егору. — Она влезла в мой дом! А до этого с лёгкостью побежала на встречу с незнакомыми мужиками и едва не попала в серьёзный переплёт.

Егор смеётся и хлопает в ладоши.

— Прекрасная речь юриста! Но не человека. Ты дал Миле возможность объяснить, почему она попала в дом?

— Дал. Но она отказалась говорить.

— Представляю я, как ты с ней разговаривал, что она решила ничего тебе не говорить.

— Ага, я бесчувственный злодей, а Мила невинная жертва. — я возмущаюсь уже.

— Вот теперь правильно мыслишь! — Егор одобрительно хлопает меня по плечу, словно я сделал что-то хорошее. — Поговори с девушкой мягко, ласково, и ты узнаешь гораздо больше, чем если будешь давить на неё своим ледяным юридическим авторитетом.

Егор снова берёт в руку стакан и делает большой глоток.

— Дом у тебя классный, Кирилл. Маша просто чудо-ребёнок. Прояви немного терпения, внимания, и у тебя будет прекрасная мама для дочери.

— Егор, я подумаю. — мне почему-то захотелось обдумать предложение друга, хотя и кажется оно безумным.

После завтрака Егор уехал по делам, а я пошёл работать в кабинет. Я вернулся слишком рано из поездки, и теперь мне нужно полдня быть на связи, чтобы решить очень важные рабочие вопросы. Моя работа стала для меня и целью, и лекарством, и удовольствием, но именно сегодня я не испытывал обычного воодушевления от неё.

— Кирилл Леонидович, там пришла девушка и говорит, что она приехала за Людмилой Андреевной. — прервал мой трудовой подвиг Алексей, который отвечал теперь за безопасность дома.

— Зови её ко мне. — мне нужно самому убедиться, что за ситуация у Милы.

Через пару минут в дверях появилась молодая женщина, в которой я без труда узнал Ирину, сестру Милы.

— Кирилл, привет! Вот это встреча! — Ира старательно делала вид, что до сего мгновения не знала, в чей дом она пришла. — А Милка говорит, что няней устроилась. К тебе что ли? — смеётся громче, чем могли бы вынести мои уши.

— Здравствуй, Ира. — встаю из-за стола и подхожу ближе к гостье, чтобы поговорить о действительно важном. — Присаживайся. — мы располагаемся в креслах.

Ира подтвердила слова сестры о банке и завещании отца. Она с радостью поделилась подробностями и сетовала на нехватку денег. При этом в открытую со мной флиртовала.

— Кирилл, это же просто удача, что ты поселился в посёлке. Давай встретимся, вспомним молодость, так сказать. — Ира заливисто хохочет, явно считая шутку очень смешной.

— Спасибо за приглашение, но сейчас очень много дел. А сейчас я позову твою сестру.

Через пятнадцать минут Ира увозит Милу в банк, а я остаюсь с Машей.

Глава 17. Мила

Кирилл зашёл в комнату, когда я уже взяла Машу на руки и собралась спуститься на кухню.

— Можешь ехать в банк. Твоя сестра внизу ждёт. — коротко пояснил Радов и подошёл вплотную ко мне.

Настолько близко, что его тепло накатило на меня мягкой волной и сделало мои кости похожими на вату. Опереться на них было почти невозможно. Ночной сон снова вернулся ко мне, выключая сознание и делая меня… счастливой?!

Радов просунул руки за спинку Маши и нежно потянул её на себя. Дочь радостно замахала ручками и запрыгала. А руки её папы в этот момент совершенно очевидно прижались к моей груди!

Он уже забирал Машу из моих рук, но так себя не вёл. Дышать я не могла, боясь ещё теснее ощутить тыльную сторону его ладоней. Всё длилось всего пару секунд, но я точно поняла, что это было сделано преднамеренно.

В остром взгляде мужчины явно читалось нечто большее, чем просто интерес к моей реакции. На мгновение губы Кирилла дёрнулись и сложились в хитрую улыбку. Она мелькнула, как тень, и исчезла.

— С Машей буду я. У тебя есть час, Мила. — Кирилл нежно погладил дочь по голове и чмокнул в щёчку.

А у меня случился перегруз впечатлениями. Сначала его близость и прикосновения рук, улыбка, потом я увидела такое невероятное проявление чувств от почти всегда холодного Радова.

Стою и просто впитываю эти ласковые слова, что шепчет мужчина своему ребёнку. Удивительные метаморфозы сбивают меня с толку. Радов играет со мной? Но зачем?

— Иди уже, у меня мало времени. — вот теперь «нормальный» Радов говорит. Интонация, как ледяные иголки. Не ожидала, что так обрадуюсь этому. Мне срочно нужна дистанция, срочно.

Я втягиваю в себя воздух и срываюсь с места, чтобы поскорее выбраться из этого пространства, где Кирилл, как гипнотизёр, заставляет меня чувствовать совсем не то, что я хочу.

— Я быстро. — бросаю напоследок и смотрю на Машу. Она улыбается, и мне становится легче, прихожу в себя. Я няня, и мне нужно вернуться побыстрее.

— Ну, ты, Милка, даёшь! — сестра восклицает, едва мы садимся в машину. — Попасть в няньки к дочери самого Радова!

Мне становится не по себе от такого восторга Иры. Знаю я, чем обычно заканчивается всё это. Блеск в глазах и энтузиазм сестры явно говорят, что она уже готова придумать нечто такое, от чего потом придётся долго отходить и решать кучу проблем.

— Это случайно вышло. Его основной няне срочно уехать пришлось. — мне не хочется, чтобы Ира строила иллюзии по поводу моей новой работы. — Работа временная.

— Ты должна мне помочь. — я закрываю глаза после этой фразы, зная, что потом последует очень неприятное продолжение. — Это шанс, Мила! Скажешь Кириллу, что тебе нужна моя помощь. Я буду приходить как бы к тебе, а уж дальше я разберусь.

— Ира, я ничего не буду говорить Радову. — меня злит отношение сестры ко мне, хотя и привычное оно, я должна, вроде, быть готова к такому.

— Ты просто позовёшь меня, и больше от тебя ничего не требуется. — настаивает Ира, и мне становится тошно.

— Нет. — решаю быть твёрдой.

Ирина зыркает на меня, на секунду отрывая взгляд от дороги.

— Сама решила пристроиться? — шипит.

Я округляю глаза и кручу пальцем у виска.

— Ир, у тебя одно на уме. Прекрати, а? Это просто работа, и она скоро закончится.

— Тем более! Тебе не нужен Радов, времени мало. Не будь собакой на сене, Милка! — сестра неутомима.

Я вздыхаю, отворачиваюсь и смотрю в окно. Спорить бесполезно, поэтому просто прекращу разговор и, конечно, никуда я Иру звать не буду.

Сестра тоже перестала меня доставать, но меня это только насторожило. Это могло означать только одно — Ира готовит план, в котором меня не будет. Слишком я хорошо знаю её, чтобы поверить в отступление.

Ладно, разберусь по ходу дела.

В банке нас ждала мачеха.

— Мила, ты работаешь? — вместо приветствия сразу вопрос.

Мне хочется побыстрее разобраться с целью нашей встречи и вернуться к Маше.

— Это временная работа.

— Да? А Ира сказала, что ты хорошо устроилась. — Оксана кривит губы, словно я ей должна и не отдаю долг. Хотя она так и думает.

— В любом случае, на содержание дома ты дашь больше в этом месяце. — мачеха задирает нос так высоко, что я боюсь, она свернёт себе шею. — У нас куча расходов на ремонт.

— У нас? — вырывается восклицание вопреки моему решению не вступать в спор ни с Ирой, ни с Оксаной.

— Да! Ты живёшь в доме, как и мы.

— И только потому, что я работаю, мне нужно платить больше?

— Конечно! Наших денег едва хватило на месяц. А у тебя есть доход теперь, помимо всего. — Оксана искренне верит в свои аргументы.

— Вы тоже можете работать. — рискую я.

Оксана столбенеет и начинает часто моргать. Тик изображает.

— Твой отец обещал, что я никогда в жизни работать не буду! — Оксана поднимает палец вверх, будто указывает, где и как эта информация запечатлена.

— Отца нет уже два года.