(Не)Должна быть рядом

Язык мой выбалтывает самые сокровенные тайны, я совершаю поступки, сравнимые с поведением подростка. Вот хочу я девочку и всё тут! Должна быть моей, рядом со мной. Должна быть рядом.

Естественно, что няню найти очень непросто. Особенно в такие сроки, но всё же возможно. И Мила Петрова это понимает, и я. Но дело не в этом, а в том, что только одна мысль о новом чужом человеке рядом с Машей вызывает дрожь.

Мне становится жарко, едва я осознаю, как перевёл Милу в разряд своих. Слишком долго она живёт в моей голове, чтобы считать её чужой. Невозможно представить этого.

Конечно, я хоть временно и двинулся головой сейчас, но понимаю, как непросто будет Маше. Опыт показывает, что моя дочь очень чувствительный ребёнок. Она реагирует на любые эмоции человека рядом. Однако выбор у меня небольшой.

Если отбросить все мои заморочки в отношении Милы, то она, как ни крути, остаётся лучшим вариантом в няни. Её моральный облик в расчёт брать не будем. Маше нет и года, поэтому важнее ответственность и чуткость.

Буквально с завтрашнего дня весь дом будет напичкан камерами и охраной. За отсутствие этого сегодня я уже поплатился, поймав в своём доме головную боль в шортиках и с паутиной в волосах.

Но то, что Мила работала с младенцами, даёт большой плюс к её карме. Подробности её волонтёрства я узнал пару лет назад и, честно сказать, пытался найти выгоды этого для Милы. Однако Петрова была лучшей среди их компании, кто помогал больнице, но никаких особых почестей она не заслужила.

После я дал себе слово не искать ничего про Милу и старательно его держал. До сегодняшнего дня. А сегодня я просто решил поселить девушку у себя дома. Вот такой я «молодец». Но думать некогда, буду действовать.

Такая тактика может быть опасна, но и может спасти в трудную минуту. Опасности я нивелирую, а вот помощь Мила мне окажет. Вернее, Маше.

— Это просто ваша прихоть? — Мила отвечает на мои слова про условия работы и возможность выбора. Или няня, или в полицию.

— Это необходимость. Ничего личного, но будет тебе уроком. Хотя общение с Машей, скорее, подарок. — отвечаю спокойно.

— То есть никакие доводы мне не помогут уйти домой и забыть нашу встречу, как страшный сон? — девушка с надеждой смотрит на меня. А в глазах уже есть понимание неминуемого согласия с моим предложением.

— Встречу забудешь потом, когда сдашь свои обязанности предыдущей няне.

— И когда это будет?

— Ты слышала наш разговор, поэтому и сама можешь ответить на свой вопрос.

Иду к двери, но, не слыша шагов Милы, резко поворачиваюсь. Девушка, оказывается, шла рядом.

— Ты ходишь бесшумно, как кошка. — констатирую факт.

— А ещё кошки умеют царапаться. — резко отвечает девушка.

— Да, однажды я это наблюдал.

Мила вспыхивает и складывает руки на груди.

— Так мы идём или так и будем вспоминать дни вашей молодости?

Я сжимаю губы, но усмешка успевает вылезти наружу.

— Не так уж я и стар, девочка. Дочери только полгода.

Мила закатывает глаза, словно я сказал несусветную глупость.

— Поздновато же вы стали размножаться. — бодро говорит Петрова и тут же, испуганно, прикрывает рот рукой и округляет глаза.

Вот ведь как интересно. Не один я сегодня за словами уследить не успеваю. Мила тоже, гляжу, имеет мнение, которое не собиралась говорить мне.

— А ты остра на язык. Это хорошо. Значит, мозг креативный. — нарочито серьёзно отвечаю на колкость девушки. — Машина комната в конце коридора.

Мы быстро добираемся до двери детской.

— Сейчас ты просто посмотришь на неё и мы пойдём в твою комнату.

Девушка замерла и отошла от меня на пару шагов.

— Мою комнату? — в словах испуг и недоверие.

Я непонимающе смотрю на Милу.

— Конечно. — тихо говорю, чтобы дочь не услышала. — Ты же не хочешь жить в коридоре?

Девушка замирает, а потом, словно поняв что-то, коротко кивает и заметно выдыхает. До меня доходит — она думала, мы с ней пойдём в её комнату.

— Мила, успокойся, мне от тебя нужно только одно. — делаю паузу, и Петрова снова напрягается. — Услуги няни. А те компетенции, о которых ты подумала, ещё недостаточно у тебя сформировались.

Девушка молчит, хотя поджатые губы вполне красноречиво говорят о том, куда бы меня послали, если бы были другие обстоятельства.

Прекращаю разговор и приоткрываю дверь. В комнате полумрак. Пар ночников рассеивают тьму тёплым, тихим светом.

Подхожу к кроватке и вижу, что Маша сладко спит, совершенно не имея понятия, какие бури тут происходят вокруг неё.

Моя дочь прекрасна, и я в этом убеждаюсь каждый раз, когда вижу её. Это лучшее, что случилось со мной за всю мою жизнь.

Я киваю Миле, и она подходит ближе к кроватке. Немного наклоняется и внимательно смотрит на ребёнка. У меня в груди появляется какое-то странное чувство. Мне вдруг важно, чтобы Мила увидела мою дочь так же, как вижу её я. Самой лучшей, единственной.

Провожу ладонью по своему лицу, чтобы снять этот морок сентиментальности и вернуться в здравое состояние. Радов, приди в себя. У тебя куча проблем, а ты сопли розовые пустил!

Сосредотачиваюсь на Миле и дочери. И, внезапно, Маша распахивает глазки и упирается взглядом в девушку. Я замираю в ожидании плача, но проходит секунда, вторая, и Маша делает неожиданное. Она улыбается.

Глава 6. Мила

Это как на качелях — вверх взлетаешь и вдохнуть не можешь, а вниз летишь — выдохнуть. Так я себя сейчас чувствую рядом с Радовым.

Когда я поняла, что попала в его дом, шок был непередаваемый. Дышать не могла нормально несколько минут. Было ощущение, что попала в собственные мечты, только не совсем такие, как представлялось.

Главные герои те же, только нет ничего общего с событиями, которые обычно роились в моей голове. Романтические грёзы, как и положено, разбились о реальность.

Но я девушка, как бы там ни было, трезвомыслящая и поэтому свои несбыточные мечты держала в узде. Мечтать — пожалуйста, а вот верить в них я не собиралась.

Кирилл выглядел прекрасно, а я была похожа на пыльную кошку, что пролезла за шкафом и собрала на себя паутину и пыль. Уже это было далеко от романтики.

А угрозы сдать меня в полицию совсем не выглядели похожими на симпатию.

Едва я пришла в себя, как новый шок от предложения быть няней. Вернее, не предложили, а шантажом заставили.

Я хотела уже было признаться, зачем залезла в дом. В этом нет ничего криминального. Правда, доказательства мои никто не принял бы в расчёт.

Напротив, они бы вызвали лишь насмешки. Моей целью был кот, который не первый день бегал у соседних коттеджей.

А потом скрывался в этом доме, едва я пыталась его поймать. Ещё на прошлой неделе я заметила его у дороги. Кто-то его из машины выбросил или просто он потерялся.

Я прикормила его, но в руки кот не давался. И сегодня мне удалось перелезть через забор и потом по дереву на второй этаж, вслед за прыткой животиной. Окно было открыто, и вот там меня и поймал Радов.

Кота и след простыл, а проблемы я словила. И немалые. И одна из них сейчас смотрела на меня глазами своего отца, улыбаясь беззубым ртом.

Папаша её выглядел очень уверенно в любой ситуации, но рядом со своим ребёнком превратился в другого человека. Я увидела, как он напряжённо смотрел перед собой, когда мы вошли в детскую.

Но, едва его взгляд остановился на дочери, вся жёсткость исчезла. Однако мне не пришлось увидеть, что там дальше происходило с Радовым.

Всё моё внимание заняла маленькая девочка, которая безмятежно раскинула руки в кроватке. Я наклонилась, чтобы рассмотреть малышку, а она проснулась.

Девочка секунду смотрела на меня, а потом растянула губки в улыбке. Едва я успела осознать это, как малышка перевела взгляд на отца.

Радов протянул руку, и дочь схватила его за неё, радостно задёргала ножкой. Теперь был мой черёд улыбаться. При этом я даже не поняла, как меня полностью поглотила эта картина.

Кирилл погладил дочь по животику и потом ловко подхватил на руки.

— Знакомься, это Маша. — просто сказал Радов, обращаясь ко мне. — Маша, это Мила. — Теперь уже для Маши.

Малышка внимательно смотрела на меня с рук отца и не плакала. Хорошее начало, если уж так получилось, что нам с ней выпало быть какое-то время вместе.

— Привет, Машуля! — мягко я обратилась к девочке, вглядываясь в её личико.

Кроме глаз отца ей достались его брови. Так смешно сморщила их девочка, едва я протянула руки, приглашая её к себе.

Радов уедет через несколько часов, и нечего тянуть время, нужно знакомиться с моей юной подопечной.

— Маша настороженно относится к новым людям. — тихо проговорил Кирилл, переводя взгляд с меня на Машу и обратно.

— У неё на это есть веские причины, правда, Маша? — шутливо спросила я, не опуская протянутых рук.

Я пошевелила пальцами, привлекая внимание девочки, и улыбнулась.

Время длилось, а малышка смотрела. Не плакала, а просто изучала меня. Затем резко повернула голову к отцу, словно спрашивала разрешения и оценивала его реакцию на новую непонятную «тётю».

Я тоже взглянула на Радова — он смотрел на меня. Вернее, рассматривал, изучал.

— Что? — спросила я автоматически.

Мне вдруг показалось, что Кирилл передумал насчёт няни для Маши. В его глазах мелькнуло и сомнение, и раздражение. Но все эти эмоции быстро испарились. И были ли они? Скорее всего, мне показалось.

Радов ничего не ответил на моё восклицание, но я и не ожидала объяснений.

Маша в этот момент вскинула ручки и наклонилась ко мне. Я обхватила девочку руками и легонько потянула. Опа! Малышка у меня на руках!

Мне было не до Радова, так как всё моё существо было поглощено тёплым малышом, что тихонько пристроился у меня на сгибе руки. Маша изучала меня тщательно. И глазами, и руками.

А я просто улыбалась и молола обычный набор по такому случаю — какая Маша красивая, какая милая и так далее по списку.

И до определённого момента я совсем не понимала, что Кирилл стоит не просто рядом, а вплотную. Маша трогала мои щёки, когда ощутила жар от большого мужского тела.

На мгновение я замерла, не зная, как поступить. Моей бедной психике сегодня и так досталось, а тут ещё и Радов ко мне прижался!

Ладно, не прижался, это я сама подошла слишком близко, когда брала ребёнка. Я в таком состоянии, что не успеваю следить за дистанцией, за своим языком и эмоциями.

Краска заливает меня, горячая волна проходит сквозь тело. Мне действительно стыдно, неудобно, я смущена.

И непонятно, как реагировать на всё это. И нужно ли? Хорошо, что у меня на руках ребёнок и можно просто сделать вид, что я ничего не заметила.

Глава 7. Кирилл

Вечер выдался очень необычным и, главное, обещал ещё более необычное продолжение. Мила в моём доме в роли няни.

Такое не могло мне прийти в голову, присниться или пригрезиться. Мила Петрова держит на руках мою дочь, нежно воркует с ней и совсем не замечает, как мы прижались друг к другу.

Я жду, когда девчонка сама поймёт, как близко мы стоим. С интересом наблюдаю за этим процессом.

Мила краснеет и замирает, но не отодвигается от меня. Я чувствую разочарование и раздражение от этой игры в невинность. Но моя усмешка гаснет, так как Маша начинает капризничать.

Плевать мне на эти ужимки Милы, главное — Маша, на удивление, сразу приняла её. А Петрова не дура совсем, чтобы рисковать своей свободой.

Мысленно стряхиваю с себя все лишние заморочки с Милой. Она няня временно, а потом пусть катится куда хочет.

Отхожу в сторону, и Мила, явно с облегчением, выдыхает. Странная она.

Девушка ловко укачивает мою дочь, одновременно поправляя одеяло в кроватке. Я отмечаю, насколько естественно она это делает.

Надо же, и с мужиками гулять успевает, и с малышнёй в больнице возиться.

Просто наблюдать за Милой оказалось очень занимательно — она двигается грациозно и легко, несмотря на ношу в виде Маши. А моя дочь уже практически уснула, пока я пялился на её новую няньку.

— Спит. — констатировала факт Мила, переложив девочку в кроватку и поворачиваясь ко мне.

Стоит и смотрит на меня, в ожидании. На секунду у меня мелькает мысль, что она сейчас подойдёт ко мне ближе. Как недавно было, но нет, Мила просто стоит и ждёт.

Меня снова накрывает раздражение. Словно Мила виновата, что я её заставил быть няней, заставил быть в моём доме. Челюсть сжимается от напряжения, и хочется что-нибудь сломать или разбить.

Мне казалось, что я давно научился справляться с такими чувствами. Всё давно было в узде — злость, гнев, ярость.

Но стоило почувствовать тепло тела этой девчонки, и мой внутренний зверь вышел на арену. Почуял, что может, наконец-то, получить своё.

Нет ничего его. Чужая девушка, которая была когда-то больше выдумана мною, чем существовала в реальности. Наивность и горячность тогда были во мне. Вот и захлестнуло мозги.

На пару секунд, под этой волной злости, возникает желание отправить отсюда Милу Петрову. Из дома, из жизни. И выбить из головы её образ.

Стоит вот, смотрит. Больше похожа на неблагополучного подростка, чем на взрослую девушку из обеспеченной семьи.

Делаю над собой немалое усилие и подхожу к Миле. Её глаза расширяются при каждом моём шаге. Я вновь ощущаю жар от её тела. Протягиваю руку и завожу её за спину девушки.

На моей коже ощущается судорожный выдох. Я смотрю в глаза Милы, и мне чётко видно, как увеличились зрачки. Мои губы непроизвольно дёргаются, словно настраиваются на сладкий, долгожданный поцелуй.

Но нет, Радов. Всё было решено давным-давно. И ничего менять нельзя.

Я почти прижимаюсь к девушке и беру в руку радионяню, что стоит на комоде позади неё.

Резкий поворот, и я уже у двери комнаты. С удивлением отмечаю, как прохладно стало всего в двух шагах от Милы.

— Идём. — тихо зову её и выхожу в коридор.

Позади слышу аккуратные шаги.

Не поворачиваясь к девушке, толкаю соседнюю дверь.

— Это моя спальня. — бросаю через плечо и иду дальше.

У следующей двери останавливаюсь и, открыв дверь, приглашаю Милу пройти внутрь.

— Это твоя комната. — говорю девушке и внимательно рассматриваю её.

Пунцовые щёки и алые губы, которые, явно, кто-то покусывал от волнения. Мила водит взглядом по стенам спальни, но выглядит так, словно не понимает, где она и зачем ей показывают эту комнату.

— Здесь ты будешь жить в ближайшее время. — поясняю, неотрывно следя, как девушка удивлённо моргает.

— Моя комната через стену с вашей? — вопрос звучит сдавленно.

— И что в этом удивительного? — со всей возможной холодностью отвечаю я. — Моя дочь для меня самое ценное, и поэтому и я сам, и те, кто заботится о ней, должны быть рядом.

— А, ну да, конечно. — Мила натянуто улыбается и складывает руки на груди, словно её внезапно стало холодно.

Но яркий румянец говорит, что дело совсем не в холоде. Хотя девушка одета очень легко, её тело явно пышет жаром.

— Здесь есть всё необходимое, кроме одежды. Уйти ты не можешь, значит, просто закажи доставку всего, что нужно, чтобы тебе не пришлось выходить за пределы дома. — ловлю хмурый взгляд. — Считай это рабочим оборудованием. Оплачивает работодатель. От тебя требуется самое важное — забота о Маше. Отвечаешь за неё головой. Надеюсь, это понятно?

Мила смотрит уже совсем по-другому. Серьёзно и вдумчиво.

— Кто ещё будет в доме? — вопрос по делу, молодец.

— Сегодня только два человека охраны. С утра ещё двое приедут. Они будут постоянно. Повар приходит утром. Уборка тоже, но они уходят через несколько часов. — выдаю быстро. — Остальное тебя не касается. Все вопросы по Маше — сразу ко мне. Телефон тебе выдам утром.

Мила внимательно слушает и явно старается запомнить.

— Сразу предупреждаю, что все твои действия будут под контролем. — говорю довольно сухо.

— Не сомневаюсь. — девушка кивает и слегка кривит губы.

— Тебе нужно сообщить домой, где ты? Или ты сама решаешь, где находиться? — не могу сдержать в себе сарказм.

Мила резко меняется в лице.

— Нет.

Глава 8. Мила

У меня горят уши, щёки, руки и всё тело. За вечер я два раза практически прижималась к Кириллу Радову. От таких невероятных событий мой организм впал в эйфорию и выдаёт тепло, как ядерный реактор.

Краснею вся целиком. Высший пилотаж смущения от Милы Петровой! А ещё высшая оценка за умение вляпаться в то, что и выдумать сложно.

Кто же из моих знакомых поверит, что я способна проникать в чужие дома? Никто. И мне не хочется, чтобы они узнали об этих моих умениях.

И полиции этого знать не нужно. Ведь Радов вполне способен мне устроить неприятности. Скажет, например, что пропало нечто ценное из дома, и всё. Сиди, Мила, в темнице сырой.

В темницу-то я всё равно попала. Правда, она вполне комфортная и зарплату обещали хорошую. А общение просто великолепное — с милой полугодовалой девочкой Машей.

Папаша её уезжает, и у меня получится немного выдохнуть и подумать. Подумать о нашей встрече. Такая случайность просто удивительна.

Или, наоборот, в порядке вещей встретиться с тем, с кем живёшь рядом. Хотя Кирилл не был в нашем посёлке уже довольно давно.

Но его родители — наши соседи. И пока был жив отец, мы общались. Самые первые воспоминания о Кирилле у меня лет в шесть.

Потом было много счастливых дней, но они закончились после смерти папы. И тот случай, когда Радов спас меня, был как раз перед этим.

Всё, хватит воспоминаний. Нужно сосредоточиться и сделать всё, чтобы в отсутствие Кирилла справиться с обязанностями няни.

Мы с ним прошли в гостиную, и он познакомил меня с крепким мужчиной Алексеем.

Алексей кивнул в знак приветствия и цепко оглядел меня с ног до головы. Но ничего скользкого в этом осмотре не было. Так смотрят, наверное, на стол или стул, который нужен для работы. Как на неодушевлённый предмет.

— Чтобы ни случилось, ты можешь обратиться к нему. Он в курсе многих вопросов по дому. Если вдруг я буду недоступен, Алексей решит любой вопрос. — Радов говорил со мной, как с обычным работником.

Чётко, коротко и без эмоций.

Я невольно засмотрелась на то, как Кирилл стоит вполоборота от меня и, наклонив немного голову, смотрит в какой-то документ.

— Через час приедет медик и возьмёт у тебя анализы. — слышу я странную фразу.

— Анализы?

— Жаль, что приходится это делать после твоего общения с Машей. — с досадой говорит Кирилл. — Но ничего поделать нельзя было, к сожалению. Обстоятельства меняются, и я уеду не утром, а через два часа.

— Можешь не волноваться. Я здорова. На последнем месте работы у нас была медицинская книжка. — чувствую себя неприятно, но и понимаю Радова.

Маленький ребёнок важнее, чем любые взрослые заморочки.

— Неважно, никогда не можешь быть уверен, пока не проверишь. — сухо отвечает Кирилл.

Естественно, что я молчу в ответ. Тут не поспоришь, хотя его замечание колет меня подобно острой игле. Есть в этом замечании нечто обидное. Словно именно я не внушаю доверия.

Радов подходит к кожаному портфелю и вынимает конверт.

— Держи. — протягивает мне белый прямоугольник. — Карта на моё имя, но там сумма как раз чтобы ты… ммм… привела себя в нормальный вид. — мужчина слегка морщится. — На эту же карту придёт аванс и зарплата.

Я автоматически протягиваю руку и беру конверт.

Лицо Кирилла в этот момент непроницаемо, но я не могу оторвать глаз от него. Словно, вглядываясь, можно увидеть нечто важное.

Мужчина замечает моё внимание.

— Мила, ты потеряла что-то на моём лице? — сквозь маску проскальзывает едкая усмешка, а в глазах мелькает недобрый огонь.

— Нет! — тороплюсь ответить и отвожу взгляд. — Просто я хотела спросить про питание Маши. И что, и где найти.

Радов как-то сдавленно выдыхает и потом утвердительно кивает.

— Идём на кухню.

Я следую за ним, краем глаза замечая, что Алексей пошёл к выходу.

Минут десять Кирилл рассказывает, что и как ест его дочь. Как любит играть и спать. Я удивлённо слушаю и понимаю, что Радов действительно сам много занимается ребёнком.

У меня вертится на языке вопрос про мать Маши, но я ничего не говорю. Я просто няня, и какое моё дело, что и как произошло у Кирилла и жены? Это меня не касается.

Моё дело — Машуля. Вот с ней я и буду беседовать. Невольно улыбаюсь этим мыслям.

— Странная у тебя реакция на информацию о каше для детей. — Кирилл неожиданно наклоняется ближе к моему лицу и смотрит прямо в глаза.

— Что такое?

— Да вот смотрю, в здравом ли уме няня моего ребёнка. — Радов серьёзен.

Магнетизм его пристального внимания почти невыносим. Дыхание замирает от близости этого человека. И меня посещает совершенно неуместная мысль о том, каково это быть в объятиях Кирилла.

По-настоящему. Когда и женщина, и мужчина охвачены чувством и влечением. Когда тебя любят и хотят.

Я едва справляюсь с собой и вытягиваю себя из омута глаз напротив, из волн тепла от его широкой груди.

— Просто я вспомнила Машу, и улыбка сама собой появилась.

Радов хмыкает и выпрямляется, смотрит на меня сверху.

— Ладно, засчитаю твой ответ за верный.

— Конечно, верный. Зачем мне врать? — я зачем-то продолжаю тему, от которой уйти бы нужно.

— Люди врут просто по привычке. Правду нелегко выносить. Она лишает иллюзий. — задумчиво вещает мужчина.

И мне кажется, что это сейчас не совсем про меня.

В этот момент оживает радионяня, и я сразу спешу в детскую.

Глава 9. Мила

Я работала с малышами, но никогда не была с ними круглые сутки в течение продолжительного времени. А с того момента, как я услышала плач Маши, Радова я больше не видела.

Он не пришёл в детскую. Я видела, как Кирилл направился следом за мной, но ему позвонили, и он остался в гостиной.

Потом мне было не до размышлений о хозяине дома, так как его дочь полностью поглотила мои мысли. Маша — прекрасный малыш, но нам было непросто сразу привыкнуть друг к другу.

В первые сутки я получила весь набор — плач, отказ от еды, нежелание спать.

Я металась с Машей на руках, когда в детскую постучал Алексей.

— Да! — крикнула я неожиданно громко.

Нервы на пределе.

— Я принёс вещи. — немногословно сообщил мужчина и поставил на стул большой пакет.

— Вещи? — я была сбита с толку.

— Да, одежда для вас. Кирилл Леонидович попросил купить и привезти. — Алексей говорит спокойно, как с неразумным ребёнком. — Это самое необходимое на первое время, а остальное вы сами закажете. Кроме этого, вот вам телефон с новым номером. И с контактами Кирилла Леонидовича и моими.

Охранник выкладывает на стол коробку.

— А это ваш старый телефон. Мы нашли его на чердаке. Он работает. — продолжает Алексей. — Людмила Андреевна, я так же хотел вас предупредить, что…

— Людмила Андреевна? — я в шоке повторяю своё полное имя. — Меня зовут Мила.

Маша на удивление затихла, словно общение с охранником для неё развлечение. Она округлила свои глаза и внимательно смотрит на мужчину. Слёз как не бывало, и только тяжёлые и рваные вздохи напоминают о том, как отчаянно она рыдала десять минут назад.

Алексей не повёл и бровью на мои возражения.

— Мне даны чёткие указания, Людмила Андреевна, и я буду им следовать. И хотел вас предупредить, что сегодня и завтра будут вестись работы по настройке видеонаблюдения. Несколько человек уже находятся в доме. Вы не беспокойтесь, всё безопасно.

Я не успеваю и слова сказать, как мужчина бесшумно покидает комнату. Стою с открытым ртом и смотрю на дверь.

Маша завозилась, и я переключилась на неё. Ещё час длилась наша операция «Маша усни».

Но, слава богу, силы покинули этот вечный моторчик, и девочка блаженно засопела. Я смотрела на неё и не могла поверить, как такая милая малышка может быть такой громкой и капризной. Сейчас она была похожа на ангела.