(Не)Должна быть рядом

И снова я вгляделась в лицо девочки в бессознательной попытке разглядеть, чем ещё она похожа на отца. Бровки её сейчас были расслаблены, и мне показалось, что в данную секунду она полностью копия своего папочки.

У меня внутри всё потеплело и захотелось поцеловать Машины щёчки. Умиление затопило меня, как не раз бывало у меня с малышами. Но с Машей всё сложнее. Я ощутила тоску, будущую тоску.

Ту, что будет, когда я уйду отсюда.

Урчание моего желудка остановило мои душевные терзания о том, чего ещё не случилось, и я аккуратно уложила Марусю в постель. Девочка так устала плакать и кричать, что совсем не заметила моего манёвра.

Итак, мне нужно поесть и переодеться. И у меня есть вещи. Я тихонько открыла пакет и с изумлением обнаружила целый комплект из футболок и брюк. Моего размера!

Ниже лежали спортивный костюм, кроссовки, домашняя обувь, косметический набор с кремами, гелем для душа и шампунем. И с самого дна я извлекла хлопковые комплекты нижнего белья и пижамы! Всё очень качественное и точно мне подойдёт.

Стою с одеждой в руках и растерянно смотрю на неё. Внутри непонятная дрожь от того, что кто-то подарил мне такое. И дело совсем не в цене. Дело в особенном внимании.

Маша завозилась, и это привело меня в чувство. Поправляю кокон, в котором спит девочка, и сама себя ругаю. Развела тут сантименты! Трусы ей подарили, видите ли! Может, Радов всем няням такие комплекты покупает. А то и получше.

Нечего время терять, Мила. Займись делом. Нужно быстро в душ и переодеться, а потом обязательно еда. Неизвестно, сколько Машуля продрыхнет. Я её режима не знаю, поэтому давай, Мила, в темпе вальса!

Я тут же снимаю с себя свою одежду, оставаясь только в трусиках и лифчике. Беру гель, шампунь и бегу в душ прямо в детской. Некогда мне бродить по комнатам.

Какой же кайф смыть с себя пыль и напряжение трудного дня. Я сразу ощутила прилив сил и настроения. Вода всегда так на меня действует.

Одежду я забыла, поэтому заворачиваюсь в полотенце и иду в комнату. Выбираю комплект белья и закрытую пижаму, которая больше похожа на домашний костюм. Уже почти ночь, и нет смысла надевать что-то другое.

Поворачиваю замок на двери и скидываю полотенце, чтобы переодеться. Попутно прислушиваюсь к звукам из кроватки. К моему счастью, всё тихо.

Шустро натягиваю одежду и пытаюсь расчесать волосы пальцами, чтобы они быстрее высохли. В ванной есть фен, но я не рискну сейчас шуметь.

Проверяю радионяню и выдвигаюсь в сторону кухни. Если не подкреплюсь, то едва ли я доживу до утра. С утра во мне побывал только бутерброд с сыром и кофе.

Холодильник у Радова похож на космический корабль, но я быстро разобралась, где и что там есть.

Разогреваю мясо и накладываю себе свежих овощей. Добавляю к этому кусок пирога с малиной, пару бананов и пачку сока. Про себя отмечаю, что с питанием в этом доме проблем не будет.

Я поела прямо в детской. Блаженно прикрыв глаза, я попивала сок, когда раздалась вибрация того нового телефона, который принёс Алексей. Смотрю на экран. Кирилл Леонидович. Видно, что смартфон настраивал Алексей — любитель официальных обращений.

— Алло! — тихо говорю в трубку.

— Мила, в детской видеонаблюдение работает с первого дня, как мы с Машей переехали. — слышу безэмоциональный голос Радова. — Я онлайн в любое время вижу, что происходит в комнате. А ещё идёт запись.

Я давлюсь соком.

Глава 10. Кирилл

Мне пришлось уехать быстрее, чем я предполагал. Даже к Маше я не пошёл перед тем, как покинуть дом. Глянул в телефон, где на приложение приходит трансляция из детской комнаты, и убежал.

Мила вполне уверенно взялась за дело, и мне было даже спокойнее за Машу, чем обычно. У меня есть, конечно, претензии к Петровой. Касаются они её некоторых личных качеств, характера и поведения.

Но все эти моменты лежат в плоскости, далёкой от ухода за детьми. А от Милы мне нужно только это. И ничего другого.

В самолёте я, честно говоря, уснул. Последняя неделя была такая, что даже мой тренированный организм подустал.

Моя юридическая фирма открывала филиалы по всей стране, а это значит, что возникает куча проблем и сложностей. И прежде, чем всё заработает, как часы, придётся много, очень много работать.

Работать так, чтобы вылетело из головы всё, кроме Маши и её благополучия. Последние полгода стали и лучшими за всю жизнь, и самыми непростыми.

Если бы я не пахал, как одержимый, то меня бы душило чувство вины из-за дочери. Она осталась без матери, едва появилась на свет. И в этом есть моя вина.

Со Светланой мы встретились два года назад у знакомых на свадьбе. Гибкая, стройная, яркая, она сразу привлекла моё внимание. Мы много танцевали, смеялись и после торжества уехали ко мне.

Меня ничего не смущало, я сам был рад этому и хотел продолжить отношения. А Света была похожа на яркую птицу, что свободно летает там, где хочет.

Захотела и залетела ко мне, а потом улетела ещё куда-то. Светлана была из обеспеченной семьи, и мне льстило, что она со мной не за деньги. Такая вот наивность взрослого мужика — захотелось ему чувствовать себя особенным.

Потешил своё самолюбие ещё больше, когда сделал Светлане предложение, а она согласилась. Грудь распирало от самодовольства и гордости за такую невесту.

Красивая, умная и образованная девушка рядом была как самый последний пазл для картины моего успеха. Бизнес, красивая женщина.

А потом пышная свадьба и море цветов, как и хотела Светлана. Я перевёл офис во Францию, хотя это было сложно и неудобно, но ради жены я был готов на всё.

А Света хотела жить только в Европе, но это и логично — она выросла в Италии и училась во Франции.

В первые полгода я с радостью уступал жене, мне казалось это естественным. Хочешь жить здесь — пожалуйста! Хочешь не работать — поддерживаю! Не нравится дом за городом — переедем!

И если бы не случайная беременность, то я бы ещё долго витал в своих иллюзорных облаках. Света категорически отказалась рожать, обвинила меня в том, что всё так случилось. Мой шок восприняла гневно, напомнила мне, что мы не планировали детей лет пять минимум.

И Света призналась, что детей не хотела совсем, но мне сказала про пять лет, чтобы «не спугнуть» жениха.

Я смотрел в глаза любимой жены и не узнавал её. Это была ужасная ситуация, в которой я ничего практически не мог контролировать. Ребёнок был, но защитить я его не мог, так как для этого нужно было не отпускать от себя Свету. А это было невозможно.

После нашего разговора мы сразу отдалились, словно ребёнок открыл нас настоящих, наши реальные ценности и цели. Мы смотрели друг на друга и видели чужого человека. Это было страшно, как если бы мы проснулись и обнаружили рядом незнакомца.

Несколько дней я пытался взывать к чувствам Светы, рассказывая, что ребёнок уже есть и это часть её. Даже смешно вспоминать эти мои потуги.

Жена была непреклонна, особенно после того, как мы перестали существовать как супруги. Светлана открыто сказала о желании развестись. И, естественно, никакого дитя она вынашивать не собиралась.

Я сам не понимал почему, но лишиться ребёнка не мог. Это было новое чувство, новый опыт, но моя уверенность от этого не становилась меньше. Вся эта ситуация была только между мной и Светой, родители наши ничего не знали.

Мы с женой решили не говорить никому о произошедшем, в этом единственном моменте наши мнения сошлись. И неделю обсуждали, что делать, вернее, я убеждал Свету не делать аборт.

Включил всё своё красноречие, но результат был прежний, и я почти впал в отчаяние. Деньги Свете не нужны, поэтому купить её я не мог. Но случайность изменила всё — жена согласилась родить только после общения с врачом.

На моё счастье, выяснились подробности здоровья Светы, которые были несовместимы с абортом. Не знаю, насколько это было серьёзно, но Света слишком пеклась о себе, чтобы игнорировать такое.

Ребёнок, по-прежнему, в планы Светы не входил, но родить его ей пришлось. И вот, полгода назад я стал отцом Маши. И единственным родителем. Юридически оформили всё так, как нужно мне, а Света уехала. Словно и не было её рядом, улетела дальше.

Естественно, что я вернулся домой, купил дом, переехал. Дело своё стал развивать на родине и весьма успешно. Родители были счастливы, что у них появилась внучка, которая живёт рядом.

Дом я выбрал в посёлке, где и сам вырос, где родители жили много лет. Зелёный участок и деревянный коттедж покорили меня — это лучшее место для ребёнка. Сначала мы жили в городе, но недавно переехали на новое место поближе к природе.

В дом, где на чердаке я сегодня поймал Милу.

Включаю видеонаблюдение, чтобы увидеть, чем заняты Маша и её няня. И вижу то, что лучше бы мне не видеть.

Глава 11. Мила

— Вы специально мне не сказали, что камеры уже есть в доме? — зашипела я в трубку, так как я боялась разбудить Машу.

Смотрю в сторону детской кроватки — девочка спит, и отхожу в ванную и закрываю дверь.

Внутри всё клокочет от злости и не столько из-за того, что Радов меня голой видел, а от того, что специально всё это сделал. Наплёл мне про то, что безопасность у него не на уровне, видите ли! А потом оказалось, что я ему интересное кино организовала.

— Мила, я как раз тебе звоню, чтобы предупредить. — Кирилл само спокойствие.

— Поздновато вы это решили, Кирилл Леонидович. — бурчу я.

В трубке пару секунд тишина.

— Согласись, мог бы и не говорить совсем. Дом мой, правила мои. — Кирилл растягивает слова, словно учит меня истинам, которые я обязана запомнить. И, самое главное, исполнять.

— Вы… Вы… Какой же вы! — от гнева и обиды на этого ледяного истукана по имени Кирилл Радов у меня все слова из головы повылетали.

— Я твой работодатель. Надеюсь, что это недоразумение не повлияет на выполнение твоих обязанностей. — Радов еле слышно усмехнулся, но я уловила это. — Да и невелика беда, Мила. Подумаешь, ещё один мужчина увидел тебя голой.

И Кирилл положил трубку.

Я смотрю на телефон, ожидая ещё чего-то, кроме сказанного. Чего? Он же считает меня любительницей поразвлекаться, и ничего с этим мнением не поделаешь.

Умываюсь прохладной водой и смотрю на себя в зеркало. Мне двадцать два года, и мой самый большой секрет в том, что у меня ещё ни одного раза не было близости с мужчиной.

Динозавр, древность, отсталая — это малая часть эпитетов, коими меня награждала сестра ещё лет пять назад. Боюсь представить, как бы она назвала меня сейчас.

Но вышло всё так, что моя репутация полностью противоположна реальности. С одной стороны, мне легче, что никто не знает правды и не тычет пальцем.

А с другой… С другой мне хочется, чтобы реальность и выдумка стали одинаковыми. Моё раздвоение затягивается.

И самое главное, что я ничего и не делала специально, чтобы всё сложилось так, как есть сейчас. Знакомилась с парнями, гуляли, но дальше этого ничего не было. Мне было безразлично их внимание.

Вот бы посмеялся Радов, узнай он правду. В его мире таких, как я, и не существует. Там только богатые и опытные красавицы. Остальные просто не могут приблизиться к таким мужчинам. Просто физически нет того места, где можно было бы узнать друг друга, например, мне и Кириллу.

Моя несбыточная мечта, детская, волшебная и нереальная исчезла шесть лет назад.

Кирилл жил рядом с нашим домом, вернее его родители. Впервые я увидела его ещё малышкой. Потом мы росли, и лет в пятнадцать я влюбилась. Не в Кирилла, а в образ. Красивый, статный, спортивный.

У многих девчонок так бывает — первая любовь скорее иллюзия, выдуманная от начала до конца. Принц и белый конь. Башня, рыцарь и так далее.

Моим рыцарем стал Радов, и терзали меня его глаза во снах много лет. Там он был таким, каким никогда не существовал в реальной жизни.

Я жила этой любовью, мечтала и использовала любую возможность увидеть Кирилла. Смущалась ужасно, просто таяла от одного присутствия Радова.

Понимала, что мои чувства никогда не станут взаимными, но разве нельзя от этого любить? Особенно в пятнадцать лет.

Встреч этих было совсем мало. Пару раз моего отца приглашали родители Кирилла на дни рождения. Отец с мачехой брали меня и сестру. Обычно всё происходило на улице у дома, и для молодёжи был отдельный стол и развлечения.

Кирилл с нами не общался почти, он свысока посматривал на нас, попивая что-то из стакана. Его взгляд надолго не задерживался ни на ком. Но однажды мне удалось встретиться с героем моих снов. Лучше бы этой встречи не было.

Один из парней, моих ровесников, что был на празднике, встретил меня у туалета и пытался поговорить со мной. А я не хотела. Пытался удержать, я увернулась и оттолкнула его. Он начал падать и потянул меня за собой.

Едва я смогла отцепить от себя назойливого ухажёра, как рядом возник Кирилл. Засунув руки в карманы брюк, он молча смотрел на нашу возню.

Я пыталась сказать хоть слово, но от шока не произнесла ни звука. Тоже молча смотрела в эти глаза, что были мне ближе всех в мире. И видела в них презрение и брезгливость.

Потом мы увиделись только через год, когда он практически спас меня. В ту ночь я совершила ошибку, за что чуть серьёзно не поплатилась. Но мой «рыцарь» опять оказался в нужном месте в нужное время.

И вот, спустя шесть лет, я умудрилась залезть в дом Кирилла. Это какое-то проклятие что ли? Каждая встреча выставляет меня в таком свете, что я бы на месте Радова тоже ничего хорошего обо мне не думала.

Только теперь мы взрослые оба. И мне начинает казаться, что убитое мною чувство к Кириллу может вновь разгореться. А допустить этого нельзя никак.

Потому что безответной любовью я сыта по горло. Для юной девочки это было болью и страданием, а для взрослой — серьёзными проблемами.

Отработаю повинность и уйду.

Тренькнул мой старый телефон. Сообщение от сестры Иры. Меня передёрнуло, как в ознобе. Ничего хорошего от Иры ждать не приходится, и поэтому я смотрела в телефон с тревогой.

«Ты где? Сейчас же вернись! Сегодня нужно ехать в банк. Оксана уже истерику закатила»

Ничего нового, всё как всегда. В последние два года, после смерти отца, моя жизнь в семье похожа на страшный сон. Да и семьёй это назвать нельзя. Мачеха терпит меня только из-за денег, а родная сестра с ней солидарна.

Глава 12. Мила

По поводу банка всё понятно, я всегда без вопросов делаю это раз в месяц. Нужно моё присутствие, чтобы выдали деньги на очередной месяц.

Отец своеобразно составил завещание, и мы с сестрой и мачехой оказались неразрывно связаны. Сначала ябыла в шоке от таких обстоятельств, но потом привыкла. Да и выбора у меня не было.

Затем вся эта суета из-за работы, увольнение, потом Радов поймал меня, и теперь я взаперти в его доме.

Единственный светлый лучик во всём случившемся — Маша. Люблю малышню, и заботиться о них мне доставляет радость. Училась я совсем не на педагога, но сердце всё тянуло меня к детям. И я приложу все усилия, чтобы получить образование и работать с ребятнёй.

Но это будущее, туманное будущее, а передо мной ясное настоящее — выйти из дома до приезда Кирилла я не могу. И как же попасть в банк?

Оборачиваюсь в поисках нового телефона. Открываю список контактов и смотрю на надпись «Кирилл Леонидович». Мне нужно позвонить, но не решаюсь.

Выходит, дня не прошло, а я уже отпрашиваюсь с работы. Если Кирилл не врёт, а он, я уверена, не врёт, то зарплату он мне заплатит за работу няней приличную. И мне совсем не хочется его подвести.

Несмотря на его свинское поведение, моё сердце не накопило достаточно злости, чтобы его ненавидеть. Радов такой, какой есть и был. И мои мечты о нём не имеют никакого сходства с настоящим Кириллом. Ну, может, совсем чуть-чуть.

Пока я думаю, телефон оживает. Сообщение от Радова. Вот, вспомни… работодателя, и он появится.

«Как Маша?»

«Спит»

«Ты немногословна»

«Маша спит на спине, раскинув ручки»

«Уже лучше, Мила, уже лучше»

Потом пауза, во время которой, как загипнотизированная, я смотрю в телефон.

«Как спит Маша, я вижу»

Прилетает новое сообщение.

«Ты хотела мне позвонить?»

Я обмираю. Он что, мысли читает?

«Не пугайся, я не читаю твои мысли. Для этого достаточно логики. Ты держала телефон в руках и смотрела на экран»

Начинает меня раздражать эта ситуация с камерами, но ничего же не поделаешь теперь. Нужно как-то приноравливаться, иначе Радов так и будет за мной подсматривать.

«Вы так торопились заняться важными делами, что теперь у вас есть время следить за мной?»

Мои пальцы, так же как и язык, выдают информацию быстрее, чем голова соображает. Пытаюсь удалить сообщение, но уже поздно — оно прочитано. Кровь приливает к лицу, и я снова смотрю в телефон.

Пауза затягивается, и мне становится совсем жарко. Честно говоря, я не ожидала, что Радов будет со мной так тесно общаться.

«Ложись спать. Больше не буду подглядывать»

И абонент вышел из беседы.

Выдыхаю и выпрямляюсь. Оказывается, я так была напряжена, скрючившись над телефоном, что почти не дышала. Да ещё и вспотела.

Если все дни моей работы будут наполнены таким плотным общением с Радовым, то я долго не протяну. Умру от недостатка кислорода.

Я энергично потёрла ладонями лицо, пытаясь привести себя в чувство. Проверила Машу и решила спать в её комнате, хотя и смущают меня камеры, но уходить далеко я ещё боялась.

Радионяня не внушала мне доверия на все сто процентов. Нужно её проверить завтра, а сегодня буду рядом с Машулей. Проблему с видеонаблюдением решает темнота, поэтому поплотнее задёргиваю шторы и ложусь в кровать.

Засыпаю, совершенно забыв про сообщение от сестры. Радов на меня так сильно действует, что всё, что его не касается, вытеснялось.

Поспать долго не пришлось — девочка просыпалась каждые два часа и плакала. Скорее хныкала, то утыкаясь мне в плечо, то отталкиваясь и извиваясь.

Ребёнок явно чувствует, что отца нет рядом. И матери тоже. Вглядываясь в заплаканное личико, не могу представить женщину, которая могла отказаться от Маши. Это же просто невозможно — бросить такую малышку.

Мне очень жаль Машу, хочется её успокоить, и я хожу по комнате, тихо напевая первые пришедшие на ум песни. Так мы и проводим ночь — спим пару часов и час поём.

Утром, после всех процедур умывания и поедания завтрака, Маша благостно играет в кроватке с погремушками. Я с подозрением смотрю на эту картину и жду подвоха. Разве это нормально, что ребёнок может сам себя занимать так долго? Хотя все дети разные, а Маша, к тому же, выглядит вполне счастливой.

Слышу трель старого телефона. Ира. У меня же из головы вылетело, что сегодня в банк нужно!

— Да. — беру трубку, зная, чем это грозит.

— Ты где?! — сестра сразу же кричит.

— Я работаю.

— Отпросись, и мы за тобой заедем. Диктуй адрес.

— У меня не получится уйти с работы.

— Что это значит?!

— Это значит, что в банк поедем в другой день.

Ира не ожидала от меня такого ответа и явно зависла на том конце.

— Ты охренела? Сейчас же диктуй адрес!

— Не могу я уехать, это невозможно. По крайней мере, в ближайшие дни.

Дальше всё сливается в сплошной крик и обвинения. Я терпеливо слушаю и пытаюсь придумать, как мне выйти из дома дня через два хотя бы.

И в эту секунду раздаётся плач Маши. Молодец, девочка. Вовремя ты дала о себе знать.

— Ты где есть, Милка? Что за ребёнок там? И ты говоришь, что на работе?

— Я няней устроилась работать. — приходится признаться, пока я возвращаю Машуле игрушку, которую она потеряла. Она поэтому и расплакалась.

— Собирай ребёнка и поедем. Адрес назови.

— Мне нельзя покидать дом, Ирин. Давай позже с банком разберёмся?

— Что значит позже? — сестра почти рычит в трубку. — Это ты можешь жить на три копейки, а нормальная жизнь требует больше средств. Нам с Оксаной нужны наши деньги. Сейчас же называй адрес!

— Не могу я уехать, не могу. — пытаюсь убедить.

— Ты в посёлке же сейчас, да? — сестра говорит тише. — Ускакала вчера вечером налегке. Значит, ты рядом. Быстро говори, где ты?

Глава 13. Кирилл

Желание смотреть видеонаблюдение было трудно преодолеть. Палец сам тыкал в приложение, а глаза искали на картинке девушку, которая теперь является няней моей дочери.

Конечно, я себя убеждал, что тревожусь за Машу, и поэтому постоянно разглядываю, что и как там дома. Но с предыдущей няней у меня такого не было. Контролировал, но не вглядывался, во что там одета моя работница и что она делает.

А тут даже телефон в её руках вызывал тревогу — кому звонит? С кем общается?

Алексей, естественно, и сам, на месте, постоянно следил за Милой. Это обычная безопасность, и ничего личного. По его отчётам, пока ничего не происходит такого, о чём стоит беспокоиться.

Маша в порядке, Мила тоже, в доме тишина и покой. Насколько это возможно с маленьким ребёнком. Я дочь свою знаю, она умеет создать шумовые эффекты. Первое время после её рождения была тихой, а вот потом был шок.

Не представлял я, что такое маленькое тельце может иметь столько сил, чтобы настолько громко кричать. В то время у меня даже боли в области сердца появились, не мог спокойно выносить Машины «концерты».

Оказалось, что это нервное, а не сердце. К врачу ведь пошёл, боялся дочь сиротой оставить. Матери нет, так ещё и мне осталось помереть раньше времени.

Няни были сразу, это естественно, но я сам очень много времени проводил с ребёнком. А правило это взял, чтобы Маша не чувствовала себя обделённой.

Думаю, что женщинам проще в этих вопросах. Там гормоны работают, инстинкты, а у меня только голова сначала в процесс включилась. Посоветовался с врачами, как и что делать. Читал много, от нянь учился.

Кто бы мне сказал лет пять назад, что я стану в одиночку воспитывать ребёнка — не поверил бы никогда. Другие приоритеты были, и жизнь видел свою другой.

А теперь не понимаю, как без Маши раньше жил. Сейчас любой проект, любое дело с мыслью, что это ради неё делаю. Дочь стала смыслом для работы и жизни. Удивительно, как так вышло, но я рад этому.

— Ты решил жить в офисе? — прерывает мои мысли Егор, который, как обычно, без стука зашёл в кабинет.

Выдыхаю и потягиваюсь прямо в кресле.

— А ты, как всегда, вежлив и корректен? — улыбаюсь другу и встаю ему навстречу.

— Здорово, папаша! — пожимает руку Егор и треплет мне по плечу другой.

— Привет, Звонарёв! — толкаю друга в бок.

Мы располагаемся за столом, и Егор выкладывает бумаги. У нас сегодня есть вопросы по сотрудничеству. Я юрист, а Егор начал бизнес в новом месте, возникли вопросы.

Решаем дела быстро, и Егор готов с нашей фирмой договор на юридическое обслуживание заключить. Так проще, Егору не придётся вникать в мелочи, всё будет делаться специалистами моей фирмы.

Едва мы закончили, у меня звонит телефон.

Мила.

У меня сердце пропускает удар. Неужели с Машей случилось что-то.

— Да. — отвечаю сразу.

— Кирилл… Кирилл Леонидович… Здравствуйте. — слышу несмелый голос няни.

— Что случилось? — резко спрашиваю.

— Нет, нет, всё в порядке. Маша в порядке. — скороговоркой отвечает Мила, явно оценив уровень тревоги в моём голосе.

— Тогда зачем ты звонишь? — настаёт время удивляться мне.

— Мне нужно поехать в банк. Это очень важно.

— Зачем такая срочность?

— Это личные дела.

— Мила, ты не отработала и двух дней, а уже пытаешься сбежать. Мне кажется, я ясно про условия тебе сказал. Из дома ты не выходишь.

— Но… Это очень важно. Всего час меня не будет. — девушка говорит всё тише.

Меня накрывает необъяснимое желание, чтобы Мила не покидала дом, пока я не вернусь. Сам себе не могу объяснить это, но Петрова выходить не должна, и точка.

Замечаю, как Егор с любопытством смотрит на меня.

— Как только вернусь, тогда и обсудим. Всё. — кладу трубку, хотя понимаю, что вопрос как-то завис.