Корона из костей

«Капитан»,– мысленно фыркнула я, – «Твой Летучий Голландец рядом с этим выглядит как скорлупка для пинг-понга».

«Зато мой не пытается выглядеть как… э-э… что это, собственно, должно быть?»– парировал в голове знакомый голос, полный недоумения и лёгкой обиды.

Моё сердце бешено колотилось, ладони вспотели, а в горле пересохло от необъяснимого ужаса. Я впилась пальцами в холодный металл рамы иллюминатора, стараясь разглядеть как можно больше деталей, но мои глаза, казалось, отказывались верить в то, что видели. Профессор Харрис забыл уточнить, что эта штука выглядит так, если бы ее выплюнул сам Ктулху после бурной вечеринки. Сомневаюсь, что наш уважаемый профессор когда-либо видел нечто подобное, потому что иначе бы он не шутил об автомате, а сразу выписывал направление в психушку.

Ко всему прочему, вокруг этого чудовищного образования, как змея-страж, извивался и клокотал мощнейший водоворот. Тёмные, яростные воды вращались с невероятной скоростью, образуя воронку, готовую поглотить и разорвать на части всё, что осмелится приблизиться к ней.

Прекрасно. Гигантского черного обелиска нам мало, поэтому давайте добавим еще и водяную мясорубку апокалиптических масштабов. Прямо так и тянет написать восторженный отзыв на Booking.com: «Атмосфера заряжена на убой, антураж пробуждает первобытный ужас, а обслуживание просто превосходное. Вас лично доставят к месту назначения и предложат экстремальный спуск в бушующую пучину. Всем советую! Особенно тем, кто устал от скучных курортов и жаждет по-настоящему острых ощущений». Где-то в подсознании капитан Джек Воробей перекрестился бутылкой рома:

«Дорогая, даже я, как человек, который однажды дрался с кракеном на подводной лодке, говорю тебе это перебор. Давай уже разворачиваться?».

Если бы у меня была такая возможность, с удовольствием, гений! Но он в ответ паковал чемоданы, бормоча, что официально отказывается быть тогда моим воображаемым другом, потому что его принципы не включают в себя добровольные прыжки в стиральную машину для богов. Ну и черт с ним!

Брызги взлетали в воздух, отражая в себе зловещий блеск заходящего солнца. Малакай вздохнул.

– Красиво, не правда ли?

Я выдавила из себя:

– О да, просто восхитительно. Особенно та часть, где мы умрем.

– Мы не умрем. Течение это граница, – умеренно заявил Малакай.

– Между чем?

– Между мирами.

– Ты псих…

– Реалист, – поправил он, будто я предложила ему сменить профессию на балерину, а не намекнула на его неадекватность. Парень набрасывая мне на шею один из амулетов. Кожу буквально обожгло от соприкосновения с подвеской. – Они помогут нам пройти сквозь монолит. Ну, в теории.

– В ТЕОРИИ?

– На практике проверить еще не было возможности.

Мужчина пожал плечами, движение, которое идеально подошло бы для обсуждения недожаренного стейка, а не нашей возможно мучительной смерти. Я в ужасе еще раз посмотрела на водоворот, способный перемолоть авианосец, потом на этого… этого…

– Малакая, – закончил он мою мысль.

Я не веря качаю головой. В голове пронесся истерический смешок.

– Совсем спятил… Я не полечу с тобой в эту безумную мясорубку! – голос сорвался, выдавая весь мой ужас.

Его губы растянулись в улыбке, от которой прошлись мурашки по коже.

– Красавица, это не было вопросом, как ты могла заметить.

– Окей, давай разберем варианты: а) ты психопат с манией величия, б) я коме, в) мы разобьемся, черт тебя возьми!

В этот момент, благодаря Малакаю, задняя рампа самолета начала открываться с металлическим скрежетом, впуская в салон рев ветра. И там, прямо перед нами, висел огромный черный монолит, окруженный бушующей водоворотом энергией.

– Вариант г) ты слишком много задаешь вопросов, – крикнул он, перекрывая шум.

Его рука схватила мою запястье с силой, не оставляющей сомнений, что у меня не было выбора. Мои наручники звякнули, а сердце полезло в горло, когда я бросила взгляд еще раз вниз.

– Ладно! – нервно забормотала я, отчаянно пытаясь избавиться от его руки. – Я согласна на все. Можешь подготовить подвал, не снимать наручники, пытать меня, желательно, вопросами о квантовой физике! Можешь заставить пересматривать все сезоны «Друзей», я даже согласна слушать твои монологи о смысле жизни. Всё, что угодно, только не это!

– Приготовься!

– К ЧЕМУ? К СОБСТВЕННОЙ СМЕРТИ?! – закричала я в ответ, но тут же вскрикнула, увидев, как из-под его кофты выскользнул…

Хвост.

Длинный, гибкий, покрытый серебристой шерстью, хвост, который извивался в воздухе с собственной грацией, словно живое, разумное существо, предательски выдавшее его нечеловеческую природу. Пушистый кончик украшало золотое кольцо, мерцающее в свете аварийных ламп. Что он, черт возьми, такое? Неудавшийся экспонат с выставки фэйри-фантазий? Или… капитан, это вообще в твоей практике случалось?

«Дорогая»,– прозвучал в голове восхищенный шепот, —«Я видел русалок, морских чудовищ и даже девушку-осьминога, но пушистый хвост с украшениями… новый уровень экзотики! Настоятельно рекомендую потрогать, пока мы живы!».

Заткнись, Джек!

– Ты… у тебя…

– Да, хвост. Позже будешь восхищаться, – проворчал он, ловя меня за талию, когда самолет снова тряхнуло.

За его спиной загорелась тревожная красная лампочка, заливая профиль зловещим алым светом. Малакай резко выпрямился, его изумрудные глаза вспыхнули ярче.

– Сейчас прыгаем. Держись за меня.

– Что?! Нет, я…

Но он уже толкал меня к открытому люку, где ледяной ветер вырывал воздух из легких. Наши подвески вспыхнули алым светом, кожа под ними загорелась, будто кто-то влил мне в вены расплавленный металл. Я завизжала:

– Ты сказал, они помогут!

– Так и есть, – его пальцы сцепились с моими в мертвой хватке. Хвост обвился вокруг моей талии, прижимая ближе. – Без физического контакта монолит сожжет нас заживо.

– Чудесно!

Он шагнул в пропасть, увлекая меня за собой. В первые пару секунд, я отказывалась верить в то, что мое тело стремительно пикировало вниз. Дикий вой ветра резал уши, слезы застилали глаза, не давая сфокусироваться на хоть каком-то ориентире. Беспомощно болтающиеся в воздухе конечности инстинктивно искали опору, но находили лишь пустоту. Мы падали прямо в центр водоворота, который готов был перемолоть нас в фарш, где черный монолит вздымался, как проклятие.

– Держись!

Я ревела в лицо ветру, пытаясь держаться, но страх сжимал горло и душил каждое слово.

– Я тебя ненавижу! – кричала, вцепившись в него, как Капитан Воробей цепляется за последнюю надежду перед виселицей.

В последний момент перед ударом о воду, Малакай резко притянул меня к себе. Наши амулеты вспыхнули ослепительной вспышкой, и мир взорвался болью.

***

Боль.

Она разрывала меня изнутри, напоминая, раскалённый клинок, который невидимая рука медленно вогнала мне в грудь, разворачивая плоть внутри. Где-то в туманном сознании мелькали обрывки голосов, но я не могла понять это реальность или предсмертный бред? Легкие яростно горели, кажется, отказываясь наполняться воздухом.

Так вот каково это.

Тонуть вечность.

Что-то теплое и влажное коснулось моих губ. Снова и снова. Мое тело выгнулось в судорожном спазме, и я, выплюнула часть соленой воды, задыхаясь. Сладкий, обжигающе-прекрасный воздух ворвался в лёгкие. Тело трясло мелкой дрожью, пальцы судорожно впились в песок, а я по-прежнему не могла дышать. Меня грубо перевернули на бок, и я закашляла так сильно, что по щекам потекли слезы, смешиваясь с остатками вышедшей морской воды. В ушах гулко зазвенело, пока перед глазами плясали черные точки. Я хватала ртом воздух, потому что не могла им насытится. Каждый вдох обжигал, каждый выдох сопровождался новым приступом кашля.

Малакай вытер губы тыльной стороной ладони, не отрывая от меня пронзительного взгляда. Только теперь до меня начало доходить, как опасно близко он нависал надо мной, заполняя всё пространство вокруг. Его глаза… они горели ярче любого изумруда, отражая блики невидимого мне пламени, и в их глубине таилась вся тьма мира, которую я когда-либо пыталась отрицать.

Хвост, как змея, обвивал мою ногу, согревая её вопреки ледяному ужасу, сковавшему всё остальное тело.. О нет! Резко дернувшись, я отшатнулась от него, прикоснувшись оледенелыми пальцами к своим губам, на которых все еще пылало чужое соленое прикосновение пахнущее океаном.

– Ты… – мой голос срывался, обжигая горло. – Ты засунул в меня свой… рот?

Он даже не моргнул.

– О, прости. Обычно я прошу разрешения, но когда ты умираешь, вроде некогда быть джентльменом, – он развел руками, и его хвост нервно дернулся, – Ты бы предпочла, чтобы я просто позволил тебе умереть?

– ДА! – выдохнула я, пытаясь вскочить, но ноги подкосились, предательски дрожа.

– Драматично, – проворчал Малакай, ловя меня, когда я чуть не рухнула обратно на песок, – Но не сегодня.

И тут во мне что-то сорвалось. Все эти эмоции, которые я так старательно заталкивала куда подальше, мой страх, ярость, унижение прорвались наружу. Кулаки сами полетели в его грудь не от злости, а от полного, абсолютного отчаяния. Слезы, горячие и соленые, катились по моим щекам обжигая кожу, я не могла остановиться.

– Ненавижу тебя!

– Справедливо.

Он не пытался сопротивляться или уклоняться, а просто продолжал крепко держать меня за талию, как будто опасался, что я могу внезапно исчезнуть. Его пальцы медленно и осторожно разглаживали мои спутанные, мокрые волосы, и в этом движении не было ничего, кроме понимания, казалось, он не только прощал мою ярость, но и полностью принимал её.

– Я не смог бы сделать это один, – наконец произнес он. – Мне нужна была ты.

И вдруг… всё стихло после этих слов.Тело все еще дрожало, но уже не от гнева, а потому что я уловила, что воздух почему-то пах по другому. Я подняла глаза и замерла. Мы находились… Боги, где мы были?

Пещера, в которой мы оказались, была усеяна тысячами мерцающих точек, напоминающих золотые и серебряные звезды, рассыпанные по бугристым стенам. Они то разгорались мягким светом, то угасали, будто кто-то решил украсил место рождественскими гирляндами, чтобы придать волшебный, незабываемый вид.

Поначалу я не обратила внимания на звуки, но постепенно до меня стало доходить, что тишина здесь была обманчива. Воздух наполняло мягкое хлюпанье и ритмичное журчание, сливающееся в сложную, почти симфоническую мелодию. Я повернула голову и замерла, не в силах отвести взгляд от того, что происходило вокруг. Потоки воды, струящиеся по стенам и спадающие вниз с уступов, создавали невероятное музыкальное полотно. Они не просто падали, а скорее танцевали, ударяясь о камни и разбиваясь на миллионы сверкающих брызг, каждая из которых рождала свой собственный звук.

Охренеть.

Мои губы приоткрылись от изумления, а дыхание замедлилось, подстраиваясь под этот невероятный ритм. Я никогда не слышала, чтобы вода по-настоящему пела, а ее песня была настолько успокаивающей, что мне захотелось закрыть глаза и забыть обо всем хотя бы на пару минут.

Казалось, что сама пещера находилась внутри огромного водопада, поэтому как же мы могли попасть из удушающего водоворота в это сказочное место? Тело била мелкая дрожь. Воздух здесь был чище, свежее, пронизанный какой-то неземной энергией, почти наполненный магией. Я чувствовала её кончиками пальцев, как она разливается по телу и бежит по позвоночнику ледяным холодом, совсем позабыв про обвивший мою талию горячий, гладкий хвост.

Черт.

Что-то мне это напоминало.

В голове начали всплывать обрывки странных, пугающих сказок, которые рассказывали нам в приюте поздно ночью, когда надзиратели уже не следили. Истории не о добрых феях с крылышками, а о могущественных фэйри, правящих своими землями с жестокой беспощадностью. О войне двух рас, которая бушевала между мирами и унесла бесчисленные жизни, что пожертвовали собой, чтобы багряное солнце никогда не нависало угрозой над землей. О мире, где мечты реальны, а магия была не абстрактным понятием, а чем-то осязаемым, так как её можно было почувствовать на кончиках пальцев, и так же легко использовать, если знать как.

– Все это реально. Любое чувство и эмоцию можно подделать или исказить. Можно запечатать страх, овладев им, но продолжая чувствовать тревогу, пока он не вырвется на свободу. Мы можем лгать губами, создавать иллюзии, но не всё, что мы видим ложь. Иногда истина скрывается за самими невероятным масками.

– Куда ты меня притащил?

– Домой. Теперь мы дома, Эйра. Добро пожаловать в Айлион.

Глава 3

Я плелась за Малакаем уже третий, а может, и четвертый час. Черт возьми, время в этом месте текло хуже, чем густой сироп из тех ядовитых цветов, что росли у водопада, мучительно медленно, липко и с отвратительным послевкусием. Мне до дикости не хватало часов, телефона и, ну, вообще цивилизации. Хотя бы одного душа с горячей водой.

Ага, дома мы.

Дом-то в курсе сам?

Каждая ветка этого проклятого леса норовила оставить на моей коже автограф на память или плюнуть в лицо липкой смолой, пахнущей непонятно чем. Даже местные пчелы, а они здесь были размером с мой кулак, злобно жужжали в нашу сторону, будто мы не просто шли, а собирались разорить их священный улей и украсть мёд, который наверняка вызывал галлюцинации. Я больше чем уверена, что в этом мире законы физики просто идиотская шутка какого-то скучающего бога.

Просто, поверьте, здешние деревья с травой дышали ненавистью, даже само небо, подернутое ядовито-зеленой дымкой, смотрело на нас с немым презрением. Я чувствовала это каждой грязной, воспаленной, липкой от смолы и крови царапиной. Это место наводило животный, первобытный ужас, было такое чувство, что вот-вот из чащи появится нечто большое, чудовищное, и проглотит нас, если лес не сделает это первым. Но никак не мысль о доме, про который говорил Малакай.

– Эй, пушистый хвост, – хрипло выдохнула я, пошатываясь на очередном скользком корне. – А у тебя есть план, как нам не стать обедом для местной флоры и фауны? Или мы просто идем на запах жареных людей?

Малакай даже не обернулся, лишь его хвост дернулся с ленивым раздражением. Великолепно, даже Джек Воробей в свои самые безумные дни был более разговорчив.

Чем дальше мы уходили от водопада, тем гуще становилась чаща. Ветви смыкались над головой, лишая света, а стволы покрывались шипами, где-то даже проступали руны на коре. Мох, по которому я шла, стелился, как саван, но вот обугленные деревьев, у которых торчали, как кости мертвеца ветви, не внушали особого оптимизма.

Мертвый лес стонал.

Я оглянулась. Абсолютно все, что похоже на свет, тепло, надежду осталось там, за спиной у водопада, а впереди только туман, страх и Малакай ведущий меня на убой с невозмутимым видом человека, идущего на утреннюю прогулку.

Моя пижама превратилась в грязные тряпки. Ветер бил по мокрой ткани, а каждая царапина горела, будто кто-то втер в раны соль. Я попыталась провести пальцами по волосам, но они спутались в такое эпичное птичье гнездо, что даже сам Джек позавидовал бы его аутентичности. Если сейчас посмотрю в зеркало, Голлум не просто подмигнёт. Он предложит мне дружбу и пару полезных советов по уходу за внешностью.

Где-то вдали завыл ветер, и я представила, как Джек, склонив голову набок, оценивающе говорит:«Дорогуша, даже в мои самые… э-э… трудные времена я выглядел лучше. Хотя… нет, вру. После того инцидента с кракеном и три дня в открытом море… Ладно, может, мы на ничьей?»

Я фыркнула, отряхивая с рукава что-то, что напоминало то ли грязь, то ли начало новой формы жизни. Главное не паниковать, мысленно процитировала я своего кумира, а потом уже можно и запаниковать. Но обязательно стильно!

Моё внимание внезапно привлекло необычное растение, притаившееся между корней древнего дерева, похожее на розовый, куполообразный бутон, пульсирующий мягким голубым светом. Его стебель извивался с гипнотической грацией, а края лепестков сверкали так, как если бы их только что окунули в звездную пыль.

Красота. Настоящая.

– Фифвола, – предупредил Малакай, заметив мой интерес. – Не подходи. Она…

Но я уже протянула руку поддаваясь искушению любопытства. В мгновение ока прекрасный цветок превратился в кошмар. Его лепестки разверзлись, обнажив ряды острых, бритвенных зубов, которые сверкнули жемчужной белизной, а я едва успела отдернуть пальцы, когда челюсти растения сомкнулись с громким щелчком. Отлично. Ещё немного, и я стала бы свежим салатом для демонического бутона.

– Она любит наивных землян, – усмехнулся он, помогая мне подняться после того, как я отпрыгнула и упала на мягкий, пульсирующий мох.

– Спасибо за своевременное предупреждение, – проворчала я, отряхиваясь. – Ты мог бы начать с части про зубы-бритвы, а не с поэтического названия. Поэзию я предпочитаю в книгах, а не в ситуациях, где рискую лишиться пальцев.

Его хвост лениво извивался, смеясь надо мной.

– Где в этом веселье?

Лес расступился, открывая поляну, усеянную поющими сферами, так я мысленно назвала эти странные шарообразные цветы. Их полупрозрачные лепестки медленно пульсировали, издавая едва слышное мелодичное жужжание, но стоило мне приблизится, сферы тут же синхронно повернулись в мою сторону, их внутренние прожилки засветились ярче.

– Сирраксисы, – скорректировал мое название Малакай, ловя мой восхищенный взгляд. – И да, они тоже опасны.

Едва он произнес эти слова, как прекрасные цветы преобразились. Их лепестки свернулись, обнажив острые как иглы тычинки, из которых вырвались снопы электрических разрядов. Воздух наполнился запахом озона, а мои волосы встали дыбом.

– Электростатические ловушки, – пояснил вновь он, ловко обходя опасные растения. – Здесь красиво не значит безопасно. Запомни этот местный принцип гостеприимства.

– Почему фифвола хотела меня слопать? Я же ничего плохого не сделала.

– Она, как и все здесь, реагирует на твой человеческий запах, – его хвост нервно подергивался. – Ты для этого мира, как сочный, аппетитный гамбургер на тарелке, совершенно беззащитный.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

– Прекрасная аналогия. Спасибо, что напомнил, что я здесь всего лишь фастфуд.

– Всегда пожалуйста. Если серьезно, она, чем-то похожа на морских сирен, гипнотизирует путников своей красотой, а когда они теряют бдительность, заглатывает их целиком.

Его пальцы обхватили мое запястье, и странное тепло распространилось по руке. Казалось, внутри него пульсировала энергия самого леса, и она на странность отзывалась во мне слабым жжением под кожей.

– Фифвола цветет раз в семь лет, – он бросил взгляд на растение, которое уже снова приняло свой безобидный вид. – Считай, тебе повезло увидеть это.

– Повезло? – Резко выдергиваю руку, – Она чуть не откусила мне пальцы!

Его губы искривились в ухмылке.

– Но не откусила, значит, твой день еще может стать хуже.

Я скрежетала зубами, чувствуя, как в воздухе витает странный электрический заряд, то ли от моего гнева, то ли от самой атмосферы этого проклятого места.

– Ты знал и о фифволе, и о сирраксисах, – я впилась ногтями в ладони, пытаясь заглушить нарастающую тревогу. Что он еще скрывает? Кто он такой, чёрт возьми? – Значит, ты здесь не впервые.

Малакай замер.

– Читал книжки.

– Врешь.

– Нет, – тверже ответил он.

– Да.

– Послушай, – он провёл рукой по лицу, и впервые я заметила усталость в его глазах. – Я в этом месте впервые, как и ты. Мои знания не могут быть абсолютно точными, потому что действительно получены из книг. Я в той же опасности, что и ты.

– Почему я должна верить тебе?

Он повернулся так резко, что его хвост хлестнул меня по голени. Его взгляд, тяжелый и хмурый, уперся в меня, но я не сдалась под его давлением, лишь постаралась унять бешеное биение сердца.

– Ты хочешь правду? – Его голос стал опасным шепотом. – Хорошо. Ты не в Канзасе, Дороти. Этот лес? Он не просто опасен. Он жив и совсем не рад нас видеть. Этот мир? Он сколь прекрасен, столь и кровожаден.

Ветер подхватил его слова, завывая в ветвях. Листья шептали мне в ответ: «Лжет, лжет, лжет…»

– Я не Дороти, – отступаю на шаг, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Но ведешь себя именно так. Ждёшь, что добрый волшебник даст тебе туфельки и решит все проблемы.

– А ты ведешь себя, как отбитый сумасшедший с манией величия. Если бы ты не притащил меня сюда против моей воли, мне не пришлось бы ждать дурацкого волшебника! Я бы просто… жила своей привычной жизнью!

Его глаза сузились до двух изумрудных щелочек, и в них вспыхнуло что-то опасное.

– Жила? – он произнес это слово с лёгкой насмешкой. – Или продолжала существовать в своем никчемном мире, где платила по кредитам, старалась хорошо учиться и напивалась по выходным, чтобы забыть о том, как тебя все обходят стороной? О том, что ты никому не нужна, кроме выдуманного друга в своей голове.

Каждое его слово било точно в цель, больнее и точнее любого физического удара. Я почувствовала, как по щекам ползут предательские горячие отпечатки стыда, и сжала губы так сильно, что у меня заломило челюсть. Он видел меня насквозь. Изучил мою жалкую жизнь, как отчет, и теперь бросал его мне в лицо.

Поджимаю губы.

– Это не твое дело.

– Но мое дело сейчас обеспечить нам безопасность. Нравится тебе это или нет.

– Или сделать вид, – не сдавалась я, поднимая гордо подбородок. – Потому что я не вижу здесь ничего безопасного.

Его брови взлетели вверх.

– Поэтому ты предпочитаешь вести себя, как истеричка, вместо того, чтобы включить голову?

– Почему бы и нет? Это абсолютно нормальная реакция человека на полный крах реальности.

– Да? – Малакай шагнул вперед, заставляя меня отступать к дереву, и его тень накрыла меня целиком. – Что ты скажешь про это?

Он грубо схватил мою руку и прижал ладонь к шероховатой поверхности, совсем не дав время на раздумья с возможностью вырваться. Дерево затрепетало под пальцами, его кора сдвинулась, образуя узоры, складывающиеся в руны. Может лес что-то знал обо мне? Признавал или… все таки предупреждал?

– О боже… – мое дыхание превратилось в прерывистые рывки. – Оно…

– Чувствует тебя, – закончил Малакай. Его губы были в сантиметре от моего уха. – И если ты не перестанешь орать, следующее, что оно почувствует будет вкусом твоей крови.

Я вырвалась, сердце колотилось так сильно, что, казалось, выпрыгнет из груди. Он отступил назад возвращая мне немного личного пространства. Листва вокруг задрожала, и даже земля под моими голыми ногами ощутимо вибрировала, как если бы где-то совсем рядом пронеслось целое стадо диких зверей.

Это место было настолько далеко от моего привычного мира, что казалось, будто кто-то взял реальность и хорошенько встряхнул, как бутылку рома перед дракой. Ни шумных дорог, а только шепот ветра в странных, искривленных деревьях. Ни серых домов, ни вечно спешащих людей. Лишь звенящая тишина.

Но с каждой минутой в этом проклятом месте моя уверенность таяла, как ром в стакане Джека. Каким бы безумным ни было это место, оно было реальным, а значит, правила здесь устанавливала не логика, а выживание. И, как любил говорить мой воображаемый капитан:

«Когда не знаешь, что делать. Делай вид, что так и было задумано!»

– Ладно, допустим, я верю, – проглатываю вязкую слюну, – Что это за место? Ты непонятно зачем притащил меня сюда, где чудовище-растение чуть не полакомилось моей плотью, и даже не собираешься рассказать, какого чёрта здесь происходит?

Он едва заметно приподнял бровь.

– Ты недостаточно услышала и в этом есть необходимость?

– Логично, что есть.

Я видела, как он колеблется. Поделиться правдой или снова замкнуться в себе. Черт бы побрал его способность читать мои мысли, тогда как я оставалась слепой.

– До начала великой многолетней войны, мир фэйри и людей сосуществовали друг с другом без преград в виде монолита. Сейчас люди позабыли об этом, поэтому и не верят в существование Айлиона.

Ну конечно. Типичная история про забытые миры и древние войны, от которой Джек бы уже залез в бутылку. Имела же я право просто сойти с ума от скуки, как нормальный человек? Нет, надо было попасть в эпический фэнтези-роман.

– И это все? – Фыркнула я.

– Я не полностью человек, – спокойно сказал он, зачёсывая пятерней густые, светлые локоны назад, открывая свой высокий лоб и аристократичные черты лица. – И ты… Его голос стал тише, но каждое слово врезалось в меня, как капли кипятка, когда ты случайно проливаешь его мимо кружки прямиком на свою руку.

– Ты тоже не та, кем себя считаешь.

Мир на мгновение не замер, он рухнул, перевернулся с ног на голову, а затем отвесил мне звонкую пощечину, правда, не физическую, но от того не менее болезненную. Не та? А кто тогда? Что во мне такого, чего я не знаю? Сирота, студентка, девушкой с кучей проблем и нулевыми перспективами, неужели всё это было ложью? Моя жизнь вдруг показалось хрупкой декорацией, за которой скрывалась какая-то чужая, пугающая правда, после этих слов.