Каникулы в Орионе. Эмоциональные трещины

Ближе к обеду ее ноги все-таки коснулись земли прямо у полянки ведьм. Там, в тенистой беседке, сидели Артур Кранский и Яр Летов. Яр что-то увлеченно рассказывал Артуру, а тот лишь удивленно кивал, изредка почесывая кучерявый затылок. Когда Яр заметил Катарину, его лицо тут же преобразилось.

– Кат! – радостно воскликнул мальчик и подскочил с места.

– Привет, Яр, – ласково улыбнулась вила.

Парень ловко вынырнул из беседки и побежал к ней навстречу. Через мгновение он уже крепко прижимал Кат к груди. К своей груди. За прошедшие девять месяцев Летов неожиданно преобразился из милого мальчика в долговязого юношу.

– Вот это ты вымахал, герой!

– Ты бы видела лицо Киры, – усмехнулся он новым, низким голосом. – Майская так и осталась крошечной.

– Этот голос… – опешила Малькевич и медленно отстранилась от мальчика.

– Надеюсь, тебе не придется объяснять, что я все тот же мистик, просто на пару сантиметров выше? – изобразил возмущение Яр.

– На «пару сантиметров»? Друг, да ты головы на две вытянулся. У тебя ноги в порядке? Кости не болят?

– Не болят, – он громко цокнул.

– Не дуйся. Я просто в шоке. Ты и выглядишь лет на семнадцать.

– Ничего, вила! Просто внешность решила наконец-то догнать возраст интеллекта, – важно заявил он.

– Любопытная гипотеза, – прыснула Кат. – А где Кира?

– В комнате, вещи раскладывает. Ее как раз жду.

– С Артуром? – она кивнула в сторону беседки.

– Мы теперь соседи. После выпуска Даниэля он остался в комнате один. Позвал меня к себе.

– Это, видимо, распространенная практика…

– Типа того… Кранский – отличный парень. Позволил целую полку в шкафу занять книгами.

– А в библиотеку ты не ходишь?

– Мама достала редкие мистические издания. Этим летом планирую проглотить их все.

– Что-то совсем не меняется… – ехидно заметила Малькевич.

– О! Кира вышла! – Яр широко улыбнулся.

Катарина обернулась в сторону крыльца и увидела маленькую ведьму, которая грациозно спускалась по ступенькам и искала глазами лучшего друга. Ее белое платье струилось до коленок, а красная лента развивалась на ветру между пепельных кудряшек.

– Ну, беги же, – тихо улыбнулась вила.

Яр поспешно откланялся и помчался навстречу своей подруге, а Кат зашагала к окну, чтобы влететь в комнату как подобает виле в мистическом лагере.

Только вот на полпути ее бесцеремонно остановил из ниоткуда взявшийся Давид.

– Малькевич! Ты ушам своим не поверишь! – его прям разрывало от восторга.

– В чем дело? – Кат удивленно шагнула к сирину.

– Воронцовская явилась…

– И? Странный повод для удивления, – скривилась она.

– Не одна! Со Сташевичем! В компании Ники Сташевича!

Катарина высоко вздернула бровь.

– Может, просто у музея столкнулись?

– Не-е-ет, вила, – закачал головой Давид. – Эти ребята точно собирались заявиться вдвоем. Кто-то из сиринов чирикал, что видел их крепко переплетенные пальцы.

– Чего?! – глаза Кат медленно поползли на лоб. – А Ари? Что говорит Ари?

– Волчица дар речи потеряла. Ушла с Эл в комнату. Жду грязных подробностей из личной жизни этой ненормальной сильнее, чем нового сезона любимого сериала, – мистик в предвкушении потер ладони.

– Ну и сплетник же ты, Беркович.

– Тебе тоже было приятно послушать, ведь правда? – усмехнулся Давид и пристально вгляделся в небо, а точнее в пролетающих мимо вил.

– Кого-то высматриваешь? – лукаво спросила Кат.

– А? Я? Нет-нет… никого… – засуетился парень.

– Ну-ну, – Катарина легонько ткнула его кулаком в плечо. – Видела Вещерскую краем глаза. Летела в сторону бассейна.

– Лея? Точно? – его крылья зашевелились от предвкушения.

– Угу…

– Понятненько, – он засуетился. – Ладно, Малькевич, иди, вещи разбирай. Я и так тебя задержал.

– А ты чем займешься?

– Еще полетаю, – Беркович подмигнул и мощно взмахнул огромными крыльями, резко взмывая вверх.

Пробравшись в комнату, Катарина осмотрелась. С прошлого лета здесь ничего особо не изменилось. Только белье было постелено свежее и пахло чистотой.

Чемодан уже стоял у двери, где его бережно оставил Раф Буневич. На нем лежала записка, на которой размашистым почерком Тины Баварской значилось:

«Не распаковывай вещи. Я поговорю с Мари».

«Эта ведьма точно никогда не сдается», – с теплотой подумала вила и заглянула в ванную, чтобы умыть лицо ледяной водой.

От прикосновения влаги стало приятно. Она не стала вытирать кожу полотенцем, оставив капли воды самостоятельно сохнуть на коже, взяла с полки сборник Виданы Ельской и углубилась в чтение книги своей дальней родственницы.

***

Катарина дернулась, проснувшись от приглушенного, но настойчивого стука в дверь. В первой половине дня она прокатилась по витиеватой эмоциональной горке, и это выжало ее без остатка, поэтому отключилась девушка прямо с книгой на лице.

– Кто-о-о? – протяжно простонала вила.

Дверь приоткрылась, и в проем заглянул Давид с четко различимой знакомой усмешкой.

– Неужто первородная вила вымоталась?

– Чего тебе, Беркович? – проворчала Кат, откладывая книгу в сторону.

– Издеваешься? Мы вообще-то только тебя ждем. Хорошо бы перекусить перед посвящением.

Катарина лениво села и потянулась, разминая затекшую шею. Давид же изучающе осмотривал комнату.

– Не помню, чтобы ты когда-нибудь сюда заглядывал.

– Хотел наедине поблагодарить за твою благосклонность, вила, – его ухмылка окрасилась легким смущением.

– О чем ты?

– Лея… О ней… В общем, спасибо.

Катарина ласково потрепала другу плечо.

– Она классная, Давид. Талантливая, умная, смелая. Если у вас что-то получится, я буду только рада.

– Спасибо, вила, – сирин благодарно закачал головой.

Катарина мельком посмотрела в зеркало, поправила растрепавшиеся из-за подушки волосы и зашагала к выходу.

– А что насчет тебя? – спросил Беркович в холле первого этажа.

– М-м?

– Что с твоим выбором? Мистик с раздвоением личности или представитель самой роскошной плеяды – та еще задачка.

– Жаль, Раф тебя не слышит!

– О-о-о, да он одним щелчком поджог бы мои волосы… Но все же? – настаивал Давид.

Катарина покосилась на друга, погладив гладкий угол стены.

– А что бы выбрал ты? На моем месте? Парня, который жизнью рисковал, ради лучшей подруги и девушки, которая ему дорога? Или того, кто был рядом, несмотря ни на что?

Сирин озадаченно почесал макушку.

– Мда. Дилемма серьезнее, чем я думал… Но знаешь, что я точно уяснил, вила?

– Что же, мой вдумчивый друг?

– Это все не имеет смысла. Логика не имеет смысла, если сердце тянется только к одному из них.

– Что же, в таком случае, я испытываю ко второму?

– Благодарность? – слегка помедлив, предположил Давид.

– В конечном счете, кому-то все равно будет больно, – обреченно выдохнула вила.

– Все мы сотканы из боли и разочарований, Кат… Спроси ведьм, они точно знают в этом толк. Только вот что важно: настоящие чувства не могут ранить буквально. Они могут осчастливить или подарить свободу. А свободу сильно недооценивают из-за ноющего чувства внутри, но и оно ведь довольно быстро проходит.

«Ну вот и что на это ответить?»

Давид резким движением обогнул Кат и открыл двери наружу, впуская в здание яркий дневной свет и шум летнего лагеря.

На крыльце, прямо около ступенек, стояла компания. Тина с азартом перечисляла Цереусу ужастики, заготовленные на лето, а рядом Ари показывала Рафу какие-то записи в маленьком блокноте.

– Просто представьте, она взяла и отрубилась посреди бела дня! – негодующе сообщил Давид, когда ребята обратили на них внимание.

Тина механически устремила озабоченный взгляд на Малькевич, оттянув в сторону кулон на жемчужной нитке. Тот самый, что Кат подарила ей на день рождения. Нежная камея невероятно гармонично сочеталась с мрачным стилем ведьмы.

Цереус понимающе хмыкнул:

– Часы полета после первого долгого перерыва, на что ты рассчитывал?

– Я все еще здесь, и все слышу, – недовольно пролепетала вила.

– Мы знаем, крошка. Просто мы все ужасно голодные, – пожала плечами Баварская.

– В прошлом году вы мне не показывали столовую перед посвящением, – напомнила Малькевич. – Я думала, она не работает в день заезда!

– В прошлом году первый день был нестандартным, если помнишь… – заметила Ари. – Вряд ли кто-то из нас вообще тогда поел.

– Я перекусил, – невинно поделился Цереус.

Тина пробуравила сирина взглядом, способным испепелить его рыжие крылья.

– Так и знала! Надо было за тобой от ворот идти, а не за Баварской, – пробормотала Кат.

Раф незаметно отвернулся в сторону, чтобы скрыть гневное подергивание скул.

– Эй! – ведьма надула щеки. – Я дорогу к столовой даже с завязанными глазами найду!

И это было правдой. В прошлом году Тина забыла про еду по важной для нее причине. Фактически катастрофической для юной ведьмы, ведь ее подругу бесцеремонно увезли из лагеря.

– Знаю, прости… Видимо, тоже от голода в зверя превращаюсь, – оправдалась вила.

– Звереть тут положено только мне, – важно вмешалась Ари. – Пойдемте уже поедим, а?

В знак согласия ребята наконец-то зашагали к столовой.

По пути Тина обняла Катарину за плечи и проворковала:

– Я все уладила с леди Мари. Осталось только твои вещички перенести. Ты же согласна жить со мной в этом году?

На втором этаже было немало преимуществ. Например, возможность избавиться от навязчивого чувства одиночества или залетать прямо на балкон, без страха столкнуться с асфальтом во время резкого маневра. Поэтому Катарина оглянулась на створки своей старой деревянной форточки и коротко сказала:

– Да, мисс Баварская, давайте попробуем.

Тина взвизгнула от счастья и крепко обняла подругу, до хруста сжав ее ребра.

Мистики почти дошли до столовой, но внезапно замерли как вкопанные. Прямо у входа, в полутьме навеса, стояла Эл Воронцовская и смущенно перешептывалась с возмужавшим за год Ники Сташевичем. Парень внешне окреп, плечи стали в два раза шире, а руки начали сильнее походить на лапы мощного волколака. Кажется, теперь он с легкостью мог бы посоревноваться в силе с самой Эл. Может, именно это и стало одной из причин таких внезапных перемен в их отношениях. Ведь до Черного Забвения волчица даже не смотрела в его сторону.

– Сестры! Мои глаза-а-а… – Тина полушепотом застонала и начала активно массировать виски. – Вы тоже видите это мракобесие?

– А по-моему, они довольно мило смотрятся, – заметил Раф.

– Что ты об этом знаешь, волчица? – вполголоса спросил Давид, нагнувшись к уху Ари.

Та резко закатала рукава толстовки в попытке успокоиться.

– Эл сказала мало. Похоже, за время моего отсутствия… – она поперхнулась. – В прошлом году ребята сильно сблизились. Точнее, прожили целую жизнь, в которой не было меня. Частично Ники занял мое место.

Ребята с сочувствием потупили взгляды, не зная как это комментировать.

– Что случилось дальше – без понятия. У них школы в одном районе. Видимо, встречались…

Раф подошел к Волконской, прижал ее к груди и ласково погладил чуть ниже плеча.

– Я в порядке… Непривычно просто, – выдохнула она прямо ему в рубашку.

– Зато возни меньше! – поспешил подбодрить ее Давид. – Ты же с ней как с маленькой нянчилась!

– Я не сильно была против. Ну да ладно, – отмахнулась Ари. – Стая от меня все равно никуда не денется. И вы все здесь!

– Это самое главное, детка, – улыбнулась Тина, легко подталкивая ее к столовой.

Ребята прошли мимо новоиспеченной парочки, буквально в паре шагов, а Эл на них даже не обернулась.

После плотного то ли обеда, то ли ужина мистики отправились к стадиону. Поле уже кишело подростками: на траве сидели ведьмы, и резвились волколаки, а среди деревьев парили вилы и сирины.

Давид, Кат и Цереус не сговариваясь взлетели вверх. Катарина хотела пролететь разминочный круг, чтобы привести крылья в чувство (после утреннего полета в них ощущалась тяжесть), и уже даже сделала первый взмах белоснежными крыльями, но ее дезориентировал резкий толчок, который выбил весь воздух из легких. Это были крепкие объятия. Она испуганно сделала кувырок в воздухе вместе с налетевшей на нее вилой.

– Лея?! – радостно закричала Кат, узнав ее серебристые волосы на своем лице.

Вещерская громко засмеялась и окончательно утопила Катарину в своих объятиях.

– Сестры, как я счастлива тебя видеть, Малькевич! – пропела Лея.

– И я! Как ты? Как год?

– Ску-у-учно! Но теперь-то мы здесь!

– Это правда, – улыбнулась Кат.

К ним тут же подлетели еще несколько вил, чтобы поприветствовать девушек из своей плеяды. Все они буквально сияли от счастья и не могли насмотреться друг на друга.

– А давайте водяной фейерверк запустим? – весело выпалила Натали Клюева. Сквозь щелочку между ее зубами можно было четко разглядеть язык.

– Как ты себе это представляешь? Воды рядом нет. А с деревьев собирать – долго и муторно, – проворчала Алиса Донская. Одно ее крыло было больше другого, но управляла она ими мастерски, профессионально сохраняя баланс.

– Да, но у нас есть первородная вила, – хитро улыбнулась Лея. – Малькевич, соберешь нам поток?

– Давайте попробуем, – засмеялась Кат и огляделась по сторонам, чтобы сообразить откуда удобнее всего будет добывать воду.

У ближайшего дерева она заметила Давида, который не сводил глаз с Леи. Было в этом что-то тошнотворно-очаровательное.

Кат улыбнулась собственным мыслям и начала легким движением пальцев собирать водяные струйки с того самого дерева. Лея подлетела ближе и начала помогать с уже тянущимися линиями воды. Остальные вилы тоже подключились к процессу, собрав громоздкий поток прямо перед собой. Он переливался глянцевым блеском и искрил солнечными лучами. Мистики на поле как завороженные наблюдали за происходящим и ждали кульминации. Девушки синхронно начали выполнять комбинацию руками, которая позволяла одновременно удерживать воду в воздухе и формировать из нее красивый фонтан. На последнем движении Лея добавила водную лепнину, а Катарина незаметно щелкнула пальцем, представив ручейки, окрашенными во все цвета радуги. Фонтан засиял и взорвался громким всплеском, окатив близстоящих мистиков цветной водой по голове. Кат восторженно захохотала и приземлилась к друзьям.

– Показушницы! – кто-то громко взвизгнул прямо за их спинами.

Кат обернулась и застыла. Амелия Сток с туго завязанным хвостом прямо на макушке стояла на цыпочках, касалась ладонью плеча Рафа Буневича и что-то с томным видом шептала ему на ухо.

Катарине захотелось немедленно схватить ее за блондинистый хвостик, но навязчивая вила уже легконько взмахнула крыльями и улетела прочь к своим приспешницам – Лизи Крыльской и Аните Мороз, бросив напоследок ехидный взгляд в сторону Малькевич. Кат раздраженно сдула выбившуюся прядь с носа и резко отвернулась, стараясь не смотреть в сторону Буневича.

Ари тут же тихонько толкнула ее плечом в корпус.

– Сток весь год ему прохода не давала. Просто ноль самоуважения.

Катарина поморщилась, подавляя густое и бурлящее раздражение.

– А Раф?.. Он… разговаривал с ней? – она старалась звучать безразличной, и, кажется, ей это удавалось.

Ари невозмутимо пожала плечами.

– Насколько мне известно, ради приличия перекинулся с ней парочкой реплик. Не больше, – волчица тихонько хмыкнула, глядя куда-то в сторону. – Между нами, с Новым годом он поздравил только тебя. Мне в этом году пришлось сначала вломиться к нему в квартиру.

Слова Ари окатили Катарину жидкой реальностью. Она опустила глаза и виновато посмотрела под ноги, где увидела только свои кроссовки на гладкой земле. Чувство вины прилипло к ее сознанию как пыль к новой белоснежной подошве. Кат не хотелось быть причиной холода между Буневичем и Волконской. Но разве в этом ее вина? Тут и без нее изрядно постаралось Черное Забвение.

Когда ребята расселись, на поле с легким шумом крыльев приземлилась альциона. Она спустилась с небес на стадион с величием богини небесного происхождения. Белоснежная шаль мягко укутывала ее плечи, а на губах застыла тактичная и искренне добрая улыбка. В воображении Катарины Сестры Плеяды всегда виделись близкими к образу леди Мари, поэтому сейчас ей показалось, что одна из них сошла с небес на Землю.

– С возвращением в Орион, мистики! – тепло воскликнула она. Поле одобрительно загудело в ответ. – Очень рада видеть всех вас на очередном посвящении. В этом году к нам присоединятся десять ребят из разных плеяд, и ваша задача – как следует их поприветствовать, – жители лагеря разразились ободряющими аплодисментами. – Но перед началом мне выпала честь представить вам советницу и верховную плеяды ведьм – леди Дину Барель.

Поле внезапно затихло. Кат была готова поклясться, что услышала чей-то сжавшийся желудок в толпе. Из рядов наставников и советников вальяжно вышла рыжеволосая женщина средних лет. Ее пышная химическая завивка обрамляла лицо, а тяжелая поступь почти реально сотрясала все вокруг.

– Что она здесь делает? – взволнованно прошипел Давид, обращаясь к Рафу.

Буневич неодобрительно свел густые брови и, скрестив руки на груди, продолжил следить за каждым шагом советницы. Леди Дина тем временем поравнялась с альционой и растянула губы в кривозубой, лошадиной улыбке.

«Видимо, семейная черта», – с брезгливостью подумала Малькевич.

– Здравствуйте, юные мистики! – по полю разнесся высокий голос советницы. – Я счастлива лично открыть смену этого года и взглянуть в глаза нашим будущим посвященным! – группа непосвященных, которая сидела сбоку, начала возбужденно переглядываться. – Я не просто так явилась сегодня. Все мы помним прошлый год, – на последней фразе она добавила трагизма и щепотку ложной скорби в голос. – Это было страшное событие, которому нет оправданий. Вы были напуганы, ваши родители – обеспокоены. Но поверьте: Дарий Барель больше никому не навредит. Мой брат находится за решеткой, лишенный сил, семьи и смысла существования. Совет Плеяд не щадит предателей! А значит, вы здесь в полной безопасности под опекой и надежным крылом альционы, – леди Мари отвела взгляд в сторону. Дина, набрав в легкие больше воздуха, продолжила: – Есть у меня для вас еще одна хорошая весть, – глаза советницы коварно блеснули. – В этом году мы возрождаем празднование дня летнего солнцестояния! Сейчас, как никогда, важно вспомнить о единстве внутри плеяд и между ними! Поэтому все традиции будут соблюдены, ведь Сестры не зря веками оповещали все живое о наступлении этого дня…

Тина рядом дернулась и вытращила глаза. Ари громко причмокнула и уткнулась лбом в плечо Рафа.

– Что, мистики способны устроить резню даже на солнцестоянии? – саркастично бросила Кат.

Давид расхохотался:

– Сестры! Нет!

– Это грандиозно! – взвизгнула Тина, едва не подпрыгнув. – Не верится, что хотя бы в последний год застану все это веселье!

– А, понятно, – непритворно удивилась Кат и вновь вернула внимание на леди Дину.

– …а теперь, леди Мари, прошу вас. Начинайте церемонию. Помогите пополнить ряды посвященных мистиков – надеюсь, не в последний раз, – добавила советница с четко уловимой угрозой в голосе.

Мистики робко зааплодировали.

– Последняя фраза была явно лишней, – скривился Цереус.

– Барели. Ни стыда, ни совести, ни такта… – подытожил Давид.

– Не обобщай, – тихо рявкнула Тина.

– Прости, Ти, – тут же раскаялся Беркович.

Она шутливо отмахнулась и повернулась к полю, ожидая начало церемонии.

В этом году, помимо леди Дины, посвящение почтили своим присутствием леди Лира и леди Ирма. Мать Леи не проводила обряда полного раскрытия способностей новичков, предоставив это дело альционе. Но она внимательно следила за происходящим и не сводила бдительного взгляда с Дины Барель.

Менее чем через час масштабная церемония близилась к концу. К этому моменту наставники и советницы успели посвятить трех волколаков, столько же ведьм, двух сиринов и одну вилу. Мистики на стадионе уже чувствовали легкую усталость. Ощутимые всплески эмпатии, которые устраивали новопосвященные дети, благодаря мощной энергии верховной ведьмы, переполнили эмоциональную емкость в жителях лагеря доверху. Чувства были стандартными, но испытывать их так ярко из раза в раз было утомительно, а покидать площадку раньше времени – всем казалось неуместным. Обижать советницу подобным неуважением к традициям, а уж тем более скрываться от ее энергии? Никто на это взаправду не рассчитывал.

Последней в центр поля пригласили тринадцатилетнюю девочку в рыжем комбинезоне. На ее щеках сиял розовый румянец, а черные глаза искрились озорством. К ней подошла Дина Барель, и все, включая Кат, напряглись. Значит, эта девочка – ведьма, и всем снова придется пройти через этот эмоциональный спектр.

Леди Дина взяла ее за руки, и над их головами тут же вспыхнули оранжевые руны. В следующий миг Катарина (и все на стадионе) прочувствовала, как тело безвольно отрабатывает стандартный набор эмоций: счастье, печаль, злость, радость и спокойствие. Тело реагировало, но разум оставался пустым и отстраненным. Пока… Мозг не охватил внезапный кратковременный прилив неожиданной и безудержной эйфории… весь стадион взорвался от хохота! Этот приятный, освобождающий всплеск привел в чувство абсолютно всех присутствующих. Смеялся даже мистер Грохар, небрежно вытирая подступающие слезы.

Низкорослая девчушка оказалась с изюминкой и завершила ритуал здоровой порцией самодеятельности. Любопытно, что леди Дина поддержала этот порыв, усилила его своей энергией и позволила молодой ведьме это маленькое озорство.

– Девчонка – не промах! – одобрительно кивнул на нее Раф, когда компания начала покидать стадион.

– Ага, – Тина хрюкнула со смеху. – Воспользовалась энергией целой советницы, чтобы рассмешить толпу! Жаль, мне такое в голову не пришло на посвящении…

– Если мне не изменяет память, ты хвасталась, что в конце раскланялась, словно принимала овации на бис, – заметил Буневич.

– А ты додумался недостаток энергии эмпата компенсировать рунами! – оживилась Тина, будто снова поразилась его находчивости. – Мы же долгое время думали, что ты эмпат. Развел нас как котят…

– Было дело, – усмехнулась Ари.

– Да, волчица меня не сдала, – с гордостью улыбнулся мистик.

– Лично меня больше всего поразило то, что Дина пошла у девчонки на поводу, – заметил Давид. – Ни шикнула, ни попросила ведьму держаться порядка и рамок формальностей. А подыграла ей! Усилила эффект! Уму непостижимо!

Катарина серьезно пожала плечами.

– Она будто старается…

Ребята удивленно посмотрели на вилу.

– Вы не заметили? Возвращение старых традиций, которые призваны не калечить, а развлекать мистиков… Потакание озорству юной ведьмы…

– Похоже на правду, – кивнул Цереус. – Вероятно, очищает доброе имя Барелей.

– Для этого потребуется приложить куда больше усилий, – поморщился Раф.

Мистики дошли до статуи гамаюн и дружно расслабились от облегчения. Это место давно стало их маленьким убежищем, и все жители лагеря знали, что это их территория.

Давид с Цереусом сразу достали из-под скамейки стол для пинг-понга и протерли его от пыли. Ари вытащила ракетки с мячиком и протянула их Рафу. Тина села по центру скамьи и мечтательно оглядела друзей.

– Ты чего, Ти? – с любопытством спросил Давид, натягивая сетку в центре стола.

Катарина присела рядом с подругой и тоже вопросительно на нее уставилась. Тина улыбнулась какой-то знающей улыбкой и протянула:

– Клянусь вам, ребята. Это лето станет для нас легендарным. Мы никогда его не забудем, – и ее серебряная сережка в виде плотного кольца вдруг ярко вспыхнула на солнце.