Каникулы в Орионе. Эмоциональные трещины

Каникулы в Орионе. Эмоциональные трещины

Глава

Моему сыну, которому пришлось

по-настоящему знакомить меня

с эмоциями.

Ты самый удивительный человек в

мире.

1.

Понедельник, 5 сентября.

Тина:

Сестры! Как же скучно! Ни рун, ни магии, ни хлопков крыльев вокруг. А это только вторая неделя в школе. Как дожить до следующего лета и не помереть со скуки, а?!

Среда, 19 октября.

Тина:

Катарина, ты не поверишь! Беркович подрался в столовой с прыщавым засранцем. А потом убедил директрису в своей невиновности пламенной РЕЧЬЮ. Буквально. Мари лопнула бы от такой наглости. А я бы с удовольствием на это посмотрела!

Четверг, 20 октября.

Давид:

Баварская на меня пожаловалась? Хочу, чтобы ты знала, Кат, я ни о чем не жалею!

Понедельник, 14 ноября.

Тина:

Как же я скучаю по Ориону... Я скачала уже двенадцать ужастиков! Двенадцать! Ты будешь в восторге, а Давиду придется искать себе новых друзей. Хах! Лучше нас он все равно никого не найдет. Не представляю, как дотянуть до лета…

Суббота, 16 декабря.

Тина:

Крошка, у меня есть новости! Суд над мистером Б. завершен. Ему заблокировали все его возможности . Старшая сестричка временно возьмет его обязанности на себя.

Суббота, 31 декабря.

Неизвестный номер:

С наступающим, Катарина.

Раф.

Среда, 18 января.

Тина:

Уф, как меня бесит Ари. Эта наглая девчонка отвечает на сообщения через раз! Хуже Сестер, клянусь! Но!!! Я выяснила, что Раф стал призером какой-то математической олимпиады. Ари там разве что от гордости не лопается. Да и мне радостно, если честно… Как можно было забыть, что у него такой огромный мозг?

П.С. Спасибо за подарок, детка! Обещаю носить этот кулон все время! Жаль, что мы не смогли собраться на мой день рождения.

Среда, 29 февраля.

Тина:

Три месяца! Осталось всего три месяца до возвращения в лагерь! Это мой последний год в Орионе, и помяни мое слово, Кат, это лето станет лучшим в истории всего лагеря!

Суббота, 10 марта.

Тина:

У меня срочные новости!

Леди Мари возвращается в лагерь. Официально.

Совет определил испытательный срок на три месяца. Если все будет в порядке, а все БУДЕТ в порядке, то Мари не потеряет своего кресла.

Четверг, 21 апреля.

Тина:

Итак, я собрала список покупок перед лагерем. Мама в ужасе от количества черных топов, но Тина Баварская должна быть неотразимой в любой день недели, верно?

Вторник, 29 мая.

Тина:

Крошка, мы собираемся 4 июня во дворе Дома Закона. Прямо у входа в музей. Не верится, что совсем скоро я обниму всех вас!

Кстати, что ты решила? И я совсем не про твою дилемму с парнями. Ты переедешь на этаж ведьм? Только не забудь своего бегемотика, без него въезд в мою комнату для тебя закрыт!

***

Утро четвертого июня напомнило Катарине пробуждение после очень долгого сна. В какой-то момент вся жизнь за пределами Ориона превратилась в древний немой фильм, который невозможно смотреть без субтитров.

Все девять месяцев она яростно мечтала лишь об одном – расправить крылья, вдохнуть мистический воздух и снова отправиться в полет под живым небом Ориона. Ей отчаянно хотелось пролететь над Аллеей Плеяд и коснуться ладонями верхушек самых высоких деревьев. Хотелось пронестись над стадионом, крышами старых корпусов, умиротворенной полянкой ведьм, шумной столовой и уютной кофейней неповторимой Лекси. Кат мечтала поиграть в пинг-понг, отправиться на речку вил, и, главное – скорее увидеть друзей.

Так что, свой чемодан она собрала еще три дня назад, а сейчас просто бережно уложила сверху плюшевого бегемота, поправив на нем тонкую хлопковую маечку. Убедившись, что теперь точно все на своих местах, Кат закрыла глаза и прислушалась к звукам, которые доносились с кухни. Мама готовила завтрак под тихое бормотание радио на подоконнике, на сковороде шипели тосты с сыром, а в кофеварке начинал булькать крепкий утренний кофе.

Кат выкатила чемодан к двери, провела кончиками пальцев по свежей вышивке «Катарина», которую заботливо оставила мама золотыми нитками, прямо под замком, и бесшумно зашла на кухню.

Агнес Малькевич стояла над обеденным столом в растянутой серой футболке и выкладывала тосты на тарелку. Короткие пряди ее светлых волос аккуратно спадали на щеки и тихонько щекотали гладкую кожу. Угадать истинный возраст тридцативосьмилетней Агнес можно было, разве что, по тонкой складке, затесавшейся меж бровей и очень мудрому взгляду.

– Катенок! Ты уже собралась? – воскликнула она.

– Да, чемодан у двери. Пора выходить.

– Без завтрака я все равно тебя никуда не выпущу!

– В лагере хорошо кормят, мам, – ответила Кат и облизнулась, вспомнив аппетитные десерты из кофейни Лекси.

– Я ни капельки в этом не сомневаюсь, но мамины-то тосты ничто не заменит, верно?

– Ты права, – рассмеялась Катарина и ловко выхватила поджаренный хлеб из тарелки.

Агнес разлила кофе по чашкам, а Кат рухнула за стол на свое привычное место. Здесь открывался идеальный обзор на всю кухню и дочь могла наблюдать за всем, что делает мама. В детстве она часами сидела тут и смотрела, как та носится от мойки, к столу, плите и обратно. Было что-то в этом кухонном безумии успокаивающее и безопасное.

– Я буду смертельно скучать, милая, – сказала миссис Малькевич и ласково заглянула дочери в глаза, наконец устроившись на ближайшем стуле.

– Я тоже, мамуль…

– Ты положила фотоаппарат, который я купила? Хочу, чтобы в этот раз ты привезла целую стопку снимков и подробно рассказала обо всем, что на них происходит!

Катарина неуверенно кивнула, уже размышляя, как вообще делать снимки в лагере полном мистических существ, чтобы на них случайно не попали крылья, сияющие руны или огромные волколаки.

– Тебя точно не нужно проводить до Дома Закона?

– Нет, мам. Я там встречусь с друзьями, и нас сразу заберут в лагерь.

– Ну хорошо… Мое дело – предложить... – надув губы, отозвалась Агнес. – Взрослые дочери – это так скучно. Одна уезжает на все лето и отказывается, чтобы ее проводили. Другая… – она обреченно вздохнула, – уже слишком взрослая для того, чтобы приезжать к маме на каникулы.

– Зато какая свобода, а? Теперь ты можешь делать все, что захочешь.

– Дорогая, я никогда ничего не делала против своей воли, – Агнес с достоинством задрала подбородок.

Катарина одобрительно хмыкнула, когда в ее кармане упрямо зажужжал телефон. На экране светилось сообщение от Тины, в котором сообщалось, что она уже на пути к музею, поэтому Кат быстро заблокировала смартфон и посмотрела на маму.

– Знаешь, мне кажется, что твои глаза немного посветлели… – задумчиво прошептала Агнес.

– Освещение, наверное, – поспешно отмахнулась Катарина и парой огромных глотков влила в себя всю чашку кофе.

– Возможно… – Агнес отряхнулась будто от наваждения. – Ну что, ты «полетела»?

Катарина вздрогнула, но вовремя опомнилась:

– Да, полетела… – на ее щеках появились ямочки, потому что под ребрами бешено заколотилось предвкушение от каникул в Орионе.

Дорога до остановки перед Домом Закона пролетела на удивление быстро. Кат едва успевала разглядеть силуэты за пыльным стеклом автобуса, ведь мысленно она уже парила над мистическим лагерем. Буквально.

По ее спине бегали маленькие звездочки, словно крылья норовили вырваться наружу прямо в душном транспорте, а сердце шумно колотилось от буйного нетерпения. Поэтому когда автобус остановился в нужном месте, вила в один прыжок спустилась со ступеньки, легко удерживая на весу тяжелый чемодан. После – она поправила браслет на запястье и сделала уверенный шаг в сторону дороги, которая вела прямо к старому музею.

– Кат! – откуда-то сзади раздался громкий оклик.

Она обернулась и увидела, как из серебристого седана с глухой тонировкой выходит Ари Волконская, облаченная в серый безразмерный спортивный костюм. Она приветливо улыбнулась и едва заметно качнула головой.

– Рада тебя видеть, Ари! – искренне отозвалась Кат.

Волчица крепко обняла на прощанье высокого мужчину с такими же вьющимися волосами, как у нее самой, и направилась навстречу подруге. Малькевич невольно засмотрелась на улыбку, очевидно, мистера Волконского, который провожал дочь взглядом, полным любви. Ари явно унаследовала его пухлые губы и безмерно обаятельные клыки.

– Твой отец выглядит… – Катарина, закинула подруге руку на плечи и двинулась с ней в одном направлении.

– Не говори больше ни слова! – демонстративно прервала ее Ари. – Хватит комментариев Тины по поводу внешности моего отца! – она скривилась, но выглядела довольной.

– Нет, ну серьезно…

– Катарина, – глаза волчицы предостерегающе сверкнули, – не буди во мне зверя раньше времени.

– Все-все, волчица! – Кат вскинула руки. – Я просто не могла этого не озвучить.

Волконская хмыкнула в своей безразличной манере и слегка закатила глаза.

Во дворах Дома Закона было пусто – никаких очередей из подростков к старому зданию музея. В прошлом году Кат это не удивило. Но сейчас-то она знала, что мистики должны толпиться в проходе, чтобы скорее добраться до Зала Памяти Министров.

– А где все?

– Мы приехали к концу заселения. Тина обожает внимание, так что в этот раз она предпочла появление под занавес... сразу к бурным овациям.

– Просто не люблю ждать, чтобы всех увидеть! – возмущенный тон Баварской будто обнял маленький дворик, сплошь усаженный деревьями. Тина надвигалась на подруг в одежде траурных оттенков, но излучала ощутимые свет и любовь.

– А вот и она, – Ари снова театрально закатила глаза.

Ведьма бросила чемоданы (много чемоданов) и стремительно помчалась обнимать подруг.

– Так я соскучилась по вам, крошки! – от первого же касания по венам девушек растеклось знакомое тепло. Баварская жаждала разделить свое счастье с подругами.

– Год без вас был невыносимым… – она разомкнула крепкие объятия, блеснув свежим черным маникюром на солнце, а затем с укором посмотрела на Ари. – Не могу поверить, что разминулась с мистером Волконским!

– Вот об этом я и говорила… – укоризненно заметила волчица, сокрушенно глядя на Кат.

Вила еле сдержала восторженный хохот.

– О! Катарина, ты видела его? Эти локоны, глаза, улыбку… – Тина откровенно и с придыханием дразнила Ари.

– О-о-о, да! Его сложно не заметить! – Кат бессовестно подлила масло в огонь.

Волконская издала нечленораздельное рычание и решительно взбежала на крыльцо музея, попутно разбросав крошку старых бетонных ступеней.

– Эй! Вы уже успели Ари из себя вывести? – сзади донесся мягкий и игривый голос Рафа Буневича. Он непринужденно нес за плечом мешковатую сумку и улыбался, не отрывая взгляда от Катарины.

– Привет, Малькевич, – спокойно выдал он.

– Привет, Раф, – ответила вила.

Они разглядывали лица друг друга, словно выискивали следы перемен, которые могли появиться за эти девять месяцев разлуки.

– И тебе привет, засранец, – Тина возмущенно раздвинула плечи, привлекая внимание.

– Привет, Ти, – рассмеялся парень.

– Пф, иди сюда, – проворчала ведьма и крепко обняла друга, повиснув у него на шее.

Ари одобрительно хмыкнула и присмотрелась к арке с другой стороны двора. Оттуда как раз показался Давид Беркович, и он разве что не пританцовывал прямо на ходу.

Катарине показалось, что он стал еще выше, чем был в прошлом году, но вот рубашка на нем была почти такая же – белая с короткими рукавами.

– Команда мечты в сборе! – пропел сирин и продемонстрировал друзьям свою чертовски обаятельную и белоснежную улыбку.

Девчонки вскрикнули от радости и бросились его обнимать. Тина первой прижалась к груди парня, повторяя себе под нос:

– Сестры, как я этому рада! Как рада!

Ари протиснулась рядом и позволила себе неприлично долгие объятия. Кат тоже подошла к другу и последней прижалась к его крепкой талии.

– Эй, вила? К полетам готова? – с энтузиазмом спросил сирин и смахнул со своего лба короткий каштановый локон.

– С сегодняшнего дня я принципиально отказываюсь ходить пешком! – она медленно отстранилась.

– Понимаю. Но помни, что наши друзья не летают, – укоризненно заметил мистик.

– От чего же? Некоторые из них летают, – лукаво ответила Кат и исподтишка стрельнула взглядом в сторону Буневича.

Тот запрокинул голову к небу и беззвучно содрогнулся от смеха. У Катарины от этого по спине поползли ликующие мурашки.

– Ну что? Пойдем? – спросила Тина.

Ребята с готовностью кивнули.

– Только… Поможете мне с сумками? – виновато добавила ведьма и кивнула на пять чемоданов в противоположном конце двора.

Когда Ари, Давид и Раф вернулись с багажом Баварской, Буневич подхватил свободной рукой чемодан Кат и непринужденно закрепил сверху свою спортивную сумку. Она с удивлением выгнула бровь, а мистик лишь с легкой ухмылкой подмигнул ей и потащил их вещи по низким ступенькам крыльца. Эта молчаливая и такая уверенная забота повзрослевшего за год мистика приятно впечатляла. Видимо, он тоже не терял времени даром, размышляя, что делать со своими чувствами к девушке со способностями первородной вилы. И судя по всему, он решил просто быть собой. Новым собой. Рафом Буневичем после Черного Забвения, того самого ритуала, который едва не стер из него память о самом себе.

На входе мистиков встретила все та же контролерша с серебристой челкой и шоколадным палантином. Она скучающе листала тоненькую книжечку, напоминающую бульварный роман. Катарина не раз видела подобные в местных киосках. На обложках этих изданий непременно изображались леди в вызывающе уязвимых позах, а мужчины рядом с ними обязательно щеголяли с обнаженным прессом. Кат всегда задавалась вопросом о том, кто может покупать такие истории. Теперь она знала ответ.

– Добрый день, Роза! – дружелюбно улыбнулась Тина.

– С возвращением, Баварская, – раздраженно отмахнулась контролерша, даже не удостоив детей зрительным контактом.

– Вы что, совсем по нам не скучали? – театрально возмутился Давид.

Она громко причмокнула губами, на которых виднелись следы съеденной алой помады, и закрыла книжку, беспощадно заломив уголок страницы. Катарине не было жаль эту книгу, но от такого бездушного жеста она все равно поморщилась.

– Без ваших выходок здесь было куда спокойнее, – проскрипела контролерша. Она прошлась взглядом по пришедшим мистикам и остановилась на Кат. – В этот раз легально проникаешь в Орион? – ну, конечно она ее помнит.

– Ага, даже могу назвать плеяду, – спокойно парировала Малькевич.

– Без надобности. Этих оболтусов я знаю в лицо. А уж тебя, вила, теперь точно никогда не забуду.

– Э-э-э, хорошо? – растерялась Кат.

– Хорошо! – разрядил обстановку Давид и тихонько подтолкнул Малькевич мимо турникета.

– Что-то эта престарелая ведьма сегодня не в духе, – едва слышно бросил Раф, когда они отошли к арочной лестнице.

– Я вас слышу, мистер Буневич! – грозный возглас выкатился из стеклянной коморки Розы и прокатился эхом по старому музею.

– Ведьма, может, и «престарелая», но слух у нее отменный, – заметила Волконская и цепко глянула на своего лучшего друга.

Катарина громко фыркнула, и ребята быстро побежали наверх.

Зал Памяти Министров по-прежнему сиял на фоне всего остального здания. За год на его изумрудных стенах появились нежные узоры из белоснежных махровых лилий, а по нижней части растянулся рельефный вайнскот. Этот термин Катарина узнала на одном из занятий в художественной школе, которую все-таки решила иногда посещать во время учебного года. Темное дерево идеально сочеталось с глубоким зеленым оттенком зала. Так что в нем стало еще уютнее.

Давид протяжно присвистнул:

– Вы посмотрите, какой марафет навели! У нас, что, опять игры с размахом планируются?

Ребята растерянно пожали плечами, обратив внимание на обновленные портреты предыдущих министров города, которые проглядывались под толщей таких же новых стекол. Министры глазели на ребят с надеждой, словно рассчитывали, что в этом году они точно не подвергнутся влиянию древнего проклятья.

Катарина оглядела полки под ними и осторожно спросила:

– Почему под портретами лежат мистические артефакты? Музыкальные инструменты, украшения с рунами, пузырьки с настойками… Министры ведь не были мистиками…

– Там еще фотки имеются! – воскликнул Беркович.

Тина усмехнулась:

– Ага, и мантии старые…

– Говорят, что министры обычно очень близки со своими советниками, – начал Раф, поравнявшись с Катариной. – Они обязаны им своими успехами в работе и безоблачному лидерству. Поэтому в конце службы советники дарят своим министрам какой-нибудь особенный артефакт. Те до конца жизни носят их при себе, а после смерти власти помещают эти дары сюда.

– Трогательная традиция, – вслух подумала Кат.

– Скорее, трагичная. Имена этих мистиков никто не помнит.

Катарина нахмурилась и повернулась к Рафу. Он отрешенно смотрел на портрет последнего министра, глубоко погруженный в мысли.

«Залезть бы к нему в голову», – вдруг подумала вила, но сразу же отмахнулась от этой идеи, испугавшись, что это кто-нибудь может услышать.

К счастью, в противоположном конце зала на тяжелой двери со свистом сразу же засиял леденец ярко-оранжевого цвета.

– Орион зовет! – воскликнула Тина, и ребята безропотно направились к двери.

Песчаная площадка быстро сменилась пейзажами таких дорогих сердцу окрестностей. Здесь даже воздух ощущался чище, а солнце ярче. Будто мир наполнился мистическими бликами и частицами самого солнца. По территории уже вовсю летали подростки с белыми и цветными крыльями, воздух сотрясали громкий рык и стук лап о землю и асфальт. Повсюду взрывались огненные всполохи ведьминских фейерверков и звучал звонкий смех жителей мистического лагеря.

Катарина и Давид, больше не в силах сдерживаться, распахнули крылья и выдохнули с долгожданным облегчением.

– Ну, как? – с искренним любопытством спросил Раф.

– Как будто в плюс тридцать пять зашла в магазин с кондиционером.

– Колоритная аналогия, вила, – одобрительно закачал головой Беркович.

Кат с трепетом осмотрела свои крылья и ладони. Метки от воска свечи памяти и правда исчезли после возвращения в лагерь. Но ничего, в этом году она заберет с собой новые воспоминания.

Тина быстро проверила, на месте ли все ее сумки и задумчиво уставилась на дорогу до корпуса.

– Ребят, помогите донести до комнаты, потом летите на все четыре стороны, ладно? – она сложила губы, точно обиженный ребенок, ясно давая понять, что отказы не принимаются.

– Ты испытываешь мои нервы, ведьма, – возмутился Давид и демонстративно развалился на скамейке в старой беседке у ворот.

– Я еще даже не начинала, – возмутилась Баварская.

– А вот этот как раз собирается… – предупредила Ари и кивнула на крыльцо местного клуба.

– Сестры! Да это же Орловский! Нас встречает? – удивилась Тина.

Катарина порывисто обернулась. На ступеньках стоял сирин с пламенно-рыжими крыльями. Он следил за пролетающими в небе мистиками, но его застенчивый взгляд время от времени скользил к прибывшим мистикам. Год назад именно он первым встретил Катарину в Орионе, распахнул ворота и поддержал в борьбе с неясностью. Его волосы в тон к крыльям выглядели такими же магнетическими и лохматыми, но вот сам сирин в этот раз излучал куда меньше уверенности.

– Смотри-ка, держится изо всех сил, чтобы к нам не подорваться, – серьезно заметила Ари.

– Не к нам, а к ней, – поправил Давид, многозначительно указывая на Кат.

Ей это не понравилось.

– Милы нет, у него здесь особо никого не осталось, – похоронным тоном произнес Раф.

– Хмм… – задумалась Тина. – Детка, ты не против? – спросила она у Катарины.

– Что? Я?.. Нет.

– Ну и славно. Эй, Орловский! – крикнула Баварская командным тоном.

Парень ошеломленно повернулся к ребятам всем корпусом и зашагал навстречу, поправляя рукава голубой футболки. Катарине стало крайне любопытно, чем все это обернется.

– Ужастики любишь, сладкий? – деловито спросила ведьма, когда парень оказался совсем близко.

Он в ответ сверкнул голубыми глазами.

– Если в сюжете не страдают дети и животные, я в деле!

– Отлично! Еще один сумасшедший, – с напускным ужасом воскликнул Беркович. – От тебя, Цереус, я такой подставы не ожидал.

Рыжеволосый сирин рассмеялся и коротко кивнул всем в качестве приветствия. Он засмотрелся на чемодан с именем Катарины, и рука Рафа на его ручке сжалась чуть крепче.

– Эй, ты уже налетался, да? – с надеждой спросила Ари у Орловского. Словно только он мог освободить от тяжких оков, которые на нее нацепила ведьма.

– Не то чтобы очень… Но да, полетал…

– Тогда помоги Тине с чемоданами и отпусти нас, пожалуйста, на волю.

Цереус понимающе улыбнулся и потянулся за чемоданами Баварской.

– Хитрая какая! – воскликнула Тина.

Ари поспешно чмокнула ведьму в щеку, в одно мгновение обратилась в огромную белоснежную волчицу, схватила в зубы свою сумку и помчалась прочь – прямо к стадиону. Очевидно, она тоже скучала по своему мистическому облику.

Катарина оценивающе посмотрела на свой багаж и прикинула, что может быстро доставить его до комнаты, а потом свободно покружить над лагерем.

– Кат, – Раф ласково выдернул девушку из размышлений. – Я отнесу. Лети.

Она с благодарностью кивнула и встретилась взглядом с Давидом.

– Ну, что, вила? Готова? – риторически спросил Беркович.

Катарина решительно улыбнулась, а земля сама отступила из-под ног.

2.

Полет после долгого перерыва был совсем не похож на первый. Когда Катарина впервые взмыла над бассейном и разбила вдребезги стеклянный купол, ей казалось, что она баюкает внутренний хаос, передавая контроль безграничному восторгу. Теперь же полет дарил ее внутренней буре смысл. Он позволял ее чувствам быть разными во всех своих самых ранимых проявлениях.

Пролетая над стадионом, где волколаки собирали костер для грядущего посвящения и гонялись друг за другом в своем зверином обличии, Кат дала возможность слезам беспрепятственно скатиться из-под длинных ресниц и оставить липкие следы на щеках и подбородке. Она не смогла бы ответить почему на самом деле плачет: от того, что здесь произошла одна из самых больших трагедий в ее жизни, или потому что она просто счастлива вернуться в Орион. Нахлынувшая волна эмоций была такой мощной, что без ведьминской эмпатии здесь точно не разобраться. Но принимать эти чувства как собственные и не страшиться их – стало новым достижением во взрослении Катарины Малькевич, поэтому в этой графе она без зазрения совести поставила галочку.

Вила кружила над лагерем около часа. Она больше не смотрела по сторонам и не вглядывалась в окрестности, не искала знакомых силуэтов в зарослях деревьев. Кат просто парила, бесцельно насыщая легкие кислородом мистического лагеря.