Каникулы в Орионе. Эмоциональные трещины

Ари, Раф и Цереус посмотрели на Катарину с безмерной благодарностью.

– Конечно, милая! – заверещала фальцетом Баварская. – Ты будешь сиять, как и всегда!

После обеда Катарина заметила у бассейна Берковича и Вещерскую. Давид блаженно рассматривал Лею, словно сытый кот, предвкушая финальную точку в трапезе с десертом. За прямым взглядом Кат проследила Тина, сощурив глаза до двух прямых полосок.

– Сейчас оба треснут от счастья, – проворчала она.

– Надеюсь, это не пророчество ведьмы, – Малькевич настороженно склонила голову на бок.

– Нет, – отвернулась Тина. – Кто я такая мешать чужому счастью? Всего лишь лучшая подруга, сердце компании и, пожалуй, всего Ориона…

Раф бережно притянул Баварскую к себе и обнял за плечи.

– Ой, да ладно, – почти прошептала она, но от поддержки друга отказываться не стала.

– Вас проводить? – аккуратно спросил Цереус. – Хочу успеть немного полетать.

– Лети, птенчик, – уныло выдохнула Тина, уткнувшись лбом в грудь Буневича.

Цереус кивнул и выпустил огненно-рыжие крылья. Перед взлетом он несколько секунд смотрел в глаза Катарине, а затем исчез где-то среди макушек деревьев.

– Пошли уже, – раздраженно бросила Ари. – Хочу скорее проверить, как там Эл.

– Она же теперь особо не создает неприятностей? – уточнил Раф.

– Да, но мне все равно не спокойно, – парировала она. – В столовой ее тоже не было видно.

– Вероятно, Эл тоже кинула всех ради прогулок с возлюбленным. Какой-то новый тренд Ориона, – выплюнула Тина.

– Ти, хватит, – то ли попросила, то ли прорычала Ари.

– А то, что? – ведьма отстранилась от Рафа и вызывающе повела плечом.

– Сестры, – почти взмолился Раф. – Мы все устали, просто пойдемте.

Внутри Катарины что-то окончательно лопнуло. Она помедлила секунду и уверенно сказала:

– Идите, я тоже полетаю.

Ребята задумчиво кивнули и зашагали к корпусу. Кат же бодрым шагом направилась прямо к парочке у бассейна.

– Привет! – с показной любезностью воскликнула она.

Давид удивленно нахмурился, а Лея слегка покраснела и вжала голову в плечи.

– Лея, позволишь украсть у тебя спутника? Хочу с ним полетать.

– К-конечно, – еще сильнее засмущалась Вещерская.

Давид скривил губы и посмотрел на круглые часы на запястье.

– Вила, я бы с удовольствием! Но время…

– Время как раз есть, – кинула она через плечо и взмыла в сторону Аллеи Плеяд.

Решимости в воздухе прибавилось. Сделав крутой вираж над статуями Сестер, она опустилась прямо меж массивных скульптур.

Сестры Плеяды в своих струящихся платьях и с мягкими чертами лица походили скорее на муз, нежели на могущественных богинь и прародительниц целых поколений мистических существ. Но в их статных и наряженных спинах читалась неземная сила, способная испепелить все, что они сами однажды создали.

Давид Беркович грубо приземлился рядом и непонимающе развел руками.

– Кат, что за…?

– Нужно поговорить, друг.

– О чем?

– О твоих отношениях…

– Чего?! – Давид выпучил глаза, и они вспыхнули жидким золотом.

– Не совсем о них, а о том, как ты собираешься балансировать… Тина едва справляется…

– Так, стоп, Кат. Я провожу время и с ней, и с вами. Не вешай на меня ярлык предателя!

Катарина резко сделала шаг навстречу.

– Я ни в чем тебя не обвиняю, Давид…

– Нет?! Тогда почему бы тебе не оставить меня в покое?! – обычно бархатный голос сирина раздался яростным ревом.

По телу Малькевич пробежал остервенелый холодок, а зрение потеряло ясность. Фигура Давида начала тонуть в зеленой дымке аллеи, и ей отчаянно захотелось улететь или убежать отсюда подальше. Уйти и больше никогда не задавать сирину вопросов.

– Что ты?.. – еле процедила вила, впиваясь ногтями в ладони. Она зажмурила глаза и начала цепляться за происходящее. Кат стояла на Аллее Плеяд. Под ногами истоптанная трава. Вокруг каменные Сестры. В центре он и она.

Дымка не отступала, поэтому она сконцентрировалась на теле, чтобы не дать ей поглотить себя: холодные руки, мягкие крылья, дрожащие коленки, взмокшая шея. В ушах что-то загудело, почти лишив ее слуха. Катарина попыталась пробраться и сквозь него. Она цеплялась за далекие отголоски: волколаки носились по полю с громким рыком, листья шелестели на ветру, кто-то громко заливался смехом неподалеку.

Звуки становились громче, и вила открыла глаза.

Давид смотрел на нее взглядом, который плескался ужасом.

– Ты… в порядке? – похрипел он.

– Беркович, ты что, пытался повлиять на меня голосом?! – выдавила вила.

– Я не… Черт, да. Прости.

– Прости? Ты совсем спятил?

– Ну не вышло же, – Давид обиженно упер руки в бока. С его ростом эта поза казалась нелепой. – Зато теперь мы точно знаем, что мой голос на тебя не действует.

– С друзьями говорят, Беркович! А не затыкают их способностями. Я твой друг и просто хочу помочь!

– Чем ты поможешь?!

– Тина…

– Что Тина?! – вокруг Давида посыпались искры. Будто мелкие мотыльки взрывались в воздухе, образуя похоронный фейерверк. – Разве я давал поводы усомниться в моей дружбе? В кое-то веки я просто счастлив, неужели нельзя повести себя как друзья и поддержать меня?!

– Но я… Я радуюсь за тебя, – напомнила Кат.

Искры резко пропали, и Давид обмяк.

– Знаю, вила. Прости… снова, – он медленно провел рукой по лицу. – Просто это давление… Я делаю вид, что не замечаю этих подколов и взглядов, но…

– Я поговорю с Тиной, ладно? Постараюсь убедить ее, что ты нас не бросишь, но и ты перестань игнорировать проблему. Говори с нами. С Баварской в первую очередь.

– Ладно, – покорно выдохнул сирин.

– А что это было? – Кат ткнула пальцем в воздух.

– Ты про влияние? Я же извинился.

– Нет, я про искры. Ты всегда искришься во все стороны, когда даром убеждения пользуешься?

– Я не бенгальская свеча! Я, конечно, сияю от природы и в целом бесподобен, но искры? – возмутился Беркович.

– Странно это… – протянула Кат.

– Может, у тебя побочка такая от влияния, – виновато пожал плечами сирин.

– Может…

– Летим в корпуса? – неуверенно предложил Давид.

– Лети. Я пешком.

Сирин качнул головой и рванул прямо сквозь деревья.

Катарина сделала шаг, и рядом с громким хлопком сложились крылья – за ее спиной стоял Цереус Орловский.

– Ты в порядке? – спросил он, нахмурив брови.

– Да… Ты как тут?

– Пролетал мимо и решил убедиться, что все в порядке.

– Давно пролетал?

– Достаточно, чтобы увидеть, как Давид перешел границу.

Катарина покачала головой.

– Он не хотел…

– Но сделал.

Кат всмотрелась в лицо сирина. Он был по-прежнему скуп на фразы и неприлично красив.

– Не думаю, что об этом стоит беспокоиться. Беркович был на пределе.

– Ему это несвойственно… – мягко запротестовал Цереус.

– Это не наше дело. Он со всем разберется, – Катарина заглянула ему в глаза. – А если нет, сам придет за помощью.

Цереус отшатнулся, словно понял важную истину.

– Ты все еще мне не доверяешь, – он грустно усмехнулся.

Кат отвела взгляд в сторону в попытках найти логичный ответ, но пауза затянулась.

– Дай мне шанс, вила, – тихо, но твердо попросил он. – Я все еще верю в нас… Дай мне показать, что я заслуживаю твоего доверия и…

Катарина подняла руку, останавливая его.

– Я не могу взять и перенастроить свое восприятие, – сказала она прямо.

– Знаю. Поэтому и прошу шанса. Подари мне хоть крупицу доверия.

Катарина сдалась тихим выдохом.

– Я подумаю, хорошо?

Цереус вымученно кивнул.

– Я буду ждать. Как и обещал.

Катарина провела ладонью по его руке, кивнула и взлетела в небо, оставив его среди каменных Сестер.

***

На следующий день Кат ломала голову над тем, как подступиться к Баварской. Сегодня Тина была в особенно хорошем настроении, потому что за обедом Лекси позволила ей в одиночку уничтожить весь запас черничного пирога. Теперь ведьма лежала на спине, закинув ноги на стену, и штудировала редкий мистический фолиант о рунах третьего порядка. До прошлого года она бы даже связываться с ними не стала, но, увидев собственными глазами, как с их помощью увеличивается Архив мистических отпечатков… интерес стал глубже.

Катарина уже в пятый раз за прошедший час сходила умыться и вернулась в кресло. Тина игнорировала ее вибрирующее напряжение ровно до конца четвертой главы. Добежав глазами до последней строчки, она раздраженно выдохнула и захлопнула книгу.

– Что с тобой? – спросила ведьма, разглядывая вилу вверх ногами.

Кат дернулась и тоже отложила свою книгу в сторону.

– В смысле? – неумело изобразила удивление Кат.

– Да я сейчас задохнусь от твоего волнения. Чего нервничаешь? – ведьма рывком перевернулась на живот и скрестила ноги в лодыжках.

Кат поправила невидимую прядь у лица и вытянулась в кресле.

– Надо поговорить…

– Ну? Валяй!

В животе тут же скрестились холодные шпаги. Лезть в чужие отношения Катарина не привыкла, как и пускать кого-то в свои. Но сейчас на кону стояло благополучие их компании, поэтому девушка вытерла испарину над верхней губой и медленно заговорила:

– Речь о Давиде…

Лицо Тины тут же исказилось от ярости.

– Что еще Беркович выкинул?

– Ничего, Ти. Просто… тебе не кажется, что мы на него слишком давим? – позиция «мы» ей показалась наиболее безопасной.

– А на что он рассчитывал? Так бывает, когда кидаешь друзей, – Баварская немного смягчилась, и сейчас ее голос звучал скучающе. Поэтому Катарина заговорила увереннее:

– Давид не бросал нас. Он появляется на завтраках или обедах, приходит на все кинопросмотры, через день играет с нами в пинг-понг. Очевидно, он выстроил какую-то систему, чтобы успевать проводить время и с нами, и с Леей.

– Какая прелесть! Беркович разработал систему для дружбы, а в ежедневнике ставит пометочки! Ты сама-то слышишь, как это звучит?!

– Он хотя бы старается, Ти, – не сдавалась Кат. – Ты не думаешь, что своим холодным приемом только отдалишь его от нас. Какой резон возвращаться в холодные объятия друзей, когда есть та, с кем тебе тепло и комфортно?

Тина задумалась. Катарина восприняла это как добрый знак и перешла к главному:

– Он любит тебя, Ти. Любит нас. Может, попробуем с ним помягче?

– Ла-а-адно! – прорычла Тина, с неохотой вставая с кровати. – Попробую проглотить это безумие, птичий адвокат. Но только потому, что мне самой эта напряженка осточертела!

– Спасибо, Ти, – удовлетворенно протянула Катарина и расслабила плечи.

– Да ну тебя! – бросила Баварская и подошла к зеркалу. – Пора выбираться отсюда. Ты идешь на занятие с Буневичем, да?

– Ага, – кивнула Кат и поспешила умываться, чтобы скрыть вздох облегчения.

Раф и Катарина не договаривались, где именно на Аллее Плеяд пройдет занятие, но отчего-то вила безошибочно знала, куда идти. Среди плотных зеленых насаждений она разглядела его силуэт, прямо у подножия ветхой деревянной избушки, которая, словно заблудилась во времени и случайно забралась в это столетие. Парень увлеченно рассматривал потрескавшиеся узоры на створках и безмятежно улыбался своим молчаливым думам.

Вила сделала осторожный шаг в его сторону и наступила на тонкую ветку, которая бесцеремонно хрустнула под ее ногой. Кат мысленно отругала жалкий кусок деревяшки, но мистик из плеяды ведьм даже не шевельнулся. Тогда она сделала еще один тихий шаг навстречу, как вдруг Буневич обратился прямо к ней:

– Чего задумала, вила? – взгляд Рафа скользнул с веток ближайшего дерева к его корням.

– Да ничего, – сбивчиво оправдалась Кат и отряхнула юбку красного платья от невидимых ниток.

Раф полностью повернулся к ней и оценивающе осмотрел с головы до ног. В его серых как ночь глазах неожиданно заискрились звезды, а губы тронула удивленная улыбка.

– Ну что, наставник, будешь меня учить? – с вызовом спросила вила.

– А ты готова меня слушаться? – Раф пафосно сложил руки на груди.

– Ты же не дисциплине меня обучать брался, – нахмурилась Кат. – А азам ведьминской магии.

– Ну что ж, – отозвался мистик и щелчком зажег красноватый огонек на кончиках пальцев.

Катарина склонила голову набок, не отрывая внимания от его глаз. Но в то же время, незаметно зашевелила пальцами, чтобы вытянуть влагу с ближайшего куста. Раф так увлекся игрой в гляделки с Малькевич, что прозевал момент, когда его руку окатило водой, и от огня не осталось и следа. Парень обескураженно уставился на свою руку, а Катарина громко расхохоталась, разбросав каштановые пряди по плечам. Буневич лишь хмыкнул, стиснул зубы и через секунду закинул Кат на плечо.

– Хэ-э-эй! – она потеряла дар внятной речи от такой наглости.

– Будешь знать, как потешаться над мистиками, – уверенно заявил Раф, ловко взобрался по скрипучей лестнице избушки и влетел внутрь под нарастающие протесты.

В избе стоял приглушенный запах табака и дерева. Свет с трудом проникал сквозь мутное окошко, но мрачная полумгла оказалась неожиданно уютной.

Приземлившись на ноги, вила легонько стукнула кулаком друга по плечу и придирчиво огляделась.

– Здесь будем заниматься? – спросила она, разглаживая платье.

– С чего хочешь начать?

– Хм… Помимо эмпатии, руны – ваша базовая магия, так?

– Так, – подтвердил мистик кивком.

– Почему для одних трюков руны нужны, а для других – нет? Огонь ты разжег пальцами, не нарисовав ни единой руны, – Кат задумалась. – А в прошлом году ты создал иллюзию, назвал ее базовой, но для реализации тебе потребовалось развернуть целый пергамент.

Раф одобрительно улыбнулся.

– Огонь для ведьм почти как вода для вил. В некотором роде, сама суть наших рун соткана из пламени. Отсюда и их пламенно-оранжевый блеск.

Катарина мельком вспомнила, что с огнем у Рафа не было проблем даже в период забвения.

– Но многие другие, как ты выразилась, «трюки» тоже можно творить без начертания рун в воздухе. Все упирается в уровень энергии вокруг и внутри мистика из плеяды ведьм. Чем сильнее мистик, тем меньше он нуждается в физическом присутствии рун.

– Физическом? – переспросила Кат.

Раф задумчиво потер подбородок.

– Помнишь, что во время эксперимента говорила Амалия, когда ты вихрь запустила?

– Что я привязала его к символу…

– К руне. Ты мысленно привязала его к руне. Представила его и выполнила желаемое.

– Вот почему Тина так удивилась? Это фишка плеяды ведьм…

– Именно! Поразительно, что первородные вилы могли подобное!

– Леди Мари рассказывала… – Кат замялась и поджала нижнюю губу.

– Что рассказывала? – мягко уточнил мистик.

– Не знаю, стоит ли говорить такое…

– А почему нет? – искренне удивился Раф.

– Ты из плеяды ведьм, не хочу тебя как-то задеть…

– Чем, вила? – он слегка наклонил голову, скользнув взглядом по открытым плечам.

Катарина прикусила щеку, но все же встряхнула руки и сказала:

– Она говорила, что до войны вилы были самыми могущественными мистиками. Рассказывала, что они убивали взглядом, – Раф слегка улыбнулся и кивнул. – Летали к звездам. И подчиняли стихии воздуха и воды, но… про огонь и землю она ничего не упоминала, – торопливо добавила Кат.

Раф усмехнулся и почесал висок.

– Ты боялась ущемить мою гордость, потому что я из плеяды ведьм?

– Ущемила?

– Это земные препирательства, вила. Магия прекрасна во всех своих светлых проявлениях, неважно, какой мистик ею пользуется. Но если ее творишь ты… – Раф снизил голос до хриплого полушепота, приблизился и слегка коснулся пальцем шеи Кат. – Это нечто большее, чем просто «прекрасно».

Вила потупила большие глаза и с усилием подавила улыбку.

– Покажи мне иллюзию, – попросила она шепотом.

– Какую?

– На твой вкус.

Раф не стал как в прошлый раз разворачивать в воздухе огромный пергамент. Он отточенными движениями водил руками в воздухе, погружая избушку в еще большую тьму. Плотная ночь заволокла древнюю обитель, а под ее крышей распахнулось бескрайнее ночное небо. В центре пылал величественный Орион, а совсем рядом сгустилось скопление Плеяд. Казалось, в этот раз Орион непременно догонит Сестер и вернет их домой – обратно к своим мистическим хранителям секретов.

Катарина медленно опустилась на прохладный пол, желая сполна насладиться этой красотой. Запрокинув голову, рассматривать необъятное небо в тесной избушке было неудобно. Поэтому она легко легла на спину, беззвучно восхищаясь мастерством мистика.

Раф аккуратно сел рядом. Его дыхание было ровным и спокойным.

– Почему именно это? Почему звездное небо? – все еще шепотом спросила Кат.

– Ночью не нужно притворяться. В темноте мне особенно спокойно. А тебе? – Раф непринужденно лег рядом.

– Мне тоже, – выдохнула вила.

Пока девушка жадно всматривалась в каждую сияющую точку на иллюзорном своде, мистик не сводил глаз с плеча Кат. Из-под черных ресниц густо сочилась нежность и неприкрытое любование крошечными родинками, рассыпанными по ее ключице.

Катарина тихо позвала парня, не отрываясь от сияющих точек под крышей избушки.

– Раф…

– М? – раздалось негромкое мычание.

Она повернулась к нему, удивившись, тому насколько рядом звучит его голос. Кат поймала его взгляд и в тот же момент забыла все, о чем хотела спросить, потому что они находились в критически опасной близости. Она видела каждую тонкую трещинку на его пухлых губах и чувствовала тепло его дыхания на своей коже. Они замерли, вылавливая малейшие изменения в выражении лиц друг друга, но никто из них не решался сделать движение. Это мгновение «за секунду до» было настолько насыщенным, что вся магия над головой и все, что могло бы произойти после, просто растворилось в пространстве.

Но уже через пару мгновений эти не мистические чары рассыпались вдребезги под оглушительный рев Эл прямо за стеной.

Раф закрыл глаза ладонями и тихо простонал, слегка вздрагивая всей грудной клеткой.

– Надеюсь, это не часть урока? – с сарказмом поинтересовалась Кат и уселась в позу лотоса.

– Одно радует, – ответил мистик, тоже усаживаясь поудобнее. – Подобных уроков у нас впереди еще очень много.

6.

Конец июня удивил местных жителей Ориона зябкими ветрами и холодными дождями. Солнце лишь изредка раздвигало тучи широкими лучами, но хмурая пелена снова затягивала небо, скрывая светило за своей спиной.