Младшая внучка

Мы простились с Дженни у калитки ее дома и направились в академию.

– Что с тобой? – Спросила Ирма. – Ты сама не своя. Устала?

– Не знаю. – Я передернула плечами. – Почему-то за Дженни переживаю.

Ирма взяла меня под руку, и мы пошли вперед. Парни отстали, Реми проворчал, что бабы всегда себе надумывают всякие страхи и лезть в это бессмысленно, такое только совокуплением выбивается, и то на время. Лео и Фил его поддержали глумливыми смешками. Они шли за нами, шептались и время от времени разражались хохотом.

На лице Ирмы отразилось страдание.

– Ты с Лео не? – осторожно спросила я.

– Нет, – она сдвинула брови. – Разве так можно? По-скотски…

– Он не женится. Девчонки ради резерва соглашаются, – заметила я.

– Тогда надо присматривать кого-то рангом повыше, – очень сухо ответила Ирма. – Лео по силам такой же, как я. Даже чуть меньше.

Я выдохнула с облегчением. Ради резерва Ирма не согласится на близость. Если ее Лео потом бы бросил, она просто легла бы и умерла. Она буквально им дышала. Но не сдавалась. У них в деревне очень, очень строгие правила были, замуж можно идти только девушкой, иначе боги отвернутся. Она верила, что Лео на ней женится, и она обязана себя сберечь для него. Чтобы все было правильно.

Мне даже стало стыдно за мои прежние мысли насчет Филиппа. Он же мне даже не нравится. Лео его позвал, чтоб отвлекать меня от Ирмы, расколоть нас. Так что хорошо, что он мне не нравится, я бы могла увлечься и совершить глупость, о которой буду жалеть.

Но Ирма почему-то считала, что у нас с Филом настоящие чувства. Наверное, Лео наплел, она ему, как оракулу, верит. Не стала ее разубеждать. Нуаре бароны, будь я даже из богатой семьи, они подыскивали бы себе невесту побогаче, не говоря уже о даре. И знатную. Не графиню, конечно, но вторую-третью графскую дочку – запросто.

А близость… всегда успею. Если уж совсем не будет получаться и мне будет грозить отчисление, не раньше. Не хочу покупать дорогущее противозачаточное зелье или не менее дорогой амулет от нежелательной беременности. Это парням ничего, их даже не осуждают за блуд, все пинки достаются девушкам. Фил точно не стал бы обо мне заботиться.

Перспектива остаться с младенцем на руках и сдохнуть в канаве от голода и холода была такой яркой и ужасной, что я зажмурилась. А потом разозлилась. У Лео, значит, дар еще меньше, чем у Ирмы, а он строит из себя короля академии? Хвастается оценками, заработанными Ирмой?

Ну нет, так больше продолжаться не может. Что бы придумать такого, чтоб Ирма больше стала думать о себе?

Мы благополучно дошли до академии, парни довели нас до женского общежития и скрылись в темноте.

Я напряженно размышляла, пока мы готовились ко сну.

– Тебя что-то тревожит? – спросила Ирма.

– Ноги болят. А завтра мастер Юфер с нас шкуру спустит, он же обещал промежуточный зачет.

Ирма застонала и уткнулась лицом в подушку.

– Мне еще надо написать эссе по истории магии и сделать работу по каллиграфии, – простонала она.

– Ты же их сделала!

– Это для Лео, – Ирма улыбнулась.

Во мне вспыхнул гнев. Сколько он будет сидеть у нее на шее?

– Мне кажется, что ты должна больше уделять времени своей учебе, – сказала я и забралась в постель. – Если ты будешь отличницей, Лео будет больше тебя уважать и гордиться такой девушкой. Может быть, он тогда даже познакомит тебя с родителями!

– Хм-м, – задумчиво отозвалась Ирма со своей кровати.

Я говорила чистую правду, из-за постоянного недосыпания Ирма клевала носом на уроках и частенько не могла сосредоточиться, получая оценки ниже, чем могла. Мы обе сползли в отстающие. Я из-за слабости, она из-за усталости. После первого месяца преподаватели начали нас нагружать всерьез.

Впрочем, для высокоодаренных наши занятия трудности не представляли. Реми вообще заполнял шесть малых накопителей и даже не чувствовал истощения. Я же возилась с одним от звонка до звонка, заполняя его в несколько приемов, и потом была полумертвая. В ушах тонко и противно звенело, под ребрами резало, будто ножом. Я стискивала зубы. С моим крошечным резервом это будет привычным состоянием на все последующие годы, ведь дальше будет только труднее.

Я даже завела себе привычку держать в кармане пару конфет, чтоб съесть их украдкой после занятия, когда особенно шатало и руки тряслись.

– Что за интерес встречаться с троечницей, – пробормотала я в надежде, что Ирма запомнит мои слова. Ни красотой, ни богатством, ни знатностью мы не могли соперничать с соученицами, мы могли выделиться только знаниями и упорством. Образцовой учебой. «Я встречаюсь с красоткой» ничуть не лучше «Я встречаюсь с первой ученицей курса». Красоток много, умниц мало.

Ирма весь следующий день была задумчивой и отвечала односложно. Хорошо, что был выходной, мы могли подтянуть наши уроки. В честь дня рождения наследного принца Ламберта нам дали целых два дня отдыха.

В обед нас неожиданно вызвали в деканат. Я задрожала.

Призрак отчисления висел надо мной. Достаточно было трех замечаний, чтоб меня отчислили. Одно я уже заработала, опоздав к закрытию общежития из библиотеки. Но учебники по геометрии тонких потоков были в дефиците, их издавали еще при Эндикотте Справедливом, и на группу из десяти человек досталось всего два. Лео хвастался, что у него есть экземпляр в семейной библиотеке, и он Ирме даст. Но принести книгу в академию ему не позволили, книг по магии мало, они очень дорогие, нечего семейное достояние разбазаривать. Чтоб хоть что-то выучить, мне приходилось подолгу сидеть в читальном зале, ведь у меня не было привычки много читать или учить наизусть.

Стройные ряды формул и графиков у меня вызывали безудержную сонливость. Дженни сказала, что это дело привычки, многие люди, не сумев преодолеть себя, книг в руки не берут после школьной скамьи. Это был не мой вариант, приходилось напрягать всю силу воли, чтоб сохранять концентрацию. Надо себя заставлять, потом станет намного легче и даже приятнее.

Дженни вот не могла жить без чтения, она даже наши конспекты изучала с огромным интересом, благо, у Ирмы был очень разборчивый почерк.

Злобная комендантша стояла на крыльце с часами в руке и ехидно улыбалась, глядя на стайку несчастных, понурившихся девчонок.

– Всего пять минут! – возмутилась рослая и шумная Люси Фарней с целительского. – Даже в театре дают возможность пройти в зал!

– Здесь вам не театр, донья Фарней! – комендантша просто наслаждалась своей крохотной властью и нашим унижением. Ей никто не мешал всласть расписывать наше будущее, крайне незавидное, по ее мнению. Опоздание- несобранность-неуспеваемость-отчисление-проституция и смерть под мостом. Если это еще могло коснуться меня, то девочки из благополучных семей уж точно бы не остались на улице. Перевелись бы в другие академии или вышли замуж.

Я думаю, что больше всего комендантшу бесил дар, намного сильнее ее собственного. В результате она нас пропустила, но переписала все фамилии и сообщила в деканат. Еще два замечания и комиссия по отчислению. А ведь экселенц Веласко за меня поручился перед педсоветом! Как ему в глаза смотреть после этого?

***

Мы стали припоминать все наши возможные прегрешения. Но мы не нарушили ни одного академического правила и недоуменно переглядывались. В приемную деканата неожиданно ввалились Лео, Фил и Реми. Злые, лохматые и с сильным перегаром.

– Какого демона нам не дают отдохнуть в законный праздник? – возмутился Реми.

– Распивать спиртное в общежитии запрещено! – тут же сказала я.

– А мы и не в общежитии! Мы в таверне были, – огрызнулся Фил.

Из кабинета вышел магистр. К счастью, не наш декан дон Веласко. Дежурный магистр огня, который требовал меня не принимать, магистр Нир Буренго. Я его старалась обходить по широкой дуге, когда встречала в коридорах.

– Все собрались? – он оглядел нас и приказал заходить по одному в кабинет.

Первым прошел Реми и вышел минут через десять с выражением полнейшего удивления.

– Да кому она нужна? – спросил он вслух.

– Не разговаривать! – вдруг раздался приказ из угла, где, к нашему изумлению, сидел стражник.

Магистр с отвращением на него посмотрел и сказал, что вести следствие на территории академии может только внутренняя служба, но они пошли навстречу городской службе правопорядка, что не дает той оснований здесь командовать.

Стражник ничего не ответил, лишь жестом указал Реми на дверь.

Мы изнывали от любопытства и недоуменно переглядывались. Затем в кабинет зашел Лео, за ним Фил. Следующей пригласили меня.

За столом декана сидел молодой мужчина в мундире городской стражи.

– Вы знаете некую Эухению Нейл?

– Она не «некая»! Она наша подруга! – возмутилась я, вдруг прежняя тревога всколыхнулась в груди. – С ней что-то случилось?

– Вопросы задаю я.

– А кто вы такой?

– Дознаватель дон Грейно, – сухо представился стражник и начал задавать вопросы. Как давно мы знаем Дженни, как познакомились, чем она занимается, где живет и как давно приехала в столицу.

Меня затрясло.

– С ней все в порядке? Скажите! – выкрикнула я, сжав кулаки.

– Она жива, – так же сухо сообщил дознаватель, а потом впился, как клещ.

Я рассказала все. Что там рассказывать? Дружить не запрещено. Ходили смотреть на катабскую принцессу, танцевали на Тюльпанной площади, Дженни сказала, что приставал неприятный мужчина. После танцев проводили ее до калитки и пошли в академию.

– А какой у нее дар?

Я рассмеялась. Дженни рассказывала, что одна дура с почты написала на нее жалобу, что она нелегальный маг. Мы тогда долго смеялись. Дженни мечтала о даре! Но, как это часто случается с мечтателями, мечтала о несбыточном. Она не имела ни искры. Зато она была очень внимательная и усидчивая, и как-то на удивление ловко раскладывала заклинания на блоки и потоки, их потом было легче и понятнее заучивать. Как она могла это делать, не ощущая течения потоков, для меня было загадкой.

– Никакого! Она просто очень чувствительная! И внимательная к людям.

– Но откуда-то она знает содержимое писем, которые сортирует?

Я открыла рот от удивления. Вранье! Никогда такого не было! У Дженни совсем нет дара, но она очень любит магию, интересуется, чему и как нас учат, но это нормальные дружеские отношения.

– Так что случилось?

– На нее напали и пытались похитить. Совершенно случайно патруль натолкнулся на похитителей. Девушка была под оглушающим заклинанием. У нее есть враги?

Я замотала головой. Какие враги?! Все любили Дженни!

Она работала в десятом почтовом отделении, очень быстро выучила всех местных жителей, а они ценили ее, потому что она очень приветливая и всегда ласково относится к посетителям. А старикам может отнести письмо или посылку, хоть это и не входит в ее обязанности. Разве что противная жаба с почты? Но одно дело писать кляузы, и совсем другое – бить боевым заклинанием. Это даже не камнем по затылку! Это наемник-маг, они стоят дорого. У сотрудников почты нет таких денег.

– Что за мужчина к ней приставал? Можете его описать?

– Не знаю, я не видела. Она сказала «слизень», и все. Дженни оказали помощь? Ее можно навестить? Это же ужасное происшествие!

Дознаватель сказал, что вся необходимая помощь ей была оказана, а навещать ее нельзя, пока они работают, разыскивая преступников. И вообще, нам запрещено покидать академию до конца праздников.

Я подписала протокол допроса и вышла совершенно озадаченная.

Кому могла понадобиться Дженни? Ведь похищают ради выкупа или из-за красоты. Выкупать Дженни некому, а внешность у нас всех так себе. Средняя. Обычные девушки, ничего особенного, люди вслед не оборачиваются. Говорят, катабцы крадут одаренных девушек, пытаются развести магов у себя, но Дженни и тут им не пригодится. Пустышки и слабосилки никому не нужны.

Вот Клементину Тизоле или Глорию Бундиаль, там да, стоит похищать, дар сильный и семьи старые, богатые. Да и девушки ухоженные, эффектные, они на нас вовсе никакого внимания не обращали. Мы не могли разговоры поддержать ни про уход за волосами или ногтями, ни про косметику или балы с приемами. Совсем другой круг, другие интересы.

Я шепнула Ирме: «Поговорим позже», и пошла в нашу комнату. Ломать голову.

Ирма вернулась через полчаса, и мы строили разные предположения до самого вечера. В конце концов, главное, что Дженни жива и скоро будет здорова, тогда уже будем размышлять все вместе.

– «Молот», с ума сойти, – фыркнула Ирма, перелистав учебник по магии Воздуха. Она сбегала за ним в комнату старшекурсниц и попросила учебник ненадолго. – Седьмой уровень вызывает оглушение, восьмой уровень дезориентацию, девятый – потерю сознания, десятый – кома, одиннадцатый – смерть.

Я испуганно охнула. А я и не спросила, чем приложили Дженни. Не сообразила. Конечно, с Дженни сняли остаточный след, дознаватель это знал. Какая же Ирма дотошная! Нет, она точно станет магистром и профессором!

– Хорошее питание, сон, постельный режим, – прочитала Ирма. – Наблюдение целителя не ниже четвертого ранга при ударах свыше шестого уровня. Капельное вливание целительской магии каждые шесть часов. Применение только в присутствии преподавателя с боевой квалификацией на оборудованном полигоне.

– Так получается, на нее действительно напал боевой маг? – изумилась я.

– Или наемник с боевым артефактом. Очень плохо, – Ирма почесала нос. – Это не случайность, за нашей Дженни кто-то всерьез охотится.

Я затрясла головой. Не может быть! Зачем?! Кому это нужно? Дженни бедная, она говорила про свое заброшенное поместье, где-то у ящера под хвостом, но не из-за него же на нее напали? Боевые амулеты незаконны и ужасно дорого стоят, обычному воришке не по карману.

– Кому Дженни могла помешать?

– Только семейству Холли, – сразу ответила я.

Марк Холли, аспирант-воздушник и стажер главного почтамта, начал оказывать Дженни знаки внимания, но затем появилась его мамочка и разъяснила Дженни, что сына полковника-почтмейстера и начальника почтовой службы ей не видать, как своих ушей. Дженни и не собиралась его охмурять, она вообще замужем, так что гневные тирады разгневанной почтмейстерши на нее не произвели никакого впечатления.

– Вряд ли такие уважаемые люди опустились бы до откровенного преступления.

Больше мы ничего не могли придумать, и дружно сели за уроки.

Ирма быстро выписывала руны начисто, слегка хмурясь.

Я такими навыками не могла похвастаться, поэтому достала детскую пропись для первоклассников немагических школ. Не скажу, что мой почерк стал образцовым, но определенные подвижки были, я теперь хотя бы могла прочитать, что сама написала.

Дженни посоветовала писать цветными ручками, сразу выделяя заголовки и определения, и оставлять поля для заметок. Порядка в тетрадях сразу стало больше и нужное искать стало проще. Еще Дженни советовала после лекции вечером перечитать ее, а утром прочитать еще раз. Займет это ровно пять минут, а запомнится намного лучше. Ее так приучили в пансионе, учить равномерно и планомерно, а не в последние дни перед экзаменом. Мы так и делали.

Два дня миновали, и соскучившиеся преподаватели накинулись на нас так, будто сессия должна была начаться завтра. У нас не было времени даже сбегать к Дженни!

Мы твердо решили навестить ее в воскресенье.

– А что я знаю! – Реми подсел к нам на астрономии. Вернее, подлег, потому что в кабинете астрономии парт не было, только коврики, на которых полагалось лежать и смотреть в потолок, на который преподаватель проецировал созвездия и планеты.

– Заткнись, – шикнула Ирма, не собираясь терять ни минуты из объяснений.

– Дом у вашей Дженни сгорел!

– Как!? – спросили мы хором.

Преподаватель тут же недовольно покосился на нас, постучал указкой по столу и продолжил поставленным голосом:

– Вега, альфа Лиры – это одиночная звезда, а не часть кратной системы. Она является самой яркой в созвездии Лиры и пятой по яркости на всём ночном небе. Считается неподвижной звездой. Её энергия традиционно связывается с вдохновением, артистизмом, амбициями и стремлением к совершенству.

– А вот так! Пошел я с букетиком девушку навестить, а на месте дома пожарище, – зашептал Реми. – Ровное место, ни балочки, ни палочки, и все черным пеплом засыпано. Магический огонь. Темномагический ритуал!

Если бы мы не лежали, то ноги бы точно подкосились. Мы переглянулись и крепко сцепились с Ирмой руками. Мы отвратительные подруги, раз не нашли времени такое узнать! Вдруг ей помощь нужна?

Непременно после уроков надо будет сбегать к Дженни на работу. Не дожидаясь воскресенья. Хоть на пять минут! Убедиться, что с ней все в порядке. А если народу на почте не будет, то и поболтать можно немножко. Дженни не обидится, она и так знает, что у нас уроков очень много.

После астрономии мы первыми помчались скручивать коврики.

– Что ты мне дашь, если я кое-что про Дженни скажу? – сбоку оказался Филипп.

– Я знаю про пожар!

– Какой еще пожар? – удивился Нуаре, плюхая свой коврик поверх моего. – С работы ее поперли! По циркуляру почтовым работникам надо пять искр магии, а она пустышка. Хозяйка ее выгнала, потому что порядочных девушек никто не похищает! Говорят, ее в бордель продали и повалять успели! А потом стража ее спасла!

– Что ты несешь, дурак! Какой еще бордель, если мы ее вечером проводили, а в полдень нас уже допрашивали?!

– Дурное дело нехитрое, – пожал плечами Филипп. – С вечера до утра времени хватило бы. Когда ее отбили, нам не сказали. Я надеялся, ты меня поблагодаришь за новости, – он хитро прищурился. – Поцелуйчик? Только чур, по-взрослому!

– Я тебе за такие сплетни мантию подожгу! – в сердцах пообещала я.

– Не сумеешь, слабачка! – Фил взорвал магическую петарду перед моим носом и убежал, хохоча во все горло.

– Я сдам сессию лучше тебя! – крикнула ему вслед, топнув ногой.

– Забьемся, Фада? – подошел Лео с толпой прихлебателей. Им было весело, и они ржали надо мной.

– На что? – достала платок и начала вытирать лицо от сажи.

– Если ты сдашь сессию лучше Фила, что в принципе невозможно, то…

– Пусть женится на ней! – заржали сзади.

– Сбрендили?! – возмутился Леонард. – Думайте своей репой! Кто она, и кто он?

– Залезешь на стол и трижды проорешь, что Фада лучшая студентка на курсе!

– Годится, – обрадовался Лео. – А если Фил лучше сдаст…

– Пусть заберет документы! Мусору тут не место!

– Да ни за что! – заорала я. Терять единственный шанс? – Не равноценно!

– Пусть встанет на колени и признает, что она дура!

– Мне унижение, а ему просто влезть на парту?! Не пойдет! Пусть тогда он тоже встает на колени!

Парни пошумели, но решили, что это справедливо. К тому времени нас окружила плотная толпа студентов.

Я и не подозревала, что здесь кипят такие страсти: аристократы ненавидели безродных, безродные подставляли аристократов при каждом удобном случае, а слабосилков ненавидели вообще все вокруг. Потому что они отжирали финансирование от тех, кто более достоин тут учиться.

Мы же жили, питались и учились бесплатно. Правда, обязывались отработать после этого пять лет, куда пошлют, но аристократов это не волновало ни минуты. Они не желали, чтоб профессора уделяли каким-то никчемным отбросам силы, время и внимание.

– За Филиппа Нуаре забьюсь я! – объявил Леонард. – Слово Цунхве!

Все воодушевленно заорали.

– Я отвечаю за себя, – мой тихий голос почти не был слышен.

– Лео, нет! – Серые глаза Ирмы заняли пол-лица. Она трясла в углу Реми и теперь подоспела к финалу. – Лео, скажи, что ты пошутил!

– Мун Цунхве не бросают слов впустую, – высокомерно процедил Леонард.

– Тогда… я отвечаю за ее ставку! Слышали? Я, Ирма Тиман, отвечаю за ставку Солейн Фада!

Все загалдели, а мы с Ирмой обнялись.

– Ну и что? Нормально, Нуаре баронет, а они деревенщины. Пусть отвечают вдвоем, – решил Арчибальд Гитри, огневик с четвертого курса. – Какая разница, будет протирать колени одна или две дворняжки?

– Да хрен вам в грызло! – заорал вдруг Реми. – В академии все равны и ваши титулы не считаются! Два на два!

Ор поднялся до высоченных сводчатых потолков. Но середняков и простолюдинов оказалось больше, чем аристократов. Староста курса Флоран Грабо влез на парту и повторил условия пари:

Тиман и Фада против Цунхве и Нуаре! Пари на сдачу экзаменов! Сдавший сессию хуже становится на колени и громко трижды признает, что он дурак или дура, а противники – лучшие студенты на курсе.

****

У идиотского спора был один несомненный плюс.

Ирма, наконец, начала уделять своим занятиям львиную долю времени. Домашка для Лео и помощь его друзьям перестала быть приоритетным делом. Ирма попросту обиделась, что Лео спорил против нас.

Я понемногу, но ежечасно, капала ей на мозги, что нечестно помогать нашим противникам. С болью в сердце Ирма согласилась. Действительно, у нас же пари! Пусть каждый покажет, на что способен!

На пожарище мы сбегали. Все было так, как описал Реми. Ровный слой пепла. И на почте нам ничего не могли сказать. А может, не захотели. Дженни уволили, но с рекомендациями и премией, это сам почтмейстер сообщил, сухой лысый старикашка в мундире почтовой службы.

– Если с Дженни все в порядке, она сама нас найдет, – не слишком уверенно предположила Ирма. – Или придет на публичную лекцию.

Как она нас найдет, если на территорию никого постороннего не пропустят? Только по студенческому жетону или пропуску преподавателя. А лекции раз или два в месяц.

Мы волновались, а у Ирмы неожиданно оказалось много свободного времени. А если ей так уж надо кому-то помогать, так пусть помогает! За деньги. И отвлечется заодно.

Сначала Ирма возмущенно фыркала и пузырилась негодованием, а потом признала мою правоту. Мы просто пересчитали деньги, которые кидали в коробку за чужие работы. Ирма идеально чертила и считала, внося большую часть средств в наш общий бюджет на печенье и варенье. Я, не желая быть нахлебницей, искала литературу, делала выписки, подготавливала схемы и выписывала цифры. Графики раскрашивала. И рукодельничала.

Ирма пересчитала монетки трижды, потом посмотрела на меня выпученными глазами. Да-да, а ты думала, это все просто так, никому не нужно и ничего не стоит? Если не вымаливать благосклонность Лео, и если брать деньги за листы по каллиграфии и построение графиков, то выходит неплохо.

Мы за неделю подняли сумму на два теплых плаща! Сверху добротное сукно, снизу шерстяная подкладка. О мехах мы и не мечтали.

Пока вести о пари облетают академию, мы и на зимние теплые ботинки накопим. А, может, и на сапожки.

Я хотела белые, на овчине. Знаю, что не практично, маркие они, и вытираются быстро, но вот хотелось мне белые сапожки с мехом, на каблучке в три пальца, с изящным остро-округлым носком и длинным прямым голенищем.

Мать орала в приступе гнева, что у приличной порядочной женщины всегда имеются бриллиантовый гарнитур и белые сапожки. Папа не мог ей обеспечить ни того, ни другого, и оттого достоин презрения. Для меня эти вещи остались непременным признаком жизненного успеха. Как и бриллианты, но сапожки хоть носить можно, а камушки что? Пустой блеск.

Ирма, краснея, призналась, что для ее мамы признаком благополучия были кружевные многослойные подзоры для кровати, пирамида пуховых подушек и стеганое атласное вышитое покрывало. Без этого выйти замуж просто нельзя, свекровь запилит, что лентяйка и неумеха в снохи досталась.

Ирма тоже шила себе приданое, как без этого зимними вечерами? Где теперь все это добро? Сколько трудов впустую.

Зато теперь можно было пустить крючок по простому узору и только поддерживать тоненький поток управления. Отличная тренировка контроля и концентрации, особенно, если ты в этот момент читаешь историю или заучиваешь теоремы. А на толстенький поток у меня сил никогда не хватит, надо учиться пользоваться тем, что есть.

Если у Реми кувалда в руках, то у меня отмычка. Но пари я просто обязана выиграть!

– Если у Дженни сгорел дом и ее выгнала хозяйка, куда она пошла? – Ирма прикусила губу. – С родными у нее не очень отношения.

Прошло две недели, а мы так ничего не узнали о подруге. Мы даже в храмовую больницу сходили, но Дженни там не обнаружили. Неизвестных пациенток двадцати лет со светлыми волосами им тоже не доставляли. Где искать еще, мы не знали. Вдруг она уехала в свой Уноа-Коэс, Яблочный край?

Посмотрели по карте, другой конец королевства. Или она к мужу подалась? Ситуация-то безвыходная. Я предложила поискать по тавернам, там всегда нужны подавальщицы и посудомойки, вдруг Дженни там скребет миски? Но таверн в столице-то сотни. Начать решили с Солнечной, там вся улица сплошь кафе, пекарни, бары и трактиры.

– Что сегодня после геометрии потоков?

– Введение в конструирование артефактов. Профессор Рамбальд Мун Ямбир, – Ирма провела пальцем по строке расписания. – Говорят, жуткий мозгоклюй и зануда.