Младшая внучка

– Ну как? – подхватила меня за локоть Ирма.

Я раскрыла ладонь с жетоном.

– Ну вот, а ты боялась! На бытовой самый низкий проходной, всего шесть искр, любой поступит!

– У меня всего четыре, – призналась я.

Ирма ойкнула и прижала пальцы к губам, уставившись на меня круглыми глазами.

– Я пойму, если ты не захочешь со мной жить, – вздохнула я. Не хочу быть в тягость. Все хотят дружить с сильными и успешными студентами, чтоб домашку было у кого списать или со сложным вопросом разобраться.

Ирма сморщила нос.

– Если тебя взяли, то верят в твой потенциал. Я тоже в тебя верю! Пошли заселяться!

И мы пошли.

Общежитие, столовая, библиотека, склад. Мы пыхтели со стопками учебников, как ежики, пока тащили книги на третий этаж. Ужас, сколько придется учить. Мало того, что книги толстые, так еще по два-три тома.

Но надежда у меня была продержаться не до первой сессии, а дольше. История магии, теория магии, астрономия, минералогия, ботаника, рунистика, каллиграфия, медитация и физическая культура, там нигде не требуется магии! Вот на «Основах конструирования артефактов» и практикуме по бытовой алхимии понадобится, но надеюсь, справлюсь. Начнут ведь с самого простого, элементарного?

Комната оказалась большой, квадратной и порядком запущенной. Но все нужное тут было: две узкие кровати, шкаф для одежды, книжный шкаф, два стола и два стула. Щербатый пол и дешевенькие розовые обои пузырями. Наверное, так стимулируют к учебе бытовых магов. Хочешь жить в комфорте и чистоте – учись, студент!

Но мы пока ничего не умели, поэтому вздохнули и работу поделили: Ирма моет полы, я окно и шкафы со столами. Тазики и ведра стояли горкой в бытовой комнате, там же нашлись и тряпки со швабрами. Шторы снимем и постираем завтра, сегодня уже просто сил нет.

Уснула я с учебником минералогии на лице. Начала было читать, чтоб узнать, что за зверь такой, но глаза сами собой закрылись.

***

Первая неделя пролетела, как один миг. Ужасно, когда все преподаватели считают свой предмет самым важным и самым нужным. Мы едва отдуваться успевали!

Задавали они столько, что у меня глаза на лоб лезли.

Мы с Ирмой оказались в одинаковой ситуации, обе отставали от городских ребят. Сельская школа не столичный лицей.

Мне не давалась каллиграфия, Ирме теория магии. С астрономией и географией тоже было плохо. Я про астрономию знала только, что она есть, и учебник довольно толстый. Это, наверное, очень сложная наука про астры? Углубленный курс цветоводства? Только внутри нарисованы были не цветы, а какие-то схемы и чертежи.

Оказалось, наука о движении небесных тел. Они еще и движутся? Уж не знаю, каким фантазером надо быть, чтоб в неправильном скоплении огоньков на небе видеть скорпиона или в кривом ковшике медведя. Хихикай, не хихикай, а учить придется.

А в столице была обсерватория и даже планетарий. Всех школьников туда водили. Леонард не упускал случая пройтись по «сельским невеждам». Зато Ирма превосходно считала, я только успевала восхищенно вздыхать.

Оказывается, она на своей ферме вела все счетные книги, выдавала жалованье работникам, и ни разу ни в далере не ошиблась. Еще у нее оказались способности к рисованию и черчению. Она и сама удивилась, получив первую работу по каллиграфии с высшей оценкой. Мои закорючки ни в какое сравнение с ее ровными линиями не шли. Я знала, что у меня просто ужасный почерк, но все равно расстроилась.

– У тебя не почерк ужасный, – сурово сказала Ирма. – Ты просто торопишься и небрежничаешь, дергаешь рукой, оттого калякаешь, как попало. Мы купим тебе прописи для первоклашек, и ты это исправишь. Недопустимо писать так руны! Ты же демона вызовешь, а не уборочный вихрь!

Я уныло обозрела лист, исчерканный красными пометками, и вздохнула. Горько и обидно будет быть отчисленной из-за того, что пишешь, как курица лапой. Ирма совершенно права. Пяти листов прописей на сон грядущий мне не избежать.

Мы получили первую стипендию. Ирма призналась, что мама дала ей пятьдесят далеров, но она промотала больше половины неизвестно на что, оказавшись в столице. У меня и вовсе было только десять далеров. Приличная сумма в деревне, но в столице гроши.

Квалифицированная горничная получает не меньше двенадцати-пятнадцати далеров в неделю. Но мы пока ничего не умели, а времени, чтоб скрести тарелки в ближайшем трактире, совершенно не оставалось. И без того ложились заполночь; пока уроки все сделаешь, раньше не получалось.

– Значит, пишем списки самого необходимого, – заявила Ирма. – И ничего лишнего не покупаем! Я подсчитала, больше всего тратится на ерунду: пирожки, булочки, конфеты и пряники. Итак, пишу мыло, шампунь, крем для рук. Стиральное мыло. Тетради толстые и тонкие, чернила, ручки, цветные карандаши. Угольники, линейки, транспортиры. Альбом для рисования. Два альбома, на ботанику и на минералогию, – Ирма сверилась со списком и огорченно присвистнула. Альбомы были ужас, какие дорогие, по три далера. Нет, в канцелярской лавке были и по двадцать, но это уж вовсе немыслимая сумма.

Ирма просто обожала делать списки. Мне никогда не приходилось ни считать расходы, ни делать списки. Да я и денег то раньше в руках не держала, деньги были у матушки. Я ощутила себя расхлябанной мотовкой. Такой организованности стоило поучиться! Ирма всегда знала, сколько у нее в кошельке, сколько она потратила за день, за неделю, за месяц. Составляла список дел, список покупок, список желаний… каюсь, я туда заглянула, и огорченно вздохнула, увидев инициалы Л.Ц. в сердечке.

Не шел этот гад у Ирмы из головы. Она была абсолютно практичной, разумной и осторожной во всем, что не касалось Леонарда. Он делал ее восторженной идиоткой, радостно пускающей слюни. Не знаю, почему я избежала всеобщей влюбленности, но у меня Лео и его скользкий дружок вызывали антипатию.

К моему глубокому сожалению, Леонард оказался с нами в одной группе, как и его приятель Филлип Нуаре, метящий в военные интенданты. Этот хитрец вполне мог пройти на боевое, но подал заявку на бытовой. Рассудил, что тут ему не придется напрягаться, а кормить и одевать солдат намного выгоднее, чем самому лезть под огненные шары или ледяные копья.

Хуже них был только Реми Гуччо. Как у крестьянина оказалось семьдесят искр, никто не мог предположить. Ну, то есть, предполагали, но Реми неизменно отвечал кулаками на предположения, и признавал только божественное вмешательство, а не какого-то проезжего мага.

Пока эти снобы шипели и фыркали, хвастаясь титулами и высокопоставленной родней, все было неплохо.

Но через месяц, когда нас начали хвалить на занятиях и подчеркивать, что одного уровня мало, чтоб стать умелым магом, ситуация изменилась. Лео и Фил смекнули, что старательная влюбленная дурочка может пригодиться. Насмешки прекратились, теперь их заменило умильно-просящее выражение на смазливой морде.

Ирма теряла волю, когда он к ней ласково обращался, начинала заикаться и не могла отказать ни в чем.

Я бесилась, но ничего не могла сделать.

Никакой критики кумира Ирма не позволила бы, мы разругались бы вдрызг. Оставалось только слегка подправлять ее движения и не давать Леонарду окончательно сесть девушке на шею. Она и так решала домашние работы за себя и за него, писала доклады и выполняла работы по каллиграфии, но, к счастью, отвечать у доски и сдавать контрольные ему приходилось самому, и получать справедливые оценки.

Когда хотел, Лео был очень приятным парнем, даже приглашал нас гулять. Как житель столицы, он действительно знал интересные места, так что удержать Ирму в общежитии не представлялось возможным, когда Лео ее звал. Будет ведь потом ночью материал нагонять! И я заодно.

Как мрачный надсмотрщик, я следовала за ней, обламывая все планы Леонарда на соблазнение подруги. Лео хотел закрепить успех. Должно быть, он пожаловался Филу, и тот начал проявлять повышенное внимание уже ко мне. Липкое внимание мне претило, но бросить Ирму я не могла.

Любви одногруппниц это нам не прибавило. Знатные и богатые девушки считали себя более заслуживающими внимания, чем две нищие селянки.

Ирма вовсе ничего не замечала, поглощенная уроками и любовью, так что огрызаться тоже пришлось мне. Я научилась уворачиваться от тычков и подножек, бдительно следить за нашими вещами и освоила простейшие щиты быстрее самой Ирмы. Надоело отстирывать руками пятна от супа и чая, на нас с поразительной частотой в столовой падали тарелки и стаканы. Эти столичные девчонки удивительно неуклюжи и косоруки. Особенно в присутствии парней.

– Лео сказал, что ты нам завидуешь и поэтому таскаешься следом, – как-то задумчиво сказала Ирма, расчесываясь.

Я даже руками всплеснула от возмущения. Я так старалась сохранить нашу дружбу, берегла подругу, а Лео решил вбить клин между нами? Умно! Ирма была удивительно светлым и бесхитростным человеком, а он захотел по самому больному ударить?

– У меня Фил есть, – возразила я, кстати вспомнив о прилипале. – Он баронет и у них есть настоящий замок!

– Я и не поверила, – отозвалась Ирма. – Сегодня идем проветриться?

– Завтра минералогия и астрономия. И мы планировали сегодня сходить на открытую лекцию по фулирской рунистике, уверена, профессору Чаруде будет приятно нас увидеть.

Ирма долго взвешивала. Сердце звало к любимому, а голова жаждала знаний.

– Пойдем на лекцию, – наконец решила она с глубоким вздохом. – Рунистика важный предмет. Я смогу больше помогать Лео, если буду лучше знать руны. Он так хвалил мою последнюю работу!

Я скрипнула зубами. Вообще-то, грамотный рунический став денег стоит! Хоть десять далеров, да добавились бы в копилку. Но Ирма готова была наизнанку вывернуться для Лео. Совершенно забыла, что в первый миг совершено справедливо посчитала его сволочью.

– Умница! Дженни тоже обещала придти, – сказала я в ответ.

С Дженни мы познакомились почти сразу, как поступили. Совершенно неодаренная девушка бегала на открытые лекции с упорством маньяка. Работала она на почте за гроши, снимала комнату и о себе говорила мало. Только раз промелькнуло, что она замужем, но с мужем жить не хочет.

Если муж такой, как у Руперты или Моник, то я ее понимала очень хорошо. Я бы тоже не захотела иметь старого и некрасивого мужа с детьми от первого брака.

У Дженни был безупречный вкус, и кроить она умела, так что вынужденные походы к торговцу подержанными вещами из неприятной необходимости стали возможностью прилично и очень недорого одеться. Она могла из детской рубашки, старой юбки и дырявой шали сделать подлинный шедевр портновского искусства. У меня же вообще почти ничего не было, даже платья запасного, так и ходила в одной юбке и кофте с баской, хорошо хоть, что под мантией не особо видно, что там. Это аристократы были недовольны носить «дерюгу», а я радовалась.

И теплее, между прочим: ткань мантии крепкая и довольно плотная. Я ее и в городе не снимала. Ужасно гордилась тем, что студентка.

У бытовиков мантии коричневые, у стихийников по цвету стихии, а темномагического и ментального факультетов в столичной академии не было, они в Аминуэйсе обучались. Так что в столовой самыми яркими были огневики. Они и вели себя, как идиоты, громче всех орали, задирали всех вокруг, но администрация смотрела сквозь пальцы.

Стихия накладывает отпечаток на характер, к концу обучения они поспокойнее будут, а первокурсники бушуют, такие же вспыльчивые и подвижные, как пламя. Любимой их забавой было метнуть исподтишка огненный шарик и подпалить чужую мантии.

Нам и так выдали далеко не новые, порядком выцветшие и застиранные. Они даже были не коричневые, а скорее, серо-горчичного цвета. Ирма ругалась целый вечер, когда обнаружила россыпь мелких дырочек на подоле.

Я немного подумала и выбежала ненадолго в галантерейную лавочку неподалеку от ворот академии. Купила серого бисера и коричневых ниток. Каждую дырочку мы обшили нитками, изобразив подобие лепестков, а в сам дефект ткани вставили бисеринку. Получилось так роскошно, что даже аристократки из соседних групп присматривались к мантии Ирмы, тщательно гася зависть. Им-то мантии на заказ шили, в дорогом ателье, из гладкой блестящей ткани, но даже новехонькая мантия не шла ни в какое сравнение с изысканной ручной работой.

Одна из родовитых девиц даже нажаловалась куратору, что мы нарушаем форму. В академии был разрешен только один фасон мантии, и для стройной девушки он был крайне неудачным, совершенно не приталенным и безыскусным. Кокетка сзади и спереди с защипами, прямые рукава и чуть расклешенные полы с карманами. Негде разгуляться. Но мы фасон и не трогали, хотя некоторые девицы ушивали мантии и даже укорачивали, чтоб сверкнуть стройными лодыжками и изящными туфельками на каблуке.

Профессор кройки и шитья донна Иветта очень одобрительно кивнула и добавила нам баллов за придумку. Сказала, что незаметно заштопать дырку каждый бытовик может, а сделать из катастрофы изюминку – далеко не каждый. А на занятии объяснила, как вправлять магией нитку в иглу и задавать простенький повторяющийся ритм. У меня магией похуже выходило, чем руками и намного дольше, но я старалась.

Вышивала я лучше Ирмы, знала больше техник, сказались годы сидения в рукодельной.

А поскольку огневики продолжали баловаться и портить чужие мантии, то очень скоро к нам обратилась девочка с факультета Воздуха с просьбой ликвидировать безобразие. Просьбу подкрепили два далера. Мы с Ирмой радостно потерли руки. Деньги нам были очень нужны! Белые бисеринки и крохотные снежинки украсили белую мантию воздушницы. Она радостно захлопала в ладоши, когда увидела результат.

За воздушницей потянулись и другие. Впору было благодарить необузданный темперамент дурных шутников, позволяющих нам неплохо прирабатывать к стипендии. У нас даже чай с печеньками в комнате появился и спортивные туфли для занятий. Не новые, но хоть не единственные башмаки бить. И мастер Юфер ругался, что в неподходящей обуви бегаем.

Но на лекцию мы все равно попали, более того, Лео и Филу пришлось тащиться с нами. Если они рассчитывали провести приятный вечер в трактире с элем и жареными ребрышками, то сами виноваты, нечего было нам навязываться в компанию. Мы бы отлично обошлись без них. Мы сели с Ирмой и Дженни в середине длинной скамейки в лекционном зале, а парни по бокам, как два стражника.

Дженни посматривала немного удивленно на этих раззолоченных павлинов, а потом перестала обращать на них внимание. Образование, кстати, у Дженни было намного лучше, чем у нас. Она свободно шпарила по-чапильски, по-фулирски и даже по-катабски, но она только небрежно отмахнулась, и сказала, что училась в монастырском пансионе десять лет, было время выучить языки. Мы только переглянулись с Ирмой за ее спиной.

После лекции мы расцеловались, пообещали встретиться попозже, поболтать без лишних ушей, и ушли на территорию академии через внутреннюю галерею, а Дженни вышла на улицу вместе с прочей публикой.

– Еще одна нищенка, – поморщился Леонард.

– Позовем Реми, – тут же предложил Фил. – Девка без кавалера будет злиться, завидовать и всем досаждать. День рождения кронпринца Ламберта важное событие. Столица ждет приезда катабской принцессы Эллибет, пойдем гулять все вместе, как друзья. На площадях будет выставлено угощение, жареные куры… они непременно пойдут! Выходной же будет, а то и два. Профессора тоже хотят отдохнуть.

– Выходные они проводят в библиотеке, – нахмурился Леонард. – Меня уже достала эта заучка! Каждый поцелуй с боем приходится срывать… будто мне это нужно! Но я уже привык получать отличные оценки за доклады. Дедушка дошел до министра образования, но тот руками развел. У академии полное право выбирать, куда направлять абитуриентов, а переводы не практикуются. Могу только отчислиться или перевестись в Аминуэйс. Эта дура мне нужна для оценок!

– Думаешь, меня не достала ее нудная подружка? – возмутился Филипп. – Тебе хоть всю домашку делают, а я за что страдаю? Ты мне должен за эту уродину!

– Нет некрасивых баб, есть ленивые и бедные, – наставительно сказал Леонард. – Дай ей денег! Пусть хоть в парикмахерскую сходит, если знает, что это такое!

Филипп презрительно зафыркал. Семья не так уж много ему давала, чтоб делиться с унылой занудой.

– Так давай сходим к неленивым! К донне Анжеле? За тридцать далеров тебя с ног до головы оближут!

– Да ты с ума сошел, платить шлюхам за то, что ты им окажешь честь! Я тут познакомился с одной целительницей с третьего курса… – Леонард поиграл бровями. – Горячая штучка, и ничего платить не надо, сама на шею вешается! Замутим втроем?

***

Центральная улица Кроненмель была запружена народом.

Лео пыжился от ощущения собственной важности. Его дядя, помощник бургомистра, дал записку к трактирщику, который держал здесь заведение, и нас пустили на террасу. Она выходила на Кроненмель, и при желании можно было дотянуться рукой до пик стражников, оцепивших улицу.

Лео важно сказал, что ему было приготовлено место на балконе ратуши, но он ради нас тут стоит, потому что нас, жалких и ничтожных, никто бы в ратушу не пропустил. Ирма без конца благодарила и смотрела на Лео восхищенными глазами.

Мне до зубовного скрежета не нравилось, что Лео вбивал в голову Ирмы сомнения в ее уме, красоте, фигуре, постоянно повторял, что она никому не нужна, кроме него. Ха! Да к ней уже второкурсники обращались с просьбами начертить или порешать задачки по геометрии потоков или магической планиметрии. И она справлялась!

Ирма очень способная. А если бы спала ночами, а не выполняла работы для возлюбленного, то и выглядела бы намного лучше. Для него она старалась куда больше, чем для себя. Но объяснять что-то было бесполезно, она ничего не стала бы слушать. Оставалось только следить, чтоб совсем уж себя не загнала ради прекрасного Леонарда, и спала хотя бы пять-шесть часов.

Хорошо, что Фил не обращался за помощью, я послала бы его далеко и надолго. Мне бы самой программу вывезти.

Катабская принцесса гарцевала на белом жеребце. Лео и Фил тут же стали разбирать стати коня, выставляя себя знатоками и ценителями. Меня конь не интересовал, я просто умерла от зависти при виде ее длинных блестящих сережек, усыпанных изумрудами. Удивительно яркая, эффектная девушка. Черные распущенные волосы шелковым плащом укрывали спину, сверкали кошачьи зеленые глаза, розовые губы улыбались. Но Дженни почему-то морщилась и говорила, что от нее плохо пахнет.

– Какая красивая, – вздохнула Ирма. Лео по-хозяйски обвил ее талию рукой.

Плюх! Резкий шлепок заставил меня обернуться. А, Дженни объясняет Реми, что не следует под шумок распускать руки. Обсудить уроки, лекции, магические техники – это всегда пожалуйста, это она с удовольствием, а хватать ее за талию и ниже не следует. Реми обиженно ворчал и гладил покрасневшую щеку.

А ведь я ему шепнула, чтоб не приставал! Ничего ему не отломится, девушка замужем. Между прочим, за магом. И если он не хочет превратиться в омлет, то пусть руки при себе держит. Его вообще для ровного количества пригласили, чтоб нам было с кем потанцевать. Иначе бы наши знаменитые и родовитые его бы не позвали.

Под радостные крики кортеж проследовал дальше, к мосту через реку, к резиденции королей Жемчужная Тишина, Амайтийин Аранманай.

Мы сразу начали спорить, куда идти дальше. Парни хотели на Королевскую площадь, но у нас было другое предложение. Зачем тащиться туда, где уже полгорода собралось? Когда в двух кварталах тоже имеется площадь, поменьше и поуютнее?

Тюльпанная, названая так из-за фонтана в виде букета тюльпанов. Хоть ему и было четыреста с лишним лет, вода в нем была свежая и весело звенела, струясь вокруг бронзовых цветочных головок. Там тоже будет пиво и вино, жареное мясо, пироги и лепешки, музыка и танцы.

А главное, до академии десять минут быстрым шагом, а не вся столица. Что-то мне подсказывало, что цены на услуги извозчиков сегодня вырастут раза в три. Если не в пять.

Мы были такие голодные, что в шесть рук разорвали жареного цыпленка за три секунды, обрызгавшись жиром. Ирма щелчком быстро отчистила наши наряды, а мне пока это заклинание не давалось. Впрочем, оно и Реми не давалось. Права магистр Дабаро, сила – это еще не всё.

Нежное мясо с дымком, с ломтиком лимона и веточкой розмарина взыграло на языке букетом вкуса.

На лице Дженни отразилось наслаждение, и я подумала, что она на самом деле очень красивая, просто сильно уставшая и недокормленная. И –нелюбимая. Это всегда очень заметно.

Любимые выглядят совсем не так. Лео только притворяется влюбленным в Ирму из-за ее помощи с учебой, это видно всем, кроме нее. А муж Дженни просто идиот, если не видит, какая она замечательная. Будь я мужчиной, сама бы на ней женилась. Она открытая, искренняя, верная. У нее такая сила воли, упорство, трудолюбие, она точно не останется на своей почте!

На помосте музыканты наконец настроили свои инструменты, и сухой старичок с лихими закрученными усами, с дирижерской палочкой в руке, крикнул:

– Асорская гальярда!

Ирма жадными глазами смотрела на столы, заставленные снедью, но Лео уже потянул ее в круг. Нет, в столовой кормили просто, но сытно, только студенты ведь всегда голодны. Да над столовой написано каким-то остряком «Aeterna iuventutis fames». Вечный голод молодости.

Мы с Дженни переглянулись и поспешили ополоснуть руки в фонтане. Дженни нехотя подала руку Реми. Бодрая мелодия заполнила площадь и отразилась от стен домов.

Мы подскакивали, скакали, вертелись и смеялись. Да что там, вся площадь прыгала и хохотала. Гальярда сменилась церемонной и неторопливой паваной, чтоб мы перевели дух. Юбки взметнулись вверх, обнажая ножки в чулочках и башмачки дам в неприличной пламенной вольте. Отвизжав свое, подхваченная сильными руками Фила, я совершенно задохнулась.

Филипп танцевал очень хорошо. Просто великолепно! Не давал мне сбиться, шептал, куда шагнуть, и уверенно направлял, куда следовало, по рисунку танца. Сначала я жутко стеснялась, а потом вошла во вкус. И даже подумала, если он так хорош в танце, то, наверное, не хуже окажется в постели? Не лучше ли лишиться девственности с опытным и знающим партнером, чем ждать у моря погоды? Мы ведь с Ирмой больше не в деревне, мы магички, и нам многое дозволено, что не дозволено не одаренным!

Маги восполняют резерв через сон, еду и постель. Особенно, если партнер высокого уровня. Говорят, что это что-то невообразимо восхитительное. Парочка наших соучениц уже вкусила взрослых удовольствий и теперь смотрела на нас с видом превосходства и легкого презрения, как обладающие тайным знанием.

У Фила резерв выше моего в десять раз, не меньше, я же видела, с какой легкостью он выполняет задания. Когда выполняет, а не ловит ворон, по своему обыкновению. И он неоднократно намекал, что готов мне помочь во всем, чего бы я не попросила. Говорят, хороший партнер дает толчок к развитию резерва. Нет, если судить по внешности, Фил приятный парень. Не такой хвастун и фанфарон, как Лео.

Правда, у Реми дар еще выше, как бы не вдвое, но он грубый и невоспитанный. То, что сегодня он кавалер Дженни, ничего не значит. Он-то ей совершенно не нужен, это видно.

Я зашарила глазами по площади.

Сбоку хихикала Ирма с Лео, Реми стоял у стола и расправлялся с мясным рулетом.

– Где Дженни? – я вырвалась из рук Фила и подбежала к Реми.

Реми чуть не подавился и посмотрел на меня круглыми глазами.

– Ты что, ее мамочка?

– Где ты оставил нашу подругу?

– Она сказала, что пойдет глотнет сидра, – фыркнул Реми, отворачиваясь.

У бочек Дженни не оказалось, и я встревоженно завертела головой во все стороны. Дженни появилась через миг, необыкновенно хмурая.

– Что случилось? У тебя такое лицо…

– Пустяки, привязался какой-то неприятный слизень, – она махнула рукой и тут же вступила в хоровод, нырнув под руками танцующих.

– Тебе нельзя доверять! – гневно заявила я Реми.

– А что я!? – возмутился он. – Мне что, ее пасти надо, как козу? Уже и поесть нельзя?

Скажу Филу, чтоб больше Реми с нами не брал. Он ненадежный парень. Я же вижу, что Дженни какая-то напряженная. Она не веселится, она… боится? И просто ждет, когда мы напляшемся, чтоб пойти домой. Все настроение сразу пропало.

– Не могу больше! – тяжело дышащая Ирма повисла на Дженни.

Та предложила закругляться. Уже совершенно стемнело. Я тут же согласилась. И настояла, чтобы сначала мы сделали небольшой крюк, проводили Дженни на Почтовую, а потом уже все вместе шли в академию.

Реми стал ворчать, что отлично справится один, нет нужды идти всей толпой. Если он и хотел прижать Дженни в темной уголке и сорвать поцелуй, то ему пришлось смириться с общим мнением. Мы потребовали не разделяться. Лучше прослыть трусихами, чем столкнуться с грабителями на ночной улице. А на группу студентов, да еще и магов, не нападут. И взять нечего, и пострадать можно.