Сдавайся, герцог

Марк не стал настаивать. Просто забрал телефон обратно и снова приложил трубку к уху.

– Мам, не волнуйся, – продолжил он чуть мягче. – Дай нам немного времени и пространства. Я все решу. А еще собери вещи Милены, а то она выскочила из дома в одной пижаме. Вечером я к вам заеду, и мы все обсудим.

Из динамика доносился взволнованный голос мамы. Я слушала и гадала, согласится ли она принять наши условия… Или расскажет все папе и после таких новостей он не пустит Марка дальше порога своей квартиры, а меня начнет разыскивать с полицией нравов?

Брат выслушал маму, коротко попрощался и вернул мне телефон.

– Она очень переживает, – сказал Марк, глядя на меня. – Судя по голосу, плакала.

После этих слов к обиде, страху и чувству вины добавилась вполне ощутимая боль. В носу защипало. Я закусила губу, чтобы не расплакаться, и отвернулась к окну, когда поняла, что этот раунд безуспешно проигран. Эмоции все-таки взяли надо мной верх.

***

Период экзаменов – та еще проверка на стрессоустойчивость. Мне казалось, я с треском проигрывала, когда вспылила и ушла из дома, но спокойное поведение брата вселяло уверенность, что у меня еще есть шанс пройти этот марафон до конца. Оставался последний рубеж.

Все эти дни Марк ограждал меня от конфликтов с родителями и брал весь удар на себя. Он сам съездил к маме и воздержался от комментариев, когда вернулся с моими вещами. Оставалось только догадываться, что происходило дома… Наверняка, отец рвал и метал. А может быть, даже обижался на то, что вложил в меня столько сил, а я не оправдала его ожиданий.

В любом случае всем нам нужно время, чтобы смириться и понять: так, как было раньше, больше продолжаться не может. Что-то мне подсказывало, что мама придет к этому выводу первой.

И я оказалась права.

В утро перед экзаменом она написала мне сообщение. Когда я увидела уведомление, пульс заметно ускорился. Мы не общались эти дни. После разговора с Марком мама перестала звонить и спустя сутки я начала скучать, несмотря на отголоски обиды.

Мамулик:

«Доченька, удачи на экзамене! Верю в тебя».

«А почему не поверила, когда папа рвал мои вещи?» – вопреки логике нахмурилась я.

Может быть, я встала не с той ноги. Может, сказывалась общая нервозность, но в моменте на чаше весов обида снова перевесила тоску.

Я заблокировала экран, бросила телефон на постель и пошла собираться на экзамен. Правда по дороге в школу снова стала перечитывать сообщение от мамы и все же смягчилась.

«Спасибо», – написала я в ответ.

Сейчас мы с мамой напоминали двух подруг, которые после ссоры прощупывают почву и осторожно проверяют, остались ли они в жизни друг друга. Один неверный шаг и отношения разлетятся, как хрупкая ваза, приземлившаяся на бетонный пол.

***

Вечер после окончания всех экзаменов стал моим праздником. Не потому, что мы отметили это событие за ужином с Марком. Нет. Я наконец-то расслабилась!

Отец запрещал мне весь этот месяц снимать видео для блога – не дай бог, я буду думать о чем-то кроме экзаменов… Хотя последние два года я только и делала, что готовилась к ЕГЭ. Но теперь с экзаменами покончено! Когда мы вернулись в отель и разошлись по своим номерам, я дорвалась. На радостях записала тридцать липсинков по сюжетам из книг, пять разговорных видео с мыслями о прочитанном и взялась за монтаж.

Я лежала на белоснежной постели с подносом, на котором стояла раскрытая коробка шоколадных конфет, вазочка с клубникой и бокал с колой без сахара. В руках был зажат телефон, а пальцы быстро скользили по буквам на экране, набирая текст для видео.

Входящий вызов оборвал предложение буквально на полуслове… Но этому человеку я бы ответила, даже если бы лежала на смертном одре.

– Д-а-а-а, – протянула я.

– Сестренка, ты сильно занята? – спросил Марк.

Перекатившись с живота на спину, я уставилась в белоснежный потолок с лепниной и ответила брату:

– Ну т-а-а-а-к, работаю.

– Зайдешь ко мне, когда закончишь? – попросил Марк.

Он не давил, но интуиция подсказывала, что медлить не стоит.

– Хорошо.

Попрощавшись с братом, я дописала предложение, чтобы не потерять мысль, и встала с кровати.

Двери наших номеров располагались друг напротив друга, поэтому я не стала переодеваться и пошла к брату прямо в белом пушистом халате с логотипом отеля.

Марк открыл почти сразу.

– Ты хотел еще раз обсудить план на завтра или что-то поменялось? – спросила я с порога.

И только войдя в номер, заметила, что мы здесь не одни.

В кресле у окна сидела мама.

Я застыла на месте, не решаясь пройти дальше. Да и отступать было некуда – за моей спиной непоколебимой скалой замер Марк. Было бы глупо, если бы я с воплями протаранила брата и убежала к себе.

Поддаваясь легкой панике, я оглядела номер, чтобы убедиться, что здесь нет отца, но ощутимого облегчения не испытала. Напротив. Тревога только усилилась. Этот сюрприз оказался настолько неожиданным, что из расслабленного котика я превратилась в дикобраза в полной боевой готовности. Невидимые иголки торчали во все стороны. Защитная реакция была активирована за считанные секунды.

– Заходи, сестренка, – подбодрил меня Марк. – Вам надо поговорить.

– Марк! – возмутилась я.

– Ты же не думала, что мы завтра улетим по-английски? – задал он риторический вопрос. – Ладно, общайтесь. Схожу пока в лобби.

Брат скрылся за дверью, а мы с мамой остались одни.

Я не хотела нарушать молчание первой, но шаг навстречу все же сделала – прошла в номер, села на диванчик напротив мамы и скрестила руки на груди, занимая оборонительную позицию.

Долго сидеть в тишине не пришлось. Мама явно приехала сюда не для того, чтобы смотреть, как я разглядываю свой маникюр.

– Марк сказал, что ты хочешь уехать с ним, – произнесла она осторожно.

Я молча кивнула, так и не решаясь посмотреть ей в глаза.

– Почему ты никогда не говорила, что хочешь учиться за границей? – продолжала налаживать отношения мама. Но пока получалось сомнительно.

Не выдержав, я резко подняла голову и посмотрела на нее.

– Почему мы начинаем этот разговор с упреков? – вспылила я, чувствуя, как на том пепелище, которое осталось в душе после нашего скандала, снова тлеют угли и к ним только что подкинули пару свежих дровишек.

Но мама была крепким орешком. За годы работы в авиации она привыкла сталкиваться с самыми разными пассажирами, и мой запоздалый подростковый бунт вряд ли мог избавить ее от решимости помириться.

– Прости, – сказала она. – Просто мы с папой могли бы к этому морально подготовиться. Спланировать все заранее.

– Не уверена, что папа стал бы меня слушать, – фыркнула я, даже не пытаясь сдержаться. – Ему же только МГИМО подавай. Ни о каких других вузах он даже слышать не хотел. МГИМО. МГИМО. МГИМО. Вбил себе в голову, что я могу сделать хорошую карьеру только, если пойду на международные отношения. Мое мнение никто не спрашивал. Ты вообще представляешь меня в качестве дипломата?! Да я едва язык за зубами держу… Пусти меня за стол переговоров и к прошлым конфликтам добавятся новые. Когда я говорила ему, что это не моя специальность, он отмахивался и говорил, что в семнадцать мало кто представляет, с какой профессией захочет связать свою жизнь, но с дипломом МГИМО я точно не пропаду.

Выслушав мою тираду, мама тяжело вздохнула.

– Дочь, папа желает тебе добра, ты же знаешь. Он хочет дать тебе все самое лучшее.

– Если хочет, то почему не слышит меня? – спросила я с вызовом. – Почему он никогда не спрашивает, чего хочу я? Почему мое мнение не берет в расчет?

Не то чтобы я имела что-то против МГИМО. Это один из лучших вузов нашей страны и многие мечтают там учиться, ведь это престиж. Я даже согласна с теми, кто сказал бы, что мне грех жаловаться. Я это понимаю. Но во всей этой ситуации был один такой маленький нюанс – у меня совершенно не было права выбора. Папа просто решил все за меня. В один прекрасный вечер поставил перед фактом, что я иду учиться в МГИМО. Даже не предложил мне самой выбрать специальность. А зачем? Ведь он знает лучше…

– Всем нам свойственно ошибаться, – признала мама.

– Да, но обычно мы замечаем только мои ошибки…

– Милена, – с упреком произнесла мама.

– Что Милена? – перебила я. – Ты видела, как он довел меня до слез. Но ты даже не утешила меня! Просто ушла с папой, как будто так и надо.

Мама сжала губы. На секунду в ее глазах мелькнула боль. А может быть, я просто хотела верить, что она сожалеет и отдала бы все за то, чтобы вернуться в прошлое и изменить этот момент.

– Дочь, я поступила так, потому что посчитала, что вначале нужно нейтрализовать конфликт, а потом уже разбираться с последствиями, – объяснила мама. – Если бы я просто начала кричать на твоего папу, это только усугубило ситуацию, и мы бы все разругались.

– Ну-ну, – проворчала я и снова отвернулась от мамы.

Подтянув ноги к животу, я обхватила руками колени, закрываясь еще больше. Но мама была настроена слишком решительно, чтобы просто позволить мне отдалиться, так и не помирившись.

Я услышала, как она поднялась с кресла, и почувствовала, как диван рядом со мной прогнулся.

– Солнышко, ну прости меня, – тихо попросила она. – Я всегда на твоей стороне, даже если в моменте это не выглядело так.

Я молчала. Невидимые иголки понемногу опускались вниз, но защитная броня могла вернуться в любой момент.

Мама не ждала ответа. Она просто притянула меня к себе и обняла. Начала медленно гладить по голове, как делала это тысячу раз в детстве, когда я приходила к ней в слезах из-за разбитых коленок. С каждым прикосновением буря в душе затихала.

Я уткнулась носом ей в грудь и вдохнула обволакивающий аромат маминых духов, напоминающих пудру. Запах безопасности. Аромат теплых маминых объятий. Кажется, мама пользовалась этим парфюмом всю жизнь.

– Я не против, чтобы ты уехала с Марком, – тихо сказала мама, продолжая гладить меня по волосам.

– А папа? – недоверчиво спросила я.

– Ему тоже придется с этим смириться.

Я отстранилась и перехватила мамин взгляд.

– Даже если я останусь учиться там?

Мама помедлила с ответом. Я видела, как в ее глазах борется материнский страх с желанием дать мне свободу выбора.

– Даже если останешься, – медленно произнесла она. – Хотя нам, конечно, будет спокойнее, если ты все же вернешься в Москву.

– Спасибо, – прошептала я.

Наконец-то родители дали мне право выбора. Пусть и вынужденно. Пусть через скандал, слезы и побег из дома. Но дали.

– А… И еще кое-что, – вспомнила мама.

Она встала с дивана и подошла к тумбе под телевизором, где лежала ее объемная сумка. Покопалась в ней, что-то извлекая, и повернулась ко мне.

В руках мамы был картонный пакет красного цвета.

– Я не положила его к твоим вещам, когда за ними приезжал Марк. Нужно было кое-что исправить, а я не успела…

Мама подошла ко мне и вручила пакет. Интуиция ли? Но в моменте пульс заметно ускорился. Закусив нижнюю губу, я приоткрыла пакет и увидела в нем свой розовый дневник.

Я бы не стала открывать его при маме, но она добавила:

– Не бойся. Я ничего не читала. Только вклеила одну страницу.

Интрига оказалась сильнее принципов. Я отстегнула заклепку язычка и открыла дневник. Был страх, что на меня вот-вот посыпятся обрывки эротических открыток, но их внутри не оказалось. Зато на прежнем месте красовалась слегка помятая, но все-таки восстановленная страница с фотографией меня и Ричарда. Карточка была аккуратно склеена, а под надписью «мой будущий муж» появилась еще одна:

«…и мой будущий зять».

Глава 4

Милена

Мне не пришлось тянуть тяжелый груз обид на борт самолета. Один вечер с мамой, а ощущения были такие, будто гора рухнула с плеч. Сердце ликовало, душа пела, с губ не сходила улыбка. Я могла тысячу раз обманывать себя и отталкивать маму, но я нуждалась в ее поддержке и одобрении не меньше, чем в кислороде. Хотелось бы получить все то же и от отца… Но мы с ним так и не поговорили.

Я понимала, что мама права – рано или поздно папа примет мой выбор. Возможно, сейчас он расценил мой побег, как предательство. Обиделся. Не стал копаться в себе и думать: «может быть, я сделал что-то не так?». Но этот урок нам еще предстояло пройти. Просто на него понадобится чуть больше времени, чем на перемирие с мамой. Она, в отличие от папы, всегда старалась понять меня, хоть и включала гиперконтроль чаще, чем поворотники.

Когда самолет начал снижаться над аэропортом Ниццы, я не удержалась и прильнула к иллюминатору. И вроде бы я уже не раз наблюдала этот вид с высоты птичьего полета, но он все так же пленил. Поле со взлетно-посадочными полосами с трех сторон омывалось бирюзовым морем.

– Папа говорил, что одна из полос здесь построена на насыпи в море, – вспомнила я, не отрываясь от окна.

Марк весь полет просматривал какие-то аналитические сводки из банка, которым ему пришлось управлять после смерти его отца, но отвлекся, чтобы ответить:

– Вижу, семейные уроки авиационной географии не прошли даром.

– Еще бы. – Я закатила глаза и улыбнулась. – У меня каждый отпуск была лекция с интересными фактами про тот или иной аэропорт.

Еще несколько мгновений томительного ожидания и шасси самолета мягко коснулись земли. Внизу нас уже ждал черный автомобиль.

– Добро пожаловать в новую жизнь, сестренка, – сказал Марк, когда мы замерли на верхних ступенях трапа.

Я улыбнулась и стала спускаться.

Солнце ласково пригревало щеки, в лицо дул ветер перемен, заигрывая с моими волосами. Скорее всего папа сейчас сказал бы, что это морской бриз, а я вся лохматая, но его рядом не было. Теперь я могла романтизировать эту жизнь и не испытывать никаких угрызений совести на этот счет.

***

Картинки за окном сменяли друг друга, но все как одна напоминали красивый тизер к безмятежной жизни. Я любовалась пейзажем за окном, делала кадры для блога и ликовала от того, как пьянит вкус свободы. Хотелось встать в полный рост и высунуться в люк в крыше автомобиля. Крикнуть во весь голос. Останавливала только мысль, что Марк пожалеет о своем гостеприимстве раньше, чем мы успеем приехать к нему домой.

Пришлось довольствоваться малым – я опустила стекло в дверце авто и высунула руку, хватая раскрытой пятерней воздух, проносящийся сквозь пальцы с бешенной скоростью. Всего лишь беззаботный миг, но эмоциональные емкости заполнила радость, да с таким сильным напором, будто кто-то открыл сразу все краны в ванной для старост в Хогвартсе.

Через полчаса мы въехали в Монако. Маленькое княжество за год не изменилось. Может быть, стало только богаче. Все те же пальмы, бежевые дома с оранжевыми крышами, роскошные яхты в порту и суперкары на дорогах. Даже оживленная суета на улицах была такой же, как в прошлый раз. Куда ни посмотри – везде люди.

– Погоди… Сейчас снова Гран-при?

Я настолько выпала из жизни с подготовкой к экзаменам, что даже забыла проверить, в какой стране сейчас должен быть Ричард. Гран-при Формулы-1 в Монако из года в год проходило летом, плавали только даты.

– Облом, сестренка, – улыбнулся Марк. – Гонка прошла вчера.

Черт!

Ну почему?! Почему все так?

Ричард был здесь три дня, но именно в эти три дня я сдавала последние экзамены и смотрела, как папа рвет на куски нашу единственную общую фотку с лучшим другом Марка.

Наверное, разочарование на моем лице выглядело слишком красноречиво. Я не стала никак комментировать эту новость и снова отвернулась к окну. Настроение как-то сразу испортилось. Чтобы отвлечься, я достала телефон и сделала очередной кадр для блога. Только теперь в фокус попала не трасса на Лазурном побережье Франции, а уголок нашей планеты, который неизменно ассоциировался с богатством и роскошью.

– Ричард обещал заехать к нам на ужин, – после минутной паузы поставил меня в известность брат.

Сердце гулко ударилось о ребра и попыталось взорваться в груди, вызывая внеплановый прилив адреналина. Я обмякла на пассажирском сидении, а Марк продолжил говорить:

– Так что не волнуйся, сестренка, сегодня узнаешь результаты гонки из первых уст.

«Да, братик. Боюсь ты даже представить не можешь, что бы я хотела получить из уст Ричарда, – ошалело подумала я. – Подсказка. Результаты гонки далеко не первые в списке».

– Здорово, – произнесла я вслух, пытаясь хотя бы чуть-чуть скрыть свои эмоции от очередной новости. Буквально за минуту диапазон ощущений расширился от «господи, все пропало» до «судьба точно ко мне благосклонна».

Скорее всего меня бы разорвало от волнения из-за предстоящего ужина, но я отвлеклась. Мы наконец-то подъехали к дому Марка и Теоны. Водитель помог нам выгрузить чемоданы, мы прошли в холл здания и поднялись на отдельном лифте наверх – прямо в пентхаус брата.

Двери раздвинулись, и я услышала радостный голос Теоны раньше, чем увидела жену брата:

– Марк! Милена! Сынок, смотри, кто это тут у нас!

В просторном холле важно вышагивал полуторогодовалый Феликс, а Тео держала его за руки, нависая над малышом. Когда мы вышли из лифта, она подхватила сына на руки и поспешила к нам.

Марк улыбнулся и направился к жене.

– Привет, любовь моя! – с особым теплом в голосе проворковал брат.

Он запустил ладонь в ее кудрявые волосы, нежно коснулся ее губ и углубил поцелуй, мне же оставалось только тактично отвернуться.

К счастью, разглядывать знакомый интерьер долго не пришлось – захныкал Феликс. Видимо, он тоже не разделял восторга от чужих поцелуев или ему просто не понравилось быть зажатым между по уши влюбленными родителями.

– И тебе привет, чемпион! Иди к папочке, – засмеялся Марк, забирая сына у Теоны и подбрасывая его на руках.

Феликс радостно взвизгнул и обнял Марка за шею пухлыми ручками.

Теона с теплой улыбкой посмотрела на мужа и сына, мечтательно вздохнула, а затем переключилась на меня.

– Милена! Как я рада тебя видеть! – воскликнула она и потянулась ко мне, чтобы обнять.

– Это взаимно, – улыбнулась я, обнимая ее в ответ.

Теона отстранилась и внимательно посмотрела на меня.

– Ты повзрослела. Боже, как быстро летит время! Только вчера у нас гостила совсем юная девушка, а сегодня к нам приехала роковая красотка.

– Пока не роковая, – засмеялась я.

– Все впереди, – улыбнулась Тео.

После нашего приезда в пентхаусе брата началась приятная суета. Феликс так обрадовался гостям, что требовал внимания от всех одновременно. Теона на ходу пыталась всех координировать, раздавая указания сыну, мужу и Дафне – помощнице по дому с ясно-голубыми глазами и доброй улыбкой. Марк развлекал сына, наверстывая упущенные дни.

– Пойдем, – кивнула Тео в сторону лестницы, ведущий на второй этаж. – Марк сейчас принесет чемоданы. Мы подготовили для тебя комнату, в которой ты жила прошлым летом.

– Со стеклянным потолком? – обрадовалась я.

– Именно, – кивнула Теона и направилась к лестнице.

Я поспешила за ней.

– Наслаждайся звездным небом, сестренка, – крикнул нам вслед Марк. – Скоро мы переедем.

Я остановилась на первой ступеньке и обернулась к брату.

– А куда?

– Марк еще не говорил? – удивилась Теона. – Мы купили дом в Ницце. Сейчас там голые стены. Мы на этой неделе поедем на встречу с дизайнером. Если хочешь, поехали с нами. Посмотришь.

– Шутишь?! – воскликнула я, догоняя ее. – Конечно хочу!

Теона рассмеялась.

– Договорились.

На втором этаже Теона пропустила меня вперед и дождалась, когда я открою знакомую дверь. Я вошла в гостевую спальню и тут же зажмурилась. Солнце постепенно клонилось к горизонту и сейчас замерло на небосводе под таким углом, что светило прямо в окна. В ясную погоду комната выглядела как та самая приемная на небесах. Светло, безмятежно и по-своему уютно. Это место было просто создано для того, чтобы провести весь день под одеялом, читая любимую книжку. Огромная кровать, панорамные окна с видом на море и стеклянный потолок, через который просвечивало голубое небо. Что может быть лучше?

Разве что мрачноватое английское поместье с загадочным садом из роз. Сестры Бронте произвели на меня неизгладимое впечатление. Я зачитывалась их книгами и гадала, где же живет Ричард, учитывая, что он герцог… Наверняка его дом не уступает поместью мистера Рочестера.

– Располагайся, – сказала Теона. – Ужин через час. Но если хочешь перекусить, спускайся. Ричард тоже обещал освободиться пораньше.

Теона вышла, прикрыв за собой дверь, а я замерла посреди комнаты с ощущением, будто из меня резко дернули шнур и завели мотор.

Нужно действовать. У меня всего час.

Я бросила взгляд на часы – 18:05.

Черт! Даже не час. Пятьдесят пять минут до встречи с мужчиной, который украл мое сердце, когда нечаянно облил меня с ног до головы шампанским на свадьбе брата.

Я подбежала к зеркалу, пытаясь оценить масштаб катастрофы. К встрече с Ричардом я определенно была не готова. Вся моя одежда преследовала одну единственную цель – комфорт во время перелета. Покорять мужчину моей мечты в этом точно нельзя. Вряд ли Ричарда впечатлят широкие спортивные брюки серого цвета, белая майка в рубчик, красные кеды и миллион ярких браслетов на руках. Герцогу нужна леди, а не мисс «я станцую вам брейк за мороженное».

Стук в дверь прервал ход моих мыслей.

– Да, – крикнула я.

В комнату заглянул брат.

– Твой чемодан, принцесса, – сказал Марк с ироничной улыбкой на губах и вкатил мой багаж.

– Спасибо! Ты лучший!

Подхватив из его рук чемодан, я дождалась, когда брат выйдет из комнаты, и расстегнула молнию.

«Первым делом душ», – решила я и вытащила мягкую косметичку с текстурой барашка.

Метнувшись в ванную комнату, я быстро скинула одежду, вытащила нужные бутылки со средствами для волос и встала под струи душа. Говорят, вода успокаивает, но сколько бы я не стояла под мощным напором, спокойнее не становилось.

«Это просто ужин, Милена. Обычный семейный ужин», – прошипела я, разозлившись на саму себя.

Ага. Всего лишь ужин с Ричардом Элиотом Стаффордом. V Герцогом Бекингемским, аристократом, пилотом Формулы-1, завидным холостяком и просто красавчиком, на которого молится в соцсетях 40 миллионов подписчиков. Обычный ужин. Как же.

Когда я выскочила из душа, драгоценные минуты продолжали испаряться. Замотавшись в полотенце, я достала из косметички флакон любимых духов с нотами черешни и горького миндаля и принялась распылять на все стратегически важные точки: запястья, шея, грудь.

Было искушение вылить на себя половину флакона, но я пресекла свой порыв.

«Леди, Милена. Леди, а не страница из каталога косметики маминой молодости», – напомнила я себе и приступила к макияжу.

Задача стояла со звездочкой – сделать так, чтобы Ричард не смог от меня оторваться, весь вечер смотрел в мои голубые глаза, а потом вспоминал их перед сном до следующей нашей встречи.

Я выпотрошила косметичку, вываливая на столешницу с раковиной оставшуюся часть средств, и принялась колдовать с усердием хирурга. База под макияж, консилер, тон. Не обошлось без румян и хайлайтера. Я собиралась с такой тщательностью, будто планировала надеть ленточку «Мисс Мира», не меньше. Но, как ни крути, и встреча была с тем, кто носит титул. Нельзя оплошать.

Подкрасив длинные ресницы тушью, я перешла к последнему этапу на пути ко взгляду кошки. Был страх, что рука дрогнет, как только я попытаюсь провести идеальную стрелку, но вопреки опасениям с первой я справилась на ура. Оставалось повторить успех со вторым глазом.

«Не дай руке понять, что это хоть чуть-чуть важно», – сказала я сама себе и принялась рисовать.

Вроде бы получилось неплохо. Почти симметрично.

Оставалось только усмирить свою гриву и сменить полотенце на нормальную одежду.

Я включила на полную мощность фен, предусмотрительно оставленный Теоной в ванной. Мои тяжелые стекловидные волосы требовали терпения и времени. Сейчас у меня не было ни того, ни другого. Я вытягивала прядь за прядью, но из-за густоты и длины ниже лопаток волосы сохли слишком долго.

В итоге я вышла из ванны за пятнадцать минут до начала ужина. Сменив полотенце на комплект бежевого белья, я упала на колени перед чемоданом. Оставалось выбрать, что надеть.

Не могу сказать, что у меня с собой было много вещей, но все любимое мама собрала. Перевернув багаж вверх дном, я достала белые короткие шорты, которые папа снисходительно называл «трусами», и приталенный костюмный жилет.

«Если добавить к этому комплекту каблуки, получится даже элегантно, – решила я. – А экстремальная длина – это козырь. Зачем прятать стройные ноги? Пусть Ричард видит меня во всеоружии…».