Пируэт. Аплодисменты тьмы

С этими словами развернулся в сторону мини-бара, налил себе воды, после чего сделал несколько жадных глотков. Стало жарко. Невыносимо.

Я снял плащ, кинул его на подлокотник кресла в углу комнаты и сам устроился на нем, следя, как моя гостья двигает головой из стороны в сторону, пытаясь поймать звук моего движения.

Поставил стакан на столик и почувствовал, как перчатки сжимают кожу с невыносимой силой, будто спрашивая, почему я до сих пор не набросился на это прекрасное тело и не разорвал его.

Я не могу ее касаться.И не выдержу, если она коснется меня.

Сам не знал, что из этого хуже – невозможность терпеть ее прикосновения или запрет даже притронуться к ней.

Одна лишь мысль о том, что мои грязные, пропитанные кровью руки коснутся ее белоснежной, почти невинной кожи, сводила с ума.

Я не достоин ее.

– Почему ты? – закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла, – Почему именно ты? Дьявол! – ударил кулаком по подлокотнику, резко встал и сжал стакан в руках.

– Ты не должна быть здесь. Ты ведь ангел, детка, – кинул стакан в стену, разбивая вдребезги. Следом рука смела все с барной стойки. Бутылки полетели на пол, разбиваясь одна за другой. – Ты слишком непорочна, чтобы оказаться шлюхой.

Дыхание сбилось, тело покрылось мурашками. Я обернулся и заметил, как Сиенна отползла дальше, прижимая к груди простыни.

Она была напугана, и я так сильно возненавидел себя.

Я испугал ее. Я напугал своего ангела.

– Прости, – успокоившись, сделал шаг и остановился, – Просто скажи мне, почему ты тут?

– Я…это было ошибкой. Я отказываюсь обслуживать тебя. – внезапно Сиенна спустилась с постели.

И только тогда заметил, как ее босые ноги были покрыты гематомами и ссадинами из-за пуант. Она вслепую пошла прочь. Я не успел среагировать, как она напоролась на осколки, наступила на них, и закричав от боли, стала падать.

Я сорвался к ней, схватил за локоть и потянул обратно к кровати.

– Боже, это стекла, – едва сдерживая слезы, Сиенна коснулась своей пятки и стерла кровь с пореза. Он был не глубокий, царапина, но боль явно доставляла.

Только тогда понял, что касаюсь ее. Конечно с перчатками, с этим у меня не было проблем. Но даже это соприкосновение прожгло меня насквозь.

Возьми себя в руки, Алекс.

Она достойна лучшего отношения к себе.

Сделал глубокий вдох, встал и сказал:

– Подожди, я принесу аптечку.

Люмина смотрела на меня с подозрением, пока я искал аптечку.

– Я не знаю, как на это реагировать. – ответил змее, – Не смотри так осуждающе.

И это было правдой. Два дня я жил мыслями о ней. Попросил Деклана навести справки. Я хотел действовать по плану. Красиво преподнести наше знакомство. Но все пошло не плану. А я ненавидел такое больше всего.

Наконец найдя аптечку, подошел к Сиенне, все еще сидящей с повязкой на глазах. Уверен, ее предупредили, что я важная персона, и она не должна видеть моего лица.

Я опустился на одно колено и крепче сжал перчатки, словно напоминая себе о границах. Осторожно взял ее за щиколотку и поставил на свое бедро. Аккуратно обработав рану, в конце приклеил пластырь.

А потом поднял взгляд на ее губы. Приоткрытые, покусанные от напряжения. Каждый ее тихий выдох будто касался моей кожи. Я ловил себя на том, что готов украсть хотя бы крошечную часть этого воздуха. Просто чтобы почувствовать, что значит коснуться ее, пусть даже так.

– Хочешь уйти? – голос предательски дрогнул, будто прося не уходить.

Сиенна сжала пальцами простыню и сглотнула, прежде чем ответить.

– Хочу, но я должна…

Несмотря на страх и напряжение, Сиенна не была слабой. Я видел, как она пытается выровнять дыхание, удержать в руках свое достоинство, не позволить себе выглядеть жалко или сломлено. В ней было что-то непокорное, что привлекало еще больше.

Я закрыл глаза и выдохнул, перебивая ее.

– Не должна. Ты никому здесь ничего не должна. Особенно мне.

Она вздрогнула.

– Тогда зачем ты так отреагировал?

– Потому что тебе не место здесь. – помотал головой, едва сдерживаясь, – Я не хотел напугать тебя. Но увидеть тебя здесь…дьявол, Сиенна, это свело меня с ума.

Сиенна молчала, я убрал руки, ведь долгое соприкосновение с ее кожей, пусть даже в перчатках, заставляло гореть изнутри. Встав с места, продолжал выискивать реакцию девушки.

Она меня не знала. И каким бы сильным не было желание сдернуть чертову повязку и предстать перед ней, я не хотел торопиться.

– Ты можешь поспать здесь, меня до утра не будет в комнате.

Сиенна взволнованно спросила:

– Ты отказываешься от моих услуг?

Я остановился на полпути к выходу.

Ну конечно. Деньги.

Только я правда не понимал. Она не была похожа на охотниц за деньгами. Совсем нет. Или я хотел в это верить.

– Услуг? – переспросил.

– Ну да, – кивнула Сиенна, сжав ткань своего платья, – Ты не прикоснешься ко мне? – ее голос сошел на полушепот.

Господи, она даже о сексе говорила так, будто это благословение.

– Просто побудь здесь и этого достаточно. Я оплачу за эту ночь.

Просто побудь здесь. Пусть мои простыни впитают твой запах.

Пусть эта комната станет твоим кровом, и я точно буду знать, что мечта всей моей жизни спала здесь. Хоть и не в моих объятиях, но совсем рядом.

– Когда время твоей смены закончится, мой человек отвезет тебя домой. Повязку можешь снять, больше ты меня не увидишь. В шкафу есть чистые рубашки, можешь взять для сна.

И силой воли, вышел из комнаты, крепко сжимая кулаки так, что ткань перчаток заскрипела. Я сразу услышал, как Сиенна закрыла дверь на ключ и улыбнулся.

Глупышка, ведь этот замок ничего не стоит для меня, как и эти стены между нами.

Иди вниз, Алекс. Подальше от нее. Твердила часть меня.

Но другая. Мы не можем упустить этот шанс.

Остановившись в коридоре, повернул налево и открыл комнату своего кабинета. В самом центре находилось стекло. Полностью зеркальное, что открывала вид на мою кровать, там, где сейчас была Сиенна.

Я перестал дышать, когда снова увидел ее. Смотрел, как ее глаза исследуют комнату. Проходят по простыням, разбитому стеклу и останавливаются на зеркале. Она смотрит в свое отражение, понятия не имея, что заглядывает прямо в мою душу.

Я подошел к мини-бару, достал один из самых крепких виски, и пошел к креслу, стоящему прямо напротив зеркала. Налил себе алкоголь и сел в мягкое кожаное кресло.

Сегодня можно выпить. Иначе сойду с ума.

Я не спускал с нее глаз.

Она встала и, аккуратно ступая на цыпочках, перешагнула через осколки бутылок. Подойдя к шкафу, открыла его.

Ее губы приоткрылись в немом изумлении, и тут же сомкнулись.

Мой гардероб был слишком большим для одного человека. Подсветка вспыхнула мягким светом, обнажая ровные ряды рубашек, разделенных на два цвета – черный и белый. Пальцы Сиенны скользнули по ткани, следуя по идеальной линии.

Это будоражило сильнее, чем должно было.

Словно осознав, что делает, она сорвала с вешалки белую рубашку и закрыла шкаф. Тяжело выдохнула. Затем подошла к кровати и начала раздеваться.

Я сделал медленный, жадный глоток. Вены на шее напряглись, когда она расстегнула молнию на платье, и нежная кожа открылась моему взгляду. Одеяние медленно сползало вниз, заставляя меня гореть изнутри. Вскоре оно лежало у ее ног.

Ее тело было…господи, оно было идеальным.

Чуть худощавым, ей бы не помешало есть больше. Белое кружевное белье лишь подчеркивало изгибы. Светлая кожа, темные кудрявые волосы глубокого шоколадного оттенка. Резкий, сводящий с ума контраст. Длинные ноги с мышцами, годами, отточенными балетом.

Я сглотнул и сжал бокал крепче, не отрывая взгляда.

Белье она не сняла. Взяла рубашку, поднесла ее к лицу и вдохнула глубоко. Женские брови чуть приподнялись, и я невольно улыбнулся.

Если бы она знала, как отчаянно мне хотелось сделать то же самое, только с ее телом. Ноты ее парфюма все еще щекотали ноздри. Запретные, слишком сладкие. Опасные. Хотелось сохранить этот аромат, запереть его внутри себя, как собственность.

К счастью – или к несчастью – Сиенна накинула рубашку и начала застегивать пуговицы. Она была слишком велика, открывая линию груди и край кружева.

Аккуратно сложив свое платье, она снова осмотрелась и подошла к зеркалу. В эту секунду захотелось разбить чертову преграду, притянуть ее к себе, сжать так крепко, чтобы она почувствовала, как сильно я теряю контроль.

Но мне хотелось просто обнять ее. Прижать и почувствовать сердцебиение.

Сиенна сделала шаг ближе, улыбнулась своему отражению и поправила волосы.

Она любовалась собой.

А я – ею.

Она в моих владениях, и всерьез считает, что я пропущу возможность наблюдать. Стоит посреди моей комнаты, почти раздетая, думая, что здесь безопасно. Смотрит в зеркало, поправляя волосы. Не подозревает ни на секунду, что за отражением я.

Тонкая перегородка, зеркальное стекло, и ее дыхание, такое близкое, будто она дышит прямо мне в лицо.

Она думает, что одна.

Что может позволить себе расслабиться.

Что может обнажиться здесь, в моем доме, и я просто отвернусь?

Какая наивность.

Мне не нужно касаться ее, чтобы чувствовать каждое движение.

Я вижу все. Изгибы, тени, дрожь ресниц.

И если бы Сиенна знала, с какой жадностью я смотрел на нее сейчас, она бы либо сбежала, либо подошла ближе.

Но отпустить ее, не в моих правилах.

Резко встал, понимая, что теряю контроль над собой. Подошел к зеркалу, и прислонил голову к стеклу, глядя в упор на Сиенну. Она понятия не имела, в логово какого зверя вошла. И не знала, кому в глаза заглядывает сейчас.

Она застыла, словно почувствовав энергетику зеркала. Немного нахмурилась, а потом подняла руку в мою сторону и тихонько постучала пальцем по поверхности, а потом тихо рассмеялась.

Я был готов пустить этот смех по своим венам.

– Глупышка, – прошептал, закрывая глаза и пытаясь дышать легче.

Сиенна отвернулась и зашагала к постели. Осторожно легла и укрылась.

Она долго не могла уснуть, час ворочалась, переворачиваясь с боку на бок, пока сон наконец не взял свое.

А я так и остался стоять у зеркала, боясь даже моргнуть, лишь бы не разбудить и не пропустить ни одного тихого, тонкого вдоха.

Ты сходишь с ума, Алекс. Приди в себя.

Оторвавшись от стекла, вышел из кабинета, направляясь в комнату Деклана в самом конце коридора. Я вошел, не постучав. За что удостоился осуждающего взгляда своего друга.

Он лежал на диване в одних спортивных штанах, с книгой в руках. Увидев меня, он захлопнул её и вопросительно приподнял бровь.

– Что не так?

Закрыл за собой дверь и посмотрел в карие глаза Деклана.

– Подготовил?

Деклан ухмыльнулся, присел, а потом потянулся к стакану воды. С тех пор, как он появился в нашем доме, он больше не прикасался к алкоголю, не употреблял и не курил. До церкви он пока не дошел, но, думаю, и это не за горами.

– Ты говорил, показать завтра утром.

– Нужно сейчас. – крепко сжимал ладони, с нетерпением ожидая.

Деклан покачал головой, не соглашаясь со мной.

– Если она тебе нравится, может, сначала попробуешь понять её суть, а не копаться в личном деле?

Чертов святоша. Если бы он только знал.

Сиенна не просто нравится мне.

Я одержим ею.

Я хочу, чтобы она любила меня.

Думала обо мне.

Была моей.

Да, это трудно понять и объяснить. Ранее я никогда не был одержим кем-то настолько. Всегда реагировал на все холодно, ровно, спокойно. Наперед знал, какой шаг сделаю следующим. А здесь казалось, будто мои фигуры перестали поддаваться мне.

Передо мной появилась королева, пусть пока пока лишь в роли пешки. И если эта партия не уничтожит меня, я уничтожу ее.

– Не испытывай мое терпение, Дек, – выдохнул я, – Мне нужно сейчас.

– Ладно, – пожал он плечами, оставив попытки вразумить меня, пошел к своему рабочему столу у окна и вытащил большую черную папку, – Здесь, – постучал он пальцем по поверхности, – От детства до нашего времени. В принципе, обычная девчонка. Девятнадцать лет. С трех лет занимается балетом. Мама бывшая балерина. Отец работает строителем. И есть брат, болен.

Я сел на диван. Деклан кинул всю информацию на журнальный стол.

– Болен? – пазл начал складываться.

Она не просто так пришла и согласилась на эту ночь.

– Порок сердца. Болеет с самого рождения. Было несколько операций, но сейчас требуется трансплантация. Недавно состояние ухудшилось. Что касается девчонки: она окончила старшую школу, никуда не поступала. По ночам моет полы в студии где занимается. У нее подруги есть из балетного класса и друг. Ее основное окружение.

Я потянулся к папке и открыл ее. Там было все: дата рождения, группа крови, родословная, информация о каждом человеке в ее окружении. Деклан буквально собрал все девятнадцать лет жизни Сиенны.

Кивнув, закрыл папку, планируя исследовать все это.

– Об этом никто не должен знать. Особенно Дадео, – предупредил я.

– Обижаешь, Алекс, – подмигнул Деклан.

– Завтра нужно девушку в моей комнате отвезти домой. Адрес она скажет. Но обо мне ничего ей не говори.

При слове «девушка в моей комнате», Деклан подавился водой, что хлебал. Я уже встал и шел к выходу.

– Каллахан, ты головой не рехнулся?

– Спасибо идиоту Эймону. Я оторву ему яйца за такой подарок. – сжал челюсть и вышел.

Сиенна Дэлани, ты даже не представляешь, насколько сильно засела в моей голове. Но не бойся, я не дам тебя в обиду. Ты сама прибежишь в мои объятия. Я буду ждать тебя столько, сколько тебе потребуется.

***

Лиадан, наша горничная, разбудила нашу гостью и подготовила завтрак. Сиенна притронулась только к воде и орешкам. И когда наконец переоделась, я подозвал Деклана и тот повез ее домой.

Весь день проторчал в кабинете, исследуя жизнь Сиенны. Я буквально не ел, не спал и не пил, читая каждую строку. Пока в дверь не постучалась Лиадан.

Она была миловидной и высокой женщиной, следившей за нашим особняком и его жителями. На ней держалась вся система дома, весь рабочий персонал. А еще…Лиадан заменила мне мать.

С тех пор, как мама слегла после смерти Ады, Лиа сделала все, чтобы достать меня из ямы, в которую я себя закопал.

– Господин, ваш Дадео ожидает на ужине.

Оторвавшись от чтения, помассировал веки и посмотрел на Лиадан.

– Дадео беспокоится, – улыбнулась она, и вокруг ее глаз появились мимические морщины, – Ты не выходил из кабинета целый день, сынок.

«Сынок». Она всегда обращалась ко мне с нежностью.

– Я буду на ужине, но приму душ.

Лиадан кивнула и уже было ушла, но остановилась на полпути.

– Алекс, – повернулась она, – Та девушка, что была здесь утром…

Очевидно она переживала.

Для многих сегодня было шоком видеть, как из моего особняка выходит девушка.

– Красивая, правда? –  сам не понял, как на лице засияла улыбка.

Лиадан приподняла бровь, не узнавая меня. Я редко улыбался. И уж тем более говорил о девушках.

– Она как принцесса. Очень красивая и нежная. – согласилась Лиа, – Если она та самая, не обижай ее, Алекс.

Я несколько раз моргнул и наконец встал.

– Я лучше убью себя, чем обижу Сиенну.

***

Приняв душ и переодевшись, спустился в нашу общую гостиную, где стоял круглый обеденный стол. Ужинать вместе было обязательно. Дадео ждал меня за столом, посматривая на свои часы. Он не любил, когда опаздывали, но я успел, пришел ровно в семь.

– Заждался? – приподнял бровь, глядя на него.

Дадео улыбнулся и опустил руки на колени.

– Я волновался, тебя не видно со вчерашнего дня.

– Были дела, – сел на свое место.

Дадео посмотрел на мои руки в перчатках. Краски сошли с его лица. Глаза опустились. Он делал вид, что накладывает себе еду, но я ведь видел чувство вины в его глазах.

Дадео не смог уберечь меня от своего же сына.

Убийство отца навсегда изменило мою жизнь. Я стал ненавидеть любые прикосновения. Все еще помню, как тогда побежал в ванную и стал оттирать кровь отца со всего тела и выплевывать ее изо рта вместе с рвотой.

Я тер кожу до крови, а горячая вода оставляла ожоги. Так продолжалось, пока в ванную не ворвался Дадео. Он вытащил меня из-под горячей воды, и я потерял сознание в его руках.

Больше я ничего не помнил. Проснулся спустя несколько дней, и найдя потертые перчатки Дадео, надел их и больше без этой вещи не ходил.

Дело было не только в руках. Я не выносил любое прикосновения к своему телу. Даже через преграды вроде ткани чувствовал дискомфорт.

– Дела – это девушка? – разрезав утку, Дадео вопросительно прищурился. – Вчера в особняке до утра была девушка.

Конечно, от него ничего не скрыть. Да и Эймон наверняка даже не старался, когда решил сделать мне такой подарок на день рождения.

– Ничего особенного, – пожал плечами, – Как пришла, так и ушла. – наполнил салатом тарелку, – Как проходят дела с передачей товара? – поменял тему.

Ему необязательно знать о Сиенне. Я сделаю их встречу более официальной.

Дадео кивнул, прожевывая мясо.

– Итальянцы согласились поставлять нам товар с оружием. Нужно будет поднять этот разговор на совете.

Я мысленно чертыхнулся. Ненавидел наш совет. Откровенно говоря, это сборище нудных стариков, которые видели во мне конкурента. Они считали меня ребенком, недостойным стать наследником.

Особенно выделялся дядя Оушен. Я знал, что он хотел сделать. В его сыновьях, хоть и частично, текла кровь Каллаханов. Он хотел выделить их на фоне меня, хотя у него это слабо получалось.

Пока у меня нет наследников, клан не был во мне уверен. Поэтому последние три года Дадео то и дело пытался найти мне невесту. Но наши мнения в этом вопросе расходились. И при огромной любви к нему, иногда мне хотелось просто послать его к черту.

– Думаешь, они будут довольны? Уверен, дядя Оушен поднимет бунт.

– В любом случае, мы должны укрепить связь с Итальянцами.

– Через свадьбу? – усмехнулся я, – Перестань, все мы знаем, что это уже не работает так.

– Тебе нужна жена, Алекс. Когда ты займешь мое место, рядом должна быть та, что станет твоей опорой и подарит продолжение твоему роду. Уверен, у Даниэля найдется хорошая кандидатура для тебя. У его приближенных есть…

– Не продолжай, – сжал челюсть, оставляя приборы. Аппетит пропал.

Дадео резко посмотрел на меня. Не любил, когда я приказывал.

– Не обязательно прикасаться к…

– Если разговор пойдет так дальше, я поужинаю в другом месте. – закончил я.

Дадео понял, что не стоит продолжать и просто перешел к обсуждению других дел клана. Мы прошлись по тому, что стоит провести дополнительный контроль в подпольных заведениях и «Белой змее».

Также говорили об открытии казино в этом году. Дадео спросил, как продвигаются дела с театром. А потом перешли на рассказы о моем несносном характере в детстве, и обстановка стала легче.

***

Я не притрагивался к краскам с момента, как закончил портрет Ады. Но сейчас яро нуждался в этом.

Мастерская находилась в самом конце крыла особняка. Там меня встречали панорамные окна, открывающие вид на атлантические воды и на задний двор нашей территории.

Я раздвинул все занавески, впуская свет. Снял пиджак, туфли и носки. Засучив рукава, вступил на пол, застеленный пленкой.

Именно здесь я мог быть собой и посмотреть страху в глаза. Осмеливался снять перчатки и по-настоящему чувствовать. Кисти и мольберт были моим откровением. Моей исповедью.

Я долго глядел на пустой холст, думая с чего начать.

Что писать? Я так долго сюда не входил.

Пальцы играли с кистью, пока не набрал краску и не провел одну лишь линию на белом холсте.

Именно тогда я задышал полной грудью. Тело стало единым целым с картиной, которую я начал. Запах маслянистых красок дурманил разум. Краски пачкали руки, я ощущал их на своей коже, и это соприкосновение не вызывало у меня страх. Наслаждался тишиной, изредка глядя, как за окном бушует море.

Я не мог остановиться. Картина сама просила меня ее написать. Не понимал, к чему все ведет, пока не увидел, что получилось.

Передо мной явились ее глаза.

Карие, с маленькими темными крапинками. Живые, полные надежды. Они поглощали тебя всего, пока ты смотрел на них.

Я написал только глаза. Но этого хватило, чтобы понять, кому они принадлежали и насколько я влип.

Она смогла добраться до глубины моего сознания, раз пробралась в мастерскую и оказалась на моем холсте.

Я отошел от мольберта. Всматривался, а потом упал на колени и рассмеялся.

Сиенна Дэлани, что же ты со мной сделала?

Глава 4

Глава 4

Сиенна Дэлани

– Сиенна? – стук в дверь заставил вздрогнуть.

Я смотрела на свое отражение, вспоминая прошлую ночь. По коже побежали мурашки. Я не знала ничего. Ни место, где была. Ни мужчину, который не прикоснулся ко мне. Ни мотивацию его действий.

Я помнила только его голос.

И запах. Такой приятный холодный аромат одеколона.

От него тело словно покрывалось льдинками, а инстинкт самосохранения кричал бежать. Как можно дальше. Он знал мое имя. Мог ли знать где я живу?

– Дочка, ты в порядке? – постучались ещё раз, и я окончательно пришла в себя.

Накинув плащ, побежала открывать дверь в свою комнату.

На пороге стоял папа. Рабочая, потрепанная одежда, уставшие, но по-прежнему теплые глаза и мозоли на руках. Все это я заметила сразу и поспешно отвела взгляд, приказывая себе не плакать.

Жалость он чувствовал мгновенно. А он ее ненавидел. Говорил, что ради семьи готов на большее, чем может вынести.

– Я ухожу, ночёвка у Мариссы, – тараторила, как можно лучше скрывая ложь.

Папа нахмурился, но я нарочно захлопала ресницами. Этот прием всегда работал. Он сдался, улыбнулся и подставил мне щеку. Я заулыбалась, словно снова стала маленькой папиной дочкой, которая не могла уснуть, не поцеловав его на ночь. Приподнявшись на носочки, оставила быстрый поцелуй и побежала прочь.

– До завтра! – бежала как можно быстрее, нервно сжимая ремешок рюкзака. И шагала громче, чтобы папа не услышал, как я шмыгаю носом в надежде остановить слезы.

Я соврала ему первый раз в жизни.

У меня никогда не было секретов от него. Маме я могла запросто выдать ложь. Но папе – никогда.

Его дочь шла продавать свое тело. Ломать свою жизнь, чтобы наш Финн выжил.

Папа бы сломался, узнав об этом.

***

Я долго смотрела на входную дверь клуба, будто надеялась, что она решит все за меня. Едкий табачный дым от курящих у входа ударил в нос. Я сильнее затянула ремень плаща, прижала рюкзак к груди и свернула к заднему выходу.

Один из охранников окинул меня коротким, оценивающим взглядом. Я прошла мимо, чувствуя, как за спиной захлопывается дверь, отсекая улицу и последний шанс передумать.

Длинная лестница вела вниз, в подвальное помещение. В огромной отдаленной комнате ждали все…язык не поворачивался назвать их, боже, нас – шлюхами.

Это не было дешевой проституцией. Девушки отбирались строго по правилам. Не курящие, не наркоманки, до тридцати лет, без детей и семьи. Мужчины тоже были только с хорошим кошельком. Не иначе.

Здесь все пропитано богатством, роскошью и гребаным эскортом. Дорогое шампанское, брендовые вещи и персонал, который обслуживал клиентов, как если бы каждый из них был неприкосновенной элитой. Хотя это и есть так.

Я зашла в гримерку, готовясь к своим заказам, и сразу почувствовала колючие взгляды других девушек. Я была новенькой, и они пытались понять, что из меня выйдет. Но я не собиралась показывать слабость. Улыбнулась каждой, прошла к своему зеркалу и с выдохом поставила свой рюкзак на стол.

С облегчением увидела Мариссу. Она подошла ко мне в красивом обтягивающем платье.

– Ну? Как прошла вчерашняя ночь? – подруга коснулась моей руки. На ее лице не было улыбки, только искреннее переживание. – Ты не отвечала на мои звонки.

– Нормально, – больше нечего было ответить.

– Нормально? – приподняла бровь Рисса, – Я слышала, что клиентом был сын Мэра – Эймон Тирнан.

Я остановилась. Эймон? Нет! Это не он.Эймон был моим одноклассником в старшей школе. Мы не были близкими друзьями, но я с уверенностью могла сказать, что это был не он.

Голос, который я помнила до малейших деталей совсем не подходил внешности Эймона. Немного рыжеватый, с яркой улыбкой и зелеными глазами, как у лиса.

Не может быть.