Психопат: ночь в аэропорту

— Более чем, — отрезал комиссар, и его искусственный глаз на мгновение блеснул синим светом. — Ну что же. Приступим.

С тяжелым вздохом, который выдавал скорее сосредоточенность, чем усталость, Дюран подошел к завалу из кресел и трижды, отчетливо и властно, ударил по каркасу панорамных дверей. Звук гулким эхом разнесся по притихшему терминалу.

*****

Зал ожидания превратился в зону отчуждения. В дальнем углу, за массивными бетонными опорами, Джим обустроил «зону тишины»: там, среди тел убитых агентов Динлейка, стонали раненые. Пятна крови на светлом кафеле расползались, словно фрагменты зловещей мозаики.

Каррагер приказал заложникам отойти к стенам. Двое добровольцев — мужчина средних лет и женщина в белом кардигане — пытались перевязывать раны, используя обрывки одежды. Джим подошел к одной из раненых женщин. Осмотрев её рваную рану в животе, он лишь констатировал:

— Ей не выжить.

Он выудил пистолет и направил дуло в её сторону. Но женщина-врач, забыв об инстинкте самосохранения, рванулась вперед, закрыв раненую своим телом. Джим на секунду замер. В её глазах не было страха — только ослепительная ненависть. Каррагер молча опустил ствол и отошел.

Зал, заваленный чемоданами и обломками мебели, казался опустевшим даже при сотне людей внутри. Джим прислонился к колонне и закурил. Пепел осыпался на плиты, отмечая минуты, оставшиеся до штурма.

Пытаясь отвлечься, он пробовал воскресить в памяти Веики, но пот мгновенно стирал её черты, оставляя лишь горечь. Он всегда жил по принципу «цель оправдывает средства», но теперь, глядя на свои окровавленные руки, понимал: он стал тем самым чудовищем, с которым всю жизнь боролся.

Россия должна была стать их убежищем. Тихой гаванью, где Веики перестала бы быть для него «проектом», а стала бы просто женщиной. Но Динлейк, узнав об их связи, превратил её жизнь в шахматную фигуру для своих игр. Тот взрыв на станции был сигналом. Джим похитил компромат на директора, чтобы выжечь гнойник, который искалечил его собственное детство и отнял любовь.

Жива ли она? Или я убил её своей попыткой спасти?

Джим погрузился в бездну этих мыслей, не заметив, как за ним наблюдают. Сергей, притаившийся неподалеку, внимательно изучал каждое движение Каррагера. Для Сергея этот зал был лабораторией, где он впервые наблюдал за «легендой» в момент его высшего психологического слома. Раненые рядом хватали воздух, словно выброшенные на берег рыбы, но русского интересовал лишь один человек — тот, кто стоял в центре этого безумия.

Терминал превратился в камеру пыток, где страх стал единственным законом. Заложники, сбившись в кучу, бросали на Сергея и его друзей полные ненависти взгляды. Они видели в нем такого же врага, как и в Каррагере, — хищника, выжидающего момента.

Рядом с Сергеем сидел мужчина средних лет, чья паника окончательно перевесила разум. Он тяжело хрипел, лихорадочно сжимая кулаки, и наконец не выдержал — сорвался на шипящий шепот:

— Ты с ними заодно, тварь… Вы вместе, — мужчина с брызгами слюны ткнул пальцем в сторону укрытия Джима. — Я всё понял! Пошел отсюда!

Сидевший рядом сосед испуганно вцепился ему в рукав, дико озираясь на боевика:

— Замолчи! Заткнись, ты хочешь, чтобы нас всех тут положили?!

Сергей повернул голову. На его лице расплылась сочувственная улыбка.

— Знаешь, в чем твоя ошибка? — с ленивым любопытством спросил Сергей, подавшись чуть вперед. — Если ты прав, и я действительно с ним… то ты только что совершил глупость всей своей жизни.

Мужчина замер, его брызжущая ярость мгновенно наткнулась на этот нечеловеческий спокойный тон.

— Хочешь проверить мою теорию? — Сергей чуть приподнял руку, готовый сделать знак боевику. — Я сейчас просто подам ему сигнал. Скажу, что ты пытаешься поднять бунт. Как думаешь, сколько секунд у тебя уйдет на то, чтобы собрать мозги с этого кафеля?

Сергей заглянул ему прямо в зрачки, понизив голос до вкрадчивого шепота:

— Одно мое движение… И тебе прострелят башку прямо на глазах у всех. Проверим?

Тишина вокруг стала звенящей. Мужчина стремительно терял краски: взгляд остекленел, губы затряслись в судорожной попытке сглотнуть слюну. Он посмотрел на вооруженного террориста, потом на немигающие глаза Сергея — и окончательно сломался. Паника превратилась в животный ужас перед человеком, который сидел с ним бок о бок.

Мужчина бессильно обмяк, вжался в плечи и зажмурился, не в силах вымолвить больше ни звука.

Сергей равнодушно отвернулся, возвращаясь к созерцанию зала.

Наталья, наблюдавшая за этим, робко придвинулась к нему. В её взгляде смешались страх и иррациональная преданность — она только что увидела, как Сергей подчинил себе чужую волю без единого выстрела.

— Серёж… — прошептала она, касаясь его руки. — Спасибо. Ты спас меня там, у колонны.

Она ждала, что он снова наденет свою маску, снова станет «тем самым» приятным парнем. И он не подвел. Сергей обернулся, и его лицо мгновенно стало нежным.

— За что ты благодаришь, глупая? — он слегка коснулся её щеки, и в этот миг в его глазах не было ни капли той тьмы, что секунду назад сломала жизнь их соседа.

В застеклённые двери глухо постучали. Многие заложники замерли, вслушиваясь в звук, донёсшийся с той стороны баррикады. В нём им почудилась надежда.

Время пришло. У меня осталось не больше часа, — подумал Каррагер.

Он обернулся, бросил сигарету на пол и придавил её подошвой. Затем подошёл к притихшим заложникам, сбившимся у стены. Они смотрели на него, как ягнята на волка.

— Ты, — сказал Джим, направив пистолет на одного из мужчин.

Заложник судорожно оглянулся.

— Я?

— Да. Встань, — приказал Джим по-английски, мгновенно распознав британский акцент.

— Сэр, пожалуйста… Я ничего не сделал.

С той стороны снова донёсся глухой стук.

— Встать. Живо.

Мужчина медлил. Джим понимал: ещё несколько секунд — и страх окончательно лишит толпу способности подчиняться. Если первый приказ останется без ответа, вся конструкция рухнет.

Заложник поднялся, дрожа всем телом.

— Ко мне.

— Нет, прошу…

Джим тяжело выдохнул. На скулах заиграли желваки.

— Тогда ты, — резко бросил он, переводя ствол на Наталью. — Поднимайся.

У девушки перехватило дыхание.

— Вставай.

Наталья обернулась к Сергею. Он не сводил взгляда с Каррагера. На мгновение Сергей сжал её ладонь, затем отпустил и коротким движением приказал подняться.

Она подчинилась. Губы дрогнули; по щекам скользнули слёзы.

— Пойдёшь со мной. Выйдешь первой.

Каррагер не хотел никого убивать, но должен был сохранить видимость полной решимости. В этом зале страх уже заменил людям разум: любое колебание могло обернуться неповиновением, а неповиновение — массовой паникой.

— Живо! — рявкнул он.

Заложники вздрогнули. Наталья осталась неподвижной, часто моргая, чтобы сдержать слёзы.

— В таком случае… — Джим крепче сжал рукоять пистолета.

Сергей вмешался.

Он поднялся, раскрыл ладони и встал между Каррагером и Натальей

— Стойте! — крикнул он. — Я пойду с вами. Я.

Джим замер.

Что им движет?

Решение требовалось принять немедленно. Стоило дать противнику заметить сомнение — и власть над залом рассыпалась бы.

— От меня не будет проблем, честно, — быстро продолжил Сергей. — Она до смерти вас боится. Здесь все вас боятся.

Он бросил короткий взгляд на заложников, предлагая Каррагеру самому убедиться в этом.

Джим молчал. Чем дольше он смотрел на Сергея, тем сильнее ощущал фальшь происходящего. Перед ним был не испуганный гражданский, а человек, который слишком точно выбрал момент и слишком уверенно вошёл под прицел.

— Я понимаю, — Сергей говорил достаточно громко, чтобы его слышали не только Джим, но и все присутствующие в зале. — Ситуация патовая. Вас слишком много, а контроля — ноль. Но никто из заложников здесь не будет рисковать собой ради геройства. Разрешите мне пойти с вами. Я сделаю всё, что прикажете. Беспрекословно.

Слова звучали как услужливая приманка, но интуиция Каррагера — та самая, что спасала его всю жизнь, — взвыла от тревоги.

— Если вы возьмете её, — Сергей кивнул на Наталью, — она станет обузой. В момент опасности люди теряют голову.

Челюсти Каррагера непроизвольно стиснулись. Сергей казался слабым, жалким, но эта картинка была слишком «правильной». Слишком выверенной.

Время поджимало. Джим не мог позволить себе роскошь доверять интуиции, но и игнорировать её не имел права. В этой партии он вдруг почувствовал, что его ведут — вопрос был лишь в том, куда именно.

— Ты, — Джим указал дулом пистолета на мужчину из очереди, — оставайся. А ты, — он перевел ствол на Наталью, — садись.

Решение было принято. Девушка с дрожью в коленях опустилась на пол, не сводя с Сергея полных слёз глаз. Все происходящее казалось ей искаженной реальностью, но чувство защищенности, которое он излучал, было пугающе реальным.

Сергей поднял руки и покорно подошел к Каррагеру.

— Здесь. И опусти руки, — Джим подошел со спины, прижав ствол к затылку парня. — Вперёд. Если кто-то из вас дернется — я пристрелю не только его, но и всех, кто сидит рядом. Вы меня поняли?

Они подошли к баррикаде.

— Снимай заграждение, — приказал Джим.

Сергей начал торопливо отбрасывать в сторону ветровки, чемоданы и кресла. За стеной мелькнуло лицо Уолтера Дюрана. Каррагер закрылся за спиной парня, используя его как живой щит.

— Говорите! — бросил Джим в проём.

— Ты можешь открыть дверь?

— Нет.

Уолтер сделал глубокий вдох, понимая, что вежливостью ничего не добьется. Он резко сменил тон, переходя на «ты» — грубый, намеренно фамильярный прием, чтобы сбить Джима с толку и навязать ложную близость.

— Хорошо. Давай без лишнего официоза. Как я могу обращаться к тебе?

Каррагер усмехнулся. Неплохой ход, комиссар, но предсказуемый.

— Джим Каррагер.

— Ладно, Джим, — Уолтер развел руками, демонстрируя открытость. — Скажи прямо: чего ты хочешь?

— Прямой эфир. И чтобы камеры были включены немедленно.

Комиссар, приподняв бровь, отметил мгновенный и выверенный ответ Джима. Его хладнокровие не разрядило обстановку, а лишь плотнее затянуло узел напряжения. Дюрана поразило это жуткое самообладание, словно Каррагер не в первый раз оказывался в подобном положении.

— На это нужно время. Требуется согласование.

— Времени у вас немного, — парировал Каррагер. — Лучше начать действовать сейчас.

— Джим, я сделаю всё возможное, чтобы выполнить твои требования, но ты должен дать мне что-то взамен. Моё руководство не позволит идти на поводу у преступника. Среди заложников есть раненые?

— Да.

— Можешь отпустить детей?

— Комиссар… — Джим тяжело выдохнул. — Оставьте попытки тянуть время ради эвакуации, это бессмысленно. Мне нужен прямой эфир. Дадите его — и крови не будет. Если через час я не увижу объектив камеры, я начну убивать: по три заложника каждый час. Если не поймёте после шестого — буду пускать в расход по десятке каждые тридцать минут. В случае штурма живым не уйдёт никто, я превращу этот день в национальную катастрофу. Выполните условия — я сложу оружие. Сейчас 14:48. В 15:48 прольётся первая кровь. Часы тикают.

Ужас исказил лицо Сергея. Глаза его затуманились слезами, на щеках вспыхнул лихорадочный румянец.

— Пожалуйста! — выкрикнул он, сорвав голос. — Прошу вас… сделайте то, что он говорит! Я вас умоляю!

— Заткнись! — рявкнул Джим и приставил пистолет к виску парня.

Сергей, игнорируя угрозу, прокричал:

— Мой отец — Михаил Воронин! Он занимается международными поставками! Скажите ему, что я здесь!

Комиссар запоминал каждое слово, вылетевшее из уст напуганного парня. Он искренне желал помочь молодому человеку, чувствуя, как душа начинает наливаться свинцом, не имея возможности освободиться от этой бренной ноши.

Здесь нельзя договориться, — понял Дюран.

Имя Воронина показалось ему подозрительно знакомым. И тут его осенило: Михаил Воронин — влиятельный российский магнат, специализирующийся на поставках вооружений и боеприпасов для флота крупнейшим странам мира, включая Францию. Если сын такого человека погибнет из-за некомпетентности правоохранительных органов Парижа, разгорится международный скандал, который затронет даже Елисейский дворец.

— На этом закончим, комиссар.

— Постойте! Стой! — отчаянно крикнул Уолтер в ответ.

Каррагер отскочил в сторону, скрывшись за стеллажом с вещами, и направил пистолет на Сергея. Русский, внешне морально истощённый, принялся поправлять баррикаду, отчаянно пытаясь ухватиться за взгляд комиссара.

Крепость вновь приняла свой прежний облик. Когда Сергей завершил работу, он обернулся и спокойным тоном произнёс:

— Я закончил.

Джим на мгновение смутился, разглядывая молодого человека, который только что кричал от страха, а теперь отважно смотрел ему прямо в глаза.

— Позвольте мне помочь, — продолжил Сергей. — Я понимаю, что ситуация в терминале требует контроля. И я — лучший вариант, который у вас есть.

— Ты его обманул? — процедил Джим сквозь зубы.

— Да. Я мало что понимаю в политике, но международный скандал никому не нужен. Особенно когда речь заходит о безопасности и сыне влиятельного человека. Об этом бизнесмене я лишь слышал в новостях. — Сергей чуть поднял подбородок. — И я не хочу умирать. Не хочу, чтобы погибли мои друзья.

Каррагер пристально сверлил взглядом Сергея, его пальцы еще сильнее стиснули рукоять пистолета.

Глава 9

Напряжённая тишина звенела в воздухе, изредка прорываясь тихим шелестом одежды и приглушённым шёпотом. Любой шорох отзывался у заложников отчаянной надеждой на спасение.

— Скоро нас вытащат, — шепнул Артём, не сводя глаз с баррикады. — Перед вылетом я читал про GIGN — французский спецназ считается одним из лучших в мире. А он здесь один.

В центре зала русский и американец стояли лицом к лицу. Их взгляды скрестились, выискивая скрытые намерения друг друга. Сергей бегло скользнул по толпе, на мгновение встретившись взглядом с Натальей. В её карих глазах застыла сдерживаемая тревога.

— Я говорю правду, — развёл ладони Сергей, демонстративно показывая незащищённость.

Джим въедливо вглядывался в его лицо, но не находил привычных маркеров страха. Каррагер понимал: перед ним всего лишь гражданский юнец, от которого не стоит ждать прямого физического отпора. И всё же в осанке этого парня сквозило неестественное спокойствие — такое он видел только у хорошо подготовленных оперативников. Дерзкая собранность в глазах заложника выбивалась из стандартной схемы и вызывала у Каррагера острый профессиональный интерес.

Сергею не нужно было угадывать — он видел, как у антагониста созревает решение.

Внезапно Каррагер сократил дистанцию, сгреб Сергея за грудки и с кошачьей ловкостью рванул на себя:

— Пошёл сюда!

Рывок был настолько мощным, что Сергей отлетел к бетонной опоре.

— Нет! Пожалуйста, не надо! — заверещал парень, сжимаясь на полу и выставляя руки.

Сердце Натальи сжалось от ужаса, но многолетнее чутье удерживало её от крика. Она замерла, пряча эмоции за маской покорности. Однако когда Джим снова шагнул к Сергею, давящая тишина вокруг стала физически ощутимой.

Агент намертво прижал русского к бетону, перекрывая собой обзор от заложников.

— Говори, — процедил Джим, вжимая ствол в его челюсть.

— Я не вру вам! — парень судорожно заерзал под металлом. — Вы сами сказали комиссару, что начнёте убивать! Позвольте мне помочь! Я лишь хочу, чтобы вы не трогали меня и моих друзей!

— Ты станешь первым, кого я пущу в расход, если через час на пороге не будет съёмочной группы.

— Прошу вас… — забормотал Сергей. — Я лишь предложил выход…

— Зачем ты солгал про Воронина? — перебил Каррагер, нависая над ним. — Откуда ты знаешь его имя?

— Я читаю аналитику! Пытался разбираться в биржевом рынке, в международной политике, чтобы просчитывать движение акций, — слова хлынули из Сергея сбивчивым потоком. — Фамилия Воронина мелькала в сносках. У него огромное влияние! Я не вру! Я боюсь вас, я не хочу умирать… Я просто… я пытаюсь выжить! Подумал: если стану полезным, вы оставите меня в живых!

— Новостные сноски? — Джим сузил глаза, и дуло пистолета ещё сильнее въелось в подбородок Сергея. — Воронин завязан на закрытые оборонные контракты. Ему не делают рекламу в новостях.

— Я вам говорю правду! — в голосе Сергея прорезался отчаянный фальцет. — В сети можно нарыть что угодно! Спецфорумы, сливы, соцсети — я не помню точно, где именно! Я просто цепляю детали и запоминаю их. Это факт. Можете проверить!

— Как? — прорычал Джим.

— Я… — парень заметался взглядом по телу Каррагера. — Я ведь запомнил вас! С самого начала!

Джим напрягся, выжидая, куда повернёт эта ложь.

— В зале, ещё до первых выстрелов, — Сергей закинул голову назад, будто всматриваясь в выцветшую хроникальную плёнку. — Вы сидели в третьем ряду. Газета поднята чуть выше уровня глаз, нога на ногу. Только взгляд у вас каждые три секунды соскальзывал с текста к проходу.

— Какое это имеет отношение к делу? — сухо спросил Джим, не ослабляя хватки.

— Дайте мне закончить! Я пытаюсь объяснить, что не представляю для вас угрозы. Я просто… слишком наблюдателен. В этом мой единственный шанс доказать, что я могу быть полезен.

Каррагер молчал. Его мозг автоматически фильтровал этот поток слов. Парень забивал паузы, старательно занимая собой всё пространство, — классический прием для выигрыша времени. Но ради чего?

— Лицо всегда выдает больше, чем человек хочет сказать, — продолжил Сергей, понизив тон до доверительного шепота. — Есть такое понятие — микромимика. Когда вы направили на меня ствол, правое веко едва заметно дернулось. Значит, вы не убиваете на автомате. Вы подавляете импульс, просчитываете риски. А газета… — парень виновато улыбнулся. — Это старый трюк: за ней удобно прятать угол обзора, пока сканируешь зал.

Джим не изменился в лице, но его пальцы на рукояти пистолета сместились.

— Я не претендую на истину, — торопливо добавил Сергей, считывая этот жест. — Я просто читаю психологию, статьи по кинезиологии, язык телодвижений… Это хобби. Просто хобби.

— Хобби? — переспросил Джим. В его голосе впервые прорезался глухой интерес.

— Ну да. Вот, например, вы, — Сергей повел подбородком в сторону его плеч. — Спортивное телосложение, сухая масса, разворот плеч. Это не просто генетика, это года баллистических нагрузок, бега и железа. Тренировки систематические, жесткие.

— Ты высмотрел всё это за десять минут в зале? — прищурился Каррагер.

— Я не пытался вас задеть! — выпалил Сергей, почуяв опасную грань. — Я пытаюсь объяснить: я не глупый заложник. Я вижу, с кем имею дело. Вы — человек, у которого каждый шаг просчитан наперед, как у шахматиста перед решающей партией. Но вот что странно…

Парень сделал короткую паузу, выравнивая дыхание.

— Человек, уверенный в абсолютной победе, хотя бы на долю секунды расслабляет мимику. У вас этого не было. У вас была настороженность человека, который ждет, что система даст сбой в самый последний момент. Я просто увидел это по вашим глазам.

Сергей опустил взгляд, изображая полное смирение.

Раньше я уже наблюдал подобное, — пронеслось в его голове. — Если хочешь повелевать хищником, покажи ему, что ты видишь его шрамы, но не претендуешь на его добычу.

— Ты слишком хорошо владеешь языком, — отрезал Каррагер. — Но меня интересует другое: если ты такой наблюдательный и так хочешь выжить… зачем ты бросил мне пистолет?

Вопрос прозвучал как щелчок взведенного курка. Сергей внутренней сжался, понимая, что вступил на тонкий лед. Лгать было нельзя — Каррагер считывал фальшь на физическом уровне.

Парень торопливо потер зажмуренные глаза, выигрывая секунду для ответа.

— Я… я подумал, что это единственный способ спастись.

Каррагер наклонил голову, но дуло пистолета продолжало упираться Сергею в подбородок.

— Помочь? Ты отдаешь оружие человеку, который только что застрелил троих. Кому ты хотел помочь? Мне? Или всё-таки себе?

Сергей тяжело сглотнул, удерживая маску отчаявшегося, но думающего парня.

— Когда началась стрельба, — сбивчиво проговорил он, — я понял: если у вас не будет ствола, нас всех просто зачистят. Я видел, как вы двигаетесь. У вас были шансы. У меня — ноль.

— Логично. Но не убедительно, — Джим слегка надавил на металл. — Напуганный обыватель отбрасывает оружие от себя в панике. Ты же запустил его по траектории — точно мне под ноги, с расчетом на перехват. Для этого нужно не просто сохранять холодную голову, а понимать, с кем имеешь дело.

Сергей сделав глубокий вдох, заставляя плечи дрогнуть.

— Хорошо… Вы хотите правду? Вы напомнили мне отца. Тот тоже всегда брал контроль над хаосом. Точный, сухой, просчитывающий каждый шаг. Наверное… это была просто глупая проекция. Иллюзия безопасности.

Каррагер усмехнулся — без тени веселья.

— Ты чертовски хорошо говоришь, парень. Но твое «доверие» — липа. Хочешь пройти мой тест?

Сергей молча кивнул.

— Представь: ты в кабине лифта. У тебя в руке ствол. Напротив — террорист, угрожающий десяткам людей. У тебя секунда на решение: всадить ему пулю в голову или попытаться заговорить зубы, рискуя упустить контроль. Твой выбор?

Сергей замер. Пот защекотал висок. Это был не абстрактный гипотетический выбор — Каррагер тестировал его реакцию на прямое насилие.

— Я бы… попытался заговорить, — глядя прямо в глаза Джиму, ответил Сергей. — Потому что если я нажму на спуск, я стану таким же, как он. А моя цель — не воевать его методами. Моя цель — выжить.

Джим долго сверлил его взглядом, выискивая ниточку лжи. Но перед ним стоял парень, чей взгляд излучал абсолютную, почти фанатичную убежденность.

— Любопытно, — пробормотал Каррагер и наконец отступил на шаг, опустив оружие. — Хотя твоя версия всё равно шита белыми нитками.

Джим планировал оттолкнуть юнца к толпе заложников и получить паузу для размышлений. Этот паршивец действовал ему на нервы: его дерзость граничила с глупостью, но одновременно вызывала странное чувство. Каррагер не выстрелил ему в голову не из жалости. В глубине души он понимал: если бы этот парень не пустил пистолет по полу, Роджер Тайлер успел бы всадить пулю в самого Джима. Этот юнец спас ему жизнь.

Решив закончить этот бессмысленный допрос, Каррагер сгреб Сергея за отворот рубашки и потащил назад к толпе. На шагу его взгляд на долю секунды потух, ставившись пустым и мёртвым.

Сергей мгновенно выхватил эту микропаузу.

— Это из-за неё? — выдохнул он.

Джим замер. Хватка на ткани чуть ослабла, но пальцы побелели.

— Что ты сказал?

— Вы здесь из-за неё, — тихо, но отчетливо повторил Сергей, глядя ему прямо в зрачки. — Из-за женщины, которую любите. Вы познакомились с ней около полутора лет назад, верно?

Слова прошили Каррагера насквозь. В памяти вспыхнул ресторан, рубиновое платье, шум улицы за окном и удушливая красота Веики, перевернувшая всю его жизнь.

— Откуда ты знаешь?! — взревел Джим, махом прижимая горло Сергея локтем к окровавленному бетону. — На кого ты работаешь?! На Москву?!

Сергей захрипел, хватаясь пальцами за его рукав, но не отвёл взгляда.

— Всё это… из-за неё?

Эта с трудом вытолкнутая из сжатого горла фраза окончательно сорвала с Джима заслоны. Вспышка безумной, но ещё контролируемой ярости заставила его выхватить пистолет и с силой загнать ствол прямо в рот Сергею, прижимая его голову к блоку.

— Как думаешь, я спущу курок? — прошипел Джим.

Металл холодил язык. Сергей с трудом разомкнул губы, когда Каррагер чуть отдернул оружие: