Психопат: ночь в аэропорту

Полицейский расправил плечи, приняв на себя роль человека, предотвратившего катастрофу.

Но Тайлера такой ответ не устроил. Если Каррагер пройдёт контроль, шанс может исчезнуть.

— Месье, если вы его пропустите, погибнут люди, — сказал он тише, заставляя собеседника наклониться к нему. — Дайте мне взглянуть на пассажиров. Я сразу его узнаю.

— Это невозможно.

— Конечно. Но вы можете стать тем, кто остановил теракт. — Тайлер указал на женщину с двумя детьми, стоявшую неподалёку. — Посмотрите на них. Если этот человек пронесёт устройство дальше, кто будет отвечать за последствия? Ещё одна трагедия, ещё несколько семей, которым останется только смотреть новости и считать погибших…

Он сделал паузу, позволяя полицейскому самому достроить картину.

— Я уже потерял близкого человека, — добавил Тайлер. — Не хочу снова кого-то хоронить.

Двое полицейских переглянулись. Между недоверием и желанием поступить правильно пролегала тонкая грань. Наконец один из них кивнул:

— Хорошо. Пройдёмте со мной. Но не отходите и не вмешивайтесь.

— Разумеется. Спасибо.

Тайлер тут же поднял руку, будто вспомнил о чём-то важном.

— Только позвольте предупредить мою семью.

Не дожидаясь возражений, он направился к незнакомой женщине.

— Мадемуазель, простите за беспокойство. Не подскажете, который час?

Женщина взглянула на часы и назвала время.

— Спасибо. И… у вас замечательные мальчики. Уверен, они вырастут достойными мужчинами.

Она тепло улыбнулась. Тайлер ответил вежливым кивком и вернулся к полицейским.

Этого оказалось достаточно. Перед ними стоял уже не подозрительный свидетель, а встревоженный отец, пытающийся защитить своих детей. Сомнения отступили, уступив место сочувствию и профессиональному азарту.

— Идёмте, — повторил полицейский.

Тайлер последовал за ним в диспетчерскую, не забывая держаться чуть позади. Полицейский сам расчищал ему путь, даже не понимая, что делает.

За контрольным пунктом Роджер замедлил шаг.

— Месье… — Он неловко прижал ладонь к животу. — Я могу воспользоваться уборной?

Полицейский нахмурился.

— Вам нельзя находиться в этой зоне.

— Понимаю. Но это срочно. У меня слабый желудок.

— Потерпеть не можете?

Тайлер опустил взгляд, изображая мучительное смущение.

— Боюсь, что нет.

Полицейский раздражённо выдохнул и махнул рукой.

— Ладно. Только быстро.

Тайлер вошёл в уборную и остановился, прислушиваясь. За дверью звучали приглушённые голоса, внутри было пусто. Он быстро проверил кабинки и только после этого выглянул в коридор.

— Месье… — позвал он дрожащим голосом.

Полицейский приблизился.

— Что?

Тайлер отступил на шаг, расширив глаза:

— Он здесь… У него пистолет.

Полицейский ворвался в уборную, вскинув пистолет. Роджер отступил в тень, давая «герою» сделать первый шаг.

Офицер был напряжен — дыхание сбивчивое, оружие в руках дрожало. Он проверял кабинку за кабинкой, не замечая того, что происходит у него за спиной. Роджер двигался бесшумно, как тень, отделившаяся от стены. Одно резкое движение — хруст шейных позвонков, короткий выдох, и обмякшее тело полицейского осело в руках Тайлера.

Он быстро подобрал оброненный пистолет, осмотрел форму убитого и усадил его на унитаз. Опустил штаны, запер дверь кабинки изнутри, перекинув засов с помощью ножа. Теперь со стороны это выглядело как обычное уединение. Убедившись, что всё выглядит достоверно, Роджер перемахнул через перегородку в соседнюю кабинку и вышел в коридор.

Он проследовал за Каррагером в зал ожидания и сел на скамью напротив, сливаясь с толпой.

В кулуарах Лэнгли об этом человеке слагали легенды. Его имя произносили шёпотом, обрастая мифами о призраке, который стер все следы своего существования. Роджер долго пытался представить этот «миф» в реальности. И вот он перед ним.

Джим Каррагер выглядел до нелепости обычным. Он сидел, закинув ногу на ногу, и читал газету с таким видом, словно был уставшим клерком, ожидающим задержанный рейс.

Тайлер сканировал его взглядом, пытаясь найти изъян: ухоженные руки, чистые ботинки, ни единого шрама. Либо это был безупречный актер, либо легенды о Каррагере были сильно преувеличены. Но Роджер знал: профессионал такого уровня никогда не покажет нервозности. Его маска обывателя была слишком идеальной, чтобы быть правдой.

«Неужели этот человек стоит седых волос Динлейка?» — подумал Роджер, с трудом подавляя усмешку.

Легенды гласили, что Каррагер обвел вокруг пальца лучших аналитиков ЦРУ и исчез, не оставив ни одной фотографии. Реальность же предлагала Роджеру мужчину в джинсах, который просто хотел улететь в Санкт-Петербург. Но Тайлер не собирался расслабляться. Если Каррагер — призрак, значит, убить его будет так же непросто, как схватить дым.

Роджер оглядел зал. Охрана у входа, камеры под потолком, безучастные пассажиры. Любое действие должно быть выверено до секунды.

Убить тебя — только половина дела, — размышлял Тайлер, ощущая металл пистолета под курткой. Главное — забрать чемодан.

Роджер бегло просканировал зал: охранники у входа, камеры под потолком, равнодушные лица пассажиров. Мозг автоматически рисовал линии отхода, вычисляя зоны слепых пятен. Ошибка здесь означала бы не просто тюрьму, а «пожизненное» в подвалах французской разведки.

Этот чемодан проклят. Стоит ли он того?

Сообщение Ханта о подкреплении окончательно расставило приоритеты. Тайлер быстро набрал сообщение Берку: «Чемодан будет в углу зала, у колонны. Прикройте зону».

План был циничен: ликвидировать Каррагера, сбросить чемодан в условленном месте и раствориться в хаосе, который неизбежно вспыхнет после выстрелов. Пусть Берк и Макэвой забирают улики и принимают на себя весь удар службы безопасности.

Интуиция, ни разу не подводившая его в поле, кричала: это задание — билет в один конец. ЦРУ не оставляет в живых тех, кто слишком много знает. Похлопают по плечу, наградят, а через неделю — «случайная» передозировка или несчастный случай.

Каррагер прав. Система — это мельница, которая перемалывает своих же. Владеть чемоданом самому — единственный шанс остаться в живых.

Внезапно тишину зала разорвал визг. Пара неподалеку устроила безобразную сцену: женщина орала на спутника, обвиняя его в измене, а подоспевший охранник лишь усугубил конфликт. Суета длилась всего минуту, но для Роджера этого было достаточно.

Это мой момент.

Он поднялся, чувствуя, как адреналин сменяется спокойствием. С каждым шагом миф о Каррагере таял, превращаясь в обычную плоть и кровь. Жизнь легендарного агента должна была оборваться здесь, на полу аэропорта, и Тайлер был готов написать этот финал собственноручно.

Глава 6

Ранним утром пятеро русских друзей покинули скромный парижский отель. На лицах читалась вчерашняя усталость, смешанная с утренним предвкушением. Трое из них, уже с вещами, ждали остальных в холле. Бледный свет, пробивавшийся сквозь стеклянные двери, разгонял остатки дремоты.

— Где их носит? — ворчал Артём, то и дело поглядывая на часы.

Сергей шагал из стороны в сторону. На его лице играла легкая улыбка — он мысленно возвращался к событиям прошлой ночи.

— Я поднимусь за ними, — примирительно бросил он и шагнул в лифт.

Под глухие звуки французского шансона кабина уносила его вверх. Мысли возвращались к вчерашнему вечеру: к улыбке Натальи, свету ее платья и музыке, в которой для них двоих остановилось время. Но по мере подъема беззаботность сменилась предчувствием перемен.

Когда двери разошлись, его встретил отстраненный взгляд.

— Не надо. Идём, — сухо бросила она, обходя его.

Он молча последовал за ней. Еще вчера они были ближе некуда, а сегодня казались чужими людьми. Париж за окнами казался серым и чужим, будто похоронил под собой ночные обещания. Даже когда Сергей попытался вернуть легкий тон, бросив шутливое приглашение на танец, Наталья лишь отвернулась, пряча за напускным безразличием растерянность.

— Нет, — коротко ответила она, но вспыхнувший на щеках румянец выдал её с головой.

— Значит, помнишь, — не отступал он, поддразнивая её воспоминаниями.

— Я была пьяна, — отрезала Наталья, избегая смотреть ему в глаза.

Внизу их ждал потрёпанный утренней суетой Артём и уже поданное такси. Артём занял переднее сиденье, а Сергей и Наталья устроились сзади. Всю дорогу до пригорода Сергей сыпал шпильками и двусмысленными намеками; Наталья то хмурилась, то срывалась на смех, не в силах сердиться по-настоящему.

Когда в салоне заиграла старая мелодия из кабаре, она попыталась выключить магнитолу, но Сергей мягко перехватил ее руку, а водитель, уловив настроение, лишь прибавил громкости. В машине повисла наэлектризованная смесь напряжения и недавней близости, где Париж казался им ближе, чем когда-либо.

Вскоре город остался позади. Аэропорт Шарль-де-Голль встретил их привычным хаосом: гулом сотен голосов, объявлениями на разных языках и стуком колесиков по кафелю. Но для компании этот шум отошел на второй план — они держались вместе, образуя свой тихий островок посреди чужого потока.

Устроившись на свободных креслах у стены, друзья стряхивали остатки усталости.

— Голова раскалывается, — простонал Никита, прижимая к лицу холодную бутылку воды.

— Неудивительно, если вчера ты решил выпить всю карту французских вин, — хихикнула Марина.

Смех и шутки наполняли пространство легкостью. Наталья смеялась со всеми, но боковым зрением следила за Сергеем. Он откинулся на спинку кресла, и его взгляд вдруг стал пустым и цепким — он сканировал пространство, выискивая невидимые детали. В памяти Натальи всплывала вся сложность их отношений — постоянные попытки отстраниться, которые неизбежно заканчивались признанием: по-настоящему отпустить она его не могла. Всё было слишком глубоко, слишком сильно.

— Ты в порядке? — спросила она, наклонившись к его плечу.

— Всё нормально. Просто думаю, — ответил он, не отрывая взгляда от зала.

Сергей продолжал сканировать толпу, подмечая каждую деталь. Его взгляд скользнул по человеку в кожаной куртке, сидевшему в нескольких рядах от них. Мужчина держал перед собой газету, но в его позе сквозила едва уловимая напряженность.

Наталья, наблюдая за Сергеем, ощутила ту самую дистанцию. Его загадочность, отстраненность — стена, которую она так часто пыталась пробить. В такие моменты ей казалось, что она теряет его окончательно.

Внезапно зал аэропорта взорвался криком: молодая женщина, разъяренная и отчаявшаяся, обрушилась на своего спутника. К ним поспешили полицейские, и сцена на глазах превратилась в маленькую драму на фоне общего ожидания.

Сергей, склонившись к Наталье, с насмешкой прошептал:

— Спорим, сейчас будет пощечина?

Она лишь бросила на него взгляд, сдерживая улыбку. Даже в эпицентре чужого конфликта он оставался невозмутимым и циничным — таким, каким она его и знала.

Когда страсти улеглись, и пара под надзором службы безопасности направилась к выходу, Сергей подмигнул Наталье:

— Ты ведь тоже не всегда права.

— Но тебе нравится мне проигрывать, правда? — мягко парировала она.

Сергей улыбнулся шире:

— Тебе — всегда.

Наталья склонила голову, угадывая очередную игру Сергея. В её взгляде, пронизанном нежностью и силой, проскользнуло то, что она так старательно пыталась скрыть. Она отвернулась, надеясь спрятать чувства — и от него, и от самой себя. Но бороться было бесполезно: она давно приняла его со всеми его «острыми углами» и пугающими странностями. И всё же, перемены были заметны — его улыбки становились теплее, а за шутками всё чаще проглядывала искренность.

Сергей уловил её настроение, но, не желая нарушать хрупкое равновесие, перевел взгляд обратно к центру зала. В тот же миг женщина, не выдержав очередных извинений спутника, влепила ему звонкую пощечину. Хлопок эхом прокатился по залу, заставив публику вздрогнуть.

— Я же говорил, — рассмеялся Сергей.

Наталья откинулась на спинку кресла, и её рука невольно легла на подлокотник. В такие моменты она чувствовала себя уязвимой перед Сергеем: он умел влиять на неё без слов, одними только взглядами и полунамеками, оставляя её беззащитной и одновременно живой.

Сергей собирался склониться, чтобы прошептать что-то язвительное, но вдруг его взгляд замер. Словно невидимый магнит притянул его внимание к другой части зала.

Высокий, неестественно напряженный мужчина резко вскочил с места в соседнем ряду. Под давлением внутренней ярости, он стремительно двинулся к человеку, читавшему газету.

Тело Сергея подалось вперед. Взгляд стал колючим, а губы превратились в тонкую полоску. Наталья заметила, как напряглись мышцы на его шее, прежде чем он глухо произнес:

— Интересно…

Ей стало не по себе. Сергей вновь ускользал от неё, уходя за ту грань, где она его точно потеряет. Рядом с друзьями он был расслаблен, как игрок, уверенный в выигрыше. Но сейчас на его лице было что-то другое, то, что она видела редко. Невозмутимость на секунду уступила место хищным чертам.

— А здесь я абсолютно прав, — прошептал он.

Наталья почувствовала, как воздух в зале мгновенно остыл и стал тяжелым. Привычный, ироничный Сергей исчез за долю секунды — вместо него рядом сидел пугающий, опасный незнакомец.

Внезапно обстановка взорвалась. Мужчина выхватил из-под полы пистолет. Время замедлило свой ход, сфокусировавшись на блеске вороненой стали. В ту же секунду терминал прорезал истошный женский крик, возвестивший о начале катастрофы.

Джим Каррагер среагировал мгновенно. Отбросив газету, он мощным броском швырнул чемодан прямо в лицо Роджеру Тайлеру и тут же ринулся вперед. Удар чемодана сбил прицел нападавшего: грохнул выстрел, и пуля с мясистым звуком вонзилась в спинку кресла — туда, где мгновение назад находилась голова Натальи.

Сергей наотмашь рванул девушку за волосы вниз, буквально впечатывая в грязный кафельный пол и закрывая её своим телом.

Между Роджером и Джимом завязалась яростная схватка. Вокруг них мгновенно вскипел ад: паника охватила зал, испуганные пассажиры с криками бросали вещи, метались между рядами сидений и баррикадировались за чемоданами. Беспорядочная человеческая волна полностью перекрыла полицейским сектор обстрела.

Роджер отчаянно пытался удержать пистолет, но пальцы Джима мертвой хваткой вцепились в его запястье, выворачивая сустав. Снова грохнул выстрел, выбив фонтанчик каменной крошки из колонны. Двое охранников аэропорта, пригнувшись, прорывались к эпицентру борьбы, пока остальные силовики пытались взять стрелков в кольцо.

— Оружие на пол! Руки вверх! — заорал французский патрульный, целясь в катающийся по полу клубок.

Джим нанес короткий удар в печень Тайлера. Роджер согнулся, захлебываясь воздухом, и рухнул набок, увлекая Каррагера за собой. Пальцы Джима нащупали спусковой крючок зажатого между их телами оружия — сухой щелчок выстрела раздробил Роджеру пальцы. Пистолет дернулся, и шальная пуля в упор прошила шею подоспевшему полицейскому.

Офицер захрипел, зажимая рану руками, из-под которых хлынула темная кровь, и замертво повалился на кафель. Этот труп сработал как детонатор: силовики открыли огонь.

Каррагер среагировал профессионально — рванул на себя воющего от боли Тайлера, используя его как живой щит от полицейских пуль. По телу Роджера застучали глухие удары попаданий. Перекатившись за металлический каркас кресел, Джим по-пластунски рванул к выходу.

— Проверь его! Живой?! — крикнул один из патрульных, держа сектор.

Второй полицейский быстро склонился над изрешеченным телом Тайлера, протягивая руку к шее.

— Он…

Роджер, собрав последние силы, вскинул уцелевшую руку и выстрелил ему прямо в лицо. Офицер отлетел назад, превратившись в труп с остекленевшим взглядом. Третий патрульный дернулся на звук, но ствол Роджера уже смотрел ему в лоб. Грохнул выстрел, и пуля оборвала жизнь офицера прежде, чем он успел нажать на спуск.

В этот момент в терминал с восточного крыла ворвались Макэвой и Берк. Действуя слаженно и хладнокровно, они открыли перекрестный огонь на подавление, выкашивая уцелевшую охрану аэропорта.

Заметив, как жестоко Каррагер расправился с Роджером, Рон Макэвой юркнул за стойку информации, растворяясь в клубах порохового дыма. Каррагер, понимая, что его обложили, прижался к массивной бетонной колонне. Люди Динлейка продолжали зачищать терминал, стреляя во все, что двигалось. Истекающий кровью Роджер с трудом поднялся на ноги, его одежда намокла от багровых пятен, но ненависть давала ему силы.

— Каррагер! — захлебываясь собственной кровью, прорычал Тайлер.

Он выстрелил навскидку. Пуля лишь слегка царапнула плечо Джима, заставив его плотнее вжаться в бетонный столб.

Оглянувшись, Каррагер увидел, как Макэвой и Берк добивают раненых. Сзади, тяжело дыша и оставляя на полу кровавый след, к нему неумолимо приближался умирающий, но смертельно опасный Роджер Тайлер.

Джим осторожно выглянул из-за укрытия. Бетонная крошка сыпалась ему за воротник, а пули с визгом рикошетили от стен, превращая штукатурку в белое облако пыли. Путь к отступлению был отрезан. Каррагер понимал: как только прибывшие агенты закончат с патрульными, они зажмут его в клещи. В запасе оставались секунды, а единственный шанс выжить — добраться до тяжелораненого Тайлера и забрать его оружие.

Наталья, прижавшись к полу под металлическим каркасом сидений, содрогалась от беззвучных слез. Сергей, укрывая её своим телом от рикошетов, неотрывно следил за залом. Его взгляд скользил по траекториям движения стрелков. Выждав момент, когда Тайлер двинулся к колонне Каррагера, Сергей аккуратно отстранился от девушки.

— Стой… — выдохнула она, вцепившись в его рукав. — Серёжа, ты куда?

— Лежи тихо и не высовывайся, — шепотом приказал он.

Наталья попыталась удержать его, но его ладонь выскользнула из её руки. Стиснув зубы, она приподняла голову, провожая его полным ужаса взглядом. Грохот выстрелов заглушал всё вокруг, а Сергей, распластавшись на полу, быстро и бесшумно двигался в сторону убитого французского полицейского.

В этот момент Тайлер уже почти вплотную подошел к укрытию Джима. Секунда — и он выстрелит Каррагеру в упор.

Сергей, сохраняя пугающее хладнокровие, подобрал выпавший из рук мертвого жандарма пистолет и с силой запустил его по кафелю. Тяжелый черный металл скрежещущим визгом пронесся прямо под ногами Тайлера.

Роджер инстинктивно вздрогнул, оборачиваясь на звук, и на мгновение перевел ствол на притаившегося за телом патрульного юноши. Эта секунда стоила ему жизни. Из-за колонны молниеносно вырос Джим. Его рука не дрогнула — Каррагер дважды нажал на спуск, и пули вошли точно в голову агента ЦРУ.

Тем временем Берк и Макэвой зачищали прибывающее из соседних секторов подкрепление. Плитка терминала стремительно покрывалась кровью и стреляными гильзами. Действуя на чистых боевых рефлексах, они отсекали любые попытки силовиков организовать оборону.

Берк двинулся вправо, заходя к бетонной опоре, за которой укрылся Джим.

— Каррагер! — крикнул он. — Тебе некуда уходить. Мы оба знаем, чем это закончится. Сдайся, и мы сделаем это быстро.

Берк опустился на колено, собираясь сменить магазин, как вдруг Макэвой за спиной неестественно замер. Его пальцы разжались, пистолет с глухим стуком упал на пол, а сам он тяжело завалился навзничь. Шальная пуля тяжелораненого французского офицера вошла Макэвою точно в основание черепа. Рон попытался подняться, но спинной мозг был перебит — ноги его не слушались, а в ушах стоял плотный, ватный гул.

Заметив шевеление недобитого патрульного, Берк мгновенно развернулся и хладнокровно всадил две пули ему в голову. Но Макэвой был списан — он остался лежать на полу, парализованный и беспомощный.

Каррагер и Берк замерли за параллельными колоннами друг напротив друга. Их разделяли всего несколько метров и невидимая стена порохового дыма.

В зале ожидания постепенно стихал крик толпы. Сквозь плач уцелевших женщин и детей пробивался лишь далекий, надрывный вой пожарной сирены. На терминал опустилась вязкая тишина.

Прижавшись к бетону, Джим проверил магазин забранного у Тайлера оружия. Два патрона. Всего два шанса выжить в этой дуэли. Берк не сделает глупостей — этот ветеран будет выжидать до последнего, пока у Джима не сдадут нервы. Нужно было заставить его совершить ошибку.

Тишина, изредка прорезаемая сдавленными всхлипами, стала невыносимой пыткой. Внезапно одна из женщин не выдержала: обезумев от страха, она вскочила и бросилась к выходу. Резкий выстрел Берка мгновенно оборвал её бег. Тело рухнуло на кафель, багровая лужа начала стремительно растекаться под ней — это было жестокое предупреждение каждому, кто посмеет шевельнуться.

Джим, вжавшись в бетон, заметил нечто странное. Парень, притаившийся за телами убитых патрульных, внезапно поднял голову. Он несколько секунд пристально смотрел на Каррагера, а затем кивнул. Этот жест заставил Джима на мгновение замереть.

Наталья не сводила с Сергея взгляда. Она видела, как он медленно перерождается, как из-под маски её Сережи проступает лицо расчетливого чудовища. Она отчаянно затрясла головой, пытаясь найти слова, способные остановить этот самоубийственный шаг.

— Не надо… — выдохнула она одними губами.

Когда Сергей поднялся в полный рост, Джим инстинктивно вскинул ствол, целясь ему в грудь. Но палец на спусковом крючке замер. Что-то в осанке этого парня — наглая уверенность — заставило Каррагера выждать. Профессиональное чутье подсказало: этот русский вышел сюда не убирать руки за голову. Он ловил от происходящего адреналин.

Сергей вышел на открытое пространство между колоннами. Без оружия, с запятнанными кровью рукавами, он шагал с такой непринужденной легкостью, будто играл в рулетку с полной обоймой и смаковал каждую секунду.

— Ты слишком долго думаешь, — произнес он.

Из-за массивной опоры показался Берк. Ветеран ЦРУ мгновенно перенацелил пистолет на вышедшего в центр человека. Сцена полностью ломала боевой протокол: мишени не подставляются под огонь с такой пьянящей уверенностью, если только за ними не стоит кто-то.

— У тебя же всё под контролем, верно? — Сергей остановился ровно посередине, взглянув на Берка с прищуром игрока, ва-банк повышающего ставки. — Так стреляй.

В его глазах горел азарт. Так смотрит человек, идущий по натянутому канату над бездной без страховки — просто ради самого вкуса риска.

Именно этот аномальный драйв выбил Берка из колеи. Кадровый ликвидатор привык работать с теми, кто боится, прячется или судорожно нападает. Но противник, искренне кайфующий от смертельной угрозы, в боевых условиях воспринимается оператором как взведенный детонатор.

Берк на долю секунды замешкался, судорожно оценивая периметр и ища подвох.

Эта секунда стала роковой.

Грохот выстрела разорвал тишину. Каррагер, мгновенно уловивший заминку противника, выскочил из-за укрытия и точным одиночным выстрелом раздробил Берку кисть. Пистолет со звоном отлетел на кафель.

Терминал огласил надрывный, звериный вопль. Берк, зажимая кровавое месиво вместо руки, попятился, но Джим не дал ему шанса. Оказавшись рядом, он вскинул ствол и нажал на спуск. С глухим стуком тело последнего агента осело на кафель.

Десяток полицейских и трое американских агентов остались лежать в зале — их жизни оборвались в короткий миг между вдохом и вечностью. Терминал заполнил невидимый туман, сотканный из пороховой гари, запаха меди и парализующего отчаяния уцелевших.

Джим Каррагер стоял посреди этого рукотворного ада, вдыхая тяжелую гарь и запах свежей крови. Мечты о тихой гавани в России и новой жизни рухнули, как подкошенное бурей дерево. Теперь он был не беглецом, а целью №1.

Джим двинулся по залу. Его походка оставалась бесшумной, но для затаивших дыхание людей каждый его шаг отдавался в ушах могильным гулом. Уцелевшие заложники провожали его взглядами, в которых плескалось безумное отчаяние. Они боялись даже моргать, чтобы не привлечь внимание этого человека, только что превратившего их мир в бойню.