Скованные

Дверь приоткрылась, и он изо всех сил толкнул ее плечом. Невысокая женщина в длинном темном платье отлетела к стене. Он подошел, рывком развернул и прижал ее спиной к себе. Зажал ей рот ладонью и приставил пистолет к виску:

— Where is Ahmed? Вейн Ахмед?

Она мотнула головой в сторону коридора.

В гостиной двое совсем еще маленьких мальчиков возились на ковре с пластмассовыми машинками. Он отшвырнул женщину, рванул в конец коридора и распахнул дверь.

В тесном помещении с низким потолком и зарешеченным окном едва умещались кровать, стол и платяной шкаф. Худой, небритый мужчина лет сорока с серой кожей и впалыми щеками сидел на краю кровати с книгой на коленях. Рядом на боку лежала девочка лет девяти, подложив руку под щеку.

Ахмед посмотрел на наведенный на него пистолет, медленно отложил книгу, поднялся и отступил к шкафу. Повернулся спиной к Моше, расставил ноги и покорно уперся ладонями в дверцы.

— Go! Go out, — Моше показал девочке на дверь.

Но та лишь натянула одеяло до подбородка и смотрела на него, не издавая ни звука.

Он навел ствол на ноги Ахмеда. Пальцы мелко, противно дрожали. Он еще крепче сжал рукоятку, сглотнул.

— Кто ты? — сказал Ахмед на ломаном иврите. — ШАБАК не приходит в одиночку.

Он выхватил из открытого ящика шкафа тяжелые портновские ножницы, развернулся и выставил их перед собой.

Моше вскинул оружие и выстрелил ему в голову. Ахмеда отбросило на шкаф, и он мешком сполз на пол. Моше шагнул ближе и дважды выстрелил лежащему в грудь.

Девочка перекатилась через кровать, бросилась к отцу и упала рядом с ним на колени. Книга с мальчиком, волшебной палочкой и драконом на обложке слетела на пол. Женщина у двери издала сдавленный звук.

Моше выбежал в коридор. В гостиной мальчики побросали игрушки и зашлись ревом. Он запрыгнул в машину и рванул по пыльной грунтовке вдоль кукурузного поля. В зеркале заднего вида он видел, как соседи выскакивали из домов и оглядывались, пытаясь понять, откуда стреляли.

В голове пульсировала мысль: «завтра Ахмед никуда не поедет на своем белом фургоне».

Моше рывком стянул очки. Дышалось с трудом, руки тряслись так, что он едва не выронил титановый корпус на каменный пол. Он вскочил со стула и кинулся вверх по лестнице, распахнул дверь в комнату Лизы.

В лицо пахнуло сухим, застоявшимся воздухом. На столе, покрытом толстым слоем пыли, лежал открытый тюбик с засохшим в камень кремом. На спинке стула висела нетронутая оливковая армейская куртка.

Он отступил назад, тихо прикрыл дверь и, пошатываясь, спустился в кабинет. Упав в кресло перед мониторами, он непослушными пальцами вбил в строку поиска: «Лиза Шалит теракт». На экране выскочили те же заголовки, те же фотографии искореженного металла и желтых лент оцепления. И ее имя в официальном списке погибших. Моше грохнул кулаком по столешнице так, что подпрыгнула клавиатура, схватил ключи и побежал к машине.

Подъехав к краю деревни, он не стал выходить, только опустил стекло. На месте вычурного фасада зияла пустота. Остались лишь заросший жестким бурьяном растрескавшийся фундамент, куча слежавшегося строительного мусора и криво торчащий из земли дверной косяк.

* * *

Ночью он плохо спал, несколько раз просыпаясь от кошмаров, и уже с десяти утра нервно расхаживал взад-вперед у калитки. Наконец из-за поворота показался Борин БМВ. Они коротко поздоровались.

— Дерьмово выглядишь, — сказал Борис, окинув взглядом его серое, осунувшееся лицо.

Моше кивнул и повел его в подвал.

— Я не должен был… Мы договаривались, что я дождусь тебя. — Он смотрел в одну точку на бетонном полу. — Но я не смог.

Борис уселся напротив шкафа с серверами. Моше продолжил:

— Я поехал в деревню. Дом еще стоял. Его жена открыла… Он сидел на кровати. Девочка… Гарри Поттер… Он развернулся с ножницами — такими большими, бесполезными… Я выстрелил. И еще два раза в грудь.

Борис подкатился к нему в компьютерном кресле:

— Нет, так не пойдет. Давай спокойнее и по порядку.

— Хорошо.

На этот раз Моше рассказал и о встрече с Левентулем. Закончил тем, как ездил проверять разрушенный дом, и окончательно сник, уронив руки на колени. Борис несколько секунд внимательно смотрел на него, склонив голову набок.

— Окей, показывай машину. — Он придвинулся к компьютеру.

— Надень очки. Вспомни событие из прошлого, — инструктировал Моше. — Что-то личное, яркое.

Борис надел очки, с минуту посидел неподвижно и спросил:

— Что я должен увидеть?

— А что ты вспомнил?

— Наш отпуск в Дубае год назад. Пляж, дети взяли каяк, мы с женой стояли на берегу и снимали их на мобильный.

Моше нахмурился:

— Может, это недостаточно яркое воспоминание?

— А может, ты все-таки спятил?

Моше сел на его место и надел очки.

Дача Олега, запах прелых досок на веранде — ничего. Больничная палата, приторный запах теплого «симилака» в пластиковой бутылочке — пустота. Холодная сталь винтовки и песок, скрипящий на зубах в вечерней засаде в Негеве — темнота перед глазами так и осталась черной.

Он попытался успокоиться. Может, что-то другое?..

Театральный кружок. Десятилетняя Лиза стоит на сцене в нелепой, криво склеенной картонной шляпе. Он почти физически услышал ее звонкий голос, зачитывающий реплики безумного Шляпника.

Машина была мертва.

Моше снял очки и посмотрел на потухший экран монитора.

— Пошли наверх, — глухо сказал он.

Они поднялись на кухню и сели за стол.

— Сделай одолжение, свари кофе. И пожрать что-нибудь — с утра ничего не ел, — попросил Борис.

Моше выложил на стол хлеб, сыр, пастрами. Включил кофемашину. Борис неторопливо ел, запивая бутерброды капучино. Моше сидел напротив, уставившись в стол.

— У меня есть знакомый специалист, принимает в Герцлии, — нарушил тишину Борис, отодвигая тарелку. — Посттравма. Примет тебя без очереди.

Моше посмотрел на него исподлобья:

— Нет.

— Послушай. — Борис оперся локтями на стол. — Ты сам понимаешь, как это звучит: путешествия в прошлое с помощью системы управления лазером — это, извини меня, бред.

— Но не могло все это мне привидеться, объективно нет. Как ты объяснишь того же Левентуля?

Борис пожал плечами:

— Не знаю. Может, ты раньше об этом слышал, просто не помнишь. Я не врач. Психозы бывают разные. Помнишь «Игры разума»? Или тот фильм с Ди Каприо на острове?

— Боря, это кино! И я все равно не понимаю, как вы тогда взяли у него деньги. Он же бандит.

— Бывший бандит. И это десять лет назад было, забудь. — Борис вздохнул. — Я поехал. — Он встал и направился к выходу.

— Я не сдамся, я найду, как ее запустить, — окликнул его Моше.

Борис застыл на месте и прошептал:

— Да, ты не сдашься. — Он обернулся и махнул рукой, зовя Моше за собой. — Ладно, попробуем еще раз. Но потом психолог.

Они снова спустились в подвал. Борис сел в кресло, стягивая ремешки на затылке.

— Запускай.

На противоположной стене проступил ослепительно белый песок. Яркая, режущая глаз синева Персидского залива. Двое детей с визгом тащили к воде желтый каяк. Рядом стояла стройная высокая женщина в легком пляжном платье, снимая детей на видео. Она обернулась и засмеялась, что-то крича сквозь шум волн. В кадр вошел Борис — в шортах, белокожий, лысоватый, щурящийся от солнца.

Картинка не была простой плоской проекцией — она дышала глубиной, жила и играла бликами на воде.

Моше просидел весь час не шевелясь, глядя на чужое прошлое, развернувшееся на стене его подвала.

Борис стянул очки и положил их на стол. Долго смотрел перед собой невидящим взглядом.

— Запах соли, горячий песок под ногами… Я слышал, как кричат чайки. — Его глаза блестели. — Ты понимаешь, что это значит с точки зрения физики? Возможно, машина создает параллельную ветку реальности. И ты изменил ее там, в прошлом. И когда ты вернулся, она не исчезла, а продолжает существовать сама по себе. В той, другой ветке Ахмед мертв, а Лиза жива.

Моше поднял на него тяжелый взгляд:

— Нет там никакой ветки. Я не знаю, как это объяснить… Там пустота.

— Это нужно изучить, — сухо отрезал Борис. — Есть у меня один знакомый генерал.

Он отошел в угол и долго говорил по телефону. Закончив, повернулся к Моше:

— Они приедут через пару часов, заберут машину. — Тот покорно кивнул. — Это открывает невероятные возможности в области безопасности и разведки, — добавил Борис, по-хозяйски оглядывая серверные стойки.

Моше отвернулся и уставился на голую бетонную стену, где еще недавно светился Персидский залив.

Глава 8. Лаборатория

Солнце едва миновало зенит, когда у калитки дома плавно затормозил серый Ford F-150 без опознавательных знаков. Из машины вышли трое мужчин в гражданском, с пистолетами в плечевых кобурах под расстегнутыми пиджаками.

Они поздоровались с Борисом и Моше и сразу спустились в подвал.

— Гивати, значит… — Старший разглядывал разъемы на задней панели установки, не поворачивая головы. — Батальон?

— Семьдесят два — двадцать.

— А у меня сын в Ротем, идет на офицерские курсы через месяц.

— Молодец!

— Да, молодец… А ты что в командиры батальона не пошел? Тебе предлагали вроде.

— Да я хотел, но…

— Но он нам на работе тогда был уж очень нужен, — закончил за него Борис.

Старший посмотрел на него и рассмеялся:

— Так вы в хайтеке у нас лучших людей забираете! Ладно, покажи схему запуска.

Моше объяснил порядок действий. Агент записывал в блокнот, переспрашивал и уточнял детали.

— Не слишком сложно, — подытожил старший.

— Могу показать вживую, — предложил Моше, потянувшись к очкам.

Улыбка слетела с лица старшего:

— Нет, больше никакой самодеятельности. Вы и так уже перебрали с экспериментами. Приступаем.

Агенты работали быстро и методично: отсоединили кабели, вытащили оптические модули, уложили все в жесткие кейсы. Через двадцать минут от шкафа остались только вмятины от тяжелых ножек на пыльном бетоне.

Военные погрузили систему в пикап и уехали.

— Генерал обещал держать меня в курсе, — сказал Борис на прощание. — Будут новости — позвоню. И сам понимаешь… об этом никому ни слова.

Проводив его, Моше поднялся в гостиную и опустился на диван. В доме стояла звенящая тишина. Он включил аудиокнигу «Задача трех тел» Лю Цысиня с того места, где остановился неделю назад, и уставился в черный экран телевизора:

— «…Ван отчетливо видел цифры, висящие перед лицом: 1175:11:34, 1175:11:33, 1175:11:32... Ему казалось, что это он сам следует за ними, идет за призраком, и нет никакой возможности разорвать эту связь…»

Все-таки хорошо, что они забрали установку, иначе он бы точно спятил. Может, Боря прав насчет психолога: сесть в мягкое кресло и рассказать все от начала до конца. Врачебная тайна обязывает молчать, а ему сейчас просто необходимо кому-то еще все это выплеснуть.

Перед глазами снова возникла та тесная комната, худой мужчина у платяного шкафа. Оказывается, он способен убить человека, выстрелить в голову с трех шагов. Пусть и в «параллельной ветке», как это назвал Борис. И эта девочка, что смотрела на него большими испуганными глазами из-под одеяла…

— «…Каждое утро фермер приносит еду. Индейка-ученый наблюдает за этим год и делает вывод: „Каждое утро в одиннадцать часов появляется корм“. Это непреложный закон Вселенной. Но наступает День благодарения, фермер приходит с топором, и великий закон перестает существовать…»

А если Борис действительно прав про ответвления реальности, и Лиза там жива? Зато его самого неминуемо арестуют. Разразится скандал, все газеты напишут про поселенца, убившего мирного палестинца на глазах у семьи.

Моше выключил аудиокнигу. Встал и плеснул в стакан виски на два пальца. Поднес его к губам, глубоко вдохнул резкий торфяной аромат, отвел руку и долго смотрел на янтарную жидкость. Вздохнул и аккуратно перелил ее обратно в бутылку, плотно закрутив крышку. Схватил ключи со стола и направился к входной двери — оставаться наедине с пустым подвалом было выше его сил.

В офисе было тихо. Четверг, последний день рабочей недели, после долгой войны с Надавом наконец официально объявили днем работы из дома. Моше прошел по пустому коридору и толкнул дверь своей комнаты.

Паша, его сосед по кабинету, невысокий и полноватый руководитель лаборатории в длинных карго-шортах и выцветшей желтой футболке баскетбольного клуба «Маккаби Тель-Авив», с удивлением оторвал голову от монитора, расплылся в широкой улыбке и поднялся навстречу:

— Моше! Какими судьбами? — Он кинулся сгребать в охапку картонные коробки со стола Моше. — Извини, завалил тут тебе все. Скучно дома сидеть?

— Да, Паш. — Моше бросил ключи на тумбочку, терпеливо наблюдая за его возней. — Не выдержал без тебя и твоей кофемашины.

— А, не зря я ее для нашего этажа выбил! Настоящая итальянская леверная, не та бездушная автоматическая бурда на общей кухне. А я каждый день в офис езжу — у меня дома трое подростков, и после двух начинается сумасшедший дом. Я так не могу.

Моше сел за освободившийся от коробок стол и открыл ноутбук. Паша снова уткнулся в графики на мониторе:

— Кстати, слышал, ты там над лазерной системой работаешь.

— Да, с VR.

— А что с ним у нас делать?

— Была у Бори одна идея…

— Понятно.

Паша тяжело вздохнул и потер лицо руками:

— Я тут застрял с одной конфигурацией на стенде — никак не пойму, что не так. Ты же эту линейку еще с Борей поднимал…

— Давай посмотрю.

— Серьезно? Тогда пойдем.

Моше оторвал взгляд от пустого экрана ноутбука:

— Куда?

— Как куда? В лабораторию.

Они спустились на лифте, Паша приложил карту доступа к считывателю. Магнитный замок сухо щелкнул и тяжелая железная дверь с гулом отошла в сторону.

Лаборатория занимала весь минус первый этаж. Моше скользнул взглядом по открытым кабельным трассам под высоким бетонным потолком и замер: у дальней стены стояла еще одна LaserSkyControl — большой лабораторный модуль с постоянным магнитным контуром, мощнее и стабильнее того, что был у него в подвале.

Паша подошел к терминалу:

— Вот, система рапортует об успешном запуске, а по факту застревает. Диагностика зеленая, логи чистые.

Моше сел, открыл журнал. Пролистал, запустил несколько команд.

— Когда началось?

— Позавчера.

— Что меняли?

— Ничего.

Моше прокрутил лог дальше, открыл последние изменения и ткнул в строку:

— А это что?

Паша наклонился к экрану.

— Логи в облако унесли. Локальное место закончилось.

Моше посмотрел на него из-под очков. Паша поморщился, брови полезли вверх:

— Йо, я на это два дня убил! Сейчас почищу место на диске и верну.

— Я бы просто увеличил тайм-аут, вот здесь.

— Йо, бро! — Он быстро вбил новое значение.

— И не забудь перезапустить. Через десять минут заработает.

— Это у тебя дома — десять минут. А у нас после полного рестарта стойка иногда три часа калибруется. Мы ее почти не выключаем, только сервисы дергаем. — Паша отвел глаза. — Не могу я столько ждать — у сына сегодня игра, полуфинал, я обещал. Они с «Хапоэлем» играют. Он первый раз в стартовой пятерке. Но Эйтан сегодня хочет. Почему он до воскресенья не может потерпеть?

— Оставь мне. Я запущу, дождусь и пришлю тебе репорт.

— Да что ты, не надо. — Рука Паши уже тянулась за сумкой. — Уверен? Там еще протокол тестирования после рестарта.

— Разберусь.

— Вот спасибо! — Паша на ходу натягивал куртку. — Я сейчас попрошу IT сделать тебе доступ в лабораторию, чтобы ты мог заходить без меня. Ты тут все-таки не чужой. Только закрой все за собой и кондиционеры выключи…

— Иди, не беспокойся. Сыну удачи.

Паша выбежал из лаборатории. Моше развернулся к монитору и зашел на Amazon. Вбил в строку поиска: «Профессиональные VR-очки с быстрой доставкой в Израиль».

* * *

Очки пришли недели через две. С тех пор Моше приезжал в офис каждый день, не пропуская праздников и выходных. Его жизнь обрела жесткий ритм: сон до полудня, ожидание вечера — и, наконец, три ночных прыжка.

Вот и сегодня он припарковался у здания SkyLight, когда красное солнце уже давно утонуло в водах Средиземного моря.

Телефон завибрировал.

— Да, Боря.

— Привет. Генерал звонил, они там вовсю тестируют установку.

— И как?

— Говорит, есть интересные выводы. Пока не готовы делиться деталями, но процесс идет.

Моше пытался вникнуть в слова Бориса, но перед глазами уже стояла узкая извилистая дорога, уходящая вниз от поселения к трассе.

— Понятно.

В мыслях привычно прокручивался маршрут: крутой правый, прижаться к обочине, поднять ручной тормоз…

— Ты меня вообще слышишь? Как ты там?

— Все нормально. Просто устал за неделю.

— Ладно, отдыхай. В воскресенье в офисе поговорим.

Сегодня была пятница, выходной, и Моше сразу спустился в подвал, не заходя в свой кабинет. Он приложил карточку к магнитному замку и вошел в прохладу пустой лаборатории.

Четыре утра. Моше стянул очки и уставился в потолок. Он так торопился проверить новый план с Гиладом, что совсем забыл про лимит. Завтра… Завтра у него снова будет три попытки. И тринадцать минут с Лизой.

Он открыл блокнот и пролистал несколько страниц. Журнал пестрел логами его ежедневных путешествий:

«27.07.2023 | 23:02 → 15.09.1991 | 01:20 — 02:20. Общежитие Лены. Подружки ушли погулять на час.

Примечание: неужели у нас все это было? Позвонить Лене?

...

02.08.2023 | 22:14 → 08.05.1997 | 12:40 — 13:40. Баад Эхад. Мама и Лена приезжали на церемонию окончания офицерских курсов. Весело.

Примечание: ничего не менял. Мама, люблю тебя.

...

18.08.2023 | 23:11 → 04.09.2008 | 07:55 — 08:55. Лиза стоит у ворот школы с этим ее огромным розовым рюкзаком. Ждет подругу. Забрал и гуляли весь час.

Примечание: не надо больше этого делать.

...

21.08.2023 | 21:33 → 12.03.2010 | 20:10 — 21:10. Финал лиги. Эльбит против Банка Леуми. Опять нашел точку при угловом на 87-й. Выиграли 2:1.

Примечание: второй раз подряд. Но ощущения уже не такие, как в первый раз.

...

12.09.2023 | 22:44 → 22.11.2019 | 06:50 — 07:50. Призывной пункт. Лиза в новой выглаженной форме. Смеется с девчонками. Обернулась, помахала нам с Леной. Мы с женой держались за руки и плакали.

Примечание: я все же обязан извиниться перед Лизой…»

Дальше шли десятки однотипных записей: тремпиада, фургон, секунды, угол поворота, автобус. Он перелистнул в конец и записал сегодняшние прыжки:

«07.10.2023 | 00:41 → 10.09.2020 | 08:10 — 09:10. Ралли. Не вписался в четвертый правый. Вылетел на обочину, перевернулся. Выбрался сам.

Примечание: тормозить за пять метров до знака 70 км в час, не позже.

07.10.2023 |01:48 → 10.09.2020 | 08:10 — 09:10. Ралли. Почти догнал фургон. Надо успеть на зеленый пред ним.

Примечание: нужно скостить как минимум 5 секунд».

«07.10.2023 | 03:12 → 10.09.2020 | 08:10 — 08:58. Ралли. Не тормозил перед автобусом. Перегнал фургон на 30 секунд. Забрал Лизу, но вернулись. Взял телефон Гилада. Застрелился после ее отъезда.

Примечание: план со звонком Гиладу или попробовать скостить еще десять секунд».

Он перевернул страницу:

«Механика. Сводная таблица.

Первое. Не больше трех прыжков за последние двадцать четыре часа.

Второе. Длительность — шестьдесят минут.

Третье. Условие входа — воспоминание должно быть активным. Спящее сознание система не находит.

Четвертое. Память сохраняется полностью: возвращаясь в прошлое, помнишь все, что произошло с тобой до момента прыжка.

Пятое. Прошлое не меняет настоящее».

Ниже добавил отдельной строкой:

«Шестое. Смерть в прошлом работает как досрочный выход из прыжка. Ждать конца часа необязательно».

Дважды подчеркнул последнюю строчку, убрал блокнот в ящик стола и вышел из лаборатории. Дорога была пуста, и уже через сорок минут он был дома. Глаза слипались, и последним, что он увидел перед тем, как окончательно провалиться в сон, были красные цифры на настенных часах: «05:12. 07/10/2023».

Глава 9. Седьмое октября

Моше с трудом открыл глаза, потер лицо и потянулся за телефоном. На экране блокировки висели пропущенные звонки вперемешку с новостями Ynet.

В WhatsApp скопилось с десяток непрочитанных сообщений от Лены.

07:10. «Мы в порядке. Не отвечаешь. Позвони».

07:30. «Почему столько ракет? Опять твой Биби не удержался, и мы кого-то грохнули?»

08:14. «У вас там что — нет сирен? Позвони».

08:19. «Мы не вылезаем из убежища уже два часа».

08:43. «Позвони, пожалуйста».

09:40. «У тебя все там нормально? Ты дома?»

10:22. «Ты дома? ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ОТВЕЧАЕШЬ???!!!»

11:10. «Позвони».

Лена ответила после первого гудка:

— Алло, ты в порядке?

— А что случилось?

— Ты что, только проснулся?

— Ну да — суббота.

— Ты опять нажрался вчера? Совсем уже не просыхаешь!

— Да не пил я. Я только под утро домой пришел — на работе такой аврал… Да скажи уже, что случилось?!

— Война у нас случилась. — Она перевела дыхание. — Мы с Эли в порядке, сидим с соседями в убежище. Так ты совсем ничего не знаешь?

— Нет. Давай сейчас новости посмотрю и перезвоню.

Он отключился. Выключил беззвучный режим, открыл Ynet.

Главный заголовок на весь экран, жирным:

«נתניהו מכריז: אנחנו במלחמה»11.

На фотографии черный дым над жилыми домами. Правее — четыре строки меньшим шрифтом:

«Массированный обстрел приграничных районов, жителей призывают оставаться в домах.

Террористы прорвали границу на мотоциклах и пикапах.

Уличные бои в Сдероте и Офакиме».

Под снимком — полоса бегущей строки:

«11:00. ЦАХАЛ подтверждает: террористы захватили штаб дивизии Газа.

11:05. Тяжелые свидетельства из Беэри и с фестиваля в Реим, спасатели не могут добраться до раненых.

11:06. Морской десант: террористам удалось высадиться на пляже Зиким и добраться до базы.

11:08. Больница „Ихилов“ просит жителей сдать кровь».

Ниже тянулась сетка статей: раненые на носилках, белые пикапы с хамасовцами, горящие дома.

И посреди всего этого между двумя красными плашками маленький прямоугольник с фотографией мужчины в черной расстегнутой рубашке:

«В интернет утекли фотографии бывшего премьера Эхуда Барака: улыбающийся Барак с бокалом вина у унитаза».

Террористы захватили штаб дивизии… Он смотрел на слова, пытаясь сложить их в смысл. Штаб — это не пограничный пост и не наблюдательная вышка. Как это вообще могло произойти?

Телефон непривычно пискнул: Telegram. Моше установил его полтора года назад, но уже давно туда не заходил.

Это было сообщение от школьного друга Ильи. Еще подростком он уехал с родителями в Лондон, но они с Моше каким-то образом умудрились не потеряться.

Илья: «Мишка, привет. Как вы?»

Моше: «Нормально. У меня тихо. Лена с Эли в Тель-Авиве, у них хорошее бомбоубежище».

Илья: «Да я не про ракеты. Смотрю видео с юга, как это вообще возможно?»

Моше некоторое время смотрел на экран.

Моше: «Не знаю. Разгильдяйство, праздники».

Илья: «Epic fail. Вы там занимаетесь хрен знает чем, как будто ХАМАСа уже нет».

Моше: «Я, главное, боюсь, как бы не зашло дальше».

Илья: «Дальше — это как?»

Моше: «Хезболла, Иран. Они же понимают, что будет ответ. Может, это все спланировано и скоординировано».

Илья: «До ответа надо свою территорию сначала очистить. Но bigger picture wise — who knows. Maybe».

Моше: «Сегодня очистят».

Илья: «Пока что так не выглядит. Там же взяли в заложники кучу народу».

Моше: «Я думаю, очистят. Все же там не сотни хамасовцев».

Илья: «А сколько? Выглядит как дофига на этих видео. Ты что, не видел видосы в телеге?»

Моше: «Нет, а что там?»

Илья скинул ссылки.

Желтый трактор-погрузчик методично, как на стройке, рвал ковшом секцию пограничного забора. В образовавшуюся широкую, как шоссе, брешь сплошным потоком ехали мотоциклы и пикапы, доверху набитые вооруженными людьми.

Белый «хайлюкс» затормозил посреди знакомого перекрестка у въезда в Сдерот. Из кузова выпрыгнули хамасовцы с автоматами, разбежались веером и принялись хладнокровно расстреливать проезжавшие мимо машины.

Моше свайпнул дальше.

Боевики в черных масках позировали на броне «Меркавы», вытаскивая раненого танкиста из люка. Вокруг лежали тела солдат с неестественно раскинутыми руками.

Девушка в розовой футболке сидела боком в кузове пикапа, едущего сквозь плотную ликующую толпу. Люди кричали и тянули к ней руки. Она смотрела прямо в камеру — в глазах застыли смятение и ужас.