
Полная версия:
Эхо Том 1
Форт смотрел мне в глаза, потом на Элариэль — бледную, с бинтом в крови, одну, без отряда.
— ...принято, командор, — прошипел он и медленно опустил РПД-6. — Но если дёрнется...
— Не дёрнется, — сказал я.
Первый опустил ВСД-13, Призрак — последним. Тринадцатый выдохнул.
Элариэль опустила руки, кивнула мне — спасибо.
— Элариэль, — представил я. — Разведчик Доминиона. Её тоже сбила ПВО. Тоже засекречено.
А вокруг снова лезли они — из стен. Не твари с Ланнета — меньше, юркие, будто сами руины ожили. Каменные, с жилками света, когти — камень. Руины защищают себя.
— Командир! — заорал Форт и дал очередь поверх голов. — Они лезут!
— Держим! — крикнул я, вставая рядом с братьями.
Элариэль рядом, я сунул ей магазин — она вставила его на ходу, чётко.
— Слева, командир! — крикнул Первый.
Я упал рядом с Фортом, ПЛ-1 — бах-бах — каменная тварь треснула, жилка погасла.
— Где тебя носило?! — орал Форт, даже не переставая стрелять. — Мы думали, ты вместе с «Молотом» сгорел!
— Потом! ПВО нас сбила! — крикнул я.
Элариэль встала рядом с Призраком, её карабин — белый луч насквозь, тварь рассыпалась пылью. Призрак посмотрел на неё, кивнул — принял без слов.
— К стене жмитесь! — крикнул я. — К стене, а то они нас окружат!
Мы сдвинулись, спина к стене. Форт дал длинную:
— На, жрите, камни!
Тринадцатого сбила тварь — я дважды выстрелил ей в голову, она отлетела. Первый выдернул его за шиворот и пнул тварь протезом.
Элариэль — хромая, но точная, каждый выстрел — в свет.
— Ядро! Бейте в жилы! — крикнула она на нашем.
Я понял — жилки на стенах, как у Башни. Вскинул ПЛ-1, в жилу — вспышка, три твари рядом замерли и рассыпались.
— В жилы им бейте! — заорал я. — Вон в те жилы на стенах!
Форт развернул РПД-6 по стене — жилы гасли одна за одной, твари падали.
Тишина. Пыль оседает, гильзы дымятся.
— Надо уходить, — сказал я, — пока они снова не проснулись.
Тринадцатый прошептал:
— Командир... они живые... руины живые...
— Знаю, — сказал я и помог Первому встать. — Потому и уходим.
Мы двинулись дальше сквозь оседающую пыль.
Не прошли и двадцати шагов — руины вздрогнули ударом. Пыль взметнулась, жилы вспыхнули все сразу, гул стал злым. Я прислушался к нему, пытаясь понять, откуда идёт удар, — и уши заложило, будто нырнул слишком глубоко. Голоса братьев провалились, словно под воду.
— Что это? — крикнул Тринадцатый, вцепившись в карабин.
Элариэль побледнела, прижала бинт:
— Вы разбудили ядро. Оно думает, мы — вирус.
— Какое ядро?! — рявкнул Форт, вскидывая пулемёт.
Стена впереди треснула, как скорлупа, и полезли они — больше, крупнее, не каменные, а что-то между камнем и хитином, с теми же жилками. Одна, две, десять — из каждого дома, с крыш, из-под пыли.
— Круг давай! — заорал я. — Круг, как нас учили!
Мы встали спина к спине на тесном пятачке.
Форт первым: РПД-6 загрохотал, лента пошла веером.
— Лента кончается! Командир, долго?!
— Держи! — Первый на колене, протез скрипит, а сам он бьёт одиночными. — Лево чисто!
Призрак молча щёлкал — каждый выстрел — труп. Даже без шлема, в ожогах, не морщился.
Тринадцатый дрожал, но палил и кричал: «Попал! Попал!»
Элариэль — хромая, рядом со мной, карабин пел — каждый луч в жилу. Твари рядом падали, будто им отрубили питание.
— В жилы! — крикнула она. — В ядро — в центре площади! Оно управляет!
В центре пыль расступилась, из земли поднималось оно — шар из камня и света с жилами, пульсирует, как Башня на Ланнете, только меньше.
— Форт, прикрой! — крикнул я. — Я к ядру!
— Сдурел?! — Форт дал очередь. — Там сотня!
— Прикрой, приказ! — Я рванул, ПЛ-1 в руке. Элариэль — за мной, хотя кровит.
Мы бежали через тварей, наши били поверх голов, Призрак снимал прыгающих. Добежал до ядра — гудит, жилы светятся, пыль кружится.
— Что делать?! — крикнул я.
— В центр! Вместе! — Элариэль вскинула карабин.
Мы выстрелили вдвоём — мой ПЛ-1 — бах-бах, её луч — белый. В одну точку. Жила лопнула, свет погас, гул оборвался.
Твари замерли. Тишина. Потом посыпались песком.
Площадь затихла. Только пыль и дым гильз.
Форт опустил РПД-6, ствол красный:
— ...всё? Мы их вырубили?
Первый встал, протез скрипнул, посмотрел на тёмное ядро:
— Командир, как ты...
Тринадцатый сел в пыль, обнял колени:
— Я думал, всё...
Призрак подошёл к Элариэль, кивнул ей. Она кивнула в ответ.
Элариэль держалась за бок, бинт снова в крови, но слабо улыбалась:
— Вы... хорошо дерётесь. Для клонов.
Форт хмыкнул, вытер пот:
— А ты ничего. Для эльфа.
Братья и Элариэль были в пыли, но живы. Теперь мы стреляли в одну сторону. Тринадцатый снял подбитым «Глазом» жилы на стенах руин. Он держал диск в руках: камера ещё работала.
— Надо уходить, — сказал я. — Пока оно снова не проснулось. И пока ПВО нас не вспомнила.
Мы пошли уже не как чужие — вглубь города, где за поворотом ждал тёмный вход вниз, туда, куда уходили жилы.
Тринадцатый прошептал:
— Командир... а там что?
— Узнаем, — сказал я и проверил ПЛ-1. Один патрон.
За спиной ядро тихо треснуло — будто вздохнуло.
Глава 7 Связь
В ту ночь мы укрылись у входа в руинах и дежурили по очереди. На второй день к башне-ретранслятору нас вели руины сами.
Она стояла на горизонте одна — не развалившаяся, высокая, как Башня на Ланнете, только не чёрная, а серая, каменная, с чашей наверху, как у ПВО, только больше. От неё разбегались жилы по земле, как корни.
— Километр, — сказал Первый. Протез скрипел на каждом шаге, но он шёл. — Если откуда и пробьёт — то только оттуда.
— Попробуем хоть кого-нибудь вызвать, — сказал я. «Непоколебимый» остался у Терра-Нова; здесь на орбите висело только наше пустое кольцо. Ретранслятор мог дотянуться до Терра-Нова.
Форт хмыкнул:
— А если нет? Командование знает, куда нас послали, а мы не знаем, когда вернёмся. Тайно кинули, без срока. Может, нас опять на убой отправили?
— Потому и попробуем, — сказал я.
Элариэль шла рядом, уже сама, держась за бок:
— Если он древний, усилит даже слабый сигнал. Но и чужой услышит.
— Ну тогда хоть кого живого поймаем, — сказал я. — Лишь бы не эта тишина.
По пути Тринадцатый вскинул руку:
— Командир, смотрите — терминал!
У стены — плита с письменами, которые менялись, когда не смотришь. Элариэль коснулась — жилки вспыхнули. Тринадцатый снял часть надписей треснувшим «Глазом».
— Архив, — прошептала она. — Здесь был мир-Сад. Садовники — так они себя называли. Большая часть записи повреждена; что с ними случилось, я не могу разобрать. Но здесь ещё обрывок: глубоко в недрах планеты — зародыш, матка Роя. Её корни питаются планетой. Вокруг — несколько ступеней живой охраны, одни стражи подчинены другим. Где именно её искать, не сказано. Обычными средствами матку не уничтожить. И часть архива хранится в узле ПВО.
— Значит, эта планета не случайна, — тихо сказал Первый. — Потому координаты и засекречены. Обе стороны знали.
— Значит, надо не просто выбраться, — сказал я, — а сообщить, пока не поздно.
Мы дошли. Вход без дверей, внутри гул, как в «Молоте», только древний. В центре — столб света.
Я достал треснутую рацию:
— Всем, кто слышит, это Гладиус, К-7-99, 31-й Легион, приём. Терра-Нова, командование, ответьте!
Тишина. Треск, как на Ланнете.
Форт попробовал свою:
— База, база, это Форт, К-7-44, приём!
Тот же треск.
Призрак молча включил аварийный маяк «Молота» — на диске замигал красный огонёк. Ответа не было.
— Они глушат нас, — сказал Первый. — Как та Башня. Это руины нас глушат.
Элариэль подошла к столбу, приложила ладонь — жилки вспыхнули, гул стал громче:
— Через него попробуй. Древний усилит.
Я поднёс рацию к свету. По приказу нельзя было разглашать место назначения, цель поисков и сведения о планете или показывать её снимки. Оставалось надеяться, что нас найдут по сигналу. Нажал:
— Всем, кто слышит! Это командор Гладиус, 31-й Легион! Наш «Молот» разбит, нужна срочная эвакуация! Найдите нас по аварийному сигналу. Приём!
Шипение. Щелчок. И чужой голос. Не Крейг, не «Непоколебимый». Низкий, с эхом, будто через несколько переводчиков:
— ...слышу вас, Гладиус... Держитесь... мы уже в пути...
Связь оборвалась, столб погас.
Мы переглянулись. Форт прошептал:
— Командир... кто это был?
Я смотрел на рацию — сигнал шёл, но не наш.
— Не знаю, — сказал я. — Но кто-то услышал. И уже летит сюда.
За спиной в темноте тихо треснуло что-то в камне.
— Попробуем ещё, — сказал Первый.
Я снова поднёс рацию к столбу:
— Всем, кто слышит, это Гладиус, приём! Неизвестный борт, ответьте!
Треск. Я крутил частоты, Элариэль держала ладонь на столбе, жилки вспыхивали, но голос не возвращался.
— Без толку, — тихо сказал Призрак. — Они нас глушат или уже ушли из зоны.
— Или просто говорить с нами не хотят, — буркнул Форт.
Я выключил рацию. Столб медленно гас.
— Берём оба маяка, — сказал я. — И уходим отсюда. Если мы тут останемся — ПВО снова проснётся.
Призрак снял с пояса наш диск-маяк с красной лампой и чёрный камень с жилкой, который Элариэль отковыряла от столба. Камень тоже слабо светился.
— Два маяка, — сказал Первый. — Один наш, другой — в кармане у Элариэль. Может, хоть один пробьёт.
— Можно разбить лагерь в руинах, подальше от ядра, где жилы не светятся. Ночь близко, а мы без «Молота».
Элариэль вдруг остановилась:
— Они не знают.
— Кто? — спросил Форт.
— Те, кто ответил. — Она посмотрела на рацию. — Про ПВО. Мы не смогли их предупредить. Если они о ней не знают и пойдут на посадку — их собьют, как нас. Как мой транспортник.
Холод по спине.
— Значит, надо снести ПВО, — сказал я. — Пока не прилетели.
Первый кивнул:
— Там, чаши на башнях. Их много.
— Лагерь подождёт. Найдём главный узел, — сказал я. — Откуда всё управляется. Идём сразу, пока небо пусто.
— Кольцо на орбите без корабля нам не поможет, — тихо добавил Призрак. — Ни сообщение через него не передать, ни уйти. Надо расчистить дорогу тем, кто летит за нами.
Диск-маяк и чёрный камень убрали в рюкзак. Мы пошли к тёмным силуэтам башен ПВО, чтобы успеть, пока в небе никого нет.
Глава 8 Узел
К башням ПВО нас вёл сам город.
Жилы под пылью светились ярче, когда мы шли к центру — туда, где стояла самая высокая, глухая, без чаши, как колодец. От неё кабели-корни разбегались ко всем остальным.
— Главный узел у них там, — сказала Элариэль, одна ладонь на бинте, другая на стене — слушает. — Он сейчас спит, но все чаши держит.
— А чем мы его вырубать будем? — Форт перекинул РПД-6, лента у него уже на исходе. — Взорвать его? У нас пол-ленты и по два магазина на брата.
— Найдём как, — сказал я. — Древние же его как-то выключали.
Первый хромал рядом, но держал темп:
— А если пальнёт, как по «Молоту», когда подойдём?
— Тогда ляжем, — тихо сказал Призрак. Все посмотрели — он редко шутит.
Тринадцатый шёл последним, сжимая ВСД-13:
— Командир, а если там внутри кто-то есть?
— Узнаем.
Башня-узел была огромна. Без окон, без дверей — только круглый шов внизу, как закрытый люк, над ним — стёртый знак трёх лучей, как на транспортнике эльфов, только древний. Тринадцатый снял башню треснувшим диском «Глаз».
Элариэль коснулась шва — жилка вспыхнула янтарём, как её глаза:
— Заперто Эхом. Нужен ключ. Или голос.
Я приложил ладонь рядом — чип гуднул, как на Ланнете. Шов дрогнул, пыль посыпалась.
— Открывается, — прошептал Первый.
Шов разошёлся медленно, как веки. Внутри темно, гул, как в «Молоте» перед прыжком, в центре — столп света. Шар из камня и света с жилками, как ядро на площади, только больше, с шипами-антеннами.
— Сердце ПВО, — сказала Элариэль. — Отключим — чаши ослепнут. Корабли смогут сесть.
Форт вскинул РПД-6:
— Так давай всадим!
— Стой, — остановил Призрак и показал — вокруг столпа кости. Десятки скелетов в древней броне, не люди, не эльфы — по три глазницы. Садовники. Лежат, обняв оружие, будто уснули на посту.
— Они не взрывали, — тихо сказал я. — Охраняли. Даже мёртвыми.
Элариэль кивнула:
— Мы изучали устройства Садовников, и при раскопках уже был опасный случай. Если просто взорвать такой узел — рванёт полпланеты. Надо отключить.
— Как? — спросил Форт.
Она посмотрела на меня:
— Ты слышишь хор, Гладиус. Как они. Прикоснись, как я.
Я посмотрел на братьев — Первый кивнул, Форт пожал плечами, Призрак — кивнул, Тринадцатый испуганно моргнул.
Шагнул к столпу, ПЛ-1 за поясом, таблетка уже во рту, горькая. Положил ладонь на холодный камень.
Гул стал громче. Хор, который глушили таблетки, взвыл в такт с узлом. Белый свет залил глаза.
И я увидел — не руины, а город живым: огни, высокие силуэты на мостах, купола, белый свет в небе. Изображение дрогнуло и оборвалось прежде, чем я успел понять, что это было.
— Гладиус! — голос Элариэль сквозь хор. — Отпускай! Будишь!
Я отдёрнул руку — ладонь обожгло, узел вспыхнул ярче, чаши снаружи завыли, поворачиваясь.
— Разбудили, — прошептал Первый.
Сверху пыль посыпалась — ПВО снова искала цель. Луч скользнул по площади, выжег борозду.
— Ложись! — заорал я.
Мы упали, луч прошёл над головами, врезался в стену — камень потёк.
— Надо вырубить, пока не прицелилась! — крикнул Форт, вскидывая пулемёт.
— Не стреляй! — крикнула Элариэль. — Рванёт! Надо через Эхо!
— Как?! — крикнул я.
— Вдвоём давай! — Она схватила мою руку — ладонь холодная. — Ты слышишь хор, как и мы. Прикоснись со мной!
Я посмотрел — Форт и Первый стояли по сторонам выхода и оттуда били по чаше снаружи, чтобы сбить прицел, Призрак с Тринадцатым прикрывали.
— Прикройте! — крикнул я и шагнул к столпу с Элариэль.
Положили ладони вдвоём — моя грубая клоновья и её тонкая — на камень. Жилка вспыхнула янтарём, хор взвыл в такт, белый свет залил глаза — снова тот город в огнях, лишь на миг, потом образы рассыпались.
— Отпускай! — крикнула она.
Мы дёрнули руки — жила лопнула со звоном, свет погас, гул оборвался. Чаши снаружи завыли и замерли.
Тишина. Тринадцатый поднял треснувший «Глаз» и снял потемневший узел.
Форт опустил РПД-6:
— Вырубили?
Первый посмотрел на тёмный узел:
— Командор, ты как?
Я стоял, ладонь обожжена, в голове впервые с Ланнета — тишина. Даже хор замолчал. Из носа потекла кровь, уши заложило так, что голос Первого доносился словно сквозь вату. Элариэль тоже смахнула кровь с губ и прижала ладони к ушам.
На краю тишины мелькнуло чужое внимание — голодное, знакомое по Ланнету. Будто оно почувствовало, с какой стороны пришёл наш зов. Я обернулся, но за нами были только камень и пыль.
Элариэль слабо улыбнулась:
— Теперь корабли смогут сесть.
За спиной — уже не гул ПВО, а далёкий гул с орбиты. Кто-то шёл на посадку, не зная, что мы только что открыли ему дверь.
Глава 9 Гномы
Гул с неба стал громче — не вой ПВО, а низкий рокот двигателей, каких у Республики нет.
Мы выбежали из зала-узла на площадь — пыль ещё оседала, чаши ПВО висели мёртво, опущены. В сером небе точка росла, шла на посадку без запроса, без сигнала, прямо к нам, будто знала, где мы.
— Это не наши, — сказал Первый, протез скрипнул, ВСД-13 на изготовку. — У наших «Молотов» другой звук.
— И не наши, — тихо сказала Элариэль. — У Доминиона бесшумные.
Точка стала кораблём — низким, широким, как кирпич, на репульсорах, покрытым заклёпками и бронёй, с бородой из антенн. Шёл тяжело, будто не летел, а падал и передумал. На борту — молот и шестерня.
— Гномы, — выдохнула Элариэль. — Караван Каменного Пояса.
— Те самые, что с нами торгуют, а потом дерутся за астероид? — хмыкнул Форт.
Корабль сел не грациозно, как эльфийский, не ровно, как наш, а с грохотом, пылью и лязгом, будто упал. Аппарель откинулась с шипением, вышли трое.
Низкие, мне по грудь, но в ширину — как Форт. В тяжёлой броне, как у «Голиафа», только на человека, шлемы с фонарями, бороды заплетены, с кольцами. В руках короткие толстые дробовики, стволы — как трубы.
Первый из них шагнул вперёд, снял шлем — лицо широкое, нос картошкой, борода рыжая в две косы.
— Кто тут орал на весь сектор «Нужна эвакуация»?! — рявкнул он, будто камни жуёт. — Мы мимо летели, услышали, по сигналу вас нашли! Вы кто такие, что нас вот так подняли?!
Я шагнул вперёд, руки видны, ПЛ-1 за поясом:
— Легион, Республика, разведка. Командор Гладиус, К-7-99, 31-й Легион. Наш корабль разбит, нужна помощь.
— Легион? — прищурился он, оглядел нас. — А, клоны. Опять мясо кинули. А это кто? — ткнул стволом в Элариэль.
— Доминион, разведка, — холодно сказала она. — Элариэль.
Гном фыркнул:
— Эльф. Так и знал. Заклятые друзья, а мы посередине, да?
Форт не выдержал:
— А вы кто? Гномы-спасатели?
Гном глянул на его РПД-6, хмыкнул в бороду:
— Мы — Караван, вольные рудокопы. С людьми торгуем, с эльфами — не в ладах, но мимо беды не летим. Ваш «всем, кто слышит» — решили проверить. — Кивнул на наш разбитый «Молот» и на свой кирпич. — Ваше корыто в хлам, наше летает. Можем вытащить, но не за спасибо. Что дадите?
Элариэль поджала губы, но смолчала — знает, гномы эльфов не любят со старых войн за Пояс.
— О задании говорить не могу, — сказал я. — За вывоз рассчитаемся.
Он почесал бороду, посмотрел на тёмное ядро за нами, хмыкнул:
— Дело есть дело. За вывоз — полцены. О расчёте договоримся на станции. Сделка?
Первый шепнул: «Командир, им верить?»
Я посмотрел на гнома — маленький, жадный, но глаза честные, как у Форта.
— Сделка. — Я протянул руку.
Гном пожал её. Ладонь — как лопата, в мозолях.
— Брунд, старшина Каравана. Залезайте, пока ПВО не проснулась. И эльфа берите, а то одна сдохнет.
Мы пошли к «Трудяге» — так они назвали свой кирпич. Вблизи он оказался гораздо крупнее «Молота»: многопалубный грузовой корабль, чьи широкие борта заслоняли руины. Ещё больше заклёпок, броня в три слоя, как у «Голиафа», только варили сами. Пахло горячим маслом и свежим хлебом с камбуза — гномы пекут на борту.
Внутри тесно и шумно. Потолок мне по макушку, Форту впритык, гномам в самый раз — под себя строили. Коридор узкий, трубы в изоляции, капает масло, ключи на магнитах, схемы от руки, кружки с бородами. Пахнет камнем и маслом. Техники-гномы косились на нас и на Элариэль в грязной белой броне.
— Это «Трудяга», — буркнул Брунд, проведя ладонью по заклёпкам, как по питомцу. — Рудокоп, не военный. Корпус — трёхслойная броня, варили сами. Движки гномьи, на репульсорах, но и «Непоколебимый» сдвинут. Мастерская, кузня, один гальюн на всех и камбуз, где Бруна печёт лепёшки.
— Бруна? — переспросил Тринадцатый.
— Жена моя, — сказал второй гном с чёрной бородой. — Кок. Лепёшки не трогай — руку откусит.
Мимо машинного — гул, как в улье, репульсорный блок размером с «Шакал», гном стучал по нему ключом, как по бубну.
— Старый, но верный, — сказал Брунд. — Латали сто раз, каждая заклёпка — история. Вон та от астероида, та от эльфийского луча за Пояс. — Он покосился на Элариэль. — Без обид, ушастая.
— Без обид, бородатый, — фыркнула она. — Мы тоже помним Пояс.
Мы протиснулись следом за Брундом между гномами и трубами.
За спиной остался тёмный зал узла ПВО. Где на планете скрывается матка Роя, мы не знали.
Глава 10 На борт
Брунд повёл нас дальше по коридору.
Мы шли за ним с оружием. Карабин Элариэль был с магазином, который я вернул ей ещё у площади.
— Сюда, — Брунд ткнул в грузовой отсек — лавки вдоль бортов, как в «Молоте», только ниже. — Садитесь, пристегнитесь. У нас свой прыжковый генератор — довезём до «Пяти Корон», дальше сами.
Мы сели — лавки узкие, колени упираются. Первый вытянул протез, Тринадцатый сел рядом с Элариэль — она не отодвинулась.
— А ПВО? — спросил я.
— Проверили, — сказал Брок с чёрной бородой. — Чаши лежат, сигнал глух. Успели.
Форт хмыкнул:
— Повезло — это когда не сбивают.
Гном заржал — будто камни посыпались:
— Ха! Наш человек! Точнее, клон!
Корабль дрогнул, репульсоры загудели тяжело, как «Голиаф» на гусеницах. Пыль за бортом поднялась, руины поплыли вниз.
Я смотрел в иллюминатор — Эхо-7 уходила, серая, мёртвая, с башнями ПВО, которые мы вырубили. Матка Роя оставалась глубоко под поверхностью, но где именно — мы не знали.
Элариэль рядом тихо:
— Спасибо, что не бросил. Там, у транспортника.
— Ты бы тоже не бросила, — сказал я.
— Не бросила бы, — соврала она и улыбнулась.
Впереди на орбите мигало наше кольцо. «Молот» остался внизу, разбитый, а «Трудяге» кольцо было ни к чему.
— Держитесь! — крикнул Брунд из кабины. — Сейчас выйдем на орбиту!
«Трудяга» рванул вверх, мимо кольца. Пыль осталась внизу, а Эхо-7 постепенно уменьшалась за кормой. Тринадцатый снял планету треснувшим «Глазом» через иллюминатор.
Гномий корабль идёт тяжеловато, репульсоры гудят, как старый «Голиаф». В отсеке тепло от движков. Гномы не молчали.
Брунд сел напротив, достал флягу — пахло травами — и протянул мне:
— На, командор, хлебни. На камне настоян. Для нервов.
Я глотнул — обожгло, тепло пошло.
— Спасибо.
— Вы чего одинаковые, а дерётесь по-разному? — спросил Брок, глядя на нас. — Тот с пулемётом орёт, тот молчит, тот с железной ногой скрипит.
Форт заржал:
— А вы чего бородатые, а пьёте по-разному? Ты много, он мало?
Брок заржал — как камни:
— Ха! Наш человек!
Элариэль чуть в стороне, белая броня в грязи, бинт на боку. Гномы косились, но не лезли. Тихо спросила:
— Почему помогли? С нами не в ладах.
Брунд посмотрел на нас, на одинаковые лица, на протез:
— С эльфами — не в ладах, за Пояс обида. С людьми торгуем честно. А клоны... — Он махнул на нас. — Вы как мы, работяги. Вас выращивают, а мы в шахте пашем. В беде не бросать — у гномов так.
Первый кивнул:
— У нас во взводе тоже. Своих не бросаем.
Тринадцатый тихо спросил:
— А бороду долго растить?
Брок расхохотался, кинул гребень:
— На, учись! Через сто лет отрастишь!
Тринадцатый поймал, серьёзно кивнул, все засмеялись — впервые после Ланнета искренне.
Призрак молча достал из рюкзака запасную ленту к РПД-6, показал гному — тот принёс свою, толще, но подходит.
Я сидел в тесноте «Трудяги» и смотрел на тех, кто был рядом. Мы летели с мёртвой планеты, где чуть не сдохли. Прошёл почти час после узла, прежде чем уши наконец отпустило — и у меня, и у Элариэль. Голоса гномов снова зазвучали нормально.
Элариэль рядом тихо:
— Гладиус, ты таблетки пьёшь?
Достал блистер — три осталось.
— По одной после приступа. Приказ врача.

