
Полная версия:
Эхо Том 1
— Какой именно шум? — тут же вскинулся тип из «Вита-Генезис». — Ты слова слышал? Голоса?
Я посмотрел на него — на планшете мой номер К-7-99 и красная пометка, которую он быстро прикрыл.
— Да просто шум, — сказал я. — Как после контузии башка гудит. Гул и всё. Больше я ничего не слышал.
Не сказал про белый свет, про хор, про «Уводи» и женский шёпот «...не надо...». Про янтарь в зеркале. Сказал «контузия».
Аврелий смотрел долго, янтарь чуть ярче.
— Ты слышал Башню, клон? — тихо спросил он, как цензор на Ланнете.
Я выдержал взгляд. Чип жёг, но я не отвёл глаз.
— Волну. Как все, легат.
— Хорошо, — сказал Аврелий, без тепла улыбнулся. — Верю.
Тип из «Вита-Генезис» записал: «Импульс подтверждён. Потеря управления репульсорами. Субъект отрицает акустику». Закрыл планшет.
Крейг выдохнул, будто сдал экзамен:
— Тогда слушай новое задание, командор. Засекречено. Уровень «Чёрный».
На столе вспыхнула карта — пустой сектор, одна метка, координаты строкой. Эхо-7. Планета без имени, даже не в атласе.
— По данным дальней разведки, — сказал Крейг, — на Эхо-7, возможно, найдутся сведения о причинах возникновения Роя. Он — угроза для всех. Координаты точные. Слетаете, посмотрите, снимете, вернётесь. Тихо.
— Почему мы одни? — спросил я. — На Ланнете тысячи легионов...
— Засекречено, — отрезал Аврелий, не Крейг. — Малой группой меньше шанс, что заметят. Одним «Молотом», твой взвод. Разведка, не бой. Сели, осмотрелись и ушли.
— Сели, осмотрелись и ушли, — повторил я.
— Именно, — кивнул тип из «Вита-Генезис». — Координаты уже в навигаторе. Куда летите и что ищете, можешь сказать только братьям. Сведения о планете и снимки — никому постороннему до доклада.
Я подумал о братьях внизу, в казарме.
— Вопросы? — спросил Крейг.
— Когда нам вылетать?
— Через шесть часов, — сказал Аврелий. — С «Непоколебимого» на орбите Терра-Нова, через кольцо. И, командор...
Он встал, подошёл, положил тяжёлую тёплую ладонь на плечо.
— Если снова услышишь шум — сразу доклад. Лично мне. Понял?
— Понял тебя, легат.
— Свободен, — сказал он и снял руку. Янтарь погас.
Я вышел. Дверь закрылась беззвучно.
В коридоре ждал цензор, молча кивнул — вниз. Лифт шёл долго. В кармане — пять таблеток. В голове — слово «Уводи», которое я не сказал. И координаты на навигаторе, которые мигали, будто их уже ввели.
Братья ждали в казарме. Четверо встали, когда вошёл.
— Ну? — Форт первым, РПД-6 на плече. — Что хотел белый?
— Задание, — сказал я, закрыв дверь. — Засекречено. Эхо-7 — неизведанная планета, точные координаты есть. Рой — угроза для всех. Возможно, там найдём причины его возникновения. Одним «Молотом», только мы.
Первый нахмурился, протез скрипнул:
— Почему мы одни? Там же тысячи на Ланнете...
— Засекречено, — сказал я его словами. — Малой группой тихо. Сели, осмотрелись и ушли.
Форт повторил:
— Сели, сняли... а если там как на Ланнете? Опять тысяча из грязи?
— Тогда — уводим, — сказал я и осекся — слово из видения вырвалось само.
Призрак молча кивнул. Тринадцатый тихо:
— А когда вылет?
— Через шесть часов. С «Непоколебимого» на орбите Терра-Нова, через кольцо.
Форт хмыкнул:
— Ну, хоть не парад. — Потом к Первому: — Нога-то выдержит? Прыгать там.
Первый стукнул протезом — гулко:
— Выдержит. На заклёпках — значит, наша.
— Тогда готовим «Молот», — сказал я. — Репульсоры, зарядка ВСД-13, РПД-6 — лента полная, дроны — два «Глаза». И никому ни слова о задании.
— Принято, командор, — кивнул Первый.
— Принято, — Призрак.
— Принято! — вскочил Тринадцатый, метка блеснула.
Форт поправил усы:
— Принято, старший по званию. Пошли, пока «Молот» не спёрли.
Мы поднялись с поверхности шаттлом на «Непоколебимый», который стоял на орбите Терра-Нова. Оттуда пошли в ангар.
Ангар «Непоколебимого» гудел. Пахло маслом, озоном и горелой пылью. Под потолком — краны, внизу — десятки «Молотов» на стойках, техники-клоны ползают с ключами. Наш — борт 99, с вмятиной от Ланнета, с кулаком Согласия, чуть закопчённый, но свой.
— Ну что, старушка, ещё полетаем? — Форт хлопнул по борту.
Первый залез на крыло — протез скрипнул на лесенке — и открыл люк репульсора:
— Тяга в норме, пыль вычистили, фильтры новые. Репульсоры держат.
Призрак крутил шаровую турель — влево-вправо, стволы тридцать миллиметров ходят мягко.
— Турели — норма, — тихо сказал он. — Смазал.
Тринадцатый с банкой белой краски и кисточкой подновлял полосу-метку на броне:
— А можно две? За Ланнет и за следующий вылет заранее?
— Нарисуешь, когда вернёмся, — сказал я. — Не загадывай.
Я залез в кабину, сел за штурвал. Панель потёртая, на ручке — зарубки. Первый — на второе кресло, протез упёр в педаль, привыкает. Щёлкнул тумблерами — репульсоры загудели ровно, вибрация по корпусу.
— Навигатор?
Первый ткнул — на экране мигали координаты Эхо-7, уже введены.
— Есть. Точные.
— Зарядка?
Форт поднял ленту:
— Полная! Два короба, на маленький Рой хватит!
— ВСД-13?
Призрак кивнул:
— По три магазина на брата.
Тринадцатый закрепил два диска «Глаз» у поручня десантного отсека:
— Оба целые! Заряжены!
Я закрыл фонарь, сунул блистер с пятью таблетками в нагрудный карман, ближе к чипу.
— Герметизация — норма, — сказал Первый. — К взлёту готовы, командор.
Техники отогнали стойки, дали зелёный.
— Пошли, — сказал я тихо, себе больше, чем им. — Тихо сели, тихо сняли, тихо ушли.
«Молот» дрогнул и оторвался от палубы — ровно, без рёва. Ангар поплыл вниз.
За створками уже ждал прыжковый модуль — большое кольцо на репульсорах. Без него «Молот» не прыгнет — слишком мал, своего генератора нет. Мы встали в кольцо, захваты щёлкнули, по ободу пробежал разряд.
— Стыковка есть, — сказал Первый. — Готов к проколу.
— Прыжок по координатам Эхо-7, — сказал я и толкнул рычаг. Кольцо загудело, пространство лопнуло тонкой линией и раскрылось дырой — и «Молот» нырнул.
Глава 4 Эхо-7
Кольцо отпустило — и пространство схлопнулось за спиной с хлопком, от которого заложило уши даже через шлем.
Эхо-7 висела впереди — одна, без лун, без станций. Планета-мертвец.
— Твою мать, — выдохнул Форт сзади, держась за поручень. — Это точно не Ланнет. Тут даже цвета нет.
Он был прав. Ланнет был красным от пыли, живым, хоть и гнилым. Эхо-7 была серой — камень, пыль и руины. До горизонта — ровные линии, слишком ровные для природы. Города. Мёртвые города древней цивилизации, занесённые пылью, но с целыми башнями, мостами, куполами. Как будто жители ушли вчера и выключили свет.
— Воздух есть, — сказал Первый, глядя на приборы, протез упёр в педаль. — Пригоден. Давление в норме. Но... тихо. Ни одного сигнала. Ни маяка.
— Потому что засекречено, — сказал я, держа штурвал. — Идём на координаты. Тихо сели, тихо сняли, тихо ушли. Помнишь?
— Помню, — кивнул Первый.
«Молот» шёл на репульсорах ровно, снижаясь. Внизу проплывали проспекты — огромные, пустые, статуи без лиц, провалы на месте рек. Серое, пыльное, древнее. Тысячи лет — и ни одного огня.
Призрак привстал:
— Движение.
— Где? — дёрнул я штурвал.
— Слева, башня. — Он показал пальцем. На краю города — башня, не чёрная, как на Ланнете, а серая, каменная, с чашей наверху, как у старой ПВО. Чаша поворачивалась на нас.
— Нас ведут! — крикнул Первый.
Я рванул — поздно.
Башня вспыхнула без звука и предупреждения — белый луч прошил воздух там, где мы были секунду назад. Воздух закипел.
— ПВО! Древняя! — заорал Форт. — Она ещё работает!
Вторая, третья — по всему городу чаши оживали, ловили нас. Автоматика, ждавшая тысячи лет, приняла нас за чужих.
— Уход! — крикнул я и бросил «Молот» вбок.
Репульсоры взвыли, машина крутанулась, луч прошёл в метре — краска вспыхнула. Второй — в крыло, корпус дёрнулся, искры веером.
— Пробили репульсор! Падаем! — крикнул Первый, протез бился о педаль.
— Держу! — тянул я штурвал, но «Молот» уже клевал, улицы неслись навстречу.
— Сто! Пятьдесят! — читал Первый ровно, как на тренажёре.
В отсеке Тринадцатый вцепился в поручень, Форт держал его одной рукой, РПД-6 болтался.
— Держитесь! Сейчас будет жёстко!
Я мог только ронять, не сажать. Навёл брюхо на широкую площадь между руинами, где пыль мягче, и в последний момент выжал репульсоры на подушку.
Удар. Мир лопнул. «Молот» подпрыгнул, проскользил по пыли, снёс бортом статую без лица, закрутился. Металл скрежетал, стёкла трескались. Нас швыряло.
— Держу! — орал я, хотя штурвал уже не слушался.
Второй удар — машина встала на нос, аппарель оторвало, пыль хлынула в отсек.
Тишина. Только пыль оседает и репульсоры шипят, глохнут.
— Живые?! — крикнул я, не слыша себя.
— Живой! Тринадцатый цел! — кашлял Форт.
— Первый? — обернулся я. Он висел на ремнях, протез заклинило, лицо в крови из носа, но кивнул: — Живой, командор.
Призрак уже стоял с ВСД-13, смотрел наружу — пыль, руины, вдалеке вспышки ПВО ищут.
— Надо уходить, пока не накрыли вторым залпом, — тихо сказал он.
Я дёрнул рычаг фонаря — заклинило.
— Через отсек! Все наружу, быстро!
Вытолкали Тринадцатого первым — он успел схватить один из двух дисков «Глаз», треснувший при ударе. Потом Форт выдернул Первого — протез застрял, пришлось дёрнуть, Первый зашипел. Я — последним, в пыль.
Площадь — огромная, пустая, дома без окон по кругу. «Молот» лежал боком, дымился, борт вмят, но целый — я посадил. За ним тянулась борозда в пыли на сотню метров.
— Уходим в руины! — крикнул я. — Пока не добила!
Побежали — Форт тащил Тринадцатого, Призрак прикрывал, Первый хромал, но шёл. Я — последним. Оглянулся — чаша ПВО снова поворачивалась, наводилась на «Молот», будто добивала.
— Ложись!
Луч ударил не в нас — в машину. Репульсорный блок вспыхнул, «Молот» подпрыгнул и лёг окончательно, загорелся. Волной швырнуло в стороны.
Я летел, ударился о плиту, шлем слетел, ВСД-13 выбило. Покатился, в глазах — пыль и белый свет. Нога подвернулась. Я нащупал в пыли шлем с нарисованным мечом и натянул обратно.
— Форт! Первый! — крикнул я, голос утонул в пыли.
Встал на колени — площадь пуста. Никого. Только следы в пыли, разбегающиеся в разные щели — взрыв раскидал нас.
«Молот» горел за спиной, чёрный дым в серое небо. ПВО замолчала, будто выполнила задачу.
Я остался один. Рация треснула, ВСД-13 — где-то в пыли. На бедре — кобура уцелела, ПЛ-1 и два магазина к нему, один в рукояти, второй в кармане. Из огнестрельного — всё, что есть. Индпакет остался в нагрудном кармане, нож — в гнезде кобуры.
В кармане — блистер с четырьмя таблетками, пятая уже во рту от удара — горькая.
Где-то за руинами завыло — не ветер, не тварь с Ланнета. Другое, древнее.
Я спас отряд — вывел из-под огня, посадил, но сам отделился. Один на мёртвой планете, где даже ПВО помнит, как стрелять.
Проверил ПЛ-1 — затвор ходит, патрон в патроннике, — сунул запасной магазин за пояс.
— Форт! — крикнул в пыль. Эхо вернулось пустым.
Никто не ответил. Пошёл по следам, с ПЛ-1 в руке.
Руины жили.
Сначала казалось — пыль и тени. Но чем дальше по проспекту между домами без окон, тем яснее — они живут своей жизнью. Стены без швов, будто выращены, иногда дрожали, будто под ними дышит. На камне проступали жилы — вспыхнут и гаснут, как вены. Пыль сама собиралась в узоры, будто кто-то чертит невидимым пальцем. Воздух гудел низко, как репульсор, но машин не было.
Я чувствовал, как хор в голове — тот, что глушит таблетка, — резонирует с гулом. Руины гудели в такт чипу.
— Форт! Первый! — кричал я, голос вяз в камне.
И увидел дым — тонкую струйку за двумя кварталами, над крышами. Не от «Молота» — тот позади. Кто-то развёл огонь.
Рванул. ПЛ-1 в руке, ноги в пыли, падал, вставал, снова бежал. Живой дым — значит, живые. Мои.
За поворотом проспект оборвался — внизу котлован между руинами, и в нём — разбитый корабль. Не «Молот» — меньше, лёгкий транспортник на несколько мест, острый, как клинок, на репульсорах, белый, с обтекаемыми крыльями. Борт вмят, репульсор дымит. На борту — знак: круг с тремя лучами.
И два тела рядом.
Спустился, скользя, ПЛ-1 перед собой — и замер.
Не люди. Высокие, тонкие, даже мёртвые — красивые. Белая броня в трещинах, длинные лица, острые уши, белые волосы в пыли. Эльфы. Аэлири.
Двое. Один у борта, рука на корпусе, будто пытался вытащить второго. Второй — чуть дальше, на спине, глаза открыты, стеклянные. Мертвы давно, пыль припорошила. Раны — не от ПВО, от когтей, рваные.
Опустил пистолет. Чужие. Но летели сюда же, по тем же координатам? Засекречено...
За спиной — тихий щелчок затвора. Чужой.
Глава 5 Союз
Щелчок за спиной — тихий, но в пыли он прозвучал как выстрел.
— Не двигайся, — сказал женский голос. С акцентом, будто каждое слово прогоняют через переводчик. — Оружие на землю. Медленно.
Я замер. ПЛ-1 в ладони. Медленно присел и положил пистолет на камень, руки поднял. Пыль осела, и в отражении репульсорного обломка я её увидел.
Три шага за мной. Та же белая броня, что и у мёртвых у транспортника, только целая, но в крови. Высокая, тонкая, на груди — три луча. На ней был белый шлем с открытым забралом; из-под него выбивались белые пряди. Острые уши в крови, лицо тонкое, бледное, глаза большие, янтарные — как у Цензора, только живые. В руках лёгкий эльфийский карабин, ствол дрожит, но смотрит мне в голову.
— Клон, — сказала она, будто выплюнула. — Легион. Что ты здесь делаешь? Это наша планета.
Я медленно повернул голову — чтобы видеть её, а не ствол.
— Разведка, — сказал я. — Координаты засекречены. А ты?
Она усмехнулась и тут же скривилась — под бронёй, у ребра, сочилась кровь, уже тёмная.
— Тоже разведка. Тоже засекречено. Тоже — координаты.
Мы смотрели друг на друга. Наши стороны воевали лет двадцать; три года назад, когда появился Рой, установился статус-кво. Пропаганда с обеих сторон не замолчала. На Ланнете я бы стрелял в такой же силуэт не думая.
— Опусти ствол, — тихо сказал я. — Ты ранена, я в тебя стрелять не буду.
— Я сама решу, — отрезала она, но пальцы на карабине побелели, и ствол дрогнул сильнее.
И она упала. Не выстрелила — просто подкосились колени. Карабин выпал в пыль, она рухнула боком, схватилась за рану и зашипела — сначала на своём, потом на нашем:
— Не трогай...
Болевой шок. Я видел такое, когда Первому оторвало ногу — та же бледность, тот же уход взгляда.
Я отбросил её карабин подальше и бросился к ней.
— Не трогай! — Она слабо оттолкнула меня.
— Лежи давай, — сказал я, как тогда Первому в грязи. — Лежи, а то ты тут сдохнешь.
Перевернул на спину — лёгкая, как подросток, несмотря на рост. Рана рваная, от когтя, под рёбрами. Кровь тёмная, но немного — броня задержала. Вокруг грязь, надо чистить.
— Убери руки, клон, — прошептала она, глаза мутнели.
— Умею, — сказал я. — Нас, Якорей, всех так учат — перевязывать, пока «Мул» за тобой не прилетит. — Я достал из нагрудного кармана индпакет — бинт с гелем из того же набора, где таблетки. Разорвал зубами.
Лил гель — она дёрнулась, зашипела.
— Слушай, раньше-то мы с тобой воевали, — сказал я, лишь бы не молчать. — На Ланнете я бы в тебя выстрелил не думая. Сейчас — нет.
— Почему? — выдохнула она.
— Потому что задача у нас теперь одна — выжить. Одна ты в этих руинах точно сдохнешь. А вдвоём — у нас с тобой хоть шанс есть. Так у нас в Легионе говорят, когда уже не до вранья.
Туго бинтовал, ремень брони мешал — я разрезал его ножом из кобуры. Она смотрела, как мои грубые клоновьи руки в шрамах пачкаются её кровью.
— Почему помогаешь? Мы враги, — прошептала она.
— Были. — Я затянул узел. — Статус-кво, помнишь? Теперь — общий Рой. И общая пыль.
Дыхание выровнялось, гель холодил, боль отступала.
— Меня зовут Элариэль, — сказала она вдруг. — Разведчик Доминиона.
— Гладиус, — ответил я. — Командор, К-7-99, 31-й Легион. Тоже разведка, тоже засекречено.
Она слабо усмехнулась:
— Значит, оба засекречены и оба разбились. Хорошая разведка.
— Лучшая, — кивнул я и помог ей сесть. Прислонил к обломку. Её карабин поднял и положил ближе к себе, не к ней. — Твои двое?
Кивнула на трупы у транспортника:
— Экипаж. ПВО сбила на заходе. Как и вас. Мы успели подать сигнал бедствия, но, похоже, до наших он не дошёл. — Она коснулась кармана. — Я сняла с корабля маленький маяк. Он передаёт координаты, но ответа нет. А когда я сказала, что планета наша, я блефовала. Она не наша и не ваша. Она старая. И она не любит гостей.
— Моих вон на площади разбросало, — сказал я. — Четверо их там. Один — с железной ногой, ты его сразу узнаешь. Надо найти, пока ПВО их не добила и пока эта дрянь окончательно не проснулась. — Я кивнул на жилы руин: они тихо пульсировали.
Элариэль посмотрела туда же, прищурилась:
— Ты тоже слышишь? Гул?
— Слышу, — сказал я. — С Ланнета.
Она кивнула, будто это всё объяснило.
— Тогда идём. — Она попыталась встать и качнулась. Я подхватил под руку — лёгкая, гордая, не хотела опираться, но пошла.
Я поднял с камня ПЛ-1 и убрал в кобуру. Она хромала рядом в белой броне; я — в грязном плаще и шлеме с нарисованным мечом.
Мы пошли по следу в пыли — туда, куда взрывом раскидало моих. Клон и эльф — представители сторон, которые двадцать лет стреляли друг в друга, — теперь шли рядом. Иначе — не выжить.
За спиной дымили её транспортник и мой «Молот». Впереди — живая пыль руин и дым, где, может, ждали Первый и Форт.
— Гладиус, — сказала она, не глядя на меня, — а если твои откроют по мне огонь...
— Не откроют, — сказал я. — Я для них всё ещё командир. Я прикажу — и они послушают.
— А если мои?
— Ну тогда я поговорю с ними. — Я поправил ПЛ-1 на бедре и проверил оружие: один магазин в рукояти, запасной — за поясом.
Мы вышли из котлована на проспект, и руины вздрогнули — жилы вспыхнули ярче, будто нас заметили вдвоём.
Глава 6 Путь
Мы шли по проспекту, и руины дышали.
Пыль под ногами сама собиралась в узоры — будто кто-то невидимый чертил пальцем. Стены без швов иногда вздрагивали, по ним пробегали жилы света — вспыхнут и погаснут. Воздух гудел низко, в такт с моим чипом. Я шёл с ПЛ-1 в руке, Элариэль рядом, хромая, держась за бок, где темнел бинт.
— Ты долго так ещё протянешь? — спросил я, специально не глядя на неё, чтобы не смущать.
— Да я в порядке. — Голос у неё уже звучал ровнее, гель брал. — Ты, кстати, неплохо перевязал. Для клона — вообще отлично.
— Нас так учили, — сказал я. — Каждый Якорь у нас — медик. Иначе ты просто сдохнешь, пока дождёшься помощи.
Она помолчала.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Я кивнул. Пыль скрипела под подошвами.
— За перевязку, — добавила она. — Ты мог оставить. Мы вас так называем — шумные. Я бы оставила.
— Я бы тоже, — честно сказал я. — На Ланнете — оставил бы. Приказ был бы — стрелять, я бы стрелял.
Она посмотрела на меня — большие янтарные глаза, без маски, странно — без злости.
— А сейчас что? — спросила она.
— А сейчас нас с тобой обоих сюда кинули тайно, нас обоих сбила эта ПВО и обоих раскидало, — сказал я. — Приказ «выжить» теперь важнее всего. Одна ты тут сдохнешь, вдвоём — у нас шанс.
— У нас почти так же говорят, — тихо сказала она. — Только у нас — один голос утонет в шуме, а два уже становятся хором.
Я посмотрел на неё — белая броня в пыли, коса растрепалась, кровь на бинте, но идёт рядом, не просит помощи.
— Хор, — повторил я. — У меня в голове тоже хор, после Башни. Не твой?
Шрам за ухом кольнул. До Ланнета такие слова, наверное, застряли бы в горле. Теперь чип бил короткими неровными толчками, будто после удара Башни в нём что-то сломалось. Я уже сказал — и не мог взять обратно.
Она вздрогнула и остановилась.
— Ты слышишь хор? После Башни на Ланнете?
— Слышу. Шум, образы. Таблетки глушат.
Она долго смотрела, будто решала, говорить ли.
— У нас это называют Эхом, — наконец сказала она тихо. — Древние умели с ним работать... Потом. Не сейчас.
— Потом, — кивнул я. Не время.
Проспект кончился, начались ущелья между домами без окон. В пыли — следы, мои, рифлёные.
— Это твои? — Она показала на следы.
— Мои, — кивнул я. — Вон широкий — это Форт, рядом след протеза — Первый, ровный след — Призрак, а мелкий — наш Тринадцатый. Туда они и ушли.
— А если они там... — не договорила она.
— Тогда разбираться будем, — просто сказал я. — Стреляем, только если придётся.
Она кивнула. Я вернул ей карабин, но магазин оставил в кармане. Честно.
И тут — выстрелы.
Далеко, за двумя кварталами — короткие очереди, потом длинная, снова короткие. Я узнал звук сквозь гул руин сразу.
— РПД-6! — крикнул я. — Да это же Форт! Так длинными лупит только он, когда их прижали!
Элариэль вскинулась:
— Бой?
— Бой там! — Я уже бежал, забыв про ногу, про пыль.
Я рванул, ПЛ-1 в руке, она — за мной, хромая, но бежит, даже без магазина.
Выстрелы чаще — хлопки ВСД-13, одиночные Призрака, снова длинная очередь Форта на всю ленту.
— Держатся ещё! — орал я на бегу. — Живые, суки, держатся!
Пыль из-под ног, жилы на стенах вспыхивали ярче от топота, будто руины просыпались от стрельбы.
Мы выскочили за угол — и увидели дым за следующим домом.
— Туда давай! — крикнул я и рванул на звук, где мои бой держали.
Мы вышли из-за угла здания на площадь — и увидели их.
Площадь-колодец между домами, вся в пыли. Посреди — обломок древней машины, за ним — четверо, спина к спине. Форт с РПД-6 на сошках, лента наполовину, ствол уже красный. Первый на одном колене, протез забило пылью, ВСД-13 на изготовку. Призрак без шлема, лицо в ожогах. Тринадцатый дрожит, сжимая ВСД-13; треснувший «Глаз» зацеплен у него за ремень. Стрельба на миг стихла.
Выстрел Призрака высек крошку из стены возле головы Элариэль — предупредительный. Форт вскинул РПД-6.
— Стоять! Брось оружие!
Четыре ствола — на нас. Призрак на Элариэль, Первый тоже, Тринадцатый дрожит, но целит.
— Командир в плену! — заорал Форт, увидев, как Элариэль держится за мою руку: издали могло показаться, что это она удерживает меня. — Бросай, сука, или стреляю!
Элариэль медленно подняла руки, карабин на ремне, не бросила — гордая.
— Не плен! — крикнул я, встал между стволами и ею. — Не плен! Она ранена, я перевязал! Союзник!
— Союзник?! — Форт не опускал пулемёт. — Мы с ними двадцать лет воевали! Сдурел?!
Первый держал Элариэль на прицеле, но смотрел на меня:
— Командир... точно?
Призрак молчал, ждал приказа старшего.
Тринадцатый шепнул:
— Командир... она тебя держит?
Я шагнул к Форту, ствол почти в грудь:
— Форт, опусти. Приказ. Её карабин без магазина, он у меня. Могла убить у транспортника — не убила. Вместе выживем, по одному сдохнем. Понял?

