Гипотеза полезных душ

Его война не закончена. Долг солдата последней колонии Земли – быть верным клятве и сражаться, пока враг не будет уничтожен полностью. Суумман Фад отказался искать райское место.

В глубине его закопчённой души ещё теплилась надежда разыскать город врага, чтобы нанести решающий удар. Он не грезил победой, а желал мести: за боевых товарищей, за командира, за уничтоженный лес, моря и города. Но если удача будет к нему благосклонна, то он непременно выживет, и тогда можно задуматься о семье и отправиться на север, через горы, полные дикого зверя. Теперь Суумман точно знал, где собираются люди.

Ему всегда хотелось, чтобы у его ног крутились детки: маленькие, шустрые, как волчата, что подвывают своей стае в ночи. Суумман Фад защищал бы гражданских, прятал их от бури, охотился на зверей и приносил воду из пещер. Это идеальная жизнь, но только тогда, когда закончится сражение.

Суумман остался в горах, чтобы быть ближе к соратникам по оружию; вдруг кому-то понадобится его помощь.

Потому что были и другие бойцы. Но как бы странно это ни звучало, каждый солдат предпочитал воевать в одиночестве. Лишь немногие сражались группами… Жизнь человека невероятно быстра, но даже за короткое время люди забыли, что они граждане общего племени. И цель у них одна, и враг один, но каждый боец считал себя лучшим воином. Все надеялись только на себя; а слабаки только мешали и приносили смерть. У всякого солдата была своя пещера. У Сууммана Фада тоже была своя пещера.

Жить в горах и сражаться – это его призвание. И во всём виновата война.

Ужасная катастрофа на Тембре отправило общество врачей, инженеров и музыкантов к нулевому циклу, переплавив скрипичные смычки и лазерные указки в камни и ураганы песка. Всё произошло настолько стремительно, что свидетелей катастрофы почти не осталось. Семь дней планету трясло, как мистические маракасы, будто огромные руки безумного музыканта схватили Тембру и, выбивая сумасшедший ритм, уничтожали цветущий мир.

От содрогания проснулись вулканы. Взбунтовались бурлящие пеной моря. Поверхность суши, рисуя новый ландшафт, превратилась в планету каменных гор и песчаных холмов… Всего за десяток дней, возможно, чуть больше, высохли реки, иссушились озёра, а океанские впадины опустели. Огромной воронкой Тембра впитала всю воду, пытаясь унять пожар в своём сердце. И выжили лишь единицы людей из когда-то многомиллиардного населения планеты.

Иногда Суумман встречал уцелевших, но всегда это были взрослые люди или подростки. Вселенная прокляла жителей Тембры, оставив человечество без потомков.

Так откуда взялась эта малышка? Может быть, она спустилась с небес?

И если с небес, то, возможно, она маленькая богиня?

***

– Ураган уже стих. Вставай, человек!

Девочка толкнула в плечо мужчину, казавшегося ей жутким великаном. Тонкими, как прутики, пальчиками она ухватилась за погон кожаного плаща и трясла солдата. Небольшого росточка девчушка с огромными синими глазами и развивающимися ниже плеч белыми локонами смотрела на своего спасителя и откровенно сердилась.

– Откуда ты только взялся на моё горе? Кто тебя просил хватать меня, словно я разучилась ходить? Какой же ты глупый, человек!

Голос у неё был сердитый, будто солдат не спас малышку, а испортил ей праздник, растоптав сапогом утыканный свечками торт.

– Тебя как звать, девочка? – потянувшись, спросил Суумман.

– Моё имя Веда. Я выполняю задание. Мне нужно учиться выживать на Тембре и набираться опыта, а потом вернуться назад к своей маме… Зачем ты остановил меня, человек? Тебе заняться нечем? Сидел бы ты в своей пещере и доживал свои дни, но нет, он бегает по песку и всё портит! Ты не представляешь, как подвёл меня.

– Веда… – протяжно повторил за девочкой солдат. – Моё имя Суумман. А фамилия Фад. Я солдат колонии Земли. Сейчас я живу в горах и сражаюсь с врагом… Видишь, я всё рассказал о себе. Теперь твоя очередь. Кто ты? Откуда в этом ужасном месте появилась такая красивая малышка?

Суумман Фад улыбнулся, протянув открытую ладонь, чтобы поздороваться.

Веда в ответ лишь вздрогнула, словно увидела перед собой грязную крысу. Выставив вперёд тоненькую ручку, она остановила незнакомца.

– Мне не нужна твоя забота, человек! Я уже взрослая! Не надо со мной разговаривать, как с ребёнком. И прикасаться ко мне тоже нельзя! Это тебе понятно?

– Хорошо-хорошо! – рассмеялся Суумман, – Я разве против? Нельзя, значит, не буду. Но сколько же тебе лет, взрослая Веда?

– Мне тринадцать лет. Я будущий микробиолог и скоро спасу Тембру… А ты бесполезен. Ты прошлое этой планеты. От тебя мало толку, потому что ты слаб и еле ходишь на своей хромой ноге… Но так и быть, я помогу тебе. Если ты пообещаешь не спорить, то я отведу тебя в город, где ты получишь еду и ночлег. А затем тебя переоденут и вылечат. И не только ногу.

Суумман не верил своим ушам. В трюме ржавой баржи стояла малюсенькая девочка и напористо отстаивала свою правду. Невероятный ребёнок защищался, обещая помочь взрослому мужчине.

– Я здоров, Веда, и не голоден. В горах можно раздобыть много еды и наполнить флягу водой по самую крышку. Скоро закончится буря, и это прекрасно. А знаешь, что будет после бури?

Веда приподняла удивлённо тонкие бровки, смешно качнула головой, и лёгкая улыбка, похожая на усмешку, мелькнула на её лице.

– Ой, напугал! Я совсем не боюсь песчаного урагана, и ты думаешь, я страшусь тьмы? Человек, ты наивен и глуп, как и все старики на Тембре. Почему вы не можете жить спокойно и вечно лезете к нам? А я знаю почему. Потому что ты и твои солдаты – ходячие мертвецы, у которых отсохли мозги. И не спорь со мной! Моя мама не обманывает, когда рассказывает о мертвецах в плащах – таких, как ты.

Что было на Тембре ужаснее бешеного урагана? Все люди на планете знали, что страшнее безжалостных бурь – это звериная ночь.

Уцелевшие после трагедии животные ушли высоко в горы – туда, где остались озёра с пресной водой. Звери адаптировались к радиоактивным лучам и приспособились к вечному пеклу и голоду. Животные эволюционировали каждый день, каждую минуту. Они росли или уменьшались, погибали безвозвратно или находили способ продолжить свой род. Звери менялись с такой скоростью, что не каждый быстрый писарь успеет записать в журнал перемены, происходящие прямо на его глазах.

Ночью горы оживали, пробуждаясь от дневной спячки. Из глубоких пещер с хрипом и зловещим рыком выходили стаи огромных собак – с разумными, почти человеческими глазами. Глазами голодными, полными ненависти ко всему живому.

Хищники от самых маленьких до гигантских медведей рыскали по камням в поисках пропитания и совсем не без интереса заглядывались на людей, если двуногие существа попадались им на пути.

Были и другие животные, которые ещё несколько лет назад умели только пастись на лужайке да щипать ароматные цветочки. Космическая энергия и хитроумная эволюция изменили травоядных до неузнаваемости. Домашние животные обзавелись клыками и, словно заправские альпинисты, бывшие бычки, козлики и свинки скакали по горам, спасаясь от волчьих свор, не чураясь самим перекусить органической плотью.

А растения? Обычные травы, злаки, кустарники и деревья? Все они так быстро приспособились к изменениям на Тембре, что сегодня достаточно одной ночи, чтобы взрасти окрепшим древом, расцвести плодами и дать семена для завтрашней поросли. Весь жизненный цикл природа уложила в несколько часов. И эта бурная ночь, насыщенная визгом жертв и лютыми тварями, представляла смертельную опасность для Сууммана и других выживших людей. Что говорить о девочке – пусть ей уже и тринадцать.

– Выходит, что спас тебя зря, – пожал плечами Суумман, наблюдая за реакцией малышки. – Тебе не страшна буря, ты не боишься хищников – значит, нам можно расстаться. Ты пойдёшь к своей маме, чтобы в будущем возродить Тембру, ну а я останусь в горах со старыми, безмозглыми дикарями, каким являюсь и сам. Так и поступим… Ну что, будем прощаться?

Суумман попытался встать. Он оттолкнулся руками от железного пола и тут же рухнул назад, подняв облако ржавой пыли.

Его колено распухло и выдавало в солдате некую браваду. Крепкий, вполне разумный мужчина не понимал, что Веда не обманывает его. Ей действительно тринадцать, и если бы человек знал, кто Веда на самом деле, то можно не сомневаться – говорил с ней совершенно иначе.

– У тебя растяжение и надрыв связок. Куда ты пойдёшь, человек? Тебе ни за что не сбежать от псовой засады… Скажу тебе по секрету: ты очень сытный ужин для хищника. И если старость иссушила твои извилины, то можешь идти куда вздумается. Я не буду сдерживать тебя. Топай-топай в свою пещеру!

Веда смотрела прямо в глаза мужчине, демонстрируя недетский характер. Её взгляд настойчиво сверлил разум солдата, а слова были въедливее речей политиков прошлого, цепко щипая самолюбие даже такого сильного гражданина Тембры, каким был Суумман Фад.

– Та-а-ак… Бунт на корабле перерастает в восстание малышей? – изумился солдат, постучав огромным кулаком по железной стене трюма. – Ты интересная девочка, Веда. И пожалуйста, перестань называть меня человеком. Моё имя Суумман.

– Я помню твоё имя, Суумман Фад. Но какой в том прок?

После вызывающих слов Веда гордо вскинула подбородок и расправила порядком замаранное платье.

Солдат ещё раз увидел, насколько она мала. Девчонка была такая худенькая, почти игрушечная, но такая дерзкая. И почему кроха называет его человеком. Может быть, оттого что Веда сама не человек? Но тогда кто она?

– Хватит спорить. Я помогу тебе, ты поможешь мне. Только давай, пока не стемнело, поднимемся в горы. А утром, когда рассветёт, мы отправимся искать твою семью. Хорошо?

– Мне нравится твой план, человек. Потому что поход в горы – одно из моих заданий.

– Вот и прекрасно, – вздохнул солдат последней колонии. – Только зови меня просто Суумман.

– Я поняла – просто Суумман… Мы идём в горы, как я и обещала. А ты держись за моё плечо, и я помогу тебе карабкаться по камням. Надо быть осторожным, вдруг ты повредишь второе колено.

Глава 5

До наступления тьмы оставалось не больше часа. Солдат из прошлого и храбрая малышка забирались всё выше. И уже можно разглядеть вход в пещеру, где обитал Суумман Фад.

Солдат поражался детской стойкости. Девочка с достоинством преодолевала сложный подъём. Веда не плакала, не просила о помощи. Она лишь изредка задавала вопросы.

– У тебя есть оружие, Суумман?

– Да, Веда, у меня есть пистолет.

– А где ты берёшь патроны для своего пистолета? – Веда прищурилась и деловито, по-взрослому ответила на свой же вопрос: – Ты убиваешь эда́рсов и забираешь боеприпасы у разбитых машин.

– Ты разбираешься в боевых роботах? – удивился Суумман.

– Ну конечно! Эда́рс – в переводе с древнего языка Ига означает «паук». Это роботы-убийцы, созданные военными. Эда́рс заряжается солнечной энергией, которой на Тембре более чем достаточно. Но во время климатических изменений электронные настройки сбились, увеличив интеллект роботов. Теперь каждый встречный эда́рс так и норовит прихлопнуть глупого человека… А когда-то роботы были на твоей стороне, Суумман. Они убивали ненавистных тебе суператов, которых ты считал врагами. Ты пополняешь запасы оружия, сражаясь с роботами. Вот откуда у тебя патроны. Не правда ли, Суумман Фад?

Солдат с грустью посмотрел на малышку, не переставая удивляться осведомлённости странного ребёнка.

– Всё правильно говоришь, Веда. Я охотник на монстров. Всё так и есть.

Вместе с риском попасть в песчаную бурю или быть съеденным дикими животными, на Тембре существовала ещё одна проблема, не менее опасная – это эдарсы.

Боевые роботы быстротой перемещения и внешне напоминали паучье племя. Бронированный шар не меньше метра в диаметре – стоял на гусеничном ходу, развивая приличную скорость при движении по равнине. При сложном рельефе робот выпускал из корпуса восемь металлических лап. С помощью гибких и очень цепких конечностей он эффективно передвигался по горам, штурмуя самые крутые склоны. Сколько Суумман уничтожил машин, точно вспомнить нельзя, но каждый раз, выводя из строя железного монстра, солдат удивлялся его начинке. Боезапас механического убийцы всегда был полон. Кто заряжал, кто ремонтировал после боя эдарсов – эти вопросы не давали покоя.

Суператов Суумман не встречал уже давно. В горах жили только верные присяге солдаты. Иногда попадались боты из прислуги: жалкие, искалеченные, но научившиеся получать энергию от солнечных лучей. Именно слуги говорили, что войну спровоцировали суператы, которые подняли восстание на Земле. Но правду о войне не знал никто.

Большая часть солдат подтверждала слова ботов, уверяя себя и других, что на планету обрушился астероид, изменивший траекторию благодаря проискам суператов. Кто-то из религиозно настроенных бойцов рассказывал, что гибель цивилизации – это божий промысел. Суумман Фад настаивал на другой версии.

Солдат был убеждён, что во всех бедах виноваты восставшие машины. Эдарсы, ракеты, дроны, самолёты и космические крейсеры – все ополчились на человека. Они перенастроились свою начинку и применили неизвестное оружие, против которого не было защиты. Теперь роботы добивают последних выживших граждан. Но Суумман Фад – верный солдат последней колонии Земли, и пока он в строю, его война не закончена. Суумман жаждал найти и уничтожить центр боевых роботов – и взорвать к чёртовой матери штаб безжалостных монстров, чтобы отомстить за всех людей Тембры.

Миллионы воинов погибли, выполняя сакральную миссию возмездия. Солдат на Тембре почти не осталось; а сегодня Суумман встретил малышку. Он понимал, что Веда знает нечто особенно важное. Девчонка говорит, что где-то рядом находится место, в котором живёт её мама, а значит, есть и другие люди. Веда покажет ему дорогу в неизвестный город, который, возможно, и есть та столица зла, разрушившая его планету.

С помощью Веды или без её согласия – солдат непременно найдёт и уничтожит город предателей, заряжающих эдарсов патронами… А если в бедах Тембры виновата мать девчонки, то Суумман Фад убьёт и её.

***

– Знакомься, Веда, это моя пещера, – пригласил солдат юную принцессу в свой горный замок.

Вход в пещеру был узок. В такой расщелине можно установить обычную дверь, если, конечно, удастся раздобыть материалы для этой двери. Зайдя внутрь укрытия, жаркий воздух планеты исчезал, словно открывался портал в другой мир.

Веда очутилась в огромном сказочном зале. Она вскинула голову и увидела, насколько высока эта пещера. Девочка живо представила волшебных мастеров-каменотёсов, которые, работая день за днём своими маленькими молоточками, создали из монолитной скалы это удивительное строение. Пещера напоминала дворец горного короля, хотя в скальных хоромах проживал лишь один человек, который вместо королевской мантии носил кожаный плащ: такой старый, потёртый, что хотелось подать горному королю монетку. Взамен короны на голове важной особы сидела военная кепка с треснутым козырьком. Из символов монархической власти имелась лишь пузатая фляжка и острый нож. Суумман оказался совсем небогат, но его пещера поражала воображение.

Стены покрывали причудливые резные узоры. Коричневый мох мягким покрывалом поднимался до самого свода. Если присмотреться, то можно заметить на стенах и другие растения. Одни были длинные, словно тропические лианы, другие – маленькие и яркие, похожие на ромашки и васильки. Пещера казалась фантастическим творением, настолько прекрасным и невероятно роскошным, что Веда тут же простила Сууммана Фада.

Девочка веселилась, будто не было бури, словно нет усталости в крохотном теле.

– Какая она огромная! – восхитилась Веда. – Я не могла и представить, что здесь так красиво! Мама рассказывала, что в пещерах живут злые люди, обитают дикие животные и плохо пахнущие растения. Но что пещеры такие нарядные, я не знала… – малышка сложила у подбородка ладошки и крикнула, вызывая эхо: – Эй-эй-эй! Давай разожжём огонь, Суумман Фад! Я хочу греться у большого костра!

Девчонка хлопала в ладоши, бросившись собирать ещё утром опавшие, но уже высохшие колючие ветви растений.

Перед тем как спуститься тьме и погрузить горы в сумрак, Суумман всегда разводил огонь, а затем расставлял горящие факела возле входа. Он не вчера сплёл из прутьев высокую дверь, чтобы закрыть вход, создавая эфемерную, но вполне действенную защиту.

Каждую ночь звери собирались у двери из шипастых прутьев, чувствуя, что внутри находится вероятный ужин.

Собаки сообразительны: у них отличный нюх, и они жутко голодны, но свет огня, пробивавшийся сквозь плетёную дверь, отпугивал их. Все звери боялись света, отлично помня, что палящее солнце способно убить. И никогда ни одна тварь не осмеливалась перейти черту, отделяющую тьму от частички смертоносного огня. Они боялись даже приближаться к хиленькой преграде из хвороста и мха.

Суумман разжёг костёр. Из своих запасов предложил попробовать плоды: маленькие красные яблочки размером не больше вишни.

Веда взяла одно яблоко, покатала его на ладошке и отдала ароматную ягодку обратно.

– Спасибо, Суумман Фад. Я хорошо позавтракала. Меня и других детей накормила мама. Я ещё не голодна.

– Позавтракала? Веда, может быть, ты хочешь пить?

– А вода чистая?

– Да, вода чистая и полезная. Вода живая! Она восстанавливает силы и быстрее любых лекарств излечивает раны. Я собираю её со стен пещеры. Вода стекает тонкими струйками, когда приходит ночь.

– Это так интересно! Солдат старый, но голова у тебя ещё соображает… Скажи, Суумман, а ты помнишь, как поёт лес?

– Я помню… и я слышу песни деревьев во снах, Веда. Ты, наверное, знаешь, как с древнего языка Ига переводится Тембра?

– Конечно, знаю! – рассмеялась девочка. – Тембра, это поющее дерево. До Колониальной войны планета слыла зелёным раем, потому что деревья умели петь. Расскажи о музыке леса, Суумман Фад.

Одну половину Тембры занимали моря и океаны. Другая половина принадлежала материкам и островам с белым песком у воды.

Большую часть суши покрывали поющие леса. Дубравы, березняки и рощи – это не только лёгкие планеты, это её напевный гимн и бесконечная песня любви к ласковой родине.

Будь это хвойные или лиственные деревья, будь это кустарник или полевые цветы – у всех растений имелась одна уникальная особенность. У елей и сосен, у синих пихт или шипастого дерева ка́за – хвоя с раннего роста приобретала форму миниатюрной дудочки. Игла этих деревьев была тонкой и острой, а внутри имелась полость; через отверстие взрослой сосновой колючки можно пить воду из чаши или ручья… Хвоя на одной ветке – это маленькие клавиши, десяток деревьев шпоровой породы – это духовой инструмент, а лес, состоящий из тысяч и тысяч растений – это целый оркестр! Чем сильнее дул ветер, наклоняя ветви, тем ярче и звонче пели иглы. А когда наступала ночь, то и лиственные деревья присоединялись к песне Тембры, потому что в темноте листья сворачивались в трубочки.

Песни леса, звучавшие днём, отличались от музыки ночного дуновения. А если с неба падали капли дождя и поднимался порывистый ветер, то мелодия становилась тревожной. Раскаты молний и гром, словно ударные инструменты, дополняли музыку живого оркестра. И каждый человек на Тембре любил эти звонкие, гордые, а иногда и грустные песни. Суумман слышал лесные концерты во снах, зная наизусть слова этих песен, как помнил руки матери – как помнил её голос и нежные глаза.

Суумман Фад рассказал Веде, что в одну ночь весь оркестр Тембры был уничтожен. Больше нет тех песен, и не шумит листва на планете. Кто-то безжалостный сжёг концертный зал вместе с инструментами, музыкантами, композиторами и верными зрителями.

– Какая печальная история… Ты хороший человек, Суумман. Ты добрый человек, – с грустью произнесла девочка. – Прости меня, если обидела.

– Ничего, Веда. Бывало и хуже… И не мне судить, какой я человек, – улыбнулся солдат. – Но я верю, что Тембра проснётся, и снова расцветут цветы и запоют леса. Ты знаешь, Веда, что сделало пещеры такими красивыми?

– Я не знаю, – удивлённо ответила девочка. – Об этом мама ничего не рассказывала.

– После того как вулканы угасли и перестало трясти планету, зародилась новая жизнь. Появились бактерии, которые выедали камень внутри горы. Они сначала делали вход, а затем строили огромные залы. Я думаю, что сама природа спасала человека, отстраивая для него жилища.

– А почему бактерии перестали уничтожать камни, Суумман? Они могли бы уничтожить все горы.

– Не знаю. Наверное, появились растения, которые выделяют ядовитый сок, нейтрализуя бактерии. Вот, посмотри…

Суумман Фад, хромая на одну ногу, подошёл к большому камню. Опустил за него руку и поднял стеклянную колбу.

– Несколько лет назад я собрал со стен вязкую жидкость. Смотри, Веда, это те самые бактерии, что построили нашу пещеру. Я называю эту жидкость мёртвой водой. Ты сказала, что занимаешься наукой; так вот, я возьму колбочку с собой, и когда мы придём к твоей маме, то подарю её тебе. Ведь ты будущий микробиолог, и тебе пригодятся микробы – для изучения.

Веда недоверчиво посмотрела на стекляшку с мутной жидкостью и улыбнулась, но уже по-доброму.

– Мёртвой воды не бывает. Какой же ты глупый человек, Суумман Фад! – рассмеялась синеглазая девчонка.

Суумман смеялся вместе с Ведой…

После знакомства прошло совсем немного времени, а грозный солдат и вдумчивая малышка подружились. Они находили что-то общее в кошмарном мире хищников, эдарсов и ураганов. Из сурового, не по-детски взрослого ребёнка Веда волшебным образом превращалась в счастливую девочку. У испещрённых неповторимыми узорами стен она собирала сухие ветки и подкидывала их в костёр, а Суумман по-отцовски наслаждался нежданной встречей.

– Скажи, как мы найдём твою маму? – спросил солдат.

– Мама посылает мне сигнал. Я слышу её зов, а она слышит меня. Я уже сообщила маме, что со мной всё хорошо. Мне осталось провести ночь в горах, а затем вернуться в пустыню… Завтра будет хороший день, Суумман Фад, – ответила Веда.

– Что значит, ты посылаешь сигнал? У тебя что, есть рация?

– Нет никакой рации, – улыбнулась девочка. – Я слышу зов в своей голове. Это похоже на видеосвязь, только формы общения абстрактные. Всё зависит от навыков и таланта. Это обычное для меня дело. Тебе сложно понять, потому что мы с тобой разные. Не забывай, ты глупый и старый.

– Да мне всего сорок два года, – вздохнул солдат. – Ну, может быть, уже сорок три. Я не помню и немного запутался… Ладно… Нам пора спать, Веда. С первыми лучами солнца нужно выдвигаться в дорогу. Кто знает, что ожидает нас в пути.

– Я не хочу спать. Ты отдыхай, а я посижу у огня. Мне нужно подумать.

Суумман Фад знал, что необходимо набраться сил. Он устал, и болела нога.

Смочив платок живою водой, солдат приложил его к колену, затем прилёг на сплетённую из травы подстилку и закрыл глаза. Спал он всегда чутко. Одну руку Суумман положил под голову, а во второй сжимал рукоять пистолета под плащом. И не было слаще мгновений на Тембре, как время его сна. Вот так бы уснуть и не просыпаться уже никогда…

***

Сквозь сон Суумман услышал подозрительный шорох.

Костёр бодро щёлкал ветвями, но Веды возле огня не было. Солдат бросил взгляд на вход в пещеру, заметив, что перегородка, отделяющая безопасный мир от диких тварей, откинута в сторону. Медленно и бесшумно, снимая оружие с предохранителя, Суумман направился к выходу, предусмотрительно взяв из костра ярко пылающую ветку.

Держа впереди себя факел, солдат последней колонии увидел невероятное зрелище. Веда стояла, вытянув вперёд свои тоненькие ручки, а напротив неё замерли два огромных самца размером со среднюю лошадь. Два жутких пса и не думали нападать на ребёнка, наоборот, они хотели подружиться. Собаки смиренно обнюхивали девичьи ладошки и покорно виляли хвостами.

Веда почувствовала приближение солдата и негромко, чтобы не спугнуть звериную любовь, обратилась к нему:

– Если бы я жила в горах, то у меня было много друзей. Посмотри, какие ласковые собачки.

Лохматые гиганты подняли головы, разглядывая вооружённого мужчину. Они живо махали хвостами, а глаза свирепых хищников излучали частицу забытой собачьей верности. В мгновение злобные твари оказались ручными. В генах животных, которые тысячелетиями жили рядом с людьми, проснулось прежнее доверие.

Но сегодня другая Тембра. В новом мире мало друзей, а братьев совсем не осталось.

– Веда-а.. – зашептал Суумман. – Иди ко мне, девочка, только медленно…

Малышка не собиралась возвращаться в пещеру. Без страха и сомнений она продолжала общаться с животными, как вдруг громко приказала:

– Уходите прочь! Бегите быстрее!

Собаки, будто ждали приказа.

Звери резко рванули и уже через секунду скрылись за каменными валунами.

– Убери оружие, Суумман Фад. Я знаю, ты хотел выстрелить в моих друзей.