Илирия. История одной маски

Мои размышления прервал громкий хлопок. Я заметила, что бабушка уже встала и улыбается собравшимся.

– Я надеюсь, вы успели утолить голод. Прошу тишины. Сейчас для вас выступит квинтет наших арфисток. Поверьте, эта музыка не оставит вас равнодушными, – она кивнула Ситре, стоявшей неподалеку от Милы.

В этот момент в зале словно по волшебству погасли все настенные свечи. Горели лишь те, что были на люстре: они освещали середину зала и угол, где сидели арфистки. Мила что‑то ответила Ситре, и через мгновение пространство наполнилось изумительной мелодией.

Я нередко слышала, как арфистки репетируют, но здесь музыка звучала совершенно иначе. Благодаря эху зала звук обретал объем – казалось, мелодия льется со всех сторон.

– Как красиво, – подумала я и облокотилась на сцепленные в замке руки.

Я стояла рядом с бабушкой и немного покачивалась в такт музыке. После выступления Милы и ее группы место в углу занял камерный оркестр в составе двадцати наших девушек и трех мужчин, видимо приглашенных из города. Меня удивило, что в качестве церемониймейстера выступила Ситра.

Я наблюдала за гостями, кружившимися в центре зала. Почти все мужчины и женщины танцевали. Мне тоже отчаянно хотелось присоединиться. В отличие от музыки, танцы давались мне превосходно! Однако я сомневалась, что бабушка разрешит мне присоединиться к этому веселью. К тому же танцевать с мужчиной было неловко – на уроках моими партнерами всегда были женщины.

Рисса громко засмеялась, я перевела на нее взгляд. Ба что-то рассказывала ей с улыбкой, которая казалась искренней.

– О чем они перешептываются весь вечер? – меня злило, что никто не вовлекал меня в разговоры.

Я чувствовала себя лишь жалкой тенью, которая отбрасывалась бабушкиным величием. Постепенно во мне разрасталась тоска. Уже третий танец бездвижно стояла в стороне, следя за кружением пар. День выдался настолько насыщенным, что теперь каждая мышца ныла от усталости. Механически я опустила взгляд на бальную книжку, приколотую к платью: ни единого имени, ни единого приглашения… Казалось, будто я невидимка в этом сверкающем мире танца. Мысль о том, что придется еще час изображать оживленный интерес, стоя рядом с ба, вызывала отвращение.

– Верховная Жрица, прошу прощения, что прерываю… – я почти закончила фразу, как меня перебил хриплый голос Дарина.

– Прошу составить мне кампанию на следующий танец, – он стоял рядом и смотрел на нас.

Не заметила, как зал опустел: пары плавно разошлись по углам, чтобы передохнуть. Мы втроем застыли, в недоумении глядя на Болстова. Я с раздражением размышляла, что на месте бабушки без колебаний указала бы ему на дверь. Его улыбка, растянутая в неестественной гримасе, у меня вызывала лишь страх.

– Вынуждена вам отказать, – произнесла ба с наигранной вежливостью. – По состоянию здоровья я сегодня не танцую.

Я едва сдержала улыбку, предвкушая его замешательство. Но то, что последовало дальше, я ожидала меньше всего:

– Надеюсь, что вы скоро поправитесь, Верховная, – его взгляд скользнул ко мне, а улыбка стала еще шире, обнажая звериные клыки. – Но я спрашивал у Илирии…

От удивления я не знала, что и сказать. Беспомощно обернулась к бабушке, ища в ее глазах хоть каплю поддержки.

– Она не танцует, – твердо ответила она, я заметила, как напряглась Рисса рядом. – Тем более, насколько я заметила, ее карне пусто. Оглянитесь, в зале вы найдете множество дам, готовых пренебречь своим следующим партнером и составить вам кампанию.

– Все же вынужден настаивать, – он даже не перевел глаз на ба, когда она отвечала и продолжал пожирать меня взглядом. – Тем более, из-за моей популярности как опытного танцора, сразу после объявления танцев меня умыкнула группа хищных дам и не отпускала до самого конца. Я попросту не успел пригласить нашу юную особу.

Я переводила взгляд с него на бабушку. Меня бесило то, что разговор ведется в таком ключе, как будто меня вообще нет рядом. Однако, я боялась этого верзилы до жути, а танцевать вместе с ним тем более. Даже не потому, что могла сбиться с темпа или что-то перепутать. Я танцевала так, что хоть ночью разбуди, сделаю все идеально. Мне просто не хотелось разговаривать с ним, а с учетом того, что танец будет идти не меньше двадцати минут, говорить с ним все же придется.

– К сожалению, Илирия устала сегодня, а завтра ей рано вставать на арену. Так что вам придется поискать партнершу в другом месте, – бабушка скрестила руки на груди, давая понять, что этот разговор окончен.

Я с облегчением выдохнула и перестала нервно теребить рукав, пока не услышала ответ Дарина.

– Что ж… Прошу меня простить, – он не убирая мерзкой улыбки с лица мне поклонился и сделал шаг назад. – Я успел забыть, что Илирия настолько мала, что ложится спать в детское время…

– Что вы! Я буду столь любезна, что составлю вам компанию в следующем танце! – выпалила я, нарочито мило улыбаясь. – Верховная, обещаю, завтра я буду на арене минута в минуту, несмотря на то, что задержусь здесь еще на часок.

Внутри меня бушевала ярость:

– Я покажу этому индюку, как унижать меня при всех, – метались мысли в голове.

Краем глаза я заметила, что несколько зевак, в том числе и Эзро, прислушиваются к нашему "милому" разговору.

Выжидающе смотрела на бабушку. На ее лице отразилось удивление, так же как и у Риссы. Они явно удивились, услышав от меня таких речей.

– Просто ба не знает, какие книги я втайне таскаю из библиотеки, – усмехнулась я про себя.

– Конечно, можешь станцевать… Если хочешь, – она подчеркнула последнее слово, я не хотела танцевать именно с Дарином, но отмстить ему за его слова хотелось зверски!

Он улыбнулся и протянул мне руку. Я скопировала его улыбку и протянула свою.

– Какая приятная неожиданность, что вы все‑таки согласились, – сказал он мне, когда мы вместе с семью парами встали друг напротив друга: мужчины образовали один полукруг, женщины – второй. – Вы знакомы с правилами бальных танцев?

– Немного, – лукаво ответила я, а про себя подумала. – Достаточно хорошо, чтобы оттоптать тебе, скотина, ноги и даже не сбиться с темпа.

В этот момент я поймала взгляд Ситры, видно было, что она волнуется и не понимает, как я оказалась среди танцующих, да и еще с таким партнером. Когда все уже выстроились, она хлопнула в ладоши и зазвучала неспешная мелодия.

Мне сложно было быть ведомой и не перехватывать инициативу. На тренировках я обычно вела в паре. Сейчас же мне нужно было подчиняться Дарину, который крепко держал меня и вел по кругу.

– Ой, простите, – с наигранным испугом воскликнула я, когда со всей дури наступила ногой на Дарина при повороте. – Какая я неловкая…

Он деланно улыбнулся, но ничего не ответил.

– Что молчишь, гад? Уже не рад? – подумала я и наступила в очередной раз, он немного запнулся, но с темпа не сбился, я же сказала вслух. – Ой, что со мной сегодня?! Видно от усталости заплетаются ноги.

Прозвучал хлопок в ладоши. Смена партнеров, меня по кругу вел Тарин Трой. Он сразу отодвинулся от меня подальше, я усмехнулась. Похоже уже все заметили, что я оттоптала Болстову ноги.

– Не бойтесь, вас не ждет эта участь, – игриво сказала я, наслаждаясь музыкой и заданным ритмом танца.

– Я не боюсь, – удивленно ответил Трой младший.

Хлопок. Смена партнеров, я опять стою напротив Дарина.

– Вы же это специально? – спросил он, когда я опять "случайно" поймала его ногу своей так, что он скривился от боли.

– О чем речь? – я невинно захлопала ресницами.

Помню, в одной из книг, которые я тайком вытащила из библиотеки, героиня вечно невинно моргала, и все вокруг просто таяли от умиления! Я даже специально тренировалась перед зеркалом, чтобы овладеть этим секретным оружием! И вот сейчас, затаив дыхание, отчаянно надеялась, что получилось так же, как в той книге. Мило. Невинно.

Очередной хлопок. Музыка сменилась на более ритмичную.

Дарин ничего мне не ответил и мы какое-то время просто танцевали, пока он не прервал молчание.

– Я удивлен, что вы до сих пор не задали мне ни единого вопроса о вашей матери, – произнес он неторопливо. Я еле сдерживала эти вопросы в себе: мне очень хотелось узнать больше, но в то же время было безумно страшно. – Неужели вам не интересно?

– Нет, – ответила я слишком быстро и резко.

Он улыбнулся и продолжил:

– Я был близко знаком с Амалией. И у меня есть нечто, принадлежащее ей… вам, – от этих слов я невольно сбилась с ритма, но Дарин твердо удержал меня, не позволив оступиться. – Письмо. Она написала его, еще ожидая вашего появления на свет. Я имею представление о том, что в нем, и готов передать его вам.

– Оно у вас с собой? – я впилась взглядом в его ладонь, надеясь увидеть там заветный листок, который каким‑то чудом ускользнул от моего внимания раньше.

– Нет, – его хриплый смех прозвучал зловеще, и я мгновенно осознала: ничего доброго этот смех мне не сулит. – Но я готов отдать его… за определенную услугу.

– Услугу? – я пыталась взять эмоции под контроль, но мой голос все равно дрожал. – Что вы имеете в виду?

– Мне требуется одна информация, и вы ее раздобудете, – его улыбка стала еще шире, а затем он наклонился так близко к моему уху, что я ощутила тепло его дыхания.

Мое сердце забилось как бешеное. Я пыталась вырваться из его цепких лап, но он крепко прижимал меня к себе.

– Мне нужно знать, какие дела связывают Риссу с Верховной и Таврием, – выдохнул он мне прямо в ухо, по коже разбежались мурашки. – И ты узнаешь это для меня. Иначе я просто избавлюсь от письма, в котором сокрыто имя твоего отца…

Дарин уже не играл в учтивость. Я хотела завалить его вопросами, но хлопок прервал их и пары сменились. Меня закружили другие руки в танце, я не смотрела на партнера, а все вертела головой, ища Болстова среди танцующих.

– Все хорошо? – Эзро почти невесомо касался меня, по сравнению с хваткой Дарина. Я даже не заметила, что он тоже был среди танцующих пар.

Я нахмурилась, не хватало еще терпеть этого дурака рядом.

– Не твое дело, – грубо ответила я.

Хлопок. Смена партнеров, наконец-то.

– Эй, ты что, танцевать не умеешь?! – крикнула я, когда Эзро нагло оттолкнув Терена Велнорта, остался со мной в паре.

Я попыталась отстраниться, но он лишь крепче сжал мою руку.

– Ты слышишь? – зло прошипела я. – Нам надо поменяться!

– Нет, – коротко ответил он, и в его голосе не было ни вызова, ни издевки – только спокойная решимость. – Ты не ответила на мой вопрос…

Зал вокруг продолжал жить своей жизнью: пары кружились, смеялись, переходили друг к другу. При очередном хлопке, я опять дернулась, чтобы сменить партнера, Эзро провернул тот же трюк и остался со мной в паре.

– Что от тебя хочет Болстов?

Я молчала. Пару раз пыталась наступить ему на ногу, но он невероятнейшим образом избегал удара и продолжал уверенно вести меня по кругу. Это злило.

– Тебе лучше держаться от него подальше, – Эзро сделал очередную попытку заговорить. – Не ведись на его улыбку, за ней скрывается человек, готовый убить ради того, что хочет…

– Я тебе не тупица, чтобы этого не заметить! – зло выплюнула я и посмотрела прямо в глаза Эзро.

После сказанного буря внутри немного поутихла. Я услышала хлопок, но даже не пыталась сменить партнера, так как знала – он не позволит.

– Это хорошо, что ты не ведешься, – сказал он. – И в целом держись от него подальше…

– Мне бы вообще от всех держаться подальше… – пробубнила я, заметив, с каким недовольным лицом бабушка наблюдает за нашим танцем. – Мне конец…

– Это всего лишь танец, – сказал Эзро, заметив, куда я смотрю. – Не думаю, что она…

– Я же говорю, это не твое дело! – я в очередной раз попыталась наступить ему на ногу, но моя стопа со всей дури впечаталась в пол.

Я ойкнула, а Эзро засмеялся.

– Как же он меня бесит! – подумала я, но губы предательски растянулись в улыбке.

Мое раздражение постепенно таяло. Он больше не пытался говорить, и я заметила, как точно он чувствует музыку. В его руках удалось немного расслабиться, мое дыхание стало ровнее. Мне нравилось кружится вместе с ним, пусть он и нарушал правила танцев и скорее всего мне очень влетит за это от бабушки. Но в данный момент, мы просто танцевали, а остальное было не важно.

Музыка замедлилась, предвещая конец сегодняшнего вечера. Эзро наклонился чуть ближе и произнес так тихо, чтобы могла услышать только я.

– Тебе нужно быть осторожнее. У Верховной сейчас очень шаткое положение, и кто знает, что ждет нас завтра. Без наследницы она будет слабее. Ты понимаешь, о чем я?

Я испуганно кивнула головой. Когда музыка наконец затихла, зал взорвался аплодисментами. Пары останавливались, раскланивались, обменивались шутками. Мы с Эзро все еще стояли в центре. Я не могла поверить своим ушам и мне стало действительно страшно, а он наблюдал за моей реакцией.

Ситра подошла к нам с недовольным видом:

– Эзро Краг, вы нарушили порядок фигур несчетное количество раз! Вы разве не слышали мои предупреждения?!

– Прошу прощения. Завязался интересный разговор, который мне не хотелось прерывать, – ответил он, поклонился и ушел.

Ситра наклонилась к моему уху и быстро зашептала.

– Срочно иди к себе… Верховная в ярости, поэтому до утра лучше ей не попадайся. Запрись. Я буду позже.

Я ей коротко кивнула и вылетела из зала.

Новые туфли сильно натирали. Я скинула их, взяла в руки и побежала вверх по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек сразу. Почти на середине пути я услышала за спиной топот ног.

Страх, накативший после всех этих разговоров, сжал сердце. Я ускорилась, бросила туфли, чтобы бежать было удобнее, и в душе проклинала себя за то, что согласилась на этот дурацкий танец. Топот позади становился все ближе. Наконец я достигла верхней ступени. Моя комната находилась почти напротив лестницы – я ворвалась внутрь, захлопнула дверь и задвинула засов, а потом несколько раз повернула ключ в замочной скважине.

Послышался резкий удар. Я зажала рот руками и сделала несколько шагов назад от двери. Слышала, как за ней кто-то громко дышит. Затаила дыхание и тихо пятилась назад, поближе к окну. Если что смогу спрыгнуть вниз. Здесь всего второй этаж, а близко к окну растет большая яблоня, которая смягчит удар.

– Неужели ни единая душа не заметила, как кто‑то гнался за мной? – металась в сознании отчаянная мысль. – Почему никто до сих пор не пришел на помощь?

Из нижнего зала доходил приглушенный гул – гости расходились, не подозревая о моей маленькой трагедии.

Вдруг половица у двери скрипнула. Я замерла, вслушиваясь в медленные, удаляющиеся шаги. Внутри бушевало противоречие: все существо рвалось выглянуть, уловить хоть тень того, кто преследовал меня, пока еще есть шанс. Но страх – первобытный, парализующий – сковал каждую мышцу, превратил тело в безвольную статую. Я стояла, не в силах шевельнуться, поглощенная невиданным прежде ужасом.

– Кто это был? Что ему от меня нужно? Почему положение бабушки шаткое? И как вообще может такое быть?

Жрицами могли стать только женщины – и лишь по праву крови. Корни нашего рода уходили в глубокую древность, во времена, когда на Континенте царил полный хаос. Тогда шла война между ангелами и демонами, а полем сражения служил Эониум – наш мир.

Человечество оказалось на грани гибели. Но однажды девочка, чистая душой, пожертвовала жизнью и создала барьер. Так Элизий стал связующим звеном между тремя мирами – одновременно отгораживая их друг от друга и объединяя.

Сестра той девушки стала первой Жрицей. С тех пор лишь женщины нашего рода способны поддерживать баланс между мирами: охранять Храм, где была принесена невинная жертва.

Я подпрыгнула от удара в дверь. Успокоившееся сердце забилось с удвоенным ритмом. Затем послышался еще один стук и голос:

– Ну же, Илирия, открой, пока меня тут не заметили!

Я узнала голос Ситры и поспешила пустить ее внутрь.

– За мной кто-то гнался до самой комнаты, – затараторила я, как только за ней закрылась дверь. – Мне было так страшно! А что если он вернется? А что если захочет убить меня? Я не хочу умирать так рано! А что если Эзро прав насчет бабушки и нам с ней грозит опасность? А что…

– Эй, успокойся! – Ситра порывисто обняла меня и стала немного покачивать. – О чем ты говоришь? Кто гнался и при чем тут Эзро?

Я вывалила на нее все! Буквально все, что накопилось за этот кошмарный вечер! Ни одной детали не утаила – ни про этого мерзкого Дарина с его жуткой улыбочкой, ни про письмо мамы, которое он держит как приманку, ни про гадкие требования. Рассказала, как ноги подкашивались от страха на лестнице, как металась, пытаясь запереться, как тряслись руки, когда крутила ключ в замке. Ситра слушала, раскрыв рот, и с каждой новой фразой ее глаза становились все больше, будто она не могла поверить, что такое вообще может происходить. Когда я наконец закончила рассказ, в комнате стало так тихо, что слышно было, как стучит мое сердце – громко, испуганно, отчаянно.

Глава 4

– Ну же, соберись!

Я вскрикнула – тренировочный меч с глухим стуком ударил по спине. Тело пронзила резкая боль, дыхание сбилось, перед глазами заплясали темные пятна. Стоя в грязи на арене, я едва могла пошевелиться. Мышцы горели, каждая клеточка кричала о перегрузе.

– Вставай, Илирия, – голос бабушки был резок. – Ты воин, а не жертва.

Очередной удар должен был обрушиться на спину, но я сделала кувырок. Зубы скрипнули от боли и напряжения, когда я с трудом поднялась на ноги. В висках стучало, сердце колотилось так, что, казалось, готово было вырваться из груди.

– Неплохо, – ба улыбнулась, но ее глаза смотрели на меня с холодом.

Всегда так – сначала похвалит, чтобы я расслабилась, а потом ударит сильнее.

Она сделала выпад, меч свистнул в воздухе, рассекая пространство по косой. Я увернулась, превозмогая боль. Отбила второй удар, но пропустила пинок в живот. Воздух со свистом вырвался из легких, перед глазами в очередной раз за это утро заплясали темные пятна. Я отлетела на несколько метров и рухнула спиной в грязь. Грудь сдавило, будто кто-то очень тяжелый уселся на меня сверху. Вдохнуть получалось лишь короткими, судорожными рывками.

– Ты просто жалка! – ее слова ранили сильнее ударов.

Она повела плечами, разминая мышцы, и рявкнула:

– Вставай!

Я не могла. Руки и ноги предательски дрожали. Зрение расплывалось, в ушах стоял гул. Сколько времени я уже здесь? Три часа? Четыре? После бессонной ночи и изнуряющей тренировки каждое движение давалось через силу.

Мысли путались. Утром я специально встала раньше обычного, надеясь, что самостоятельная пробежка смягчит мое наказание. Но бабушка уже ждала меня на арене, и один взгляд на ее лицо сказал все: передо мной была Верховная, готовая без жалости карать виновника за содеянное.

Сначала десять кругов. Час мучительного бега, к концу которого легкие горели, а я стала спотыкаться почти при каждом шаге. Завершив пробежку, я с облегчением выдохнула, что все наконец закончилось, но ба "обрадовала" меня продолжением тренировки. Отработка ударов по манекену. Сколько взмахов я уже сделала? По ощущениям, не меньше тысячи… Руки превратились в безжизненные плети, плечи ныли так, что хотелось выть. Я стояла рядом с манекеном, задыхаясь и обливаясь потом, когда она мне сказала, что дальше будем отрабатывать удары в паре.

– Я сказала – вставай!

Крик прямо над ухом оглушил меня на мгновение. Я поморщилась и не успела открыть глаза, когда резкий рывок за грудки поднял меня на ноги. Я чуть пошатывалась, тело было будто чужое.

– Я уже не могу‑у‑у… – простонала, с трудом сдерживая слезы.

Горло пересохло, голос звучал глухо. Из-за тряски в руках меч ходил из стороны в сторону. Мне с усилием удалось занять стойку. Бабушка не отступит. Она будет гонять меня до тех пор, пока я, полумертвая, не рухну на землю.

– Не думал, что кто‑то будет на арене в такое время!

Я обернулась на прозвучавший голос. Со склона спускались Таврий и Эзро. Сердце пропустило удар:

– Только их здесь не хватало… – со стоном подумала я.

– Доброе утро, Верховная, – Таврий с улыбкой сделал полупоклон, потом кивнул мне. – Илирия…

Эзро повторил жест. Я избегала его взгляда. Стыд жег лицо – не только из‑за вчерашнего, но и из‑за того, как я выглядела сейчас: грязная, потная, едва стоящая на ногах, жалкая.

– Мы уже успели немного размяться, – процедила бабушка. – Правда, Илирия?

Я молча кивнула головой. Говорить не было сил. Глаза уставились на грязную обувь. Ночью прошел дождь, и теперь песок под ногами хлюпал, прилипая к подошвам.

Я почувствовала ее взгляд. Подняла глаза, у меня перехватило дыхание из-за нахлынувшей волны страха, когда в холодных радужках бабушкиных глаз блеснуло что‑то хищное.

– Пожалуйста, только не это… – пронеслось в голове.

– Таврий, – ее голос приобрел нежные нотки. – Ваш город славится воинами. Не мог бы ты… Хм… Нет, лучше Эзро. Показать Илирии пару приемов? Она как раз полна сил, правда?

Последняя фраза была предназначена мне. Я кивнула, выдав кривую улыбку, при этом сжимая руки в яростном порыве.

– Будь проклят тот день, когда я встретила Эзро на конюшне! – молила я про себя. – Из‑за него одна неприятность за другой…

– Я думаю, это не очень хорошая идея, – Таврий говорил вежливо, но настойчиво. – Разница в возрасте и весе слишком велика. Тем более…

– Я вынуждена настаивать, – тон ба исключал любые споры. – Илирия, в стойку, живо!

Я посмотрела на Эзро. Он окинул меня взглядом, слегка скривился. Потом бросил умоляющий взгляд на отца.

Меня это разозлило. Не позволю, чтобы какой‑то козел смотрел на меня с жалостью. Кровь прилила к лицу, щеки обожгло, а в висках застучало еще сильнее. Ладони мгновенно вспотели, и я крепче сжала рукоять деревянного меча, чувствуя, как дрожат пальцы.

– Он думает, я слабачка? – мелькнула бодрящая мысль. – Пусть только попробует еще раз так посмотреть!

Я резко выпрямилась, расправила плечи, хотя каждое движение приносило дикую боль. Грудь вздымалась в прерывистом дыхании, но я заставила себя сделать глубокий вдох – холодный воздух обжег легкие, хоть немного возвращая ясность обессиленному сознанию. Сердце колотилось, но теперь не от изнеможения, а от кипящей внутри ярости.

– Я воин, а не жертва! – процедила сквозь зубы, глядя прямо на Эзро.

Он удивленно приподнял бровь. Я оскалилась в ответ.

Он вздохнул, кивнул и встал напротив. Я не ждала команды – с ревом бросилась вперед. Меч свистнул в воздухе, но Эзро легко уклонился. Даже не поднял свое оружие! Злость кипела внутри, адреналин бежал по венам, придавая мне сил.

Снова атака. Я наносила удары один за другим, но он парировал их с ленивой грацией. Дыхание Эзро оставалось ровным, движения – плавными. А я… Мои удары становились все медленнее. Руки дрожали все больше, ноги подкашивались, стоило мне сделать шаг. В какой‑то момент меч в моей руке превратился в бесполезную деревяшку.

– Думаю, нам стоит прерваться и дать ей отдохнуть, – сказал Эзро.

В его голосе не было насмешки – только констатация факта.

– Вы не сделали ни одного удара, – недовольно сказала ба.

– Смерть, где же ты? – я рухнула на землю, закрыв глаза.

Легкие горели, к горлу подступила тошнота. Лицо покрылось холодным потом – признак того, что сил не осталось и капли.

– Я не привык сражаться с тем, кто еле держит меч, – твердо сказал Эзро, глядя бабушке в глаза. – Весь поединок, если это представление вообще можно так назвать, унижает меня как воина.

Я распахнула глаза. Он что, проспал раздачу страха? Никто не смел говорить с Верховной таким тоном.

– Вам еще далеко до воина, – голос бабушки был пропитан язвительностью.

Потом она сказала чуть тише, но так, чтобы все услышали:

– Как по мне, так вы еще щенок…

Я увидела, как на лице Эзро заиграли желваки. Его глаза потемнели от гнева.

Бабушка подошла ко мне, схватила за шкирку и прошипела в ухо:

– Ты меня позоришь! Если не можешь победить силой, побеждай хитростью и умом! – она сунула мне в руку кинжал, скрывая его от остальных. – Надеюсь, ты знаешь, какой стороной наносить удар…

– Но… – я вгляделась в ее лицо, надеясь увидеть хоть тень сомнения. – Это же против правил…

– Это не просьба, Илирия! Бери и не смей проиграть!

Я всхлипнула, понимая, в какой ужасной ситуации оказалась. Незаметно спрятала кинжал в рукав. Острие легко вспороло кожу на запястье, и по руке потекла теплая струйка крови.

Я встала, пошатываясь. Приняла стойку. Эзро переглянулся с отцом. Таврий лишь вздохнул и пожал плечами.

– Бред, – буркнул юноша, вставая напротив меня.