Илирия. История одной маски

– Эзро, – отец обратился к сыну с ледяной интонацией, – Объяснись.

Время будто остановилось. Я чувствовала, как под взглядом ледяных глаз кожа покрывается мурашками.

– Что теперь будет?

Эзро наконец опомнился: отпустил мои руки и поднялся. Протянул ладонь, предлагая помощь, но я с небрежностью оттолкнула ее. Расправила плечи и вскинула голову.

– Ну а что еще остается? Мне все равно не сносить головы… Может, бабушка оценит выправку и сделает казнь быстрой, не мучительной? – промелькнуло в голове.

– Произошло недоразумение… – начал Эзро, но, встретив ледяной взгляд Верховной Жрицы, тут же осекся.

Я не сдержала злорадной усмешки – и тут же погасила ее, едва тот же взор перешел на меня.

– Илирия, приведи себя в порядок перед ужином, – произнесла она бесстрастно, и от тона ее голоса страх лишь усилился. Я знала, что последует дальше, но не позволила себе дрогнуть. С той же гордой осанкой направилась к выходу.

– Аритель, думаю, это действительно недоразумение, – вмешался Таврий с легкой ухмылкой. – Тем более, как я погляжу, Илирия здесь явно не пострадавшая…

Я мельком взглянула на Эзро и вдруг осознала: насмешка отца ранила его куда глубже, чем слова моей бабушки. Только сейчас до меня дошло, насколько он огромен – не уступал отцу в росте, под одеждой явственно проступали бугры крепких мышц.

— И я победила этого гиганта, – мысль приятно тешила самолюбие.

За спиной бабушки я не удержалась – ухмыльнулась во весь рот, показала ему язык. Уже сделала шаг в сторону к жилым помещениям…

– Я не позволю повториться истории!

Голос бабушки звучал непривычно – она впервые потеряла самообладание в моем присутствии.

– Ты угробил мою дочь, и я не допущу, чтобы твой отпрыск так же поступил с моей внучкой!

– Аритель, я… – попытался возразить Таврий, но бабушка резко прервала его жестом.

Развернувшись, она заметила меня – я растерянно топталась у дверей конюшни. На миг на ее лице проявился страх, но через мгновение оно стало непроницаемым. Быстрыми шагами она приблизилась ко мне, вцепилась железной хваткой мне в руку и потащила домой.

– Да что с тобой не так!?

Когда бабушка волокла меня прочь от конюшен, я в голове прорисовывала варианты наказаний, ждавших меня после ужина. Как же я ошибалась.

Теперь я стояла в ее кабинете – отдельной комнате рядом со спальней. Кулаки сжаты, голову не опускаю, изо всех сил сдерживаю слезы, рвущиеся наружу. Щека все еще горит от резкой пощечины, полученной в ту же секунду, как за нами захлопнулась дверь. Я боялась произнести хоть слово, даже пошевелиться. С замиранием сердца следила, как она в гневе мерит шагами комнату.

– О чем ты думала, допуская такие вольности этому псу?! – выкрикнула Аритель, резко развернулась и в два шага очутилась рядом со мной.

– Только не зажмуриться. Только не отвести взгляд.

Я сжала зубы, подавляя инстинктивное желание спрятаться. Это точно выведет ее из себя.

— Я воин, а не жертва, – повторяла я, как заклинание. Эти слова давали силы.

Бабушка схватила меня за подбородок и сильно сжала.

– Ну, Илирия! Я жду ответа!

– Это был просто поединок, мы…

Мои слова оборвал резкий хлопок. Голова дернулась в сторону, щеку обожгло – вторая пощечина была столь же неожиданна для меня как и первая. Во рту появился металлический привкус. Я сжала зубы, не позволяя себе ни вскрикнуть, ни прикоснуться к горящей коже.

– Зачем ты выводишь меня?! – почти крикнула она, приблизившись вплотную. – Зачем испытываешь мои нервы на прочность?! Что я тебе говорила про мужчин?! Держаться подальше! Подальше, Илирия! Ты знаешь значение этого слова?!

Я молча опустила голову. Слезы, вопреки всем усилиям, покатились по щекам.

– Не смей! – взревела она, резко вскинув мою голову за подбородок. – Отвечай, когда я к тебе обращаюсь!

– Прости меня… Я виновата…

Слова давались с трудом. Горло перехватило, слезы хлынули потоком, а дыхание стало рваным.

– Уходи, – ее голос прозвучал жестко.

Она отвернулась, словно меня уже не существовало. Я кивнула, почти бегом направилась к двери. Уже выходя, услышала:

– Наказание еще впереди. Но надеюсь, ты вынесла урок и такого больше не повториться.

Сдерживая рыдания, я прошептала:

– Не повторится, Верховная Жрица.

Я мчалась по коридору, слезы жгли глаза, дыхание прерывалось. Руки судорожно стирали влагу с щек, но это не помогало. Все вокруг виделось как размытое пятно.

– Я воин, а не жертва… Я воин, а не жертва… – эта мысль билась в такт шагам, но толку было мало.

Почти у самой двери в мою комнату я во что‑то врезалась.

– Все в порядке? – прозвучал обеспокоенный голос.

Подняв глаза, я увидела Эзро. Его изучающий взгляд только распалял мой внутренний пожар.

– Отвали… – выдохнула я, резко оттолкнув преграду.

Метнулась в комнату и с грохотом захлопнула дверь прямо перед носом нежданного гостя.

Подойдя к зеркалу, я не сдержала злого рыка: отражение было плачевным. Волосы всклокочены, в них застряли клочья сена и мелкие веточки. Глаза красные, опухшие от слез, щеки пылают и все еще пульсируют от боли. Одежда испещрена каплями крови Эзро.

Я уже собралась броситься в купальни, чтобы смыть с себя весь этот позор, но вовремя остановилась: а вдруг Эзро до сих пор в коридоре?

От досады топнула ногой.

– Угораздило же поселить их напротив, – мелькнуло в голове.

Я взглянула в окно: небо уже наливалось розовым. Время поджимало – опоздание к ужину лишь сильнее разгневает бабушку.

Подошла к кувшину с водой на тумбе у кровати. Его содержимого явно не хватит, чтобы привести себя в порядок. Сдавленно простонав, я схватила все необходимое и побежала в купальни – они как раз находились на моем этаже.

В коридоре Эзро не оказалось – и на душе стало чуть легче. Ненавижу, когда видят, мою слабость.

Купальни встретили меня клубами пара и нежным ароматом цветов. Я направилась в самый темный угол – пусть помещение и было пустым, но мне отчаянно хотелось укрыться, спрятаться от всего мира. Как будто тьма может стереть следы дня, заглушить голос бабушки, погасить огонь стыда.

Я прижалась к холодной стене, дыхание понемногу выравнивалось, а мысли приходили в порядок. Сбросив одежду, погрузилась в горячую воду. Тепло окутало меня, словно одеяло.

– Как хорошо…

В купальнях действовала продуманная система: вода циркулировала, создавая мягкое, обволакивающее течение. Ее источником служил природный горячий ключ у подножия храма. Отработанная вода направлялась либо в специальные резервуары для полива, либо, если емкости были полны, в озеро.

Я стала отмывать спутанные волосы и оттирать грубой щеткой кровь Эзро с кожи. Эти движения успокаивали, дарили хрупкое подобие покоя. Кулаки немного саднило, но это было ничто по сравнению с происходящим в голове.

– Таврий загубил маму… Что это значит? Бабушка никогда не говорила лишнего. Значит, за этими словами – правда?

Я смывала следы драки, а вместе с ними пыталась смыть и эти вопросы. Безрезультатно.

– Тебе следует поторопиться, – я вздрогнула от неожиданности, но тут же узнала голос Ситры. Она одна из немногих служительниц, отвечавших за мое обучение.

– Я задумалась, – ответила я, выбираясь из воды и накидывая полотенце. – Как она?

Ситра была в числе тех, кому бабушка доверяла безоговорочно. Уже давно между нами сложилась негласная традиция: после наших с ба размолвок Ситра приходила, чтобы смягчить последствия.

– Все еще зла, поэтому тебе стоит поторопиться, – коротко сказала она и вышла из купален.

Я бросилась следом:

– Ты мне поможешь? – слова вырвались сами, и в них было больше мольбы, чем я хотела показать.

Она замерла, повернулась. Ее взгляд скользнул по моему мокрому полотенцу, спутанным волосам, из горла вырвался вздох.

– Пожалуйста, скажи "да", – мысленно молила я.

Она кивнула и зашла в мою комнату. Я выдохнула – едва заметно, но с облегчением.

Бабушка держала меня в жестких рамках: ничьей помощи – даже когда тело, измученное болью, отказывалось подчиняться. Я должна была преодолевать это в одиночку, как воин, закаляющий дух в испытаниях. Ситра приходила лишь в исключительных случаях – как сегодня. Мы обе осознавали риск: если нас застанут, последствия не заставят себя ждать.

– Верховная будет в зеленом платье. Думаю, тебе стоит надеть такое же, – сказала Ситра, по‑хозяйски распахнув мой шкаф.

Она извлекла оттуда платье глубокого изумрудного цвета, вышитое бисером.

Через пятнадцать минут я разглядывала свое отражение, сидя перед зеркалом, пока Ситра занималась моими волосами. Платье идеально подходило к цвету моих глаз и было одним из самых любимых. Мы дополнили образ небольшими серьгами – они подрагивали и переливались при каждом движении.

– Что ты делала со своими волосами? – ее голос звучал раздраженно, а гребень беспощадно цеплялся за спутанные пряди. – И что за история произошла в конюшне?

Я скривилась:

– Эзро – дурак…

Ситра коротко рассмеялась, покачала головой.

– Если хочешь избежать конфликтов с Верховной, не советую приближаться к Крагам, – она ненадолго замолчала, затем добавила тише. – По крайней мере не попадись на этом. И будь благоразумна…

– Благоразумность… – эхом отдавалось в голове. – Что она хотела этим сказать?

Я перебирала возможные значения, и постепенно сложилась картина: скорее всего, речь о драках. Но почему‑то эта мысль не принесла успокоения – словно я упустила что‑то важное, спрятанное между строк.

Глава 3

Я сидела у окна и наблюдала как медленно садится солнце. Ситра ушла минут десять назад, а мне нужно было выждать некоторое время, прежде чем спускаться за ней в зал.

Я нервничала: мне еще не доводилось бывать на подобных торжествах. В прошлом году я страстно желала попасть на пир, но бабушка не позволила – посчитала, что я слишком мала. И все же мне удалось подсмотреть часть представления сквозь щель между панелями в зале. Тогда какие‑то циркачи показывали номера, но до конца я не досмотрела…

Ситра обнаружила меня в потайном узком коридоре, примыкающем к главному залу. Я замерла, прижавшись к щели между плитами, пытаясь уловить каждую деталь того, что происходило внутри. Она отвела меня в комнату, я умоляла ее сохранить все в секрете. Ночь прошла в слезах без сна, но наутро стало ясно: бабушка ничего не заподозрила.

После этого я поняла, что Ситре можно доверять, и нередко изливала ей душу – делилась тревожными секретами, жаждавшими выхода.

Помню, как я нечаянно разбила баночку с редкими чернилами, которую бабушке подарили за помощь. Ситра прикрыла меня, а ба осыпала ее гневными упреками. Мне до сих пор стыдно, что я не нашла в себе сил сознаться в содеянном.

Таких секретов у нас с Ситрой накопилось уже не меньше сотни.

– … говори тише Эзро! – донесся приглушенный голос Таврия из комнаты напротив.

Я вскочила с кресла и прильнула ухом к двери. Больше ничего не удалось услышать. Это меня не остановило. Я тихонько приоткрыла дверь. В коридоре никого не было, скорее всего все гости, кроме представителей Торнхейма, уже были внизу.

Я подняла подол юбки и на цыпочках подошла чуть ближе к двери. Все еще непонятное бормотание.

– Неужели нельзя говорить чуть громче?! – подумала я, любопытство сжигало изнутри. – Я просто умру, если не узнаю о чем речь!

Сделала еще несколько тихих шажков приблизившись вплотную. Бормотание стало чуть разборчивее, но мое сердце билось от волнения так гулко в ушах, что я ничего не могла разобрать. Сделала глубокий вдох и задержала дыхание. После такого же глубокого выдоха я прислонилась ухом к двери комнаты Крагов и начала прислушиваться.

– … ты просто не понимаешь! Нам нужно быть предельно осторожными здесь, Эзро… – я узнала голос Таврия и продолжила вслушиваться в диалог.

– Отец, я прекрасно это понимаю… Если она избила свою малолетнюю внучку, что вообще говорить о других? – ответил с раздражением Эзро.

– Вообще-то, я не малолетка! И бабушка меня не избивала, я сама виновата, что не смогла вырваться из твоих мерзких лапищ, Эзро! – подумала я.

– Я тебе говорю не о рукоприкладстве… Ее арсенал на пощечинах не заканчивается! Не смотри на то, что Аритель улыбается тебе и носит платье. На вид она милая женщина, но внутри – сука, способная прикончить тебя и даже глазом не моргнуть! – он что-то еще говорил насчет бабушки, но я уже отпрянула от двери.

– Не зря она говорила, что мужчины все до единого трусы и дураки! Как он мог так наврать про нее своему сыну!? Бабушка хоть и строгая, но всегда всем помогает, если у нее просят! – я негодовала от услышанных слов и уже стала придумывать план мести этим двум предателям, как сзади раздался хриплый голос.

– Услышала что-нибудь интересное?

Я отскочила от двери и врезалась в Дарина Болстова – главу Мердвина – портового города, который славился вольностью и жаждой к авантюрам.

Дарин был невероятно высок – выше всех правителей, присутствовавших здесь. Его наряд не изменился с утра: черная кожаная куртка со множеством застежек и карманов и однотонные плотные штаны. Взгляд у него был какой-то хищный. Мне стало не по себе, от того, как пристально он смотрел. С первых минут знакомства мне не понравился Болстов.

Я старалась придумать слова, что‑то сказать, но ощущала лишь тошноту, подступающую к горлу.

– Так что? Было ли что-то интересное или вы просто потратили время зря? – повторил он и ухмыльнулся, обнажая клыки, слишком острые и выраженные, чтобы быть человеческими.

– Не понимаю, о чем вы, – сказала я почти спокойным тоном, развернулась и торопливым шагом двинулась к лестнице.

За спиной раздался хриплый смех, от которого у меня побежали мурашки по спине.

– Ну и жуткий он… Не понимаю, что красивого в его внешности нашли служительницы, – думала я, шустро перебирая ногами ступеньки.

Забежав на кухню после собрания, я должна была передать распоряжения бабушки насчет обеда и праздничного ужина. Там три девушки тихонько хихикали, обсуждая Болстова. Их настолько поглотила беседа, что мое появление осталось незамеченным. Одна сказала, что "поскакала бы на его жеребце". Я, воодушевившись, спросила, какой породы у него конь. Они разом покраснели, замялись и не смогли толком ничего ответить.

Позже я расспросила девочек, которые утром встречали гостей, и выяснила: Дарин приехал в карете и даже обмолвился, что терпеть не может лошадей. Услышав это, я тут же внесла его в свой список нелюбимчиков. Видимо, служительницы на кухне просто спутали его с кем‑то.

– Прошу прощения, не хотел смутить вас своими вопросами.

– Ну вот опять… Я так ушла в свои мысли, что не заметила, как Болстов нагнал меня, – подумала я и ответила вслух. – Меня сложно смутить глупыми вопросами.

Разумеется, это было откровенное вранье. Мне было ужасно неловко оттого, что меня застукали за подслушиванием. Больше всего я боялась, что это дойдет до ба. Даже не представляю, что вызовет у нее больший гнев: сам факт подслушивания или то, что меня на этом поймали.

– Еще раз приношу извинения за то, что докучал вам глупыми вопросами, – с усмешкой произнес он.

Мы шли рядом по коридору, направляясь к дверям большого зала. Я промолчала, не поддаваясь на его провокацию. Он явно издевался, но, как говорится, хорошо смеется тот, кто смеется последним.

– Попрошу бабушку поставить меня на раздачу еды утром, – мелькнула мысль. – Плюну этому гаду в кашу!

Я не сумела сдержать злобной ухмылки.

– Вы прекрасно выглядите. Ваша мать была очень красивой женщиной, – он придал лицу задумчивое выражение, а я затаила дыхание, ожидая продолжения. – Пока не была испорчена, конечно.

Я резко остановилась. Его слова хлестнули хуже пощечины. В горле встал ком, а к глазам подступили слезы.

– Моя мама не была испорченной! Она умерла в родах! Она была самой лучшей! – вопило все внутри, но вслух я не произнесла ни слова.

Болстов, заметив мою реакцию, расплылся в еще более широкой и жуткой улыбке. В своем черном одеянии он напоминал дикого зверя – настолько исказилось его лицо.

– А‑а‑а‑а… – радостно протянул он. – Вот и причина ее порченности. Добрый вечер, Таврий. Какой радушный прием, не находите? А эта юная особа… Как вам? Я думаю, она станет достойной заменой Аритель.

Я не могла взять в толк, как в одной фразе человек умудряется уместить столько яда. Что он имел в виду насчет мамы и Таврия? Зачем дразнит меня да еще и в присутствии Крагов?

Невольно бросила взгляд на подошедших. На их лицах читалось явное недовольство, но причину я уловить не могла.

– Они что, знают о моем подслушивании? – руки начали нервно подрагивать, я заламывала пальцы, стараясь глубоко дышать и успокоиться.

– Илирия, вас ищет Верховная, пойдемте, – раздался спасительный голос Ситры, и я бросилась к ней, едва не всхлипнув от облегчения.

Мы вместе вошли в большой зал. Я не сдержала восторженного вздоха, когда передо мной открылось все великолепие сегодняшнего торжества. Зал преобразился до неузнаваемости.

Бетонные серые колонны украшали зеленые лианы, сплетенные в подобие толстой косы. Среди зелени пестрели розы – от нежно‑белых до ярко‑бордовых. Обычно стол стоял в центре зала, но в этот раз его сдвинули в угол. Между стеной и краем стола остался лишь узкий проход – ровно столько, чтобы занять свои места у стены.

В противоположном углу сидели наши арфистки: четыре служительницы и одна послушница. Я знала только имя ведущей – Мила. Она казалась мне старше бабушки: седые волосы и глубокие морщины покрывали ее лицо и руки. Однажды я брала у нее уроки, но это было катастрофой. Мила, несмотря на легендарное терпение, выгнала меня из класса уже через полчаса. До сих пор помню ее слова: "Вечности не хватит, чтобы научить тебя музыке". Теперь при одной мысли о музыкальных инструментах меня охватывает не интерес, а настоящий, леденящий страх.

– Что произошло в коридоре? – услышала я взволнованный голос Ситры. – Ты выглядела так, будто сейчас заплачешь. Что тебе сказал этот индюк?

Последнее она уже прошептала мне в ухо, и я засмеялась. У нее всегда получалось поднять мне настроение.

– Почему все так много знают о маме, кроме меня? – спросила я с обидой.

– О чем ты?

– Таврий говорил о ней несколько раз… А еще Болстов сказал, что она порченная… – голос дрогнул, меня опять начали душить слезы. – Что он имел ввиду? Как мама могла быть порченной, если она была самая добрая и хорошая на свете?

– Ох, Илирия… – Ситра с грустью посмотрела на меня, я понимала, что она не может сейчас проявить ласку, как делала это, когда мы были наедине. – Тебе нужно выкинуть это из головы. За их словами не скрывается ничего хорошего, но запомни, твоя мама была замечательной женщиной и очень хотела, чтобы ты появилась на свет! И мне очень жаль, что ты растешь без нее. Но сейчас тебе нужно сосредоточиться на том, что происходит в зале. И, попытайся отдохнуть! Все-таки это твое первое торжество!

Последние слова она произнесла с улыбкой, потрепала меня по руке и пошла в сторону выхода.

Я осмотрелась, в зале было больше людей, чем на собрании. Среди присутствующих я разглядела незнакомых женщин. На них были красивейшие наряды, а украшения вспыхивали и переливались при каждом шаге.

– Вот бы мне такое платье! – подумала я, рассматривая незнакомку, что стояла ближе всего ко мне. – Бабушка никогда не разрешит мне надеть что-то подобное… Кстати, где она?

Я стала рассматривать собравшихся. Ба среди них не было.

– Нужно было спросить у Ситры, пока она не ушла, – с раздражением подумала я и перевела взгляд на стол.

Он буквально прогибался под грузом яств. В дальнем углу я разглядела Зара и Альфия Илмейнов – правителей Кайдера, города‑рынка, знаменитого на весь Континент. Шумные торги, пестрые ряды, звон монет – все это было их вотчиной. Но сейчас мое внимание приковала иная картина: отец и сын жадно набивали рты, и от этого зрелища меня чуть не стошнило.

– Жирные свиньи… Если так пойдет дальше, остальным и крошки не останется, – мелькнуло в голове.

Я направилась ко столу. Если нужно, свой кусок я отвоюю.

– Мерзкое зрелище, да?

Я повернулась на голос говорившей. Женщина была одета в темно-бордовый костюм, состоящий из рубашки свободного кроя и длинной юбки, скрывающей ее обувь. На шее висел амулет с изображением ворона с раскрытым клювом, в лапах которого был кинжал.

– Рисса Корвей, – представилась она и протянула мне руку. – Не удалось с тобой лично познакомиться. Сразу после собрания было важное дело вне Храма, поэтому я пропустила расселение.

– Я знаю, кто вы, – я пожала руку главе Харивеля – города наемников и убийц. – Ваша комната находится…

Рисса договорила окончание фразы одновременно со мной.

– … напротив комнаты Верховной, – она улыбнулась мне и отпустив руку сказала. – Аритель уже показала мои покои.

– Странно… Бабушка никогда сама не провожает гостей, – я не могла поверить в услышанное.

Корвей смотрела на меня и молчала. Мне стало неловко, но я не могла ничего придумать, чтобы поддержать этот диалог. Не выдержав ее взгляда, начала бегать глазами по окружающим людям и нервно перебирать пальцами рукав.

– Вот вы где, – я с облегчением выдохнула и улыбнулась, услышав бабушкин голос. – Рисса, успела познакомиться с Илирией?

– Перекинулись парой словечек, – ответила она и подмигнула мне. – Что насчет нашего разговора?

– Я обо всем позаботилась, – бабушка улыбалась, но я заметила, что все тело ее было напряжено. – Предлагаю обсудить это позже.

Она незаметно кивнула в мою сторону, но я уловила этот жест.

– Очередные секреты?! – я едва сдерживала кипящую внутри злость.

Бесило, что все вокруг смотрят на меня как на глупую маленькую дурочку! Считают, что могут спокойно обсуждать свои тайны прямо у меня под носом – будто у меня нет ни глаз, ни ума, чтобы хоть что‑то заподозрить.

Хотелось высказать все бабушке. Она ведь сама на собрании сказала, что теперь я буду погружаться во все дела, так почему от меня продолжают что-то скрывать?

– … так что, Илирия? – услышала я вопрос Риссы.

– Только не это… – пронеслось в мыслях, я немного ссутулилась и перевела взгляд на ба. Та хоть и выглядела добродушно, но я поняла, что в моей копилке стало на одно наказание больше.

– Рисса предлагает тебе провести в Харивеле следующее лето. Там много учителей, способных дать полезные навыки боя, – мило сказала мне бабушка, а я поежилась от ее тона. – Илирия часто витает в облаках, но я надеюсь, что это возрастное.

Последнее предложение явно было не для моих ушей. Корвей залилась звонким смехом и непринужденно коснулась плеча бабушки.

— Что все это значит?! – меня буквально разрывало чувство недосказанности.

Это только подстегивало мою решимость: я обязана выяснить, что тут творится. С каждой минутой все больше понимала, что есть много тайн, которые от меня скрывают!

– Я с радостью посещу ваш город, – выдавила из себя улыбку, но мысленно добавила. – Если ты доживешь до следующего лета!

Власть в Харивеле была изменчивой: правители сменялись один за другим. В этом городе только сила имеет вес, только кулаки и сталь решают, кто будет править завтра. Ходили слухи, что местные кланы пребывали в вечной вражде, и ни один правитель не мог удержаться у власти дольше пары лет. Рисса Корвей и так задержалась на троне непозволительно долго – три года, если мне не изменяет память, стали настоящим рекордом в этой бурной череде перемен.

– Я еще раз хочу поблагодарить собравшихся за то, что разделяете этот ужин вместе со мной. Совместными усилиями мы принесем мир и процветание на весь Континент, – сказала бабушка и подняла свой бокал.

Все повторили это движение.

Мы уже почти час сидели за столом. Сначала я с воодушевлением пробовала одно блюдо за другим – все было невероятно вкусно. В обычные дни еда тоже была сносной, но сегодня на столе появилось множество редких и диковинных блюд со всех уголков Континента.

Сейчас я лишь гоняла вилкой горошину по тарелке. Кто мог предположить, что блюда будут подаваться одно за другим? Живот оказался набит до отказа задолго до подачи десерта.

Справа от меня сидела бабушка и вела негромкую беседу с Риссой. Вначале я пыталась прислушиваться к их разговору, но в зале было так шумно, что мне пришлось бы буквально облокотиться на ба, чтобы расслышать хоть что-то.

Слева расположились глава Фалрика и его сын – Лорн и Тарин Трай. Их разговор был вокруг открытия шахты, где несколько месяцев назад случился обвал. Вполне обыденная беседа для представителей города, чье богатство – руда и редкие металлы – питает остальные земли. В Фалрике сосредоточена почти вся добыча – около девяноста процентов. На бумаге это делало его процветающим центром, но реальность выглядела куда мрачнее. За блеском залежей скрывалась бездна нищеты: тысячи людей трудились в шахтах за жалкие объедки, жертвуя здоровьем и самой жизнью. И лишь горстка избранных, принадлежавших к высшему обществу, по‑настоящему купалась в роскоши.