Илирия. История одной маски

– Рад, что мы пришли к взаимопониманию, – произнес он, и его лицо оказалось невыносимо близко к моему.

Дыхание коснулось щеки, от чего по спине пробежал ледяной озноб. Пальцем руки, что была на моей шее, он медленно очертил круг на щеке.

– Думаю, тебе не стоит напоминать, что Рисса с Аритель ничего не должны заподозрить. Буду ждать информацию завтра после ужина.

Он разжал пальцы, шагнул назад и окинул меня долгим, оценивающим взглядом – с ног до головы, словно прикидывал, нужен ли будет второй заход запугиваний. Затем коротко кивнул собственным мыслям и направился к выходу.

Я едва успела перевести дух, как в дверях снова раздался его голос.

– И хотел добавить… – он стоял у ворот, улыбка, расцветшая на его лице, заставила мое сердце сжаться от ужаса. – Будь умницей, Илирия… Мы же не хотим портить твое юное прекрасное тело, правда? И прикрой шею. Боюсь, я оставил небольшой синячок.

Последнее он сказал будничным тоном и, увидев в моих глазах неподдельный ужас, рассмеялся и исчез за дверью.

Я рухнула на колени. Тело била мелкая дрожь, мышцы отказывались подчиняться.

Пламя тихо фыркнула и ткнулась мордой в мое плечо. Ее теплое дыхание и безмолвная поддержка едва пробивались сквозь пелену паники. Я ухватилась за гриву лошади, пытаясь удержаться в реальности, но мысли кружились в хаотичном водовороте.

Одно я знала точно: что бы ни замыслил Дарин, это не сулило мне ничего хорошего. И самое страшное, я уже чувствовала, как страх проникает глубже, в сознание, пуская там свои корни.

– Вот ублюдок! Гребаная, мерзкая тварь! Аритель, я давно предлагала тебе вздернуть этого мудака! Но сейчас… Сейчас предлагаю запихать его же яйца ему в глотку и закопать живьем!

Я сидела под пледом на кресле в тайном кабинете ба, который находился прямо за малым залом для собраний. Бабушка безмолвно сидела за столом, уставившись в какие-то бумаги. Рисса же была огненной бурей! Она уже полчаса сыпала ругательствами, от которых мне становилось неловко, и каждый раз предлагала все более изощренные методы казни Болстова. Вроде того, что прозвучало только что.

– Как интересно… Зачем запихивать яйцо в рот? Чтобы оно встало в горле и перекрыло кислород? – подумала я. – Я бы запихала тысячу куриных яиц в рот Дарина, чтобы он почувствовал какого это, когда у тебя нет возможности дышать!

На конюшнях, едва придя в себя, я первым делом пошла к бабушке. Не понимаю, чего добивался Дарин, запугивая меня таким образом. Он что, всерьез думал, что я, ничего не скажу Верховной Жрице и стану следить за Риссой? Даже в свои семь лет я понимала: это было бы глупо!

У меня и в мыслях не было что‑либо скрывать от них. Ладно мой разговор с Эзро… Ну и еще про письмо от мамы о моем отце… Но здесь! Дарин угрожал мне и полагал, что я просто проглочу весь пережитый ужас и буду молчать в тряпочку? Не на ту нарвался!

– Рисса, сядь! Не мельтеши… – впервые после моего рассказа подала голос ба.

Я перевела не нее взгляд. Она была какой‑то отстраненной, и я никак не могла понять, в каком она настроении и что чувствует. Рисса в этот момент недовольно засопела, но все же опустилась на диван неподалеку от стола.

– Ты злишься? – робко спросила я.

Бабушка посмотрела на меня, и тут я увидела: она еле сдерживается, ее переполняет ярость.

– Злюсь? Нет, моя дорогая! Я просто в ярости! – выкрикнула она, я же вжалась в кресло от страха.

– Прости… – пролепетала я, глотая слезы. – Я не хотела тебя расстраивать…

Дернулась назад, когда она вскочила со своего стула и кинулась на меня. Уже приготовилась к пощечине, но произошло совсем иное.

– Ты прости меня! – бабушка почти душила меня своими объятиями. – Надо было прислушаться к Риссе и не показывать тебя Кругу. Я уже столько раз пожалела о своем решении. А то, что этот ублюдок сделал с тобой!

Я впервые видела, как она плачет… Но ее слезы несли в себе не обиду или страх. В них была ярость и обещание. Обещание отомстить Дарину самым ужасным образом.

– Илирия! Моя лучезарная малышка! Послушай меня очень внимательно… – она сделала паузу, я затаила дыхание, боясь пропустить хоть слово. – Ты самое дорогое, что есть у меня на этом свете. Да, я строга к тебе, но не потому, что не люблю. Этот мир жесток, а я хочу, чтобы ты стала сильнее! Сильнее меня, сильнее своей матери… Но это не значит, что ты должна бороться с этим миром в одиночку. Особенно сейчас, когда твоих сил еще недостаточно… И я очень горжусь тем, что ты рассказала мне все, а не стала утаивать…

Она молча гладила меня по голове, а ее слова были для меня настоящим откровением. Никогда еще не слышала от нее таких теплых речей. Конечно, я знала, что она меня любит. Как иначе? Но вот услышать… Слышать это было в сто крат приятнее.

Я прижималась щекой к ее груди, слушая стук сильного родного сердца, вдыхая ее запах – он напоминал первые морозы: леденящий, бодрящий, проясняющий ум.

– Я отправлю тебя в безопасное место… – начала она, я ее резко перебила и отстранилась.

– Что? Нет!

Рисса и бабушка удивленно уставились на меня.

– Я не могу просто сбежать из-за того, что какой-то вредный козел решил меня попугать! – продолжила я, специально утаивая то, что знаю из рассказа Эзро.

Пусть думают, что я не ведаю кто такой Дарин и зачем он все это делает.

– Тем более мой побег даст ему понять, что вы в курсе его поступка. А так, я могу ему передавать ложные сведения. Шпионить для него как будто и…

Я замолчала, сама не понимая, что я еще могла бы делать, но мне непременно хотелось остаться, чтобы отомстить за то, что со мною сделали.

– Это может быть очень опасным, – задумчиво сказала Рисса. – Аритель, я бы не стала так рисковать…

Я нервно перебирала пальцами плед, покоившийся у меня на коленях, в надежде ожидая положительного решения. Мне хотелось получить шанс проявить себя. Я уже начала фантазировать, как буду тихо красться по потайным туннелям Храма, преследуя Дарина и вызнавая его тайны. Как непременно найду его оружие, которое он планировал использовать. Или возможно спасу послушниц, которых похитил. Кстати, как давно делали полную перекличку?

—… договорились, Илирия? – услышала я голос ба.

– Опять… – простонала я мысленно, а потом добавила вслух. – Извините, я задумалась.

– Я говорю, что мы обсудим с Риссой, какую информацию ему можно будет отдать. Чтобы все прошло гладко, ложь должна быть смешана с правдой. А ты, как только передашь ему все, что "узнала", сразу же пойдешь в свою комнату и останешься там до самого утра, – повторила бабушка. – Договорились?

– Да! – радостно ответила я, предвкушая мою первую самостоятельную миссию.

Вскочила с кресла и уже собралась бежать в свою комнату. Нужно же было выбрать подходящую одежду для завтрашнего задания. А еще никак не было случая примерить портупею для кинжалов, что подарила мне ба на прошлый день рождения. Пусть я еще не совсем освоилась с этим типом оружия, но жутко хотелось носить его всегда с собой, как обученные бою женщины Храма.

– Стой, – бабушкин строгий голос вырвал меня из мыслей. Дальше она добавила уже чуть ласковее. – Дай я еще раз осмотрю твою шею.

Я села обратно в кресло и в нетерпении застукала пяткой о пол.

Ба стала осторожно нажимать пальцами в разные места на моей шее и плечах, спрашивая, есть ли где-то неприятные ощущения. Меня уже почти ничего не тревожило – отвар и ставы сделали свое дело, синяк начал понемногу сходить, а отек с тканей спал. Осталась лишь тупая, тянущая боль, которую я могла вытерпеть. Это было ничто по сравнению с тем, что я чувствовала, только зайдя в комнату бабушки. Сердце тогда колотилось так сильно, что отдавалось в ушах, а ноги подкашивались от пережитого ужаса.

Она как раз была вместе с Риссой и о чем-то воодушевленно рассказывала, голос ее звучал живо, с нотками смеха, которые мне доводилась слышать так редко.

Увидев заплаканную меня на пороге своей комнаты, первое, что она спросила: "Кто? ". Глаза ее мгновенно сузились, а лицо побледнело. Но я не смогла дать ответ. Из-за боли и синяка, уже украшающего мою шею темным кольцом, я просто не могла выдавить из себя и хрипа – горло саднило, а при попытке говорить в груди возникал спазм.

Я сразу же заплакала. Слезы хлынули потоком, щеки жгло, а дыхание стало рваным. Бабушка молча взяла меня за руку, ее пальцы были холодными и крепкими, и отвела в свой кабинет потайными путями.

Первое, что она сделала, – это нарисовала пару ставов на моем теле: руны слегка жгли кожу, но потом по венам разлилось приятное тепло, снимающее острую боль. Затем она дала выпить какой-то противный отвар, горький, с резким травяным привкусом, от которого я поморщилась и едва не закашлялась. Наконец, наложила мазь на все синяки и ссадины, что нашла: она была с морозным эффектом, от чего у меня по коже побежали мурашки.

Рисса наблюдала за всем этим молча, стоя в стороне. Я сначала удивилась, что бабушка не прогоняет ее – ведь мы шли по тайным дорогам, куда посторонним вход был строго запрещен. Но когда Рисса в одном из поворотов уверенно показала более короткую дорогу, просто кивнула в боковой проход, я поняла, что знаю мой дом даже хуже, чем эта таинственная гостья. От такого открытия в груди возникло странное чувство удивления, смешенное с завистью.

– Тебе нужно будет еще раз выпить отвар, – когда я скривилась на ее слова, ба мягко сказала, погладив меня по щеке. – Это от дурных снов, моя лучезарная малышка.

Я с готовностью выпила все до последней капли, сразу же почувствовав, как по телу разливается тяжелая усталость. Не хватало еще, чтобы Дарин явился ко мне во снах… От одной мысли о нем сердце учащенно забилось, а в горле снова возник ком. Я сглотнула, пытаясь прогнать воспоминание о его хватке и хищной улыбке.

Подумав о сне, протяжно зевнула. Это вызвало такой же зевок у Риссы. Только если я выглядела мило, по крайней мере, так надеялась, то она зевала с протяжным воем, растягивая рот до предела, и это больше было похоже на какой-то боевой клич. От неожиданности я вздрогнула.

– Сегодня был насыщенный день, – произнесла ба спокойным тоном, откидываясь в кресле. Ее голос звучал ровно, но я заметила, как она устало потерла виски. – Думаю, нам всем нужно отдохнуть. Илирия, дойдешь сама? Только сразу в свою комнату и запрись. Я попрошу, чтобы Ситра дежурила в комнате напротив. Она как раз уже свободна.

Говоря последнее, бабушка довольно улыбнулась. Я же понадеялась, что с отъездом Таврия и Эзро у нее настроение немного улучшится: грудь моя сжалась от воспоминаний о прощании с ними, но я прогнала эти грустные воспоминания. Сейчас не было сил думать еще и об этом.

Толкнула деревянную панель в стене – она поддалась с тихим скрипом, и прохладный воздух из тайного прохода ударил в лицо. Ступеньки уходили наверх, узкие и крутые. Я шагнула вперед:

– Может быть лечь спать прямо здесь? – уныло подумала я.

Каждый шаг отдавался ноющей болью в мышцах после долгого дня. Дыхание стало глубже, веки тяжелели, и я оперлась о стену рукой, чтобы не споткнуться в полумраке.

Сделала уже шагов десять по лестнице, потом остановилась. От внезапной мысли, посетившей мою голову, сон как рукой сняло: щеки мои вспыхнули жаром, а в груди возникло возбуждение, смешанное с легким страхом.

– Если бабушка с Риссой остались в кабинете, значит они будут обсуждать что-то, не предназначенное для моих ушей? Может стоит их немного послушать? Вдруг что-то интересное?

Это была плохая мысль, но она сразу же завладела мною полностью: ладони вспотели, и я невольно сжала кулаки, чувствуя, как любопытство пересиливает усталость.

На цыпочках сделала пару шагов вниз, задержала дыхание, чтобы не выдать себя малейшим звуком. На тренировках мы разрабатывали тихий шаг, поэтому я ступала бесшумно.

– А если меня поймают? – резко остановилась на ступеньке, грудь сжало от внезапного страха, а пульс участился еще сильнее. – Бабушка только доверила мне такое опасное задание. Что если она меня отошлет из Храма, если увидит, что я подслушиваю?

От этой мысли тошнота подступила к горлу, я сглотнула. Стояла на месте и размышляла, пока не услышала:

– Ари, ты уверена в своем решении?

Это поставило точку в моих сомнениях, я тихонечко сделала два быстрых шага и подалась вперед, чтобы лучше слышать.

– Ты спрашиваешь, уверена ли я, что позволяю своей неокрепшей малолетней внучке снова встретиться с изгнанным демоном, который ее чуть не убил? – бабушка говорила с издевкой в голосе, слова ее звучали резко, и после них в кабинете повисла тишина.

Я уже хотела развернуться и побежать в комнату от мысли:

– Вдруг они сейчас выйдут из кабинета и наткнутся на меня?

Вжалась в стену, как будто это могло хоть как-то помочь мне скрыться. Камень холодил кожу, я поежилась и отстранилась.

– Может, не стоило отпускать Таврия? – начала Рисса тихо, и я подалась чуть вперед, в груди возникло возбуждение от запретного подслушивания, особенно когда речь шла о Крагах.

– Еще чего! Я счастлива, что он решил уехать раньше срока и прихватил с собой недомерка сына, – грубо ответила бабушка.

– Я бы не назвала его недомер… – Рисса резко замолчала, а я прям физически ощутила бабушкин суровый взгляд. По моему телу прошли мурашки, я поежилась.

– Я знаю, что ты его не любишь, пусть и не знаю всей истории… – осторожно начала Рисса, голос ее звучал напряженно.

Бабушка манерно фыркнула и ответила:

– Мне нужен не он, а армия, которую он должен мне подготовить! – в этот момент я подумала: "А это не то же самое? ", но конечно мой комментарий в такой ситуации был бы неуместен, ба продолжила, еще сильнее распаляясь. – Сроки поджимают, пять тысяч воинов – это ничто по сравнению с легионом Люцифера! Тем более ты слышала про его нового протеже? Как там его…

– Кайрос…

– Ах, да! Ну и имечко, конечно, – бабушка коротко прыснула, и продолжила уже серьезнее. – Он поджимает под себя всех демонов, что раньше жили обособленно по своим законам. Люцифер видимо решил навести порядок в своей помойке. Но я уверена, этим не закончится. Он тщеславен, считает людей вторым сортом. И нет ничего проще, чем уничтожить Храм, чтобы достигнуть своей цели! Сукин сын! Что ему не сидится в Бездне?!