ПЫЛЬ И НЕОН.ПОСЛЕДНИЕ СВОБОДНЫЕ

Под строкой развернулась схема карьера — с бетонными опорами, фургоном, костром и подъездной дорогой. На схеме двигались маленькие точки. Одна совпадала с местом, где стоял Клэй. Другие отмечали Марису, Итана, Томаса, Наоми и Лею. Даже лошади были обозначены отдельными символами. Клэй выдернул кабель питания. Экран не погас. Он открыл заднюю крышку и отсоединил аккумулятор. Карта осталась на месте. На ней одна точка медленно отошла от костра — Лея поднялась, чтобы отнести рисунок Наоми.

ЭТАП ДВА ГОТОВ К АКТИВАЦИИ.

Ниже появились две кнопки: «ПОДТВЕРДИТЬ» и «ОТЛОЖИТЬ». Клэй не нажал ни одну.

— Мариса! — крикнул он, выходя из фургона.

Она сразу поняла по его лицу, что случилось что-то серьёзное. Томас вылез из-под капота, вытирая ладони тряпкой.

— Что сломалось?

— Твой терминал включился без питания.

Улыбка исчезла с лица механика. Он забрался в фургон, осмотрел плату и проверил разъёмы.

— Нет передатчика. Нет приёмника. Нет даже приличных часов. Это устройство не должно знать, что за его пределами вообще существует мир.

— Но знает, — сказала Мариса.

— И это, пожалуй, самая неприятная часть.

Клэй показал им карту. Точки двигались. Кто-то наблюдал за лагерем в реальном времени, и терминал был лишь экраном, на который решили вывести чужой взгляд.

— Выключай, — сказал Клэй.

— Я бы с радостью, — ответил Томас. — Но оно, похоже, не признаёт мои полномочия.

Он замкнул два контакта отвёрткой. Экран наконец потух. В ту же секунду с верхнего уступа донёсся тихий механический гул. Мариса вскинула голову. Два тонких луча света скользнули по стенам карьера и остановились на фургоне. Слишком ровные для прожекторов. Слишком холодные для фонарей. Дроны наблюдения.

— У нас гости, — сказала она.

Итан уже держал винтовку. Зик поднялся от костра и застегнул кобуру. Наоми увела Лею за бетонную опору; Мик попытался встать, но она одним взглядом заставила его остаться на месте. Из динамиков, спрятанных где-то наверху, раздался голос Виктора Хейла:

— Клэй Уорд.

Он произнёс имя спокойно, почти буднично, словно они встретились не посреди ночного карьера, а в коридоре старой казармы.

— Не двигайся. Останься на месте, и, возможно, сегодня никто не умрёт.

Клэй смотрел на чёрный край уступа. Семь лет назад этот человек оставил его среди мёртвых. Теперь предлагал остановиться ради чужой безопасности — будто право выбирать по-прежнему принадлежало ему.

— Ты уже однажды решил за меня, Виктор, — сказал Клэй достаточно громко, чтобы датчики наверху услышали. — Второй раз не выйдет.

В динамиках что-то щёлкнуло.

— Тогда мне придётся решать за всех.

За старым конвейером один за другим загорелись красные огни. И Клэй понял, что всё это время они смотрели не на дорогу, откуда ожидали нападения, а в противоположную сторону.

Глава 6

Охота начинается

Красные огни за конвейером не двигались. От этого они казались ещё хуже: не разведчики, которые ищут цель, а стрелки, уже выбравшие позиции. Клэй поднял ладонь. Итан замер с винтовкой у плеча, Мариса медленно отступила к бетонной опоре. Над карьером кружили два дрона. Их лучи скользили по стенам, не касаясь людей, словно операторы давали беглецам время оценить собственную беспомощность.

— У тебя минута, Уорд, — сообщил Хейл через динамики. — Я не хочу стрелять в твоих друзей.

— Тогда не стреляй, — ответил Клэй.

— Ты всё ещё путаешь желание с приказом.

Зик тихо подошёл сзади. В руке он держал револьвер, стволом вниз.

— Сколько выходов? — спросил он.

— Два, — сказал Клэй. — По дороге наверх нас встретят. Остаётся нижняя штольня.

— Она обвалилась лет двадцать назад.

— Не вся, — вмешался Томас. — Я видел вентиляционный план у старого щита. Если схема не врёт, тоннель выходит к водосбросу. Если врёт, мы познакомимся с местной геологией поближе.

Клэй посмотрел на Наоми. Та уже поняла.

— Мик не пройдёт быстро, — сказала она. — И Лея с остальными детьми тоже.

— Значит, выиграем им время. Зик, веди их. Томас, открой штольню и заводи фургон только по моему сигналу. Мариса — левый уступ. Итан со мной.

— Наконец-то, — выдохнул Итан.

— Это не повышение. Смотри на меня и не стреляй, пока не скажу.

Динамик зашипел.

— Тридцать секунд, Клэй.

— Виктор, — произнёс Клэй, глядя в темноту. — Ты помнишь Неваду?

В эфире стало тихо.

— Я помню солдата, который отказался выполнять приказ.

— А я помню семьи в цехе. Ты велел закрыть ворота, пока они были внутри.

— Ты не знал всей картины.

— Тогда объясни её сейчас.

— Ты получишь ответы, когда вернёшься туда, где тебе положено быть.

Клэй усмехнулся без веселья. Даже спустя семь лет Хейл разговаривал так, будто мир состоял из помещений с пронумерованными дверями и людей, которых можно переставлять между ними.

— Я уже там, где мне положено быть, — сказал Клэй. — С моими людьми.

Первый выстрел пришёл сверху. Пуля раскрошила бетон в локте от Итана. Клэй толкнул его за опору, а Мариса ответила двумя короткими выстрелами. На гребне уступа погас один красный огонёк.

И тут карьер ожил.

Взрыв у старого конвейера поднял пыльную стену. Дроны спустились ниже, прочёсывая площадку светом. За ржавыми контейнерами появились солдаты «Гелиоса» в чёрной броне с белым знаком на наплечниках. Они двигались не торопясь, попарно, прикрывая друг друга. Клэй узнал построение. Когда-то он сам учил новобранцев так входить в закрытые зоны.

— Наоми, уходи! — крикнул он.

Доктор схватила Лею за руку. Двое младших детей держались за её куртку; третий, сонный и перепуганный, едва переставлял ноги. Зик поднял Мика с койки, помог ему опереться на плечо. Четвёртого ребёнка повела за собой одна из женщин, спасённых в Сухом Крике, — Элис, молчаливая бывшая работница насосной станции, которая с тех пор помогала на кухне и не выпускала из виду малышей.

— Сначала дети, — сказал Зик.

— Я и не спорю, — процедил Мик сквозь боль. — Только не бросай меня ради красивой речи.

— Сегодня все мои речи короткие.

Томас подскочил к металлической двери штольни и сунул в замок инструмент, похожий на отвёртку после серьёзной семейной ссоры. Искры посыпались на его сапоги.

— Я не ломаю технику! — крикнул он через плечо. — Я выясняю, насколько сильно она хочет жить!

— Быстрее! — ответила Наоми.

— Она хочет жить очень сильно, но не открываться!

Второй взрыв сотряс стену. Ржавая створка дёрнулась. Томас ударил её металлической рукой и отскочил. Дверь распахнулась внутрь с таким грохотом, будто карьеру вырвали зуб.

— Видите? — сказал он. — Вежливость творит чудеса.

В тоннеле пахло сырой породой и старым машинным маслом. Свет фонарей выхватывал из темноты рельсы узкоколейки, кабели, облезлые номера технических отсеков. Зик повёл людей вниз, Наоми замыкала колонну, следя, чтобы никто не отстал.

Лея остановилась у порога.

— Клэй идёт? — спросила она.

— Идёт, — сказал Зик.

— Ты не знаешь.

Старик присел перед ней, несмотря на то что Мик тяжело висел на его плече.

— Не знаю, — признал он. — Но он делает всё, чтобы ты успела уйти.

Лея посмотрела через его плечо. Клэй стоял за бетонным блоком и стрелял в сторону наступавших солдат. Девочка ничего не сказала, только сложила рисунок дома у реки и спрятала во внутренний карман. На поверхности Клэй заметил, что солдаты не пытаются захватить фургон. Они перекрывали подходы к нему, отрезая пути отступления, но стреляли выше и по сторонам. Это было не уничтожение лагеря. Это была операция по изоляции одного человека.

— Они не хотят тебя убивать, — сказала Мариса по рации.

— Я заметил.

— Меня это не успокаивает.

Клэй выглянул из укрытия и увидел Хейла. Тот стоял на верхней платформе в тёмной броне без шлема, словно пули не имели к нему отношения. Серебро на висках стало заметнее, чем семь лет назад. Всё остальное осталось прежним: прямая спина, неподвижное лицо, привычка смотреть на людей как на элементы схемы.

— Ты можешь закончить это, Клэй, — произнёс Хейл уже без усилителя. Его голос донёсся сверху сквозь стрельбу. — Просто подними руки.

— Сначала отзови солдат.

— Сначала вернись в программу.

Слово ударило сильнее выстрела.

— Значит, ты признаёшь, что я был в ней?

— Ты был частью исследования. И до сих пор остаёшься.

— Исследования чего?

Хейл чуть склонил голову.

— Ты всегда выбираешь людей, которые мешают тебе выжить. Мне интересно, изменилось ли это.

Клэй выстрелил в крепление прожектора над платформой. Лампа сорвалась и разбилась между ними, разметав искры. Хейл даже не пригнулся.

— Нет, — сказал Клэй. — Не изменилось.

Итан выскочил из-за опоры слишком рано. Один из дронов тут же повернулся к нему, наводя оружие. Клэй схватил парня за воротник и рванул вниз; очередь прошила место, где только что была его голова.

— Я сказал ждать!

— Я видел открытый фланг!

— А дрон видел тебя!

Итан тяжело дышал, глядя на дыру в собственном рукаве. Впервые за вечер ему нечего было возразить.

— Хочешь доказать, что готов отвечать за других? — спросил Клэй. — Тогда прикрой вход в штольню. Ни одного солдата туда не пропусти.

Итан кивнул и перебежал к вагонетке, перевёрнутой у рельсов. Сверху дрон снова начал снижаться. Парень прицелился не в корпус, защищённый бронёй, а в сочленение между двигателем и крылом. Первый выстрел прошёл мимо. Второй сорвал боковую панель. Машину повело, она ударилась о стену и рухнула на площадку, выбрасывая искры.

— Попал! — крикнул Итан.

— Не празднуй, — отозвалась Мариса. — Их ещё хватает.

Из тоннеля донёсся голос Томаса:

— Клэй! Здесь ответвление к водосбросу! Я отправлю туда людей, а сам вернусь за фургоном!

— Нет. Оставь фургон.

— Ты сейчас попросил меня бросить мой фургон?

— Именно.

— Понимаешь, мы с ним многое пережили. Я видел, как он загорался. Он видел, как я плакал. Это почти брак.

— Томас!

— Уже иду. Но при разводе инструменты остаются мне!

Клэй видел, как Мариса меняет магазин, не отрывая взгляда от верхней платформы. Её мотоцикл стоял в тридцати шагах. Фургон был дальше. Доставить всю группу наружу через верхний выезд они не могли, зато транспорт мог стать приманкой.

— Томас, — сказал он в рацию. — Сможешь запустить фургон дистанционно?

Пауза.

— Смотря для чего.

— Чтобы он поехал без водителя.

— Это мой любимый вид вождения.

— Прямо к конвейеру. Когда я скажу.

— Он этого не заслужил.

— Мы тоже.

Томас ничего не ответил. Через минуту из-под капота фургона щёлкнуло реле. Двигатель кашлянул, завёлся и выдал облако чёрного дыма. Хейл повернул голову в сторону машины.

— Клэй, — сказал он, — не вынуждай меня делать то, что я уже делал однажды.

— Ты сам выбираешь, Виктор.

Клэй подал знак. Фургон дёрнулся, набрал скорость и пошёл к старому конвейеру, подпрыгивая на камнях. Солдаты отступили с его пути. Дрон бросился следом. За секунду до столкновения Томас включил аварийный заряд, который обычно использовал для сварки толстого металла. Вспышка разрезала карьер белым светом, конвейер рухнул, перекрыв верхнюю дорогу облаком пыли и железа.

— Он умер как герой, — произнёс Томас в рацию. — И как автомобиль, которому я давно обещал поменять масло.

— Уходим! — крикнул Клэй.

Мариса последней проскочила в штольню. Итан прикрывал её, пока Клэй не захлопнул за ними дверь и не заклинил ручку ломом. Снаружи застучали выстрелы. Бетон осыпался на рельсы, но дверь выдержала. Они бежали по узкому тоннелю, пока шум боя не остался далеко позади. Потом услышали голоса своих. Зик и Наоми остановились у развилки, где из потолка капала вода. Мик сидел на камне, прижимая ладонь к повязке. Лея бросилась к Клэю и обняла его так крепко, что он на мгновение потерял равновесие.

— Ты пришёл, — сказала она.

— Я обещал попробовать.

— Нет. Ты обещал не бросать.

Он осторожно коснулся её плеча.

— Верно.

— Прекрасно, — сказал Томас, догнав их. — Все живы. Кроме фургона. Прошу минуту молчания и новый аккумулятор.

Наоми быстро осмотрела Итана. Пуля лишь распорола рукав, но на предплечье оставила глубокую ссадину. Парень попытался отмахнуться.

— Я в порядке.

— У тебя лицо человека, который только что впервые понял, что умирают не только другие, — сказала Наоми. — Сядь.

Итан сел. Клэй не стал его хвалить за дрон и не стал ругать за нарушение приказа. Он просто положил рядом с ним запасной магазин.

— Хороший выстрел, — сказал он. — В следующий раз сначала думай, потом геройствуй.

Итан кивнул. Этого оказалось достаточно.

Дальше тоннель сужался. Они шли по одному, протискиваясь мимо старых насосов и бетонных опор. Вода под ногами становилась глубже, потом снова исчезала в трещинах пола. На стене встретился выцветший знак чёрного ворона. Клэй остановился. Он знал этот силуэт: такой же был нарисован на борту их фургона и вырезан на деревянной табличке у костра.

— Зик, — позвал он. — Это твоё?

Старик подошёл, осветил знак фонарём и нахмурился.

— Не помню, чтобы кто-то из наших сюда заходил.

— Значит, кто-то пользовался этим знаком до нас.

— Или после нас, — сказал Зик и слишком быстро пошёл дальше.

Мариса заметила его реакцию, но ничего не сказала. Теперь они оба научились различать молчание старика: иногда он действительно не знал ответа, а иногда слишком хорошо знал, что за ним последует. У развилки, где тоннель уходил к высохшему водосбросу, Итан услышал шаги. Он остановился и поднял винтовку. Из боковой галереи вышел человек в потёртом дорожном плаще. Лицо закрывала тканевая маска, на руке блестела металлическая пластина в форме ворона.

— Не стреляй, — сказал незнакомец.

— Ты кто такой?

— Тот, кто знает, что Хейл не уйдёт, пока не получит то, за чем пришёл.

— Я спросил, кто ты.

Незнакомец медленно поднял пустую ладонь. Другой рукой он достал из внутреннего кармана маленький накопитель в матовом корпусе.

— Я служил с Клэем Уордом, — сказал он. — До того, как его записали в мёртвые.

Итан не опустил оружие.

— У него было много сослуживцев. Некоторые сегодня пытались нас убить.

— Тогда передай ему это. И скажи дословно: второй наблюдатель проснулся.

Незнакомец положил накопитель на выступ стены и сделал шаг назад.

— Сам передай, — сказал Итан.

— Если он увидит меня сейчас, начнёт задавать вопросы, на которые у нас нет времени.

— Очень удобная причина.

— Удобных причин у меня давно не осталось.

Где-то далеко прогремел глухой взрыв. Незнакомец посмотрел в сторону верхних тоннелей.

— Хейл отступит на время. Он получил подтверждение, которое искал. Но к утру на дорогах будут блокпосты. Не идите к южной трассе.

— Почему я должен тебе верить?

— Не должен.

Он отступил в темноту. Итан бросился следом, но галерея заканчивалась вертикальной лестницей, уходящей к люку под потолком. Крышка уже была закрыта. Итан мог полезть за ним, однако вспомнил приказ: не оставлять людей без прикрытия. Он вернулся, забрал накопитель и поспешил догнать остальных.

К выходу из водосброса они добрались перед рассветом. Снаружи лежала каменистая равнина, рассечённая сухими руслами. Вдалеке серел хребет, за которым можно было спрятаться от наблюдения с дороги. Лошадей и мотоциклы они потеряли в карьере; теперь всё, что у них осталось, умещалось в рюкзаках и руках. Клэй остановил группу в тени разрушенного насосного павильона. Наоми снова занялась Миком, Мариса проверила горизонт через прицел, а Томас сел на бетонный блок и уставился на пустые ладони.

— Первый раз за семь лет у меня нет ни одной машины, которую можно чинить, — сказал он. — Чувствую себя человеком без профессии.

— Ты всё ещё умеешь открывать двери, — заметила Мариса.

— Двери меня не любят. Это невзаимные отношения.

Итан подошёл к Клэю, протягивая накопитель.

— В тоннеле был человек. Сказал, что служил с тобой. У него на руке был металлический ворон.

Клэй взял устройство, не сразу понимая, что его насторожило.

— Что он сказал?

— «Второй наблюдатель проснулся». И ещё — Хейл получил подтверждение и временно отступит.

Мариса опустила винтовку.

— Как он выглядел?

— Высокий. Голос хриплый. Лицо закрыто. Двигался так, будто знает каждый метр этих тоннелей.

Клэй перевернул накопитель. На обратной стороне кто-то процарапал четыре буквы: V. V. и две почти стёртые цифры. В памяти всплыл ангар в Неваде, резкий свет аварийных ламп и мужчина, который однажды встал между солдатами и гражданскими, хотя прекрасно понимал, чем это закончится.

— Винсент, — сказал Клэй.

Мариса сделала шаг к нему.

— Что?

— Винсент Вейл. Он служил с нами. У него была такая пластина на ремне — чёрный ворон на серебре. Он говорил, что это знак тех, кто возвращается за своими.

— Мой брат? — голос Марисы стал тихим. — Ты говоришь, мой брат был здесь?

— Я не знаю, был ли это он. Но кто-то очень хотел, чтобы мы так подумали.

Она протянула руку за накопителем. Клэй отдал его без спора. Мариса провела большим пальцем по царапинам, словно могла узнать почерк человека через металл.

— Семь лет, — сказала она. — Семь лет мне говорили, что он погиб. А теперь он появляется в тоннеле и не может даже показать лицо?

— Возможно, он не мог, — ответил Клэй.

— Или не хотел.

Клэй не нашёл слов, которые могли бы её утешить. В этом мире обещания слишком часто служили заменой правде, и Мариса больше не собиралась принимать замену. Томас достал из кармана небольшой складной считыватель. Он был старым, с одной работающей кнопкой, зато не имел связи с сетью.

— Могу посмотреть, что внутри, — предложил он. — Если там вирус, он убьёт только мой последний прибор. Что, учитывая сегодняшний день, вполне соответствует традиции.

Клэй посмотрел на Марису. Та кивнула.

Томас подключил накопитель. Считыватель мигнул, показал несколько строк повреждённого кода, а затем вывел короткое сообщение без подписи:

«КЛЭЙ УОРД. НЕ ДОВЕРЯЙТЕ ПЕРВОМУ СПИСКУ МЁРТВЫХ. НАЙДИТЕ ОРИОН. ВТОРОЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ АКТИВЕН».

Под сообщением находилась фотография, размытая и старая. Четверо мужчин в военной форме стояли перед транспортным ангаром. Клэй узнал себя, Хейла и ещё двоих. Одного он не видел семь лет. Второго считал погибшим. Мариса присела рядом, не отрывая взгляда от экрана.

— Это он, — прошептала она.

Клэй смотрел на молодое лицо Винсента Вейла. На фотографии тот улыбался, чуть прищурившись от солнца, и держал руку на плече человека, стоявшего у края кадра. Этого человека Клэй тоже помнил. Роуэн Кросс. Над равниной поднялось солнце. Где-то за хребтом начинался новый день, а вместе с ним — новая охота. Но впервые после Сухого Крика Клэй почувствовал, что у них есть не только враги, но и след, по которому можно идти.

— Собираемся, — сказал он. — До полудня нужно найти укрытие.

— А потом? — спросил Итан.

Клэй посмотрел на Марису, всё ещё державшую в руках накопитель.

— Потом выясним, кто из мёртвых решил с нами поговорить.

Глава 7

Чужие имена

Мотель назывался «Последняя миля», хотя до ближайшего населённого пункта оставалось не меньше сорока километров. Вывеска лежала в песке, уцелевшие буквы торчали из неё под разными углами. Когда-то здесь продавали прохладную воду, сдавали комнаты и обещали путешественникам спокойный сон. Теперь воду приходилось привозить с собой, а сон зависел от того, насколько хорошо человек умел не думать о преследователях.

Клэй въехал во двор первым. Он остановил лошадь у навеса и долго слушал тишину. За пустыми окнами дрожали остатки жалюзи; на крыше скрипела жестяная антенна. Следов свежих шин не было. Это ещё не означало, что здесь безопасно, но означало, что у них есть шанс провести ночь под крышей.

— Роскошное место, — объявил Томас, выбираясь из фургона. — Вид на пустыню, естественная вентиляция и бесплатный песок в каждой постели. Если найдём бассейн, я официально уйду на пенсию.

— Ты вчера собирался умереть, — заметил Итан.

— Человек должен иметь запасные планы.

Мариса прошла мимо них с винтовкой на плече. Она не смеялась. С тех пор как на экране появилось лицо Винсента, её молчание стало плотным, почти осязаемым. Она проверила двери первого корпуса, заглянула за стойку регистрации и вернулась, сообщив, что северное крыло можно занять. В южном провалилась крыша; туда лучше было не заходить даже Томасу.

— Особенно Томасу, — добавила она.

— Я ценю вашу заботу, — отозвался механик. — Но хотел бы, чтобы её проявляли до того, как мне дают чинить двигатель на ходу.

Мик остался в фургоне под присмотром Наоми. Рана после карьера снова открылась, и доктор запретила ему подниматься без необходимости. Лея устроилась на продавленном диване в бывшем холле, положила рисунок дома у реки на колени и спросила, можно ли оставить его на стене. Наоми ответила, что лучше пока держать рисунок при себе: они ещё не знали, сколько здесь пробудут.

Клэй назначил посты. Итану досталась крыша гаража, Марисе — дальний конец коридора, Зику — дорога. Томас должен был заняться накопителем. Сам Клэй остался у входа, пока люди расходились по местам, и только тогда позволил себе снять перчатки. На ладони, между большим и указательным пальцем, обнаружился неглубокий порез. Он не помнил, когда получил его.

Семь лет назад такие мелочи его не удивляли. В армии кровь часто обнаруживали после боя, когда адреналин отпускал и тело вспоминало, что оно смертно. Он думал, что давно оставил эту привычку позади. Но Виктор Хейл вернул ему не только воспоминания. Хейл вернул ощущение, что любая дверь может открыться приказом, а любой человек — оказаться частью чужой операции.

В комнате бывшего администратора Томас поставил на стол переносную лампу. Накопитель лежал рядом с разобранным считывателем, похожий на плоскую металлическую пластину с выжженным вороном. Его края были исцарапаны, один контакт потемнел от жара.

— Сразу предупреждаю, — сказал Томас, когда Клэй вошёл, — если внутри очередной список людей, которые официально умерли, я начну брать плату за некрологи.

— Сможешь открыть?

— Смотря что ты понимаешь под словом «открыть». Если прочитать данные — вероятно. Если не взорвать при этом стол — надеюсь. Если получить из этого хоть одну приятную новость — тут я бессилен.

Мариса появилась в дверях, услышав последние слова. Она положила винтовку так, чтобы до неё можно было дотянуться, и села напротив терминала.

— Сначала покажи фотографию, — сказала она.

Томас подчинился. Четверо мужчин в форме стояли перед ангаром, залитым жёлтым светом. Клэй был моложе и смотрел прямо в камеру. Хейл держался чуть поодаль, будто даже для общего снимка ему требовалось сохранять командную дистанцию. Рядом стоял Винсент — широкоплечий, с коротко остриженными волосами и улыбкой, которую не сумела стереть даже плохая матрица старого фото. У края кадра находился Роуэн Кросс, худой, с прищуром человека, привыкшего замечать лишнее. Мариса коснулась экрана одним пальцем.

— У него была привычка улыбаться, когда все остальные злились, — произнесла она. — Мама говорила, что однажды его за это ударят.

— И ударили? — спросил Томас.

— Не раз. Но он продолжал.

Она отняла руку и некоторое время молчала. Клэй сел рядом, не торопя её. За окном в сухой траве шелестел ветер.

— Винсент был старше меня на девять лет, — начала Мариса. — Когда отец потерял работу на водяной станции, брат уже служил. Он присылал нам пайки, лекарства, иногда настоящие бумажные книги. Говорил, что в казарме их всё равно никто не читает. А потом приехал в отпуск и привёз мне старый пистолет без затвора. Сказал: «Сначала научись держать железо правильно, а уже потом думай, зачем оно тебе».

— Похоже на него, — тихо сказал Клэй.

— Ты его помнишь?

— Да.

— Тогда почему ни разу не сказал, что служил с ним?

Клэй посмотрел на фотографию. Он мог сослаться на секретность, на страх, на годы, которые пытался вычеркнуть из жизни. Но ни одно объяснение не сделало бы молчание менее жестоким.

— Я знал фамилию Вейл, — ответил он. — Но не знал, что ты его сестра, пока не увидел твою фотографию. А когда понял… решил, что сначала должен убедиться, что не ошибся. Потом нашлись причины ждать ещё. Я должен был спросить тебя раньше.

— Да, — сказала Мариса. — Должен был.

Она не повысила голоса. От этого Клэю стало хуже.

— Семь лет назад пришло уведомление, — продолжила она. — «Погиб при выполнении служебного задания». Без тела. Без места захоронения. Даже вещи не вернули. Только номер дела, который исчез из реестра через месяц. Я тогда думала, что это ошибка. Потом — что они что-то скрывают. Потом научилась жить так, будто ответ мне уже дали.