ПЫЛЬ И НЕОН.ПОСЛЕДНИЕ СВОБОДНЫЕ

Тогда Клэй отказал ему.

Потому что у него не было плана.

— Мы должны опубликовать это, — сказала Наоми.

— Если мы отправим данные в открытую сеть, их отследят за несколько минут, — возразил Томас. — А если они найдут источник, то придут сюда.

— Они и так придут, — сказал Итан. — Теперь у них есть наши лица, имена и оружие. Мы уже объявлены террористами. Какая разница?— Разница в том, что сейчас они не знают, что мы нашли, — ответила Мариса.

Зик подошёл к столу и долго смотрел на экран.

— Есть место, — произнёс он наконец. — Старый ретранслятор в поселении Сухой Крик. Если добраться туда, можно передать часть данных на независимые частоты.

— А потом? — спросил Клэй.

— Потом люди узнают правду.

— И что они сделают? Возьмут оружие и пойдут на корпорации?— Не знаю, — честно ответил Зик. — Но у них хотя бы появится возможность выбирать.Клэй посмотрел на Марису. Она ничего не говорила. Не пыталась убедить его, не просила принять правильное решение. Просто ждала.Он понял, что ещё утром мог уйти. Мог бросить поезд, забыть увиденное и попытаться добраться до северной границы. Возможно, даже успел бы исчезнуть, прежде чем корпорация перекрыла бы дороги.Но тогда все эти люди остались бы мёртвыми.Не по-настоящему. Только на бумаге.— Мы идём в Сухой Крик, — сказал Клэй.Итан поднял голову.— Ты понимаешь, что это значит? Мы больше не сможем просто ограбить пару складов и уехать.— Понимаю.— За нами будут охотиться.— Уже охотятся.— Люди могут погибнуть.Клэй посмотрел на него.— Они и так погибают, Итан. Только мы раньше предпочитали не смотреть.Молодой бандит отвернулся. Его лицо стало жёстким, но спорить он не стал.Зик медленно улыбнулся — не радостно, а так, словно услышал слова, которых ждал много лет.— Тогда добро пожаловать в настоящую войну, парень.Клэй покачал головой.— Нет. Пока это всего лишь дорога к ретранслятору. Я не собираюсь обещать людям революцию, если не знаю, как её закончить.— Хорошо, — сказал Зик. — Значит, у нас наконец появился лидер, который боится последствий.За стенами насосной дождь усилился. Вода стекала по ржавым трубам, наполняла трещины в земле и уносила красную пыль в темноту.На экране терминала оставалась последняя строка файла. Томас заметил её, когда уже собирался выключить устройство.**СТАТУС ОБЪЕКТА: КЛЭЙ УОРД.**Под именем стояла дата сегодняшнего дня.И те же два слова, что и у сотен других людей.**СМЕРТЬ ПОДТВЕРЖДЕНА.**

Глава 3

Посёлок, который молчал

К утру дождь закончился, но пустошь не стала чище. Вода лишь превратила красную пыль в тяжёлую грязь, которая липла к колёсам и сапогам. Небо над насосной станцией было серым, словно кто-то выжег из него все цвета, оставив только пепел. Клэй почти не спал. Он сидел у входа, положив винтовку поперёк колен, и смотрел на дорогу. На терминале Томаса всё ещё светилась запись о его смерти. Сначала это казалось ошибкой, потом — угрозой. Теперь Клэй подозревал, что это было приглашение.

Корпорация «Гелиос» не просто знала его имя. Она уже определила, каким он должен стать для остального мира: мёртвым человеком, который почему-то продолжает ходить, говорить и мешать живым.

— Если будешь так смотреть на экран, он не передумает, — сказал Томас, появляясь с двумя металлическими кружками.

— Я не смотрю на экран.

— Тогда ты очень пристально смотришь на стену за ним.

Клэй взял кружку. Напиток был горьким, горячим и пах чем-то средним между кофе и машинным маслом.

— Что с терминалом?

— Я вытащил маршрут поезда и кусок служебного журнала. Кто-то использовал старый код доступа, который принадлежал отделу внутренней безопасности «Гелиоса». Не рядовому охраннику. Человеку с допуском к закрытым перевозкам.

— Имя есть?

— Нет. Но есть номер подразделения. Его закрыли семь лет назад.

— Почему?

Томас пожал плечами.

— В официальном отчёте написано, что подразделение расформировали после несчастного случая. В неофициальном — что они занимались людьми, которых нельзя было судить открыто.

— Значит, нам понадобится больше, чем кусок журнала.

— Именно поэтому мы едем в Сухой Крик. Там есть ретранслятор, а у меня есть план, который на девяносто процентов не взорвёт нас.

— А остальные десять?

— Это запас на случай, если ты начнёшь задавать вопросы.

Клэй сделал глоток и поморщился.

— Это кофе?

— Это то, что осталось от кофе.

— Тогда в следующий раз оставь кофе в покое.

К полудню банда была готова к дороге. Раненый по имени Мик смог сидеть, но Наоми запретила ему стрелять, бегать и «совершать любые героические глупости, которые обычно предшествуют похоронам». Зик заявил, что ему нужен только револьвер и хорошая причина не слушаться врача. Наоми ответила, что хорошей причины у него не было последние тридцать лет.

Мариса проверила боеприпасы, запасные фильтры и воду. Итан молча закрепил на грузовике дополнительную канистру. Он всё ещё был зол — не на Клэя, а на то, что тот оказался прав: деньги и оборудование больше не имели значения.

Они выехали до полудня.

Сухой Крик находился в трёх часах пути к северу, если старая дорога ещё существовала. Когда-то это был шахтёрский посёлок, построенный возле глубокого водоносного слоя. Потом шахты закрыли, вода стала дороже руды, а корпорация выкупила насосные станции и установила на них счётчики с биометрическим доступом. Люди остались. Просто теперь каждый глоток имел цену.

На подъезде к посёлку грузовик прошёл мимо ряда домов, сложенных из металлических панелей и старых транспортных контейнеров. Над крышами тянулись провода. Ветряки вращались медленно, а на одном из холмов стояла вышка с красным огнём. У въезда висел экран с сообщением: «Сухой Крик — территория общественного порядка. Вода есть у каждого, кто соблюдает правила». Под надписью кто-то краской добавил: «У каждого, кто может платить».

— Добро пожаловать в рай, — сказал Итан.

У ворот стояли трое вооружённых людей в пыльных куртках. На рукавах у них были нашиты серые полосы — знак местной охраны. Самый высокий поднял ладонь, требуя остановиться.

— Назовите цель визита.

— Торговля, — ответил Клэй.

— Что продаёте?

— То, что купят.

Охранник не улыбнулся. Его взгляд скользнул по грузовику, по оружию, по лицам пассажиров.

— Оружие сдаётся на входе. Все гости регистрируются. Импланты проверяются. Любая передача данных через местную сеть запрещена без разрешения администрации.

Томас наклонился к Клэю.

— У них здесь больше правил, чем в корпоративном офисе.

— И меньше кондиционеров, — тихо ответил Клэй.

— Оружие мы не сдаём, — сказал он охраннику. — Но можем убрать его с глаз долой.

— Это не одно и то же.

— Зато звучит как начало переговоров.

Несколько секунд охранник изучал его лицо. Потом за его спиной появился мужчина лет пятидесяти, худой, с аккуратно подстриженной бородой и дорогим оптическим имплантом у правого виска. Его одежда была простой, но слишком чистой для человека, который жил среди пустошей.

— Пусть проедут, — приказал он.

Охранник отступил.

— Меня зовут Сайлас Ренн, — представился мужчина. — Я отвечаю за безопасность и распределение ресурсов в Сухом Крике. Вы не похожи на торговцев.

— А вы не похожи на человека, который любит незнакомцев, — ответил Клэй.

— Я люблю предсказуемость. Незнакомцы редко бывают предсказуемыми.

— Тогда сегодня вам повезло. Мы ненадолго.

Сайлас посмотрел на Зика, задержал взгляд на его перевязанном боку и чуть заметно улыбнулся.

— Все говорят так, когда приезжают сюда с проблемами.

Он пригласил их в здание бывшей станции водоснабжения, которое теперь служило администрацией. Внутри пахло хлоркой и старым пластиком. За стеклянной стеной стояли прозрачные баки с водой. На каждом был цифровой замок. Клэй заметил, что люди, проходившие мимо, смотрели на баки дольше, чем на вооружённых гостей.

— Вода есть, — сказал Сайлас, заметив его взгляд. — Просто не всем её можно доверить.

— Вода не умеет предавать, — сказала Наоми.

— Люди умеют. А воду добывают люди.

— И всё же вы поставили замки на баки, а не на оружейный склад.

— Оружие можно отнять. Воду — только защитить.

Наоми хотела ответить, но Клэй остановил её едва заметным движением руки. Они пришли не спорить о справедливости местного порядка. Им нужен был ретранслятор.

— Нам нужен доступ к старой вышке, — сказал он. — Хотим отправить сообщение по независимой частоте.

Улыбка Сайласа исчезла.

— Нет.

— Вы даже не спросили, что за сообщение.

— Если оно требует независимой частоты, значит, кто-то не хочет, чтобы его услышали обычные люди. А если кто-то не хочет, чтобы его услышали обычные люди, обычно это приносит сюда неприятности.

— Неприятности уже идут за нами, — сказал Зик. — Разница в том, что мы предлагаем вам узнать о них до того, как они постучат в дверь.

Сайлас посмотрел на старика почти с жалостью.

— Вы из тех, кто думает, будто правда сама по себе делает людей свободными. Я видел, что происходит, когда голодным людям показывают виноватого. Они не строят справедливый мир. Они находят верёвку.

— А что делаете вы? — спросила Мариса. — Раздаёте воду тем, кто согласен молчать?

— Я сохраняю посёлок.

— Вы сохраняете власть над посёлком.

Сайлас повернулся к ней.

— Власть — это слово, которым пользуются те, кто никогда не отвечал за тысячу ртов и один колодец.

На мгновение в комнате стало тихо. Клэй увидел за стеклом девочку лет восьми. Она стояла рядом с матерью, держа пустую бутылку. На экране над дверью мигнуло число: дневная норма воды для их дома была исчерпана. Девочка посмотрела на баки. Потом на мать. Та отвела глаза.

Клэй отвернулся первым.

— Мы не просим вас поддерживать нас, — сказал он. — Только дайте подключиться к вышке. Мы уйдём сразу после передачи.

— А если вы передадите призыв к восстанию?

— Тогда вам придётся решить, что делать с услышанным.

Сайлас медленно покачал головой.

— Вы не понимаете, что такое свобода в месте, где один сломанный насос означает смерть для сотни людей. Здесь свобода — это когда вода приходит по расписанию.

— Нет, — сказал Клэй. — Это когда люди могут спросить, кто составил расписание.

На лице Сайласа мелькнуло что-то похожее на раздражение. Но он быстро спрятал его.

— Я дам вам одну ночь. Вы останетесь в старом мотеле у восточной стены. Не будете выходить после комендантского часа, не будете подключаться к местным системам и не станете говорить с жителями о политике. Утром уедете.

— А вышка? — спросил Томас.

— Нет.

Зик засмеялся сухим, болезненным смехом.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь удержать бурю закрытой дверью.

— Я думаю, что могу удержать людей живыми до следующего утра, — ответил Сайлас. — Это больше, чем обещают большинство пророков.

Охрана проводила банду в мотель. Это было длинное одноэтажное здание с выбитыми окнами, где вместо стекла натянули прозрачную плёнку. В комнатах стояли металлические кровати и умывальники с ограничителями воды. На стенах висели старые плакаты: шахтёры улыбались на фоне зелёных холмов, которых больше не существовало. Когда дверь закрылась, Итан ударил кулаком по стене.

— Мы просто уйдём? Вот так? Мы нашли доказательства, что «Гелиос» стирает людей из мира, и теперь будем слушаться какого-то водяного барона?

— Он не водяной барон, — сказала Наоми. — Он человек, который боится потерять контроль.

— Какая разница?

— Огромная. Барона можно свергнуть. Человека, который боится, можно заставить сделать что-то ужасное, убеждая его, что он спасает остальных.

Томас уже разбирал корпус терминала.

— Я могу подключиться к вышке не через администрацию. Есть старая техническая линия под мотелем. Если она не сгнила, можно передать короткий пакет данных.

— Ты же слышал запрет, — сказал Клэй.

— Да. Я также слышал, как ты сказал, что мы не позволим им решать, кто живой, а кто мёртвый. Мне показалось, что это было не просто красивое высказывание.

Клэй посмотрел на него, потом на остальных.

— Если нас поймают, Сайлас может закрыть воду всему кварталу, где мы будем прятаться. Он не станет рисковать посёлком ради нас.

— Значит, надо сделать так, чтобы он не смог свалить это на жителей, — сказала Мариса.

— Как?

— Передать доказательства так, чтобы их получили не только независимые частоты. Пусть данные уйдут в несколько направлений. Пусть люди увидят, что именно мы отправляем. Тогда Сайласу будет труднее назвать нас саботажниками.

Томас приподнял бровь.

— Мне нравится, когда ты превращаешь невозможное в задачу с проводами.

— А мне нравится, когда ты решаешь задачу, не взрывая здание.

— Не могу обещать обе вещи.

Клэй долго молчал. Он понимал риск. Если они отправят данные, «Гелиос» узнает, что информация покинула закрытую систему. Если не отправят, люди останутся мёртвыми по документам, а банда — беглецами без цели.

— Только короткий пакет, — сказал он. — Список имён, запись Элены Восс и доказательство, что поезд шёл по ложному маршруту. Никаких призывов к восстанию. Никаких угроз.

Зик нахмурился.

— Людям нужна причина действовать.

— Людям нужна правда, прежде чем кто-то начнёт указывать им, за что умирать.

Старик отвернулся, но спорить не стал.

Ночью Томас и Мариса нашли люк под ржавой лестницей за мотелем. Под ним тянулся узкий технический коридор. Они ползли среди кабелей и сухих труб, пока не добрались до распределительного узла. Терминал Томаса светился тусклым синим светом.

— Есть связь, — прошептал он. — Слабая, но есть.

Мариса стояла на страже. Вдалеке слышались шаги ночного патруля. По громкоговорителю объявили начало комендантского часа, затем посёлок погрузился в тишину.

Томас подключил накопитель.

На экране появилась полоса передачи.

Десять процентов.

Двадцать.

Внезапно экран мигнул. Вместо индикатора передачи возникло новое окно. На нём был знак белого круга с вертикальной линией.

Томас замер.

— Это невозможно.

— Что? — спросила Мариса.

— Нас не просто отслеживают. Кто-то уже сидит на линии.

В окне появилось текстовое сообщение.

**КЛЭЙ УОРД. НЕ ПЕРЕДАВАЙТЕ ФАЙЛ. В СУХОМ КРИКЕ ЕСТЬ ДЕТИ, КОТОРЫХ ВЫ ИЩЕТЕ.** Мариса почувствовала, как у неё похолодели пальцы.

— Это ловушка?

Томас не ответил. Под сообщением возникла вторая строка.

**СПРОСИТЕ САЙЛАСА РЕННА, КУДА ОН ОТПРАВЛЯЕТ НОЧНЫЕ ПОСТАВКИ.**

Где-то над ними хлопнула металлическая дверь.

— У нас гости, — прошептала Мариса.

Томас отключил кабель, но сообщение не исчезло. Оно осталось на экране, словно кто-то по ту сторону линии знал, что они смотрят. **У ВАС ЕСТЬ ДЕСЯТЬ МИНУТ. ПОТОМ ОНИ НАЧНУТ УБИВАТЬ СВИДЕТЕЛЕЙ.**

В коридоре послышались быстрые шаги.

Мариса подняла пистолет.

Томас схватил накопитель.

И в ту же секунду свет погас.

РЕДАКЦИОННАЯ КАРТА ПРОДОЛЖЕНИЯ

Главы 4–16 · рабочие ориентиры, не полный текст

В этой версии сохранён полный текст глав 1–3 из предыдущего DOCX. Полные тексты глав 4–16 пока не включены: в доступной истории сохранились их сюжетные сведения и отдельные фрагменты, но не вся проза. Ниже приведена карта уже написанного сюжета, чтобы не потерять последовательность событий. Эти записи не следует считать готовыми главами.

Глава 4

Десять минут до тишины

Свет погас так резко, будто кто-то накрыл посёлок ладонью.

На несколько секунд Сухой Крик исчез. Не стало ни тусклых ламп над улицами, ни рекламных полос на стенах администрации, ни красных огоньков камер. Только ветер шуршал по жестяным крышам, а где-то далеко, за домами, скрипела незакреплённая вывеска. В темноте люди перестали говорить. Даже собаки, казалось, поняли, что сейчас лучше не лаять. Мариса первой оторвала ладонь от панели. На экране ещё догорали последние строки предупреждения: «У ВАС ЕСТЬ ДЕСЯТЬ МИНУТ». Потом монитор погас.

— Скажи, что ты успел скопировать, — произнесла она.

Томас уже выдёргивал из разъёма тонкий кабель.

— Я успел понять, что у местной администрации отвратительный вкус к интерфейсам. И ещё кое-что. У нас примерно девять минут и сорок секунд, прежде чем кто-нибудь решит, что мы слишком любопытные.

— Это не ответ.

— Это ответ, который мне нравится больше.

В коридоре послышались шаги. Не торопливые, не растерянные. Люди шли так, словно знали, куда направляются, и не собирались спрашивать разрешения. Мариса достала пистолет. Томас сунул накопитель во внутренний карман куртки и поднял металлическую руку.

— Если сейчас начнётся драка, — прошептал он, — я хочу официально заявить, что был против проникновения в здание с плохой вентиляцией.

— Ты сам предложил.

— Я предлагал проникнуть тихо. Это совершенно другая услуга.

Дверь технического коридора дёрнулась. Мариса шагнула к стене, пропуская первый силуэт внутрь. Охранник успел увидеть только её плечо. Удар рукоятью пришёлся ему под ухо; он осел на пол, не успев поднять оружие. Второй остановился в дверном проёме, и Томас метнул в него короткий импульсный разряд из самодельного устройства. Светящаяся дуга ударила в грудную пластину. Охранник дёрнулся и рухнул на колени.

— Видишь? — выдохнул Томас. — Техника всё-таки любит меня.

— Она тебя боится.

— В нашем мире это почти одно и то же.

Мариса выглянула в коридор. За дверью слышались голоса, но пока никто не стрелял. Она быстро проверила магазины и кивнула на боковую лестницу.

— Уходим через архивный блок. Если они перекрыли главный выход, там должен быть старый сервисный люк.

— А если не должен?

— Тогда ты его убедишь.

Они двинулись по коридору, пригибаясь под низкими трубами. На стенах мигали аварийные полосы, питавшиеся от резервного контура. На каждом перекрёстке висели камеры, но после отключения света их объективы смотрели в пустоту. Томас подключил к ближайшей распределительной коробке тонкий провод и задержался на несколько секунд.

— Что ты делаешь? — спросила Мариса.

— Уговариваю систему не замечать нас.

— У тебя получается?

— Она молчит. Считаю это согласием.

Внизу хлопнула дверь. Кто-то крикнул, чтобы перекрыли лестницу. Мариса ускорила шаг. За архивным блоком обнаружился узкий проход, заставленный коробками с фильтрами и пластиковыми контейнерами. В конце была сервисная дверь с механическим замком. Томас посмотрел на неё с выражением человека, которому подарили старую, но всё ещё рабочую игрушку.

— Наконец-то. Замок, который не пытается подключиться к облаку.

Он снял крышку, вытащил два провода и замкнул их металлическими пальцами. Замок щёлкнул.

— Ты ведь понимаешь, что это не делает тебя хорошим человеком? — сказала Мариса.

— Я давно перестал стремиться к этому.

Дверь вывела их в узкий двор между администрацией и старым водяным резервуаром. Ночь была тёплой, но воздух пах озоном и пылью. Вдали, за рядами домов, вспыхнул прожектор. Потом второй. Мариса увидела Клэя у грузового фургона. Он стоял рядом с Зиком и Наоми; Итан держался чуть поодаль, всматриваясь в улицу. Клэй не спросил, почему они задержались. Он посмотрел на оружие в руках Марисы и на кровь у виска охранника, которого Томас волочил за воротник.

— Нас заметили?

— Пока только те, кто умеет ходить по коридорам, — ответила Мариса. — Но скоро узнают остальные.

Томас отпустил охранника на землю.

— И у нас есть прекрасная новость: местная администрация хранит детей лучше, чем овощи. В подвале, без маркировки и с охраной.

Клэй перевёл взгляд на Марису.

— Что ты нашла?

Она рассказала о сообщении на терминале. О детях, о ночных поставках, о предупреждении, которое появилось на экране. Клэй слушал молча, не перебивая. Когда она закончила, он посмотрел на здание администрации.

— Сайлас знает, куда их отправляют.

— Или знает, кто отправляет, — сказала Наоми. — Это не одно и то же.

Зик сплюнул в пыль.

— В любом случае, если Гелиос возит детей тайком, значит, они ему зачем-то нужны.

— Не начинай, — предупредил Клэй.

— Я ещё ничего не начал.

— Ты уже выбираешь, кому объявить войну.

Зик улыбнулся без веселья.

— А ты всё ещё надеешься, что война спросит твоего разрешения.

Итан подошёл ближе. На его лице читалось раздражение, которое он уже несколько часов пытался скрыть.

— Мы собираемся обсуждать это до рассвета? Если там дети, надо вытаскивать их сейчас.

— Мы даже не знаем, сколько их, — сказала Наоми. — И не знаем, что с ними делали.

— Зато знаем, что будет, если оставить их здесь.

— Знаем только то, что нам показали на экране, — ответила она. — Я не собираюсь превращать ребёнка в повод для красивой перестрелки.

Клэй поднял руку, останавливая спор.

— Сначала поговорим с Сайласом. Потом решим, как действовать.

— А если он не захочет говорить? — спросил Томас.

— Тогда будем задавать вопросы иначе.

— Вот за это я и люблю демократию, — пробормотал Томас. — Каждый может выбрать, каким именно способом его будут допрашивать.

Сайлас Ренн ждал их в кабинете на втором этаже. Он не включил свет. Сидел за столом, сложив руки перед собой, и смотрел на тёмное окно, за которым отражались редкие огни аварийных ламп. На столе стоял стакан воды. Он не притронулся к нему.

— Вы нашли сообщение, — сказал он, когда Клэй закрыл дверь.

— Мы нашли достаточно, чтобы понять: ты врёшь своим людям, — ответил Клэй.

— Я вру им, чтобы они могли спать.

— А детям ты что говоришь?

Сайлас впервые посмотрел на него.

— Что однажды всё закончится.

— И они тебе верят?

— Дети верят в то, во что им оставляют возможность верить.

Наоми села напротив. Её голос был спокойным, но в нём появилась жёсткость врача, который уже понял, что пациент скрывает важный симптом.

— Сколько детей?

Сайлас долго молчал.

— В нашем секторе — шестеро. Двое младше десяти. Остальные подростки. Их привезли за последние четыре месяца. У всех новые документы. Родители числятся умершими, сами дети проходят как сироты на корпоративном попечении.

— А на самом деле? — спросил Клэй.

— На самом деле некоторых родителей я знал. Они работали на водяных станциях, в ремонтных бригадах, на старых объектах. Потом их вызывали на медицинскую проверку. Через несколько дней приходило уведомление о смерти. Детей забирали представители Гелиоса.

— Ты им помогал?

Сайлас опустил глаза.

— Сначала я думал, что это эвакуация. Потом понял, что они не возвращаются. Я спрятал тех, кого успел.

— И продолжал отправлять ночные поставки, — сказала Мариса.

— Я отдавал им воду и медикаменты. Если бы отказался, они забрали бы всех сразу. Я пытался выиграть время.

Зик шагнул к столу.

— Удобная история. Всегда можно назвать трусость ожиданием подходящего момента.

Сайлас не стал оправдываться.

— Возможно. Но если бы я поднял оружие, здесь бы уже никого не осталось.

Клэй внимательно смотрел на него. Он видел перед собой не героя и не предателя, а человека, который слишком долго пытался удержать маленький мир на краю пропасти и постепенно начал принимать правила тех, кто эту пропасть выкопал.

— Где дети сейчас?

— Пятеро в старом водохранилище под административным блоком. Есть технический уровень, который не отмечен на муниципальных схемах. Шестую девочку перевели вчера.

— Имя?

— Лея. Двенадцать лет. Её мать умерла… по документам. Девочку должны были забрать сегодня ночью.

Наоми напряглась.

— Что с её профилем?

— Я не врач. Мне сказали, что у неё редкая реакция нервной системы. Она замечает, когда люди начинают паниковать, даже если те стараются этого не показывать. Может понять, что человек испуган или злится, раньше, чем он сам это признает.

— Это не диагноз, — сказала Наоми. — И не повод помещать ребёнка в лабораторию.

— Они называли это перспективным нейронным профилем. Говорили, что девочка нужна для программы «Наследие».

При этом слове Наоми едва заметно изменилась в лице. Клэй заметил.

— Ты знаешь эту программу?

— Я слышала название, когда работала в медицинском подразделении Гелиоса. Тогда мне говорили, что речь идёт о раннем выявлении тяжёлых стрессовых расстройств. О помощи детям, которым нужна особая поддержка. Но если они начали забирать детей под чужими именами, значит, всё давно вышло за пределы медицины.

— Что они хотят от Леи? — спросил Итан.

— Пока не знаю. Но её особенности могут быть полезны исследователям, которые изучают реакцию на стресс и эмоциональные сигналы. Это не делает её оружием. И не означает, что она умеет читать мысли.

Клэй кивнул.

— Выведем её и остальных.