ПЫЛЬ И НЕОН.ПОСЛЕДНИЕ СВОБОДНЫЕ

— В Неваде он отказался выполнять приказ Хейла, — сказал Клэй. — Не только я. Там были семьи рабочих. Нам велели зачистить объект после эвакуации персонала. Но эвакуации не было. Винсент первым сказал, что не станет стрелять по гражданским.

— И что сделал Хейл?

— Приказал ему замолчать. Потом вывел подразделение на позиции. Когда началась стрельба, я потерял связь с Винсентом. Последний раз видел его у ворот технического ангара. Он выводил людей через грузовой проход.

Мариса медленно вдохнула.

— Ты видел, как он погиб?

— Нет.

— Тогда больше не говори о нём в прошедшем времени.

Клэй кивнул. Это было не требование верить в чудо, а просьба оставить открытой дверь, которую кто-то другой давно заколотил досками.

Томас деликатно кашлянул.

— Простите, что вмешиваюсь в семейную драму, но у нашей железки появился пульс.

На экране бежали строки. Большая часть данных была зашифрована, но один видеоблок открывался без ключа. Томас запустил запись. Камера показывала ангар. По стенам шли полосы холодного света, под потолком висел ремонтный кран. Молодой Клэй стоял возле транспортной платформы, рядом с ним — Винсент и Роуэн. Звука сначала не было. Потом послышались голоса, приглушённые шумом вентиляции.

— Если они переведут архив в «Орион», — говорил Винсент, — мы больше не сможем проверить, кого туда отправляют.

— Ты не знаешь, что именно они переводят, — ответил Роуэн.

— Знаю достаточно. Там дети, Кросс. И люди, которых списали с реестра. Не грузы, не оборудование.

На записи Клэй сделал шаг к ним.

— Мы должны передать это командованию.

Винсент горько усмехнулся.

— А кто, по-твоему, подписал приказ?

Запись дрогнула. Кто-то прошёл перед камерой, и изображение на секунду пропало. Когда оно вернулось, Роуэн стоял спиной к объективу.

— У тебя нет доказательств, — произнёс он.

— Тогда помоги мне их получить, — ответил Винсент.

На этом видео оборвалось.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как потрескивает изоляция в лампе.

— Я этого разговора не помню, — сказал Клэй.

— Тебе могли стереть часть памяти, — осторожно предположил Томас.

— Или я просто не запомнил разговор перед тем, как нас отправили на бойню.

— Это тоже вариант. Причём неприятный своей простотой.

Мариса попросила повторить запись. Томас включил её ещё раз. Она смотрела не на Клэя, не на Роуэна, а на Винсента. Когда видео закончилось, Мариса задержала взгляд на чёрном экране.

— Он всегда так делал, — сказала она. — Находил то, чего остальные предпочитали не замечать. А потом удивлялся, почему ему никто не рад.

Томас нашёл второй раздел. Там находился короткий служебный список, словно кто-то нарочно оставил его доступным:

ГРУППА ПОЛЕВОГО НАБЛЮДЕНИЯ.

КЛЭЙ УОРД — АКТИВЕН.

ВИКТОР ХЕЙЛ — АКТИВЕН.

ВИНСЕНТ ВЕЙЛ — СТАТУС НЕ ПОДТВЕРЖДЁН.

РОУЭН КРОСС — АКТИВЕН.

НАЗНАЧЕНИЕ: КОНТРОЛЬ ПОЛЕВОГО НАБЛЮДАТЕЛЯ.

— Последняя строка относится к Роуэну? — спросила Мариса.

— По структуре файла — да, — ответил Томас. — Он был назначен контролировать кого-то из группы. Скорее всего, Клэя.

Клэй вспомнил Кросса таким, каким знал его в армии: немногословным человеком, который всегда находился рядом в нужный момент. Роуэн подсказывал короткий маршрут, предупреждал о засадах, приносил сведения, которых не было в общей сети. Клэй считал это профессионализмом. Теперь каждая случайная помощь обретала другой смысл.

— Мы служили вместе почти два года, — сказал он. — Я думал, что знаю его.

— Удобно быть рядом с человеком, за которым приказали наблюдать, — заметила Мариса.

— Ещё удобнее, когда он тебе доверяет, — добавил Томас.

Клэй не ответил. Он смотрел на слово «АКТИВЕН» напротив своего имени. Оно означало не жизнь. Оно означало принадлежность к системе, из которой он, как ему казалось, вышел семь лет назад. В дверях появился Зик. Он прислонился плечом к косяку и оглядел лица.

— Судя по тишине, хороших новостей не нашли.

— Нашли Роуэна Кросса, — сказал Клэй.

Зик едва заметно напрягся. Этого хватило, чтобы Мариса подняла голову.

— Ты знаешь его?

— Имя слышал.

— От кого? — спросил Клэй.

— От людей, которые не любили произносить его вслух.

— Очень содержательно.

Зик вошёл, остановился за спиной Томаса и прочитал строки на экране.

— Контроль полевого наблюдателя, — повторил он. — Значит, Хейл не единственный, кто следил за тобой.

— Похоже, не единственный и среди тех, кого я считал друзьями.

Старик хотел что-то сказать, но передумал. В последние дни он слишком часто выбирал молчание. Клэй это заметил и запомнил. Снаружи раздался стук по жестяному козырьку. Все одновременно повернулись к окну. Через секунду в рации зашипел голос Итана:

— На восточной дороге движение. Один грузовик, без огней. Прошёл мимо, не замедляясь.

— Следи, — ответила Мариса. — Не выдавай позицию.

— Понял.

Клэй подошёл к окну. В пустыне было темно, но далеко на горизонте виднелось тусклое облако пыли. Грузовик мог принадлежать торговцам, беженцам или разведке «Гелиоса». Они больше не могли отличить одно от другого с первого взгляда.

— Сколько нам нужно времени? — спросил Клэй Томаса.

— Чтобы прочитать остальное — час. Чтобы убедиться, что оно не читает нас в ответ, — всю жизнь.

— У тебя двадцать минут.

— Я всегда мечтал о руководителе, который уважает творческий процесс.

Мариса вышла сменить Итана. Зик задержался в дверях.

— Клэй, — сказал он, — если увидишь в файлах что-нибудь о старых маршрутах через Неваду, сначала покажи мне.

— Почему?

— Потому что я знаю там дороги.

— Только дороги?

Зик посмотрел на него, и на мгновение Клэю показалось, что старик скажет правду. Вместо этого тот поправил ремень кобуры.

— Сейчас нам нужны все преимущества, какие остались.

Он ушёл. Томас проводил его взглядом.

— У нас две проблемы, — сказал механик. — Первая — нас хотят убить. Вторая — у меня закончился кофе. Но я начинаю подозревать, что есть третья.

— Какая?

— Люди, которые знают слишком много и называют это заботой.

Клэй уселся напротив терминала.

— Открывай следующий файл.

Оставшаяся часть архива сопротивлялась. Томас перебирал ключи, менял напряжение на контактах, дважды ругался на создателей шифра и один раз — на себя. Наконец на экране появилась звуковая дорожка без изображения. Файл был подписан только датой: за три дня до операции в Неваде.

— Может быть ловушка, — предупредил Томас.

— Включай.

Сначала прозвучало несколько секунд тишины. Потом — голос Роуэна Кросса, спокойный, почти будничный.

— Клэй, если ты слышишь это, значит, Винсент всё-таки нашёл способ передать тебе архив. Не ходи в «Орион». Там тебя ждут. И они знают, что ты придёшь.

Роуэн сделал паузу. На фоне послышался шум работающего лифта.

— Но самое главное — не доверяй человеку, который привёл тебя в эту историю.

Запись оборвалась.

Томас не пошевелился. Клэй прослушал сообщение ещё раз, затем ещё. Каждый раз последние слова звучали по-новому. Человеком, который привёл его в историю, мог быть Хейл. Мог быть Роуэн. Мог быть Винсент. Но первым, кто протянул Клэю руку после Невады, был Зик Кроу.

— Он говорит о Зике? — спросил Томас.

— Не знаю.

— Ты ему веришь?

— Я даже не знаю, зачем он оставил запись.

— Тогда у нас проблема сложнее обычной. Враг может говорить правду, друг — врать, а я по-прежнему отвечаю за кофеварку.

Клэй выключил воспроизведение. Он вспомнил, как семь лет назад очнулся в кузове старого грузовика. Над ним склонился Зик с флягой воды и сказал: «Не умирай. У меня нет времени копать могилу». Тогда эта грубоватая фраза казалась началом новой жизни. Теперь Клэй впервые задумался, откуда старик узнал, где его искать. Мариса вернулась через десять минут. Томас включил для неё аудио. Она слушала, не моргая, а потом попросила оставить файл открытым.

— Он говорит «человек, который привёл тебя», — сказала она. — Не «человек, который тебя спас». Это может быть кто угодно. Но Зик явно что-то скрывает.

— Я спрошу его утром, — ответил Клэй.

— Почему не сейчас?

— Потому что сейчас он стоит на дороге и прикрывает нас. Если я ошибаюсь, мне не нужен раскол посреди ночи.

— А если не ошибаешься?

— Тогда утром мы узнаем, насколько давно он нам лжёт.

Мариса взяла винтовку. Перед выходом она задержалась у двери.

— Винсент на записи живой, — сказала она. — Не статус. Не номер дела. Живой человек, который спорит, злится и пытается кого-то спасти. Я не хочу снова потерять его из-за того, что мы слишком долго будем ждать.

— Я понимаю.

— Нет, Клэй. Ты пока только начинаешь.

Она вышла, и он не стал её останавливать.

Ночью ветер усилился. Песок забивался в щели дверей, гудел в разбитых окнах и скользил по плитке коридора. Лея уснула рядом с Наоми, крепко держа рисунок. Мик иногда стонал во сне. Итан сменил пост, вернулся с крыши и молча поставил рядом с Томасом банку растворимого кофе, найденную в кладовой мотеля. Механик посмотрел на неё так, будто ему вручили государственную награду.

— Роу, — сказал он торжественно, — я беру обратно половину того, что говорил о тебе.

— А вторую половину?

— Надо же оставить себе запас на завтра.

Итан усмехнулся и пошёл спать. Томас вскрыл банку, понюхал содержимое и нахмурился.

— Пахнет старыми ботинками. Отличный урожай.

Клэй сидел у окна и наблюдал за тем, как Зик ходит вдоль дороги. Старик казался меньше на фоне огромной пустыни. Семь лет он был для Клэя чем-то вроде опоры, человеком, который мог ошибаться, но не предавать своих. Возможно, Роуэн пытался разрушить именно эту уверенность. Возможно, он просто назвал то, что Клэй слишком долго отказывался видеть.

Под утро Томас нашёл в архиве ещё один фрагмент. Не видео, не список, а короткую строку маршрута: «КОМПЛЕКС ОРИОН — ВНУТРЕННИЙ ТРАНСПОРТНЫЙ УЗЕЛ». Координаты были удалены. Вместо них стояла пометка «ДОСТУП ПО ПОДТВЕРЖДЕНИЮ НАБЛЮДАТЕЛЯ».

— То есть дорогу нам не покажут, пока ты не согласишься участвовать в их игре, — сказал Томас.

— Значит, найдём другую дорогу.

— Это твой любимый ответ на любую проблему.

— А твой?

— «Не трогай, оно ещё работает». Правда, меня редко слушают.

Клэй поднялся. За окнами светлело. На востоке лежала пустыня, дальше — перевалы и закрытые объекты, которые корпорации вычеркнули с карт. Где-то там мог быть Винсент. Где-то там скрывалась правда о «Наследии». И, возможно, человек, который однажды спас Клэя, знал о ней гораздо больше, чем говорил. Он вышел во двор. Зик сидел на ступеньке у бывшей заправки и грел руки о кружку. Увидев Клэя, старик улыбнулся устало, почти по-отечески.

— Не спал?

— Нет.

— Я тоже. Старость — отвратительная вещь. Организм требует отдыха, а память устраивает собрание без приглашения.

Клэй остановился перед ним.

— Нам надо поговорить о Роуэне Кроссе.

Улыбка исчезла. Зик медленно поставил кружку на землю.

— Значит, дошли и до него.

— Ты знал, что это случится?

Старик долго смотрел на линию рассвета, словно там находился ответ, который он не хотел произносить.

— Я надеялся, — сказал он наконец, — что у нас будет больше времени.

Клэй почувствовал, как холод утреннего воздуха проходит сквозь куртку.

— Времени на что?

Зик поднял на него глаза.

— На то, чтобы ты успел решить, кому веришь, прежде чем узнаешь, почему верить нельзя никому.

За спиной Клэя хлопнула дверь мотеля. Мариса вышла во двор, увидела их лица и остановилась. Солнце только показалось из-за гор, но новый день уже начинался с того, чего никто из них больше не мог избежать.

Глава 8

Человек, которому верили

Утро застало их во дворе мотеля, среди бензиновых пятен, осколков стекла и выцветших указателей на города, которых больше не существовало. Мариса стояла у двери, не приближаясь. Клэй смотрел на Зика. Старик сидел на ступеньке, и в его ладонях остывал кофе.

— Начни с Роуэна, — сказал Клэй. — Не с того, что ты хотел мне рассказать. С того, что ты знал.

Зик провёл большим пальцем по краю кружки.

— Семь лет назад я получил сообщение. Без подписи. В нём были координаты, медицинские показатели и одна фраза: «Если опоздаешь, он умрёт».

— И ты поехал?

— Поехал. Я тогда возил медикаменты для независимых поселений. Иногда лекарства, иногда людей. Иногда вещи, о которых лучше не спрашивать, пока груз не выгружен.

— Это не ответ, почему ты поехал.

— Потому что там был человек, которого ещё можно было спасти. Когда-то мне хватало и такой причины.

Клэй присел напротив, чтобы смотреть старику прямо в лицо.

— А теперь?

— А теперь я знаю, что у каждой доброй причины бывает чей-нибудь расчёт.

Мариса спустилась по ступенькам. На поясе у неё висел пистолет, но руку она держала далеко от кобуры.

— Ты видел отправителя?

— Нет. Только текст. Потом сообщение исчезло с терминала. Я решил, что это работа военных: кто-то хотел избавиться от свидетеля, но не хотел пачкать руки.

— И ты ни разу не подумал, что тебя ведут? — спросил Клэй.

— Подумал. Когда нашёл тебя. А потом ты три дня не мог говорить и ещё неделю пытался встать с койки, чтобы уйти умирать в пустыню. В те дни мне было не до теорий.

Клэй помнил жар, запах спирта и незнакомый голос, который раз за разом приказывал ему пить воду. Он помнил, как впервые увидел чёрного ворона, нарисованного на двери фургона. Эти воспоминания были настоящими. От этого сегодняшние слова Зика становились только тяжелее.

— Кто знал, где ты меня нашёл?

— Я, водитель старого водовоза и человек, который отправил координаты. Водовоз умер через два года. Я проверял.

— Значит, остаётся отправитель.

— Да.

Мариса скрестила руки.

— Вчера мы услышали голос Роуэна. Он сказал не доверять тому, кто привёл Клэя в эту историю. Тебе. Ты хочешь сказать, что это совпадение?

— Я хочу сказать, что он знает слишком много. И если он действительно прислал мне координаты, то с самого начала рассчитывал, что мы однажды окажемся здесь.

— Ты всё время говоришь «если», — заметила она. — А у тебя есть хоть что-то, в чём ты уверен?

Зик посмотрел на неё и вдруг стал заметно старше.

— В том, что я вытащил Клэя живым. И в том, что некоторые люди заплатили за это больше, чем он знает.

Мариса сделала шаг вперёд, но Клэй поднял ладонь.

— Последнюю часть мы ещё обсудим. При всех. Больше никаких разговоров, которые заканчиваются, когда кто-то входит в комнату.

Зик кивнул. Согласие далось ему труднее, чем Клэй ожидал.

В бывшей столовой мотеля Томас уже соорудил рабочее место из двух столов, дверцы от холодильника и ящика с инструментами. Накопитель, полученный после боя в карьере, лежал внутри металлической коробки, изолированной от внешних сигналов. Рядом стояла чашка кофе, в которой плавала маленькая гайка.

— Это у тебя новый способ охлаждения? — спросила Наоми.

— Нет, — ответил Томас. — Новый способ не дать Итану пить мой кофе.

— Я не пью твой кофе, — сказал Итан.

— Вот видишь. Работает.

Лея сидела у окна и перерисовывала вывеску давно закрытой закусочной. Мик спал на матрасе в соседней комнате. Остальные занялись водой, лошадьми и наблюдательными постами. Даже в ожидании неприятных новостей жизнь банды требовала обычных дел: заправить двигатель, проверить перевязки, отыскать пропавший гаечный ключ.

Клэй поставил на стол терминал.

— Покажи всё, что у тебя есть. Не только то, что считаешь безопасным.

Томас посмотрел на Зика, затем на Марису.

— Хорошо. Но предупреждаю: техника обожает разрушать семейные ужины. А эта особенно талантлива.

Он подключил накопитель через самодельный переходник. На экране появились повреждённые каталоги. Томас вручную обошёл проверку доступа и вывел изображение старого ангара. Съёмка была зернистой, с зелёными полосами по краям. Молодой Клэй стоял перед столом, на котором лежала схема объекта. Напротив него сидел человек в светлой форме, лицо которого скрывала тень.

— Запись из Невады? — спросила Мариса.

— По меткам времени — незадолго до операции, — ответил Томас.

На видео незнакомец говорил спокойно, почти скучающе:

— Нам нужны не идеальные солдаты, Уорд. Нам нужны люди, которые принимают самостоятельные решения, когда приказы перестают иметь смысл.

Молодой Клэй нахмурился.

— Тогда зачем вы отдаёте им приказы?

— Чтобы увидеть, кто способен их нарушить.

— И что происходит с теми, кто нарушает?

Человек в форме не ответил сразу. Камера поймала движение его пальцев: он выключил один из индикаторов на столе.

— Это зависит от причины.

Запись оборвалась.

В комнате стало слышно, как за стеной дребезжит незакреплённая ставня. Клэй смотрел на чёрный экран. Он не помнил этого разговора. Помнил ангар, запах авиационного топлива, усталость после учений. Но слова будто были вырезаны из его жизни и вставлены обратно чужими руками.

— Ты знал, что тебя проверяют? — тихо спросила Наоми.

— Нет. Я думал, нас готовят к операции. В подразделении всегда находились люди, которые задавали странные вопросы. Я считал это обычной проверкой лояльности.

— Это и была проверка, — сказала Наоми. — Только они измеряли не лояльность.

Томас открыл следующий файл. На экране появилась эмблема: тонкий круг, разорванный тремя короткими линиями.

Мариса резко наклонилась вперёд.

— Стой. Увеличь.

— Что?

— Знак на воротнике Винсента. На последней фотографии перед его исчезновением был такой же.

Она достала снимок из внутреннего кармана. Бумага давно выцвела, но на форме молодого мужчины действительно виднелась похожая эмблема. Томас поставил изображения рядом.

— «Контур», — прочитал он из подписи к файлу. — Независимая программа поведенческих моделей. Передана под управление «Гелиоса» за восемь месяцев до операции в Неваде.

— Винсент говорил, что занимается эвакуационными маршрутами, — сказала Мариса. — Он писал редко. В последнем сообщении попросил не верить официальным сводкам, если с ним что-нибудь случится. Я решила, что он просто боится погибнуть.

Клэй вспомнил Винсента: тот всегда проверял, кто стоит за спиной собеседника, и никогда не садился спиной к двери. Тогда это казалось привычкой опытного солдата. Теперь — привычкой человека, которому было чего опасаться.

— Он не хотел, чтобы ты искала его, — сказал Клэй.

Мариса повернулась к нему.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю. Предполагаю. Если он видел, что происходит внутри проекта, мог пытаться отвести опасность от тебя.

— Не придумывай за него оправданий. И за Зика тоже.

Она убрала фотографию. Клэй не стал спорить.

Томас продолжил поиск. В архиве обнаружился реестр перемещений сотрудников. Большинство строк были пустыми или помеченными как уничтоженные. Одна сохранилась целиком: «ВЕЙЛ, ВИНСЕНТ. ПЕРЕМЕЩЕНИЕ: КОМПЛЕКС ОРИОН. 17.04.2089». Ниже значился статус: «ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПРИБЫТИЯ ОТСУТСТВУЕТ».

— Дата не совпадает с его исчезновением, — сказала Мариса. — Его объявили погибшим раньше.

— Значит, бумаги о смерти и реальное перемещение жили разными жизнями, — ответил Томас. — В этом мире даже покойникам не дают выходных.

— Это доказывает, что он был жив после официальной смерти, — сказала Наоми. — Но не доказывает, что жив сейчас.

Мариса медленно выдохнула. Она явно хотела возразить, однако только кивнула. В её лице появилось выражение, которого Клэй боялся больше слёз: надежда, которой человек запрещает себе верить.

— Зик, — произнесла она, не оборачиваясь. — Ты ведь слышал название «Орион» раньше.