ПЫЛЬ И НЕОН.ПОСЛЕДНИЕ СВОБОДНЫЕ

Сайлас поднялся.

— Я покажу дорогу.

— Нет, — сказал Клэй. — Ты останешься здесь. Если охрана заметит, что ты ушёл, они поймут, что мы нашли водохранилище.

— Там мой племянник. Он дежурит у нижнего шлюза.

— Тогда тем более не заставляй его выбирать между тобой и приказом.

Сайлас сжал челюсть, но спорить не стал. Он достал из ящика старую металлическую карту доступа и протянул её Клэю.

— Сервисный лифт за архивом. На нижнем уровне два коридора. Левый ведёт к насосной, правый — к резервуарам. Девочка в дальнем помещении. Если охрана уже получила приказ, времени почти не осталось.

— Сколько?

— Меньше десяти минут.

Томас тяжело вздохнул.

— У меня складывается впечатление, что в этом городе время измеряют не часами, а угрозами.

Клэй распределил людей быстро. Мариса шла впереди с ним. Томас должен был вывести из строя камеры и открыть внутренние двери. Итан оставался у лифта, чтобы прикрыть отход. Наоми шла следом за Клэем: если дети были ранены или находились под препаратами, им понадобилась бы помощь сразу после выхода. Зик остался наверху, контролировать связь и держать путь к фургону свободным.

— Я могу пойти с вами, — сказал Итан.

— Ты нужен у лифта.

— Каждый раз, когда начинается что-то важное, я оказываюсь у двери.

— Потому что кто-то должен следить, чтобы дверь оставалась открытой.

Итан посмотрел на Клэя так, будто хотел возразить, но в конце концов кивнул. Сервисный лифт опускался медленно. Кабина дрожала, тросы скрипели за стенами. Наоми держала медицинскую сумку на коленях. Мариса проверяла магазин, а Томас подключил к панели переносной блок.

— Камеры на нижнем уровне сейчас слепые, — сказал он. — Но не глухие. Если кто-нибудь уронит что-то тяжёлое, система запишет звук.

— Постараемся не ронять, — ответила Мариса.

— Особенно себя. Это обычно самый громкий предмет.

Лифт остановился. Двери разошлись, открывая длинный коридор с низким потолком. Воздух был влажным и пах старым бетоном. По стенам тянулись трубы, на полу блестели следы воды. Вдалеке гудели насосы. Клэй двинулся первым. Они миновали насосную и свернули к резервуарам. За стеклянной перегородкой стояли пластиковые контейнеры, медицинские койки и несколько складных столов. На стене висели детские рисунки, прикреплённые скотчем. Солнце, дом, дерево с красными яблоками.

Наоми остановилась.

— Господи…

— Здесь кто-то есть, — прошептала Мариса.

За дальней дверью послышался тихий стук.

Клэй поднял ладонь. Томас снял блокиратор, и дверь открылась почти бесшумно. В комнате сидели четверо детей. Двое спали на узких койках, мальчик лет десяти смотрел на незнакомцев широко раскрытыми глазами. Девочка с короткими тёмными волосами стояла возле стены, сжимая в руке потрёпанную игрушечную лошадь.

— Мы не из Гелиоса, — сказала Наоми, опускаясь на колено. — Мы пришли забрать вас отсюда.

— Все так говорят, — ответил мальчик.

— Тогда не верь мне сразу. Просто дай мне посмотреть, не болит ли у тебя что-нибудь.

Мариса быстро проверила соседнюю комнату. Там никого не было. Клэй подошёл к девочке с игрушкой.

— Ты Лея?

Она кивнула, но не произнесла ни слова.

— Меня зовут Клэй. Мы выведем тебя наружу.

— Вы злитесь, — тихо сказала она.

Мариса повернулась к ней.

— На кого?

Лея посмотрела на Клэя.

— Не на меня. Вы боитесь, что не успеете.

Клэй присел, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Да. Но это не твоя вина.

— Мама говорила, что люди сначала начинают говорить тише, когда боятся. А потом перестают говорить совсем.

— Твоя мама была умной женщиной, — сказал Клэй.

Лея опустила глаза на игрушку.

— Она обещала, что мы посадим яблони. У нас будет дом возле реки. Она сказала, что яблони долго растут, поэтому надо начинать раньше.

Наоми осторожно коснулась её плеча.

— Мы попробуем добраться до такого места.

— Вы обещаете?

Клэй не стал давать обещание, которое не мог гарантировать.

— Я обещаю, что не оставлю тебя здесь.

В коридоре раздался металлический удар. Затем второй. Мариса выглянула наружу и резко отступила.

— У нас гости.

По динамикам раздался спокойный мужской голос:

— Клэй. Давно не виделись.

Клэй замер. Он узнал голос раньше, чем успел осознать, что услышал.

Виктор Хейл.

— Ты всё ещё выбираешь самые неудобные места для встреч, — продолжил голос. — Хотя, должен признать, прятаться среди детей — неожиданно даже для тебя.

Мариса подняла оружие.

— Это он?

Клэй не ответил сразу. В памяти вспыхнуло другое место: пустынная база в Неваде, белый свет прожекторов, люди в рабочих комбинезонах, которые пытались выбраться через служебный периметр. Приказ по закрытому каналу. «Зачистить свидетелей». Хейл стоял тогда рядом, в той же чёрной броне, и смотрел на Клэя так, будто проверял, насколько тот готов подчиняться.

Семь лет назад Клэй отказался стрелять. Его подразделение получило огонь с двух сторон. В отчёте операцию назвали проваленной, а самого Клэя — погибшим. Хейл оставил его среди тел и ушёл, не оглянувшись.

Теперь он был здесь.

— Выводите детей, — сказал Клэй. — Томас, открой западный шлюз. Мариса, со мной.

— А я? — спросила Наоми.

— Забирай Лею и остальных. Иди за Томасом.

— Клэй, не вздумай…

— Наоми. Сейчас.

В коридоре показались первые солдаты. Чёрная броня, белый круг с вертикальной линией на груди. Они двигались короткими перебежками, прикрывая друг друга. Клэй выстрелил первым — не в человека, а в световую панель над ними. Коридор погрузился в полумрак. Мариса заняла позицию за бетонной колонной и двумя точными выстрелами заставила передний ряд отступить.

— Западный шлюз открыт! — крикнул Томас по связи. — И я хочу сказать, что этот объект строили люди, которые ненавидят техников.

— Потом пожалуешься, — ответил Клэй.

— Я уже жалуюсь. Просто на бегу.

Наоми вывела детей из комнаты. Мальчик держал за руку младшую девочку, а Лея шла рядом с врачом, не выпуская игрушечную лошадь. За ними двигался Томас, прикрывая отход импульсным блоком. Хейл появился в дальнем конце коридора. Его броня была новее, чем у остальных, а на левом плече виднелся старый шрам, пересекавший эмблему подразделения.

— Ты мог вернуться, Клэй, — сказал он. — Всё ещё можешь. Тебя не собирались убивать.

— Тогда почему ты оставил меня умирать?

— Потому что ты сделал выбор.

— Я отказался убивать безоружных.

— Ты отказался выполнять приказ. Не путай эти вещи.

— Для меня разницы нет.

Хейл чуть наклонил голову.

— Именно поэтому ты оказался интереснее остальных.

Клэй выстрелил по креплению трубы над головой Хейла. Из повреждённого соединения ударила струя пара, закрывая коридор белым облаком. Мариса схватила Клэя за плечо.

— Уходим!

Они отступили к шлюзу. За спиной гремели выстрелы, металл звенел от попаданий. Наоми уже вывела детей в технический тоннель. Итан встретил их у развилки и помог мальчику перебраться через заваленную секцию.

— Я думал, мне достанется скучная часть, — сказал он.

— Скучная часть — это когда никто не стреляет, — ответила Мариса. — Запомни на будущее.

Они выбрались через старый водосброс за пределами административного квартала. Фургон ждал у сухого русла. Зик сидел за рулём, хотя Томас обычно никому не доверял своё детище.

— Где Томас? — спросил Клэй.

— Вон он, — сказал Зик. — И, судя по звуку, опять что-то сломал.

Томас выскочил из тоннеля последним, запыхавшийся, с копотью на лице.

— Я ничего не сломал. Я временно изменил назначение шлюза.

— Он больше не закроется, — уточнила Мариса.

— Зато теперь он открыт для всех. Я сторонник гостеприимства.

Клэй пересчитал детей. Пятеро. Лея, мальчик, две девочки и подросток с перевязанной рукой. Сайлас говорил о шести, но шестую девочку перевели накануне. Её здесь не было.

— Где шестая? — спросил он.

Наоми покачала головой.

— Её нет среди них.

Клэй посмотрел на администрацию. Над зданием уже вспыхнули прожекторы, а на главной улице появились бронемашины. Через громкоговорители объявляли о введении аварийного управления. Имя Сайласа Ренна прозвучало в списке лиц, чьи полномочия были аннулированы.

— Он остался, — сказала Мариса.

— Да, — ответил Клэй.

— Его арестуют.

— Возможно.

Зик включил передачу. Фургон тяжело тронулся с места.

— А может, он наконец сделает что-то полезное, — сказал старик. — Например, перестанет прикрывать тех, кто забирает детей.

Клэй не ответил. Он смотрел на Сухой Крик, пока посёлок не скрылся за грядой камней. В окне администрации на мгновение появился силуэт человека. Слишком далеко, чтобы разобрать лицо. Сайлас или кто-то из его людей — теперь это уже не имело значения. Город оставался позади, но то, что они нашли, ехало вместе с ними.

В фургоне пахло пылью, машинным маслом и лекарствами. Наоми осматривала детей, проверяла зрачки, пульс и следы инъекций. Один из мальчиков дрожал так сильно, что не мог удержать стакан воды. Итан сел рядом и молча помог ему напиться. Лея устроилась у задней стенки, прижав игрушечную лошадь к груди. Она смотрела на лица людей, будто пыталась понять, кто из них первым сорвётся.

— Ты всё время смотришь на нас, — заметил Томас, садясь напротив.

— Вы разные, — сказала Лея.

— Это мягко сказано. У нас даже ботинки не совпадают.

Девочка чуть улыбнулась.

— У тебя рука громче, чем ты.

Томас посмотрел на свою металлическую кисть.

— Это потому, что она умнее. Я просто озвучиваю её решения.

Клэй сел рядом с Наоми.

— Что ты думаешь о её профиле?

— Пока ничего определённого. Она может хорошо считывать мимику, интонации, дыхание, микродвижения. Некоторые дети делают это естественно, особенно если выросли в непредсказуемой обстановке. Это не телепатия. Но для тех, кто строит модели поведения, такая чувствительность может оказаться очень ценной.

— Значит, они хотели изучать её.

— Возможно. И не только её.

Наоми достала накопитель, который Томас успел скопировать из терминала. На небольшом экране появились таблицы, медицинские профили и перечень объектов. Вверху стоял заголовок: «ПРОЕКТ НАСЛЕДИЕ». Ниже — шесть имён детей из Сухого Крика. Рядом с каждым значились показатели нервной активности, устойчивости к стрессу и особенности обработки эмоциональных сигналов.

— Здесь не просто медицинские карты, — сказала Наоми. — Они сравнивают реакции, фиксируют изменения и пытаются связать их с поведением. Если ребёнок принимает решение под давлением, они хотят знать, почему он выбрал именно так.

— И что потом? — спросил Итан.

— Сначала прогноз. Потом, возможно, вмешательство. Если система считает, что человек поведёт себя определённым образом, она может создать условия, чтобы подтолкнуть его к этому решению. Или проверить, способен ли он поступить иначе.

Зик, сидевший у передней двери, повернулся.

— Они хотят знать, кто будет подчиняться, а кто нет.

— Похоже на то, — ответила Наоми.

Клэй листал документы. В одном из файлов упоминался северный научный центр — «Комплекс Орион». Рядом стояла отметка о передаче медицинских профилей и закрытых наблюдений. Он открыл следующий файл и увидел схему исследовательской программы. Многие разделы были зашифрованы, но одно название повторялось снова и снова: «Полевое наблюдение».

— Томас, можешь открыть вложения?

— Могу. Но не обещаю, что они будут рады.

— Пусть привыкают.

Томас подключил накопитель к переносному терминалу. Сначала появились ошибки, затем строки кода. Через минуту экран мигнул и вывел архивную папку. Внутри находились фотографии людей в форме корпоративных войск. Клэй узнал Хейла. Рядом стояли двое солдат, которых он помнил по Неваде. Оба, согласно старым отчётам, погибли во время той операции.

На следующем снимке был сам Клэй.

Он стоял у ангара, моложе на семь лет, без шрама на подбородке. Рядом с ним — Хейл и ещё один человек, лицо которого частично скрывала тень. Под фотографией значилось: «ПРОЕКТ НАСЛЕДИЕ. ГРУППА ПОЛЕВОГО НАБЛЮДЕНИЯ».

Томас перестал шутить.

— Клэй…

На экране медленно обновилась строка:

«ОБЪЕКТ: УОРД, КЛЭЙ. СТАТУС: АКТИВЕН».

Следом появилась новая запись:

«ПОСЛЕДНЕЕ ОБНОВЛЕНИЕ: СЕГОДНЯ».

Клэй почувствовал, как внутри всё становится холодным. Он смотрел на собственное лицо, сохранённое в чужом архиве, и понимал, что для системы он никогда не был просто солдатом, который однажды отказался выполнять приказ.

— Что это значит? — спросил Итан.

Клэй не отрывал взгляда от экрана.

— Значит, они всё это время знали, где я.

— Но ты был мёртв, — тихо сказала Мариса.

— По документам.

Томас прокрутил страницу ниже. Внизу, под фотографией, появилось последнее поле:

«СЛЕДУЮЩИЙ ЭТАП: АКТИВАЦИЯ ПОЛЕВОГО НАБЛЮДАТЕЛЯ».

Наоми посмотрела на Клэя.

— Они не просто искали тебя.

— Нет, — сказал он. — Они ждали, когда я снова появлюсь.

За окном пустыня тянулась до самого горизонта. Вдалеке мигали огни ретрансляционных вышек, а над дорогой медленно поднималась пыль. Клэй выключил экран, но фотография осталась перед глазами. Он думал, что семь лет назад вырвался из системы. Теперь становилось ясно: возможно, система просто позволила ему уйти. И всё это время наблюдала, куда он приведёт остальных.

Глава 5

Те, кто остаётся у костра

К вечеру карьер перестал казаться убежищем. Днём его отвесные стены скрывали лагерь от дороги, а ржавые конвейеры и подъёмные краны напоминали о времени, когда здесь добывали камень для городов, которых теперь не существовало. Ночью карьер превращался в огромную чашу: каждый звук возвращался с другого края, и даже лошади настораживались от собственного фырканья.

Томас выбрал площадку под бетонным козырьком и назвал её самым безопасным местом в Красном поясе. Единственный подъезд просматривался от старой диспетчерской, а внизу уходил технический тоннель, заваленный лишь наполовину. В фургоне остались Наоми, раненый Мик и дети из Сухого Крика; остальные устроились вокруг маленького костра. На верхнем уступе Мариса поставила наблюдателя, а мотоциклы спрятала под брезентом. Лошадей отвели от генератора: животные и так плохо переносили запах перегретых проводов.

— Если враг спустится по той лестнице, — заявил Томас, — он наверняка сломает шею. Я три дня собираюсь её починить.

— Ты обещал сделать это вчера, — сказал Итан, ставя на землю ящик с консервами.

— Вчера я обещал подумать о ремонте сегодня. Не путай планирование с исполнением.

— У тебя на всё есть объяснение.

— Я механик. Если перестану объяснять поломки, придётся их исправлять.

Клэй не улыбнулся. Он стоял у края площадки и смотрел на узкую дорогу, петлявшую между породными отвалами. После Сухого Крика они не могли считать тишину безопасностью. «Гелиос» знал, что они увели детей. Хейл знал, что Клэй жив. А архив «Наследия» называл его полевым наблюдателем, будто он был прибором, который однажды потеряли в пустыне, а теперь нашли и решили снова включить. Мариса подошла с двумя жестяными кружками. Кофе оказался горьким, слабым и подозрительно пахнущим пластиком.

— Ты смотришь на дорогу так, будто она тебе должна денег, — сказала она.

— Дорога хотя бы не врёт.

— Она просто ведёт не туда, куда ты хочешь.

Мариса встала рядом. За последние сутки между ними накопилось слишком много невысказанного: фотография с Винсентом, фамилия Вейл в старом архиве, лицо Хейла и вопрос, почему Клэй прежде не рассказывал о Неваде.

— Если мы найдём твоего брата, — сказал он, — я не стану решать за тебя, что делать дальше.

— Хорошо.

— И не скрою того, что узнаю.

Мариса посмотрела на него долгим, усталым взглядом.

— Вот это уже обещание. Постарайся не испортить его.

Она ушла проверять седельные сумки. Клэй остался с кружкой и неприятным чувством, что некоторые долги нельзя закрыть одним разговором. В фургоне Наоми меняла повязку Мику. Бывший охранник стиснул зубы, но не жаловался; его бок был исполосован осколками, и каждое движение давалось тяжело. Лея сидела на полу возле медицинского ящика и сортировала упаковки бинтов по цвету.

— Белые не трогай, — сказала Наоми. — Они стерильные.

— А синие?

— Для перевязок.

— А зелёные?

— На тот случай, когда Томас снова попробует готовить.

Из-под капота донеслось возмущённое:

— Я всё слышу!

— На то и рассчитывала, — ответила Наоми.

Лея улыбнулась, но тут же взглянула на Мика.

— Он боится, — сказала она.

— Конечно, — спокойно ответила Наоми.

— Он не говорит.

— Люди редко говорят всё, что чувствуют.

— Он смотрит на дверь каждый раз, когда кто-то проходит. И задерживает дыхание. А когда думает, что никто не видит, держится за бок сильнее.

Наоми опустилась перед девочкой на корточки. Лея замечала едва различимые изменения в интонациях, дыхании и движениях. Это не было чтением мыслей. Просто мир, который взрослые обычно пропускали мимо глаз, для неё состоял из сотен маленьких предупреждений.

— Ты хорошо наблюдаешь, — сказала Наоми. — Но не обязана отвечать за чужой страх. Иногда человеку достаточно, чтобы рядом кто-то просто посидел.

— А если я могу помочь?

— Сначала научись помогать себе.

Когда Лея вернулась к бинтам, Наоми отвела Клэя к задней двери.

— Я посмотрела её профиль, — сказала врач. — «Наследие» измеряло реакцию на стресс, способность распознавать эмоции и скорость принятия решений. В начале это могло быть медицинским исследованием. Потом кто-то решил, что если достаточно хорошо понимать человека, можно заранее знать, что он сделает.

— А если знать, можно заставить его сделать другое, — закончил Клэй.

— Именно. И я не хочу, чтобы мы повторили их ошибку. Не спрашивай у Леи, кто из нас врёт. Не проси её выбирать, кому можно доверять. Она ребёнок, Клэй. Не прибор для проверки людей.

— Я не собираюсь использовать её.

— Тогда помни об этом, когда нам станет по-настоящему страшно.

Клэй посмотрел через открытую дверь. Лея сидела у койки Мика и рассказывала ему что-то о рисунке, который собиралась закончить. Мик слушал. Его рука больше не сжимала одеяло.

— Помню, — сказал Клэй.

Костёр разожгли, когда солнце скрылось за стеной карьера. Дрова берегли: топлива было мало, а дым мог выдать стоянку. Но людям нужен был огонь. За последние дни они слишком часто видели друг друга только в свете аварийных ламп, фар или вспышек выстрелов. Зик чистил старый револьвер с такой тщательностью, будто собирался передать его в музей. Итан проверял магазины. Томас жарил на железном листе лепёшки из сухого пайка и называл их ужином.

— Что это? — спросила Мариса.

— Горячая еда.

— У еды должно быть название.

— Название не улучшит вкус.

Томас перевернул лепёшку, но она прилипла к железу и разорвалась.

— Прекрасно. Теперь две порции.

Зик засмеялся первым. Смех получился хриплым и коротким. Клэй заметил, что старик не притронулся к своей порции.

— Хейл пришёл в Сухой Крик не за детьми, — сказал Клэй.

Разговоры стихли.

— Он пришёл за мной. Архив назвал меня полевым наблюдателем. Хейл знал, что это значит. И не собирался меня убивать.

— Пока не собирался, — поправил Зик.

— Ты знал, что они хотят оставить меня живым?

Старик положил на ткань барабан револьвера.

— Я знал, что ты связан с проектом. Не знал, насколько глубоко.

— Ты всегда знаешь ровно столько, чтобы не отвечать на вопрос.

— А ты задаёшь вопросы так, будто уже вынес приговор.

Клэй подошёл ближе.

— Семь лет назад ты нашёл меня в Неваде. Сказал, что это случайность. Теперь я узнаю, что кто-то продолжал следить за мной. Как мне понимать эту случайность?

Зик долго смотрел в огонь.

— Я вытащил тебя оттуда. Ты был ранен, без документов и без желания жить. Никто не заставлял меня останавливаться.

— И теперь я должен доверять тебе за это?

— Нет. Но ты мог бы хотя бы выслушать.

— Я слушал тебя семь лет.

На лице Зика впервые проступила не привычная самоуверенность, а усталость. Он выглядел старше своих пятидесяти двух, особенно в свете огня, который подчёркивал морщины возле глаз.

— Свобода никогда не была бесплатной, — сказал он. — Просто раньше за неё платили другие.

— И кто решил, что теперь платить должны эти дети?

Зик не ответил. Молчание оказалось хуже оправдания.

— Я не собираюсь вести их на войну, — продолжил Клэй. — Мне не нужен мир, в котором мы победили. Мне нужен мир, в котором детям больше не придётся воевать.

— Для такого мира иногда приходится драться.

— Тогда сначала скажи, где кончается драка и начинается то, против чего мы выступаем.

Зик снова взял револьвер. Но собирать его не стал.

Итан резко поставил кружку на землю.

— А я вообще часть этой банды? Или мне положено таскать ящики и узнавать о решениях, когда уже пора бежать?

— Ты часть банды, — сказал Клэй.

— Тогда почему мне не доверяют?

— Потому что ты дважды за сутки чуть не сорвал план.

— Я спас Мика.

— И едва не вывел на нас разведывательный дрон.

— Но не вывел!

— Смелость и правильное решение — не одно и то же.

Итан поднялся. Мариса следила за ним, не двигаясь, но Клэй знал этот взгляд: ещё одна резкая фраза, и она вмешается.

— Я не прошу отдавать мне командование, — сказал Итан. — Дайте хотя бы шанс доказать, что я умею больше, чем бегать с посылками.

Томас поднял свою обгоревшую лепёшку.

— Если будете драться, предупреждаю: у ужина и так тяжёлый вечер.

— Томас, — произнесла Мариса.

— Молчу. Но морально я на стороне еды.

Клэй подождал, пока Итан снова сядет.

— Завтра пойдёшь с Марисой на разведку. До северного уступа. Увидишь движение — сообщаешь. Никакой самодеятельности. Это не награда. Это ответственность.

— Понял, — сказал Итан и после паузы добавил: — Я не спорю с приказами. Просто предлагаю им альтернативу.

— Вот и предложи завтра что-нибудь полезное, — отозвалась Мариса. — Желательно такое, после чего мне не придётся тебя вытаскивать из-под камней.

Разговор постепенно рассыпался на отдельные голоса. Кто-то вспомнил старую заправку возле соляной равнины, где продавали газировку, приготовленную из очищенной технической воды. Томас рассказал, как однажды купил там аккумулятор, который оказался кирпичом в красивой упаковке. Зик вспомнил лошадь, умевшую открывать засовы, и поклялся, что та была умнее трёх начальников охраны, встреченных им за жизнь. Люди смеялись осторожно, будто опасались, что смех привлечёт неприятности.

Клэй заметил Лею у края освещённого круга. Она рисовала на обороте картонной коробки двумя короткими карандашами. Он сел рядом, оставив между ними достаточно места, чтобы девочка не почувствовала себя загнанной в угол.

— Покажешь?

На рисунке был дом с покатой крышей. За ним текла широкая река, а вдоль берега росли деревья с круглыми плодами. Возле крыльца стояли две фигуры: большая и маленькая.

— Мама хотела посадить яблони, — сказала Лея. — Она говорила, что у настоящей реки вода не заканчивается, когда кто-нибудь выключает насос.

— Она знала такое место?

— Показывала на старой карте. Севернее трассы. Там ещё мост, у которого не хватало одной опоры. Мама говорила: деревья растут медленно. Их нужно сажать до того, как станет безопасно. Иначе можно всю жизнь ждать подходящего дня.

Клэй долго смотрел на дом. Он сам не раз представлял себе землю у воды, крыльцо, на котором никто не оставляет винтовку, и утро без тревожных сигналов. Но мечта взрослого человека была осторожной. Лея рисовала её так, словно всё ещё можно было исправить.

— Ты найдёшь это место? — спросила она.

— Попробую.

— А если не получится?

— Найдём другое.

— Ты обещаешь, что не оставишь меня?

Он мог пообещать безопасность. Мог сказать, что они все будут жить долго и счастливо. Но после Сухого Крика такие слова показались бы предательством.

— Я не обещал, что мы выживем, — сказал Клэй. — Я обещал, что не брошу вас.

Лея кивнула, будто такой ответ ей подходил больше красивой лжи.

— Тогда я нарисую ещё одно дерево, — сказала она. — На случай, если первое не приживётся.

Позднее Клэй вернулся к фургону проверить архив. Томас вынул из терминала передатчик и все беспроводные модули ещё утром. Прибор лежал среди разобранных плат и двух пустых кружек. Клэй нажал кнопку питания. Экран остался чёрным. Он уже собирался уйти, когда по стеклу пробежала тонкая белая полоса. Сначала возник серый шум. Потом появились слова:

ПОЛЕВОЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ: КЛЭЙ УОРД.