
Полная версия:
Транспорт и логистика: порты, авиация, железная дорога, перевозки
Теперь несколько слов о том, как устроена эта книга. Мы начнём с железной дороги, потому что в России она остаётся основой грузового транспорта и задаёт условия для всех остальных игроков. Во второй главе мы научимся читать операционную статистику, без которой невозможно понимать ни одну транспортную компанию. С третьей по шестую главы мы разберём железнодорожную монополию, тарифы, рынок вагонов и экономику вагонного оператора. Затем перейдём к морю: портам, стивидорам, флоту и Северному морскому пути.
В одиннадцатой главе мы отдельно поговорим о развороте грузопотоков на восток, который стал главным событием для отрасли в середине 2020-х годов. Двенадцатая и тринадцатая главы посвящены контейнерам, складам, грузовикам и логистике последней мили. С четырнадцатой по шестнадцатую главы мы будем разбираться с авиацией и пассажирскими перевозками. Последние главы соберут всё вместе: обновление парка и лизинг, долги и облигации, оценку компаний и, наконец, будущее отрасли и выбор вашего собственного маршрута.
Почему мы начинаем именно с железной дороги, а не с авиации, которая кажется многим читателям интереснее? Потому что железная дорога — фундамент всей транспортной системы страны, и решения о тарифах на перевозку угля влияют на загрузку портов. Пропускная способность Транссибирской магистрали определяет, сколько контейнеров из Китая дойдёт до Москвы. Ставки на вагоны влияют на себестоимость металлургов, химиков и угольщиков. Понимая железную дорогу, вы получаете ключ к пониманию почти всех грузовых компаний.
Есть и ещё одна причина начать с рельсов, более личная для многих читателей. Железная дорога — самая знакомая и одновременно самая непонятная часть транспорта. Почти каждый ездил на поезде, но мало кто знает, что пассажирские поезда — лишь малая часть работы сети, а основные деньги отрасль зарабатывает на угле, руде и контейнерах. Разобравшись в этом, вы перестанете оценивать транспорт по тому, что видно из окна вагона, и начнёте смотреть на него глазами грузоотправителя и инвестора.
Стоит сказать и о том, какие источники информации понадобятся вам по ходу чтения. Почти у каждой публичной транспортной компании есть годовой отчёт, финансовая отчётность по международным стандартам и презентация для инвесторов. Многие компании ежемесячно или ежеквартально публикуют операционные данные: перевалку, погрузку, пассажиропоток. Государственные ведомства и отраслевые ассоциации выпускают статистику по всей стране. Мы будем учиться пользоваться всеми этими источниками и сопоставлять их между собой.
Наконец, несколько слов о том, как читать эту книгу. Если вы новичок, лучше идти по порядку, потому что каждая глава опирается на понятия из предыдущих. Если вы уже работаете в отрасли, как Игорь, можно сразу переходить к главам о вашем сегменте, но я советую не пропускать главы о долгах, лизинге и оценке. Именно там чаще всего прячутся ловушки для людей, которые хорошо знают операционную сторону бизнеса и плохо знают финансовую.
В этой главе мы выяснили главное. Транспорт и логистика — это кровеносная система экономики, в которой владельцы инфраструктуры и владельцы подвижного состава играют по разным правилам. Спрос на перевозки производный, поэтому отрасль растёт и падает вместе с экономикой, причём падает обычно резче. Мы познакомились с четырьмя условными компаниями, к которым будем возвращаться, и увидели, что внутри одного сектора скрываются бизнесы с совершенно разным уровнем риска и доходности.
Вечером после разговора с Алиной Игорь открывает на компьютере таблицу, в которую давно записывает объёмы отгрузок своей компании по месяцам. Он вдруг замечает, что спад в этой таблице всегда начинался на два-три месяца раньше, чем о нём начинали говорить в новостях. Ему становится интересно, существует ли похожая статистика по всей стране и можно ли по ней угадывать, что будет с прибылью транспортных компаний. Именно об этом, об операционных показателях отрасли и о том, как их читать, мы поговорим в следующей главе.
Глава 2. Тонны, километры и пассажиры
В субботу Алина приезжает к дяде в Екатеринбург, и после обеда он ведёт её на работу, чтобы показать распределительный центр. Огромный склад почти пуст, погрузчики стоят у стены, и только две фуры ждут у рамп. Игорь объясняет, что в октябре здесь не протолкнуться, а сейчас начало февраля, когда после новогодних распродаж магазины затоварены и ничего не заказывают. Потом он открывает на ноутбуке свою таблицу с объёмами отгрузок за восемь лет и показывает Алине, как кривая каждый год рисует одну и ту же волну. Отдельно он обводит пальцем провал, который начался за три месяца до того, как в новостях заговорили о снижении продаж бытовой техники.
Алина смотрит на график и задаёт вопрос, который сразу выдаёт в ней будущего инвестора. Если склад дяди чувствует спад раньше всех, значит, где-то должна существовать похожая статистика по всей стране, и тот, кто умеет её читать, узнаёт о проблемах раньше рынка. Игорь кивает и говорит, что такая статистика есть, но читать её нужно очень осторожно. За годы работы он видел немало людей, которые делали из транспортных цифр совершенно неверные выводы. Эта глава посвящена тому, как не повторить их ошибки.
Транспортная статистика отличается от отчётности обычной компании тем, что она выходит гораздо чаще и описывает физический мир. Финансовый отчёт показывает рубли, которые компания заработала за квартал, а операционные данные показывают тонны, вагоны, контейнеры и пассажиров, которых она перевезла за месяц. Рубли можно по-разному учесть и представить, а тонну угля трудно приукрасить. Поэтому опытные аналитики в транспортном секторе часто начинают анализ не с прибыли, а с физических объёмов.
Первое понятие, с которым нужно разобраться, — погрузка. Погрузкой называют количество груза в тоннах, которое было отправлено за определённый период. Если завод за месяц погрузил в вагоны сто тысяч тонн проката, погрузка составила сто тысяч тонн, независимо от того, куда этот прокат поехал: на соседнюю станцию или на другой конец страны. Погрузка хорошо показывает, сколько всего товаров экономика отправила в путь, но ничего не говорит о том, сколько работы пришлось выполнить транспорту.
Второе понятие — грузооборот, и оно гораздо важнее для понимания доходов перевозчика. Грузооборот измеряется в тонно-километрах и равен произведению массы груза на расстояние, на которое его перевезли. Если сто тысяч тонн проката проехали пятьсот километров, грузооборот составил пятьдесят миллионов тонно-километров. Если тот же прокат поехал за пять тысяч километров во Владивосток, грузооборот оказался в десять раз больше, хотя погрузка не изменилась.
Удобно представить себе разницу между этими понятиями на примере таксиста. Погрузка — это количество пассажиров, которых он посадил в машину за смену. Грузооборот — это суммарное количество километров, которое он проехал с пассажирами. Таксист, который возит людей из аэропорта в центр города, может посадить меньше пассажиров, чем его коллега, работающий на коротких поездках по району, но проехать с ними в три раза больше и заработать соответственно. Для перевозчика важна не столько сама посадка, сколько расстояние, за которое платит клиент.
Тонно-километр — это базовая единица работы грузового транспорта, и в ней обычно считают выручку и затраты. Тариф железной дороги во многом зависит от расстояния, расход топлива у фуры зависит от пробега, износ вагона тоже связан с пройденным путём. Поэтому, когда аналитики сравнивают эффективность разных видов транспорта, они пересчитывают всё в рубли на тонно-километр. Это позволяет сопоставить, например, перевозку угля по железной дороге и морем или перевозку контейнера на фуре и в вагоне.
Есть и третье понятие, которое часто путают с первыми двумя, — объём перевалки. Его используют порты, и он показывает, сколько тонн груза прошло через причалы, то есть было перегружено с одного вида транспорта на другой. Если порт принял с железной дороги миллион тонн угля и погрузил его на суда, перевалка составила миллион тонн. Расстояние здесь роли не играет, ведь порт не везёт груз, а только передаёт его из одних рук в другие. О том, как перевалка превращается в выручку стивидора, мы поговорим в восьмой главе.
С пассажирскими перевозками действует та же логика, только вместо тонн появляются люди. Количество перевезённых пассажиров показывает, сколько поездок было совершено, а пассажирооборот, измеряемый в пассажиро-километрах, показывает, сколько всего работы выполнил транспорт. Один пассажир, пролетевший тысячу километров, — это тысяча пассажиро-километров. Сто пассажиров, проехавших на электричке по десять километров, дают ту же самую тысячу пассажиро-километров.
У пассажирооборота есть важная особенность в авиации. Авиакомпании считают не только реально перевезённых пассажиров, но и предложенные места, умноженные на расстояние, то есть кресло-километры. Отношение одного к другому показывает, насколько полно заполнены самолёты. Мы подробно разберём эти показатели в четырнадцатой главе, потому что именно на них строится вся экономика авиаперевозчика. Сейчас достаточно запомнить, что в пассажирском транспорте, как и в грузовом, важна не столько посадка, сколько расстояние.
Для понимания масштаба полезно знать порядок цифр. Российские авиакомпании в конце 2010-х годов перевозили более ста двадцати миллионов пассажиров в год, затем пережили провал пандемии и перестройку отрасли после 2022 года и в середине 2020-х работали на уровне около ста с небольшим миллионов пассажиров, по данным Росавиации. Пригородные поезда перевозят в разы больше людей, более миллиарда поездок в год, но на короткие расстояния. Поезда дальнего следования перевозят более ста миллионов пассажиров в год и конкурируют с авиацией на расстояниях примерно до полутора тысяч километров, а на дальних маршрутах уступают ей по времени в пути.
Пассажирская статистика имеет ещё одно измерение, которое редко встречается в грузовых данных, — подвижность населения. Её считают как число поездок или пассажиро-километров на одного жителя в год. В развитых странах житель совершает больше дальних поездок, чем в России, и многие аналитики видят в этом потенциал роста отечественных пассажирских перевозок. Однако подвижность зависит от доходов, цен на билеты и доступности транспорта, поэтому сама по себе она не гарантирует, что люди начнут летать и ездить чаще.
Теперь посмотрим, что именно везёт российский транспорт. Структура грузов, или номенклатура, как её называют железнодорожники, определяет, от каких отраслей зависит перевозчик. В грузовой базе железной дороги первое место по погрузке традиционно занимает каменный уголь, на который в середине 2020-х годов приходилась примерно четверть всей погрузки, а по некоторым годам и больше. За ним идут нефть и нефтепродукты, строительные грузы, руда, чёрные металлы, удобрения, зерно, лесные грузы и контейнеры.
Каждая из этих групп ведёт себя по-своему. Уголь сильно зависит от экспортных цен и от того, хватает ли пропускной способности на восток, о чём мы подробно поговорим в одиннадцатой главе. Строительные грузы, напротив, следуют за внутренним строительным циклом и почти не связаны с мировыми рынками. Нефтепродукты часто перевозят на короткие расстояния, к ближайшему порту или нефтебазе. Контейнеры представляют собой самую разнообразную группу, ведь внутри них может быть что угодно, от бытовой техники Игоря до запчастей для автозаводов.
Полезно понимать, что номенклатура грузов разных видов транспорта сильно различается. Через морские порты в основном идут экспортные грузы: нефть и нефтепродукты, уголь, удобрения, зерно, металлы, а в обратную сторону — контейнеры с импортными товарами. Грузовики возят преимущественно продукты, потребительские товары, стройматериалы и всё, что нужно доставить до конкретной двери. Самолёты берут то, что дорого и срочно. Поэтому один и тот же сдвиг в экономике, например падение экспорта угля, ударит по железной дороге и портам и почти не затронет автомобильных перевозчиков.
Для инвестора важно не только то, что везут, но и сколько платят за перевозку каждого груза. Уголь и строительные материалы — массовые и дешёвые грузы, тариф на их перевозку относительно низкий. Нефтепродукты, металлы и особенно контейнеры с готовыми товарами возят дороже. Поэтому, если в погрузке растёт доля угля и снижается доля контейнеров, тонны могут расти, а доходы перевозчика при этом стоять на месте. Мы подробнее разберём устройство тарифов по классам грузов в четвёртой главе.
Перейдём к понятию, которое многие новички недооценивают, — к плечу перевозки, или средней дальности. Средняя дальность получается делением грузооборота на погрузку и показывает, сколько километров в среднем проезжает тонна груза. На российских железных дорогах средняя дальность перевозки измеряется тысячами километров, что намного больше, чем в большинстве европейских стран. Это следствие огромных размеров страны и того, что основные месторождения угля и руды находятся далеко от портов и потребителей.
Почему дальность важнее тоннажа, легко показать на примере. Допустим, угольная компания отправляет миллион тонн угля на экспорт. Если уголь идёт из Кузбасса в порты Балтики, плечо составляет около четырёх тысяч километров. Если тот же уголь отправить в дальневосточные порты, плечо вырастет примерно до пяти-шести тысяч километров. Погрузка одинакова, но грузооборот во втором случае больше, а значит, и выручка железной дороги, и потребность в вагонах у операторов тоже больше.
Именно поэтому разворот грузопотоков на восток после 2022 года так сильно повлиял на отрасль. Многие грузы, которые раньше шли на запад, стали ездить на гораздо большие расстояния на восток. Погрузка по стране при этом могла даже снижаться, но грузооборот держался или рос, потому что каждая тонна проезжала больше километров. Вагоны дольше находились в пути, их требовалось больше, и это отразилось на ставках аренды, о которых мы поговорим в пятой главе.
Средняя дальность меняется не только из-за направления, но и из-за структуры грузов. Если в погрузке растёт доля строительных материалов, которые возят недалеко, средняя дальность по сети снижается, даже если ни один маршрут не изменился. Если растёт доля экспортного угля, который едет через всю страну, дальность увеличивается. Поэтому изменение этого показателя всегда стоит проверять разбивкой по грузам, прежде чем делать выводы о перестройке логистики.
Дальность влияет и на автомобильный транспорт, только в обратную сторону. Фура выгодна на коротких и средних расстояниях, обычно до тысячи-полутора тысяч километров, а дальше железная дорога становится дешевле. Когда железнодорожная сеть перегружена и вагоны дорожают, грузоотправители начинают отправлять фурами то, что раньше возили по рельсам, даже на большие расстояния. Так изменение средней дальности становится сигналом о том, как меняется конкуренция между видами транспорта.
Следующая важная особенность транспортной статистики — сезонность. Почти у каждого вида перевозок есть свой годовой ритм, и без его понимания легко сделать неверный вывод из месячных данных. Если вы сравните погрузку февраля с погрузкой января, вы почти всегда увидите падение просто потому, что в феврале меньше дней. Если сравните май с апрелем, можете увидеть скачок из-за начала строительного сезона. Такие изменения ничего не говорят о состоянии экономики.
Для грузов сезонность складывается из нескольких факторов. Строительные материалы возят в основном с весны до осени. Зерно начинает активно двигаться после уборки урожая, с августа по декабрь. Уголь для отопления отгружают перед зимой, а экспортный уголь сильнее зависит от навигации в портах и спроса в Азии. Речной транспорт и Северный морской путь вообще работают только в навигационный период, и в отчётах за первый квартал речных перевозчиков почти нет выручки.
С пассажирами сезонность ещё ярче. Летом и в новогодние праздники самолёты и поезда дальнего следования забиты, весной и поздней осенью спрос проседает. Пригородные поезда, напротив, загружены круглый год, но летом к ним добавляются дачники. Для авиакомпании третий квартал обычно лучший в году, а первый и четвёртый — слабые. Инвестор, который сравнивает второй квартал с третьим и делает вывод о бурном росте бизнеса, рискует купить акции на пике сезона и разочароваться через полгода.
Посмотрим, как сезонность может обмануть на конкретных цифрах. Допустим, условная авиакомпания во втором квартале перевезла два миллиона пассажиров, а в третьем — два миллиона восемьсот тысяч. Рост на сорок процентов за квартал выглядит впечатляюще, и новичок может решить, что бизнес бурно развивается. Однако если год назад в третьем квартале компания перевезла два миллиона семьсот тысяч пассажиров, реальный рост составляет менее четырёх процентов, а всё остальное — обычное летнее оживление. В четвёртом квартале пассажиропоток снова опустится, и это тоже не будет означать кризиса.
Сезонность влияет не только на объёмы, но и на прибыль, причём сильнее. Постоянные затраты перевозчика распределены по году почти равномерно, а выручка сосредоточена в высоком сезоне. Поэтому у многих транспортных компаний один или два квартала приносят почти всю годовую прибыль, а остальные близки к нулю или убыточны. Оценивать такую компанию по одному слабому кварталу так же неверно, как оценивать урожай по полю в марте.
Как избежать ошибки, связанной с сезонностью? Проще всего сравнивать каждый месяц или квартал с тем же периодом прошлого года, и аналитики называют это сравнением «год к году». Если в марте этого года погрузка на два процента выше, чем в марте прошлого, это осмысленная информация. Если она на десять процентов выше, чем в феврале, это почти ничего не значит. Второй способ — смотреть на сумму за последние двенадцать месяцев, которая сглаживает и сезонность, и случайные колебания.
Теперь главный практический вопрос: где брать эти данные. Государственная железнодорожная компания ежемесячно публикует данные о погрузке и грузообороте, обычно в первые дни следующего месяца. В этих пресс-релизах можно найти разбивку по основным группам грузов, и они служат одним из самых быстрых индикаторов состояния промышленности в стране. Росстат публикует сводную статистику по всем видам транспорта, но с большей задержкой.
Порты публикуют свои данные через отраслевую ассоциацию морских торговых портов, которая ежемесячно выпускает сводку о грузообороте портов по бассейнам и видам грузов. Росавиация публикует данные о пассажиропотоке авиакомпаний, а сами авиаперевозчики часто раскрывают свою операционную статистику ежемесячно или ежеквартально. Нужно учитывать, что после 2022 года часть статистики стала публиковаться реже или в сокращённом виде, а некоторые компании временно перестали раскрывать детали. Поэтому иногда приходится собирать картину из нескольких источников.
Есть и косвенные источники, о которых новички обычно не знают. Таможенная статистика показывает, сколько товаров ввезено и вывезено из страны, и по ней можно судить о загрузке портов и погранпереходов. Данные о производстве угля, стали и удобрений, которые публикуют отраслевые союзы и ведомства, подсказывают, сколько грузов появится для железной дороги в ближайшие месяцы. Индексы деловой активности в промышленности, которые рассчитывают аналитические агентства на основе опросов предприятий, тоже дают сигнал о будущих перевозках. Опытный аналитик собирает картину из многих кусочков, как пазл.
Важно помнить, что каждый источник считает по своей методике и цифры разных ведомств не всегда совпадают. Железная дорога может учитывать погрузку на своей сети, а Росстат — все железнодорожные перевозки, включая промышленные пути предприятий. Ассоциация портов считает перевалку по всем терминалам, а отдельный стивидор — только по своим. Сравнивать нужно сопоставимые данные, а при переходе от одного источника к другому сначала разобраться, что именно в нём измеряется.
Публичные компании, как правило, раскрывают операционные результаты раньше финансовых. Порт может опубликовать объём перевалки за квартал уже через пару недель после его окончания, а финансовую отчётность — только через два-три месяца. Вагонный оператор может раньше сообщить о среднем числе вагонов в работе и средней ставке, чем о выручке. Для внимательного инвестора этот промежуток — возможность заранее понять, каким будет финансовый результат, и не удивляться ему в день публикации.
Именно здесь кроется главная ценность операционных данных: они работают как опережающий индикатор. Допустим, порт в первом квартале перевалил на пятнадцать процентов меньше угля, чем год назад, а уголь даёт четверть его выручки. Даже не дожидаясь финансовой отчётности, можно прикинуть, что выручка от угля снизится примерно на те же пятнадцать процентов, а общая выручка — примерно на четыре процента. С учётом высоких постоянных затрат прибыль упадёт сильнее, и рынок, который это понимает, начнёт закладывать падение в цену акций раньше, чем выйдет отчёт.
Скорость поступления данных в транспорте вообще выше, чем в большинстве отраслей. Кроме ежемесячных пресс-релизов существуют сервисы, которые отслеживают движение судов по сигналам их бортовых систем, графики заходов в порты, расписания рейсов и даже загрузку автомобильных дорог. Профессиональные аналитики пользуются ими, чтобы оценить перевалку или пассажиропоток ещё до официальных цифр. Частному инвестору такая точность обычно не нужна, но полезно знать, что крупные игроки узнают о многих изменениях раньше, и потому реакция цены акций часто опережает публикацию данных.
Транспортные данные опережают не только отчётность компаний, но и всю экономику. Погрузка на железной дороге и грузооборот портов отражают реальное движение товаров, которое начинается раньше, чем изменения доходов, занятости и потребления. Многие экономисты используют транспортную статистику как один из индикаторов промышленного цикла. Игорь интуитивно понял это по собственной таблице: его склад реагирует на изменения спроса за несколько месяцев до того, как их замечают официальные отчёты.
Однако у опережающего индикатора есть и обратная сторона. Транспортные данные бывают шумными: забастовка в порту, непогода, ремонт пути или авария на перегоне способны на месяц изменить статистику без всякой связи с экономикой. Один плохой месяц ещё не тренд. Аналитики обычно ждут подтверждения в течение двух-трёх месяцев, прежде чем делать выводы, и смотрят, совпадают ли сигналы из разных источников, например погрузка на железной дороге и перевалка в портах.
Теперь о самой распространённой ошибке, ради которой стоило написать эту главу. Она звучит так: погрузка выросла, значит, выросла прибыль транспортных компаний. На первый взгляд логика кажется железной, ведь больше грузов означает больше работы и больше денег. На практике между тоннами и рублями прибыли стоит целая цепочка, и в каждом её звене может что-то пойти не так.
Первое звено этой цепочки — структура грузов. Если рост погрузки обеспечили дешёвые строительные материалы, а дорогие контейнеры при этом сократились, выручка перевозчика может не вырасти вовсе. Второе звено — дальность: если тонны выросли, а расстояние перевозки сократилось, грузооборот может даже упасть. Третье звено — цена: если вагонов на рынке стало больше, чем грузов, ставки аренды падают, и оператор зарабатывает меньше на каждой перевезённой тонне.
Четвёртое звено цепочки связано с затратами компании. Допустим, порт перевалил больше грузов, но для этого ему пришлось нанять дополнительных рабочих, взять в аренду технику и заплатить больше за электроэнергию. Если затраты выросли быстрее выручки, прибыль снизится. Пятое звено — курс рубля, который особенно важен для портов и морских перевозчиков с валютными ставками. Рост перевалки на пять процентов легко перекрывается укреплением рубля на десять процентов, и в рублёвой отчётности выручка окажется ниже прошлогодней.
Посмотрим на условный пример с «Беломысским морским торговым портом». Допустим, в новом году перевалка выросла с сорока до сорока двух миллионов тонн, то есть на пять процентов. Однако рост пришёлся на уголь, ставка за который ниже средней, а доля контейнеров немного снизилась, и средняя ставка упала с шести до пяти долларов семидесяти центов за тонну. Одновременно рубль укрепился с девяноста до восьмидесяти рублей за доллар. Выручка составит сорок два миллиона тонн, умноженные на пять долларов семьдесят центов и на восемьдесят рублей, то есть примерно девятнадцать миллиардов сто пятьдесят миллионов рублей вместо прежних двадцати одного миллиарда шестисот миллионов.
Получается, что при росте объёмов на пять процентов выручка порта в рублях снизилась более чем на одиннадцать процентов. Инвестор, который увидел в новостях рост перевалки и купил акции в ожидании хорошего отчёта, будет неприятно удивлён. Именно поэтому операционные данные полезны только тогда, когда вы понимаете, как они превращаются в деньги в конкретной компании. Тонны — это сырьё для анализа, а не готовый вывод.

