
Полная версия:
Транспорт и логистика: порты, авиация, железная дорога, перевозки
Чтобы почувствовать размах колебаний прибыли, сравним один и тот же полувагон в разные фазы цикла. Допустим, на дне ставка составляет тысячу рублей в сутки, и за триста тридцать рабочих дней вагон приносит триста тридцать тысяч рублей выручки. После двухсот тысяч расходов на обслуживание у оператора остаётся сто тридцать тысяч рублей, чего не хватает даже на возврат вложенного капитала. На пике ставка поднимается до двух тысяч восьмисот рублей, выручка вагона достигает девятисот двадцати четырёх тысяч рублей, а за вычетом тех же расходов остаётся семьсот двадцать четыре тысячи. Разница между дном и пиком составляет более чем пять раз.
Цикл на рынке вагонов устроен довольно просто, но последствия его бывают драматическими. Когда грузов много, а вагонов мало, ставки растут, и операторы начинают зарабатывать огромные деньги. Видя это, они заказывают новые вагоны у заводов, банки и лизинговые компании охотно дают под них деньги. Через год-два заводы выпускают тысячи новых вагонов, и рынок оказывается переполнен. Ставки падают, иногда ниже затрат, и операторы годами ждут, пока избыток парка не рассосётся за счёт списания старых вагонов или роста грузовой базы.
Удобно представить себе этот цикл на примере рынка квартир для посуточной аренды в курортном городе. Когда туристов много, а квартир мало, цены за сутки взлетают, и владельцы богатеют. Видя это, инвесторы покупают новые квартиры под сдачу, застройщики строят новые дома. Через пару лет квартир становится больше, чем туристов, и цены падают ниже той суммы, которая нужна для покрытия ипотеки. Владельцы начинают продавать квартиры, новые дома не строятся, и постепенно рынок возвращается к равновесию.
История российского рынка вагонов знает несколько таких циклов. В конце 2000-х годов, после реформы и в годы бурного роста экономики, ставки были высокими, и операторы массово закупали вагоны. Кризис 2008–2009 годов обрушил грузовую базу, и рынок оказался перенасыщен. В первой половине 2010-х годов избыток парка снова стал хроническим, ставки на полувагоны опускались ниже затрат, а сеть была забита лишними вагонами, которые мешали движению.
Перелом произошёл в середине 2010-х годов, когда были ужесточены правила продления сроков службы вагонов. Старые вагоны, которым раньше продлевали жизнь после капитального ремонта, стали массово списывать. Избыток парка за пару лет сменился дефицитом, и в 2017–2018 годах ставки на полувагоны выросли в несколько раз. Операторы снова начали зарабатывать, а заводы — выпускать новые вагоны на полную мощность. Этот эпизод хорошо показывает, как регулирование может развернуть цикл быстрее, чем изменения в экономике, и почему инвесторы в операторов так внимательно читают решения отраслевых органов.
После 2022 года рынок пережил новые потрясения. Разворот грузопотоков на восток увеличил дальность перевозок и время оборота вагонов, и на некоторое время это поддержало спрос на парк. Затем снижение экспорта угля, ограничения пропускной способности восточных направлений и рост числа новых вагонов привели к тому, что в середине 2020-х годов рынок полувагонов снова оказался в профиците, а ставки на них заметно снизились. В то же время рынки отдельных специализированных вагонов чувствовали себя по-разному.
Теперь поговорим о показателях, которые определяют, сколько вагонов нужно рынку, — о порожнем пробеге и обороте вагона. Почти каждый вагон после выгрузки должен вернуться к месту следующей погрузки, и чаще всего он едет обратно пустым. Например, полувагон привёз уголь из Кузбасса в порт на Балтике и должен вернуться в Кузбасс за новой партией. Обратный путь в несколько тысяч километров вагон проделывает без груза, но за этот путь кто-то должен заплатить.
Порожний пробег — одна из главных статей затрат оператора и одна из главных причин неэффективности железнодорожной системы. Отношение порожнего пробега к гружёному называют коэффициентом порожнего пробега. Для полувагонов, которые возят массовые грузы в одном направлении, этот коэффициент очень высок: на каждый километр с грузом приходится немалая доля километров без груза. Для цистерн он ещё выше, ведь цистерну из-под бензина нельзя загрузить зерном на обратном пути.
Порожний пробег создаёт и географические перекосы. Вагоны скапливаются там, где грузы выгружают, и их не хватает там, где грузы грузят. Например, после выгрузки угля в портах сотни полувагонов одновременно отправляются обратно в Сибирь и занимают пропускную способность, которая могла бы использоваться для гружёных поездов. Монополия иногда вводит ограничения на приём порожних вагонов на отдельные станции, и операторам приходится держать их на отстое, оплачивая стоянку.
Хороший оператор умеет сокращать порожний пробег, подбирая попутные грузы для обратного пути. Если полувагон привёз уголь в порт, а рядом с портом есть завод, которому нужно отправить металлолом в сторону Кузбасса, оператор может загрузить вагон и заработать на обратном рейсе. Такие связки требуют большого клиентского портфеля и хорошей диспетчерской работы. Именно здесь крупные операторы получают преимущество перед мелкими: чем больше клиентов, тем больше возможностей найти попутный груз.
Оборот вагона — это время, за которое вагон совершает полный цикл: погрузка, движение с грузом, выгрузка, возврат к следующей погрузке. Оборот измеряется в сутках и зависит от расстояния, скорости движения поездов, времени простоя на станциях и времени погрузки и выгрузки. Чем быстрее оборот, тем больше рейсов совершает каждый вагон за год и тем меньше вагонов нужно для перевозки того же объёма грузов.
Посмотрим, как оборот влияет на потребность в парке. Допустим, для перевозки определённого объёма угля нужно совершить сто тысяч вагоно-рейсов в месяц, а оборот вагона составляет пятнадцать суток. Значит, за месяц каждый вагон совершает два рейса, и для перевозки нужно пятьдесят тысяч вагонов. Если оборот увеличится до двадцати суток, например из-за перегрузки сети или роста дальности перевозок, каждый вагон будет совершать полтора рейса в месяц, и для того же объёма понадобится около шестидесяти семи тысяч вагонов.
На оборот влияет не только сама железная дорога, но и клиенты. Если грузоотправитель долго грузит вагон или грузополучатель долго его выгружает, вагон простаивает, и оператор теряет деньги. Поэтому в договорах обычно предусмотрены нормативы времени на погрузку и выгрузку и штрафы за их превышение. В периоды дефицита операторы строже следят за простоями и охотнее работают с клиентами, которые быстро освобождают вагоны, а в периоды профицита закрывают глаза на задержки, чтобы удержать клиентов.
Этот пример объясняет парадокс, который удивляет многих новичков. Когда железная дорога работает хуже и поезда ходят медленнее, вагонным операторам становится лучше, потому что вагонов начинает не хватать и ставки растут. Когда монополия ускоряет движение и сокращает простои, операторы теряют, потому что часть вагонов становится лишней. Интересы операторов и интересы клиентов в этом смысле противоположны, и это ещё одна причина, почему рынок вагонов так сильно колеблется.
Следующая важная тема — срок службы вагона. Каждый вагон имеет нормативный срок службы, установленный заводом-изготовителем и правилами отрасли. Для полувагонов он обычно составляет около двадцати двух лет, для цистерн — больше, около тридцати лет и выше в зависимости от конструкции. По истечении срока вагон должен быть списан или пройти специальную процедуру продления, которая в разные годы то разрешалась, то запрещалась.
Срок службы определяет, сколько вагонов будет выбывать из парка каждый год, а значит, сколько новых нужно будет купить для поддержания его размера. Если в какой-то период было куплено особенно много вагонов, через двадцать с лишним лет их придётся списывать почти одновременно. Аналитики внимательно смотрят на возрастную структуру парка: если большая его часть приближается к предельному возрасту, в ближайшие годы ожидается массовое выбытие и, вероятно, рост ставок.
Продление срока службы — это компромисс между безопасностью и экономикой. Старый вагон после капитального ремонта может ещё поработать несколько лет, и это дешевле, чем покупать новый. Однако старые вагоны чаще ломаются и могут стать причиной аварий. Поэтому регулятор периодически ужесточает или смягчает правила продления, и каждое такое решение сразу меняет баланс спроса и предложения на рынке. Для инвестора в операторов это один из главных регуляторных рисков.
Отдельный сегмент рынка составляют инновационные вагоны. Так называют вагоны нового поколения с повышенной нагрузкой на ось, улучшенными тележками и более длительными интервалами между ремонтами. Такой вагон способен перевезти за один рейс больше груза, чем обычный, и реже отправляется в ремонтное депо. Для оператора это означает больше выручки и меньше затрат на каждый вагон, а для монополии — больше груза на тех же путях.
Однако у инновационных вагонов есть и обратная сторона. Они дороже обычных при покупке, а их ремонт требует специальных запчастей, которые выпускает ограниченное число заводов. В годы, когда производство таких деталей сталкивалось с трудностями, владельцы инновационных вагонов несли дополнительные потери из-за простоев. Кроме того, повышенная нагрузка на ось требует подготовленных путей, а не на всех участках сети такие пути есть. Поэтому преимущества инновационного парка реализуются не всегда в полной мере.
Теперь поговорим о том, как устроена конкуренция на рынке оперирования. Формально операторов в России сотни, от крупных групп с десятками тысяч вагонов до небольших компаний с парком в несколько сотен единиц. Однако основная часть парка сосредоточена у нескольких крупнейших игроков. Первые пять-десять операторов контролируют значительную долю полувагонов и цистерн, а остальной рынок раздроблен.
Крупные операторы бывают двух типов. Первые — независимые, которые зарабатывают на предоставлении вагонов любым клиентам и конкурируют за грузы на открытом рынке. Вторые — кэптивные, то есть принадлежащие крупным грузоотправителям: угольным, металлургическим, нефтяным и химическим компаниям. Кэптивный оператор в первую очередь обслуживает своего владельца и гарантирует ему вагоны в любой ситуации, а свободный парк предлагает рынку.
Для инвестора разница между этими типами существенна. Независимый оператор полностью зависит от рыночной ставки, и его прибыль колеблется вместе с циклом. Кэптивный оператор обычно работает по внутренним ценам с владельцем, и его финансовые результаты стабильнее, но зато он редко бывает публичной компанией. На бирже в основном представлены независимые операторы, и именно их акции так ярко реагируют на изменения ставок.
Между крупными и мелкими операторами есть ещё одно важное различие — устойчивость к спаду. Небольшой оператор, купивший вагоны в кредит на пике цикла, на дне может не выдержать падения ставок и продать парк за долги. Крупные игроки в такие периоды скупают вагоны по низким ценам и увеличивают долю рынка. Поэтому каждый глубокий спад обычно заканчивается консолидацией отрасли, и после него рынок становится ещё более концентрированным.
Крупный размер даёт оператору несколько преимуществ. Во-первых, больше клиентов и больше возможностей подобрать попутный груз, а значит, меньше порожнего пробега. Во-вторых, возможность заключать долгосрочные контракты с крупными грузоотправителями, которые хотят надёжного поставщика вагонов. В-третьих, более дешёвое финансирование, ведь крупной компании проще разместить облигации и получить кредит. В-четвёртых, переговорная сила при покупке новых вагонов и при организации ремонтов.
Долгосрочные контракты заслуживают отдельного внимания. Многие крупные операторы заключают с ключевыми клиентами договоры на несколько лет с фиксированной или привязанной к индексу ставкой. Такие контракты защищают оператора от падения ставок на дне цикла, но лишают его части выгоды на пике. Если на пике цикла у оператора большая доля долгосрочных контрактов по низким ставкам, его прибыль растёт медленнее, чем у конкурентов. На дне ситуация обратная, и долгосрочные контракты становятся спасательным кругом.
Разберём действие таких контрактов на условных цифрах. Допустим, половина парка оператора работает по долгосрочным контрактам со ставкой тысяча восемьсот рублей в сутки, а другая половина — на спотовом рынке, где ставка за год выросла с тысячи пятисот до двух тысяч семисот рублей. Средняя ставка оператора вырастет с тысячи шестисот пятидесяти до двух тысяч двухсот пятидесяти рублей, то есть примерно на тридцать шесть процентов, хотя рыночная ставка выросла на восемьдесят процентов. Если же рынок упадёт с двух тысяч семисот до тысячи двухсот рублей, средняя ставка снизится только до тысячи пятисот рублей, а не обвалится вдвое.
Наконец, поговорим о цене самого вагона, которая живёт своей собственной жизнью. Новый вагон покупают у вагоностроительного завода, и его цена зависит от стоимости стали, литых деталей, колёсных пар, загрузки заводов и спроса со стороны операторов. В годы высоких ставок операторы стремятся купить как можно больше вагонов, заводы работают на полную мощность, и цена вагона растёт. В годы низких ставок заказы падают, и заводы вынуждены снижать цены, чтобы сохранить загрузку.
Цена вагона влияет на оператора двумя путями. Во-первых, она определяет, сколько стоит расширение и обновление парка. Если вагон за несколько лет подорожал вдвое, оператору нужно вдвое больше денег, чтобы заменить списанный вагон новым. Во-вторых, она определяет стоимость уже имеющегося парка, ведь если новые вагоны дорогие, то и старые на вторичном рынке стоят дороже. В результате стоимость активов оператора может расти и падать вместе с циклом.
В последние годы цена нового полувагона в России заметно выросла. В середине 2010-х годов на дне цикла его можно было купить примерно за полтора-два миллиона рублей, а в первой половине 2020-х цены поднимались до нескольких миллионов рублей за вагон. Рост был вызван подорожанием металла, дефицитом литых деталей и колёсных пар, высоким спросом на новый парк. Об экономике вагоностроительных заводов подробно рассказывается в книге «Машиностроение и автопром», здесь важно лишь то, что для оператора цена вагона — это цена входа в бизнес.
Высокая цена нового вагона имеет и положительную сторону для действующих операторов. Если новые вагоны дорогие, то новые игроки неохотно заходят на рынок, а действующие осторожнее расширяют парк. Это замедляет рост предложения и помогает поддерживать ставки. Наоборот, когда вагоны дешевеют, рынок быстро наполняется новыми игроками, и ставки падают. Поэтому опытные аналитики следят за ценой нового вагона как за одним из индикаторов будущего баланса спроса и предложения.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

