
Полная версия:
Транспорт и логистика: порты, авиация, железная дорога, перевозки

Виталий Гурьев
Транспорт и логистика: порты, авиация, железная дорога, перевозки
Эта книга носит исключительно образовательный и информационный характер. Ни одно из её положений не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией, предложением купить или продать какой-либо финансовый инструмент, налоговой или юридической консультацией.
Все герои, примеры, расчёты и ставки в книге вымышлены или приведены для иллюстрации. Упоминания реальных компаний не являются рекламой или оценкой их текущей деятельности. Требования Банка России, правила биржи и налоговые нормы изложены по состоянию на момент написания книги и могут измениться.
Перед любым решением сверяйтесь с актуальными документами эмитента и нормативными актами, а при необходимости консультируйтесь со специалистом. Инвестиции связаны с риском, включая потерю части или всего вложенного капитала, и решения о вложении денег вы принимаете самостоятельно и под свою ответственность.
Глава 1. Отрасль, которая везёт экономику
В половине седьмого утра Игорь Валентинович уже сидит в диспетчерской распределительного центра на окраине Екатеринбурга. Ему сорок шесть лет, и последние двенадцать из них он руководит транспортным отделом у крупного дистрибьютора бытовой техники. На большом мониторе перед ним светится карта, на которой движутся точки: фуры идут в Тюмень и Челябинск, два контейнера с холодильниками стоят на станции в Забайкалье и ждут перестановки на российскую колею, ещё один вагон с кондиционерами застрял где-то под Омском. Игорь знает про каждую точку на этой карте больше, чем водители и машинисты, которые её двигают. Он помнит, сколько стоил вагон пять лет назад, и знает, почему сейчас его приходится заказывать за три недели.
В тот же час его племянница Алина сидит в зале вылета казанского аэропорта с ноутбуком на коленях. Ей двадцать семь лет, она работает менеджером по корпоративным поездкам в туристическом агентстве и летает так часто, что узнаёт бортпроводников по лицам. Утром у неё рейс в Москву, вечером обратно, а между ними три встречи с клиентами, которые хотят отправить сотрудников на конференцию в Новосибирск. На брокерском счёте у Алины около трёхсот тысяч рублей, и почти все они лежат в фонде денежного рынка. Ей давно хочется вложиться во что-то понятное, и авиация кажется ей самой понятной отраслью на свете.
Вечером они созваниваются, потому что Алина наконец решилась задать дяде вопрос, который мучил её несколько недель. Она видит полные самолёты, очереди на регистрацию и билеты, которые дорожают с каждым месяцем, и не понимает, почему акции авиакомпаний при этом не растут. Игорь, со своей стороны, видит, что стоимость перевозки его грузов за несколько лет выросла почти вдвое, и задаётся похожим вопросом: если всем приходится платить перевозчикам больше, почему он сам ни разу не подумал купить их бумаги. У него на брокерском счёте около полутора миллионов рублей, но транспортных компаний там нет вовсе.
Возможно, вы узнаёте себя в одном из них. Кто-то из читателей каждый день сталкивается с транспортом по работе: отправляет грузы, заказывает машины, ждёт поставок и ругает сроки. Кто-то просто много ездит и летает, видит отрасль глазами пассажира и чувствует её через цену билетов и задержки рейсов. Эта книга для обоих типов читателей. Мы пройдём путь от железнодорожного полотна до терминала аэропорта и на каждом шаге будем задавать один вопрос: где здесь деньги и какая их часть может достаться инвестору.
Начнём с того, что мы вообще называем транспортом и логистикой. Транспорт — это перемещение грузов и людей из одной точки в другую с помощью дорог, путей, судов и самолётов. Логистика — более широкое понятие, которое включает планирование этого перемещения, хранение товаров на складах, их сортировку, упаковку и учёт. Если транспорт отвечает на вопрос «как доставить», то логистика отвечает на вопросы «когда», «каким путём», «сколько это будет стоить» и «где товар пролежит до того, как понадобится покупателю».
Есть и третий слой, о котором новички часто забывают: перемещение информации. Каждый вагон, контейнер и коробка сопровождаются документами, накладными, таможенными декларациями и статусами в электронных системах. Когда Игорь смотрит на точки на своей карте, он видит не сами грузы, а информацию о них, и от её точности зависит, придёт ли холодильник в магазин вовремя. В современной логистике умение быстро и точно передать данные о грузе иногда ценится не меньше, чем сама возможность его перевезти.
Удобно представить себе всю отрасль как огромную систему кровообращения. Дороги, рельсы, морские пути и воздушные коридоры — это сосуды, по которым течёт кровь экономики. Порты, вокзалы, аэропорты и склады — это сердце и узлы, где поток собирается, перераспределяется и меняет направление. Сами перевозчики, их вагоны, суда, фуры и самолёты — это клетки крови, которые переносят полезный груз. Когда в одном месте возникает тромб, страдает весь организм, и это сравнение мы будем вспоминать на протяжении всей книги.
Из этой аналогии вытекает первое и самое важное различие, которое нужно усвоить инвестору. В транспорте есть владельцы инфраструктуры и есть владельцы подвижного состава. Первые владеют дорогами, путями, причалами, взлётно-посадочными полосами и терминалами. Вторые владеют тем, что по этим дорогам движется: вагонами, локомотивами, судами, самолётами, грузовиками. Экономика этих двух групп устроена совершенно по-разному.
Владелец инфраструктуры обычно вкладывает огромные деньги один раз и потом десятилетиями получает плату за проезд или за обработку груза. Построить вторую железную дорогу рядом с первой или второй морской порт в той же бухте почти невозможно, поэтому у таких компаний мало конкурентов и много регулирования со стороны государства. Их выручка меняется медленно, а прибыль во многом зависит от решений чиновников, которые устанавливают тарифы. Если говорить бытовым языком, владелец инфраструктуры похож на хозяина платного моста через широкую реку, у которого нет соседей с другими мостами.
Владелец подвижного состава живёт в совсем другом мире. Вагон можно перегнать с одной дороги на другую, самолёт можно поставить на новый маршрут, судно можно отправить в другой океан. Конкурентов у такой компании много, цены на её услуги складываются на рынке и могут за год вырасти вдвое или упасть вдвое. Владелец колёс больше похож на таксиста, который сам решает, куда ехать, но и сам отвечает за пустые часы без пассажиров. Его прибыль колеблется сильнее, зато и возможности заработать в удачный год у него выше.
Между этими двумя полюсами располагаются компании смешанного типа. Стивидор владеет терминалом в порту, но конкурирует с соседними терминалами за грузы. Логистический оператор владеет складами, но арендует часть машин у других компаний. Авиакомпания не владеет аэропортами и чаще всего даже не владеет самолётами, но продаёт пассажиру услугу целиком. Когда мы будем разбирать каждую конкретную компанию, первым делом мы будем выяснять, где она находится на этой шкале между мостом и такси.
Второе свойство транспорта, которое важно понять с самого начала, — его производный характер. Транспорт сам по себе ничего не производит, он перемещает то, что произвели другие отрасли. Если металлурги сокращают выпуск стали, вагоны с рудой и углём начинают простаивать. Если люди теряют работу и экономят на отпуске, самолёты летают полупустыми. Экономисты говорят, что спрос на транспорт — производный спрос, то есть он возникает не сам по себе, а как следствие спроса на другие товары и услуги.
Отсюда следует простое правило, которое часто ускользает от новичков. Транспортная компания почти никогда не может расти быстрее экономики долго и устойчиво, если она не отбирает долю у конкурентов или не находит новые грузы. В годы подъёма промышленности и торговли грузовые перевозки растут, порты загружаются, ставки на вагоны поднимаются. В годы спада всё происходит в обратном порядке, причём падение нередко оказывается более резким, чем падение самой экономики, потому что предприятия первым делом сокращают запасы и перестают их перевозить.
Этот эффект хорошо знаком Игорю по собственной работе. Когда продажи бытовой техники в магазинах начинают снижаться, его компания сначала распродаёт то, что уже лежит на складах, и только потом снова заказывает товар у производителей. В результате на несколько месяцев поток грузов падает гораздо сильнее, чем продажи в магазинах. Когда спрос восстанавливается, всё повторяется в обратную сторону: склады пусты, и заказы перевозчикам растут быстрее, чем покупки. Экономисты называют это эффектом хлыста, а транспортники просто чувствуют его на своих доходах.
Теперь посмотрим, какие виды транспорта существуют и какую роль каждый из них играет в стране. Обычно выделяют железнодорожный, автомобильный, морской, внутренний водный и воздушный транспорт, а отдельной строкой в статистике идёт трубопроводный. В России огромные расстояния и тяжёлые сырьевые грузы, поэтому структура перевозок сильно отличается от европейской. По данным Росстата, если считать в тонно-километрах, то есть с учётом расстояния, железная дорога и трубопроводы вместе дают подавляющую часть всего грузооборота страны, а на долю автомобилей, судов и самолётов приходится сравнительно небольшая часть.
Если убрать из расчёта трубопроводы, которые перекачивают нефть и газ и подробно разобраны в книге о нефтегазовых компаниях, картина становится ещё нагляднее. Железная дорога в этом случае перевозит больше четырёх пятых всего грузооборота. Для сравнения, в Соединённых Штатах заметная доля грузов идёт по автомобильным дорогам, а в Европе грузовики и вовсе доминируют. Россия остаётся страной рельсов, и это определяет, какие компании в нашей отрасли самые крупные и какие решения государства для инвестора самые важные.
Автомобильный транспорт в тоннах выглядит внушительно, потому что грузовики перевозят огромное количество песка, щебня, продуктов и стройматериалов. Однако возят они в основном на короткие расстояния, и в тонно-километрах их доля невелика. Морской транспорт важен прежде всего для внешней торговли: через порты проходят нефть, уголь, удобрения, зерно и контейнеры с импортными товарами. Внутренний водный транспорт, то есть речные суда, работает сезонно и возит главным образом строительные грузы и сырьё по крупным рекам.
Воздушный транспорт в грузовых перевозках занимает совсем скромное место, если мерить тоннами. Самолёты возят дорогие и срочные грузы: электронику, запчасти, лекарства, почту, свежие продукты для ресторанов. Однако стоимость перевозки одной тонны по воздуху в десятки раз выше, чем по железной дороге, поэтому уголь или зерно на самолёте не возит никто. Для инвестора грузовая авиация обычно остаётся дополнительным источником дохода у пассажирских авиакомпаний, а не отдельной большой отраслью.
С пассажирскими перевозками картина совсем иная. Большинство поездок люди совершают на короткие расстояния, на автобусах, электричках, метро и личных автомобилях. Однако если считать в пассажиро-километрах, то есть с учётом дальности поездки, на первые места выходят авиация и железная дорога дальнего следования. Человек, который один раз слетал из Москвы во Владивосток, наработал столько же пассажиро-километров, сколько сотни поездок на работу на электричке. Именно поэтому авиакомпании так много значат в пассажирской статистике, хотя людей они перевозят меньше, чем пригородные поезда.
Пора развеять первый миф, с которым приходят к нам новички. Он звучит так: люди и грузы будут перемещаться всегда, значит, транспорт — надёжная отрасль, почти как коммунальные услуги. В этой мысли есть доля правды, ведь полностью остановить перевозки не может никакой кризис. Однако между словами «всегда будет нужен» и «всегда будет приносить прибыль» лежит пропасть. Вода в кране тоже нужна всегда, но это не делает каждую водоканальную компанию хорошей инвестицией.
Проблема в том, что у транспорта очень высокие постоянные затраты. Самолёт стоит дорого независимо от того, сколько в нём пассажиров, а вагон нужно ремонтировать и страховать, даже если он простаивает на запасном пути. Порт должен содержать причалы и краны, даже если судов в этом месяце пришло вдвое меньше. Когда выручка падает на десять процентов, прибыль может упасть на тридцать или пятьдесят, а иногда и вовсе превратиться в убыток. Мы подробно разберём этот эффект, который называют операционным рычагом, когда дойдём до экономики вагонного оператора в шестой главе.
К этому добавляются внешние удары, которые не зависят от самой компании. Пандемия 2020 года за несколько недель обрушила пассажирские авиаперевозки во всём мире. Перестройка внешней торговли после 2022 года заставила одни порты простаивать, а другие работать на пределе. Цена топлива может за год вырасти в полтора раза и съесть всю прибыль перевозчика. Транспорт надёжен в том смысле, что он никуда не исчезнет, но не в том смысле, что каждая транспортная компания будет стабильно зарабатывать.
Чем же транспорт похож на коммунальный сектор? Прежде всего тем, что инфраструктурные компании работают в условиях естественной монополии и регулирования. Тарифы на перевозку по железной дороге, сборы в портах и аэропортах во многом устанавливаются или контролируются государством. Как и у энергетиков, у владельцев инфраструктуры длинные инвестиционные циклы, огромные капитальные вложения и предсказуемая, хотя и ограниченная, доходность. Инвестор в такие компании получает стабильность ценой того, что его прибыль во многом зависит от решений регулятора.
Чем транспорт похож на сырьевой сектор? Тем, что значительная часть грузов — это уголь, руда, металлы, нефть, удобрения и зерно, цены на которые колеблются на мировых рынках. Когда уголь дешевеет и угольщики сокращают экспорт, порты и вагонные операторы теряют грузы. Когда металлурги переживают бум, вагоны идут нарасхват. Владельцы подвижного состава и порты, работающие с сырьём, по сути, получают долю в чужом сырьевом цикле, только с задержкой и с меньшей амплитудой.
Есть у транспорта и черты потребительского сектора. Авиакомпании, пассажирские перевозчики, службы доставки посылок и компании такси работают с конечным потребителем. Их выручка зависит от того, сколько денег у людей остаётся после обязательных расходов и готовы ли они тратить их на поездки и покупки в интернете. Так получается, что одна отрасль объединяет в себе черты трёх разных секторов экономики, и это главная причина, почему её нельзя оценивать одной меркой.
Чтобы разговор не оставался абстрактным, в этой книге мы будем постоянно возвращаться к четырём условным компаниям. Они не существуют в реальности, но их цифры построены так, чтобы отражать типичную экономику каждого вида бизнеса. На них мы будем считать доходы, затраты, долги и дивиденды, а вы сможете проверить каждый расчёт. Цифры этих компаний будут одинаковыми во всех главах, поэтому их удобно запомнить с самого начала.
Первая компания — «Ветлужская вагонная компания», оператор железнодорожного подвижного состава. У неё сорок тысяч вагонов, из которых тридцать тысяч полувагонов для угля, руды и металла, восемь тысяч цистерн для нефтепродуктов и химии и две тысячи прочих вагонов. Её скорректированная выручка, о смысле которой мы поговорим в шестой главе, составляет двадцать шесть миллиардов рублей в год, то есть шестьсот пятьдесят тысяч рублей на каждый вагон. Операционная прибыль до амортизации, которую аналитики называют EBITDA, равна восемнадцати миллиардам рублей.
Вторая компания — «Беломысский морской торговый порт», стивидор на Балтике. Его терминалы способны перевалить пятьдесят миллионов тонн грузов в год, а фактически переваливают сорок миллионов: нефтепродукты, уголь, удобрения и контейнеры. Средняя ставка за перевалку одной тонны составляет около шести долларов, и при условном курсе девяносто рублей за доллар выручка порта достигает двадцати одного миллиарда шестисот миллионов рублей. EBITDA порта — четырнадцать миллиардов рублей, то есть около шестидесяти пяти процентов от выручки.
Третья компания — «Сурские авиалинии», авиаперевозчик с парком из шестидесяти узкофюзеляжных самолётов. За год она перевозит десять миллионов пассажиров и получает около ста сорока миллиардов рублей выручки. Её операционная прибыль при этом составляет всего семь с половиной миллиардов рублей, около пяти процентов от выручки. Уже из сравнения этих цифр с портом видно, насколько разной бывает экономика внутри одной отрасли: порт с выручкой в шесть раз меньше зарабатывает почти вдвое больше авиакомпании.
Четвёртая компания — «Исетская логистика», логистический оператор из Екатеринбурга, с которым Игорь давно работает как клиент. У неё шестьсот тысяч квадратных метров складов и полторы тысячи грузовиков, выручка составляет сорок пять миллиардов рублей, а EBITDA — пять миллиардов четыреста миллионов, около двенадцати процентов. Эта компания представляет мир складов, фур и последней мили, где конкуренция жёсткая, а маржа тонкая. Через неё мы будем смотреть на отрасль, которая ближе всего к обычному покупателю.
Обратите внимание, что я не назвал ни одной реальной компании. Это сделано сознательно: цифры живых эмитентов меняются каждый квартал, и любые конкретные данные устареют раньше, чем вы дочитаете книгу. Наша задача — научиться понимать, как устроена экономика каждого вида транспортного бизнеса, чтобы потом самостоятельно применять эти знания к любой компании из биржевого списка. Когда вы откроете отчёт настоящего оператора или порта, вы будете знать, где искать главные цифры и как их интерпретировать.
Что же инвестор находит на Московской бирже в транспортном секторе? Выбор скромнее, чем хотелось бы, но он есть. Там торгуются акции национального авиаперевозчика и нескольких его меньших конкурентов, акции крупных стивидорных групп, работающих в портах разных бассейнов, бумаги вагонных операторов и морского перевозчика с танкерным флотом. Есть компании, связанные с контейнерными перевозками и логистикой, а также несколько эмитентов из сферы такси, каршеринга и доставки.
Гораздо богаче на бирже выбор облигаций транспортных эмитентов. Государственная железнодорожная компания — один из крупнейших заёмщиков на внутреннем долговом рынке, и её облигации разных выпусков торгуются постоянно. Облигации выпускают вагонные операторы, лизинговые компании, специализирующиеся на транспорте, логистические операторы, порты и авиакомпании. Для консервативного инвестора транспортный сектор часто открывается именно через облигации, и мы подробно поговорим о них в восемнадцатой главе.
Теперь о том, чего на бирже нет, и этот список не менее важен. Нет акций самой железнодорожной монополии, которая целиком принадлежит государству, и почти нет публичных аэропортов, хотя аэропортовый бизнес в мире считается одним из самых привлекательных в транспорте. Нет акций большинства крупных автомобильных перевозчиков, которые остаются частными компаниями. Нет и многих инфраструктурных объектов, которые строятся на деньги государства и госкорпораций. Инвестор видит только часть отрасли, и важно понимать, что публичные компании не всегда представляют её целиком.
Есть ещё одна особенность, которая часто удивляет новичков. Многие крупные транспортные компании раньше были зарегистрированы за рубежом и торговались на иностранных биржах в форме депозитарных расписок. После 2022 года часть из них прошла через смену юрисдикции, переехала в специальные административные районы в России и восстановила выплаты российским акционерам. Этот процесс шёл долго и болезненно, и некоторые инвесторы годами не получали дивидендов. Подробно об одной такой истории мы поговорим в шестой главе на примере вагонного оператора.
Давайте посмотрим, кто обычно приходит в транспортные бумаги, и попробуем узнать себя в этих портретах. Первый тип инвестора — энтузиаст, который любит самолёты, поезда или корабли и покупает акции, руководствуясь чувствами. Он помнит, как в детстве смотрел на взлетающие лайнеры, и ему приятно владеть частичкой этого мира. Такой инвестор часто переоценивает компанию, потому что путает красоту продукта с качеством бизнеса.
Второй тип — охотник за дивидендами, которого привлекает высокая доходность портов и вагонных операторов в удачные годы. Он смотрит на дивидендную доходность прошлого года и рассчитывает, что так будет всегда. Такой инвестор рискует купить бумагу на пике цикла, когда ставки на вагоны максимальны, а затем наблюдать, как дивиденды сокращаются вдвое. Для него особенно важно понять, где в транспорте стабильный денежный поток, а где временная удача.
Третий тип — профессионал из отрасли, такой как Игорь. Он видит изнутри, как меняются ставки, где возникают узкие места и какие компании работают лучше. Его преимущество — информация из первых рук, его слабость — склонность переоценивать то, что он видит на своём участке, и забывать о финансовой стороне. Игорь знает, что вагоны подорожали, но не знает, сколько у оператора долга и какую часть прибыли тот отдаёт акционерам. Эта книга должна помочь ему соединить два мира.
Алина пока ближе к первому типу, хотя сама в этом не признаётся. Она видит переполненные самолёты и думает, что авиакомпания должна хорошо зарабатывать. В четырнадцатой главе мы разберём, почему полный самолёт ещё не означает прибыльную авиакомпанию, а в пятнадцатой — почему акции авиаперевозчиков после 2022 года вели себя совсем не так, как ожидали многие поклонники авиации. Её путь в этой книге — от восхищения к расчёту.
Что инвестор может получить от вложений в транспорт? Во-первых, участие в росте экономики, ведь грузы и пассажиры следуют за ростом производства и доходов. Во-вторых, доступ к инфраструктурным активам, которые трудно повторить и которые служат десятилетиями. В-третьих, дивиденды компаний, у которых в зрелой фазе мало потребностей в новых вложениях. В-четвёртых, облигации с понятным кредитным риском, особенно у государственных и квазигосударственных эмитентов.
Теперь о том, чем рискует инвестор в транспортные бумаги. Прежде всего цикличностью, которая может за год срезать прибыль вдвое. Кроме того, регулированием: государство может заморозить тарифы, изменить правила или обязать компанию выполнять социальные задачи. Транспорт требует огромных капитальных вложений, поэтому многие компании живут с большим долгом и сильно зависят от ключевой ставки. Наконец, отрасль подвержена внешним шокам, от эпидемий до санкционных ограничений, и они бьют по ней сильнее, чем по многим другим секторам.
Посмотрим на простой пример, чтобы почувствовать разницу между секторами внутри транспорта. Допустим, вы вкладываете триста тысяч рублей поровну в три условные компании: по сто тысяч в порт, вагонного оператора и авиакомпанию. В хороший год порт приносит вам шесть процентов дивидендами, оператор — десять, авиакомпания — ничего, но её акции растут на тридцать процентов. В плохой год порт снова приносит пять процентов, оператор — два, а акции авиакомпании падают на сорок процентов. Один и тот же сектор в одном портфеле ведёт себя как три разных инструмента.
Посчитаем результат по двум годам вместе, чтобы увидеть общую картину. В хороший год портфель принёс шесть тысяч от порта, десять тысяч от оператора и тридцать тысяч прироста от авиакомпании, всего сорок шесть тысяч рублей, или около пятнадцати процентов. В плохой год он получил пять тысяч от порта и две от оператора, но потерял сорок тысяч на авиакомпании, и итог оказался минус тридцать три тысячи рублей, или минус одиннадцать процентов. Почти весь размах колебаний обеспечила одна бумага из трёх, хотя на неё приходилась лишь треть вложений.
Из этого примера следует важный вывод. Говорить, что вы «вложились в транспорт», почти так же бессмысленно, как говорить, что вы «вложились в промышленность». Порт с долгосрочными контрактами и авиакомпания с ценами, которые меняются ежедневно, — это разные бизнесы с разными рисками. Прежде чем покупать любую транспортную бумагу, полезно ответить себе на три вопроса: кто владеет инфраструктурой, кто устанавливает цену и что произойдёт с прибылью, если грузов или пассажиров станет на десять процентов меньше.
Отдельно скажу о роли государства, потому что без неё рассказ о российском транспорте не будет полным. Государство здесь выступает сразу в нескольких ролях: оно владеет железнодорожной монополией, акваторией портов, аэродромами и многими дорогами. Оно устанавливает тарифы и правила доступа к инфраструктуре. Оно же субсидирует социально значимые перевозки, например пригородные поезда и авиабилеты на Дальний Восток. Для инвестора это означает, что многие ключевые решения принимаются не на рынке, а в кабинетах министерств и регулятора.
Государство в транспорте может быть и другом, и противником частного акционера. Когда оно вкладывает деньги в расширение Восточного полигона или строительство портов на Дальнем Востоке, выигрывают все компании, работающие на этих направлениях. Когда оно сдерживает тарифы, чтобы поддержать грузоотправителей, проигрывают владельцы инфраструктуры. Когда оно спасает авиакомпании субсидиями в кризис, их акционеры получают шанс сохранить вложения, но часто ценой размытия долей. Общие принципы взаимоотношений государства и миноритариев подробно разобраны в книге «Компании с госучастием», а здесь мы будем говорить о том, что специфично для транспорта.

