
Полная версия:
Девелоперы и строительный сектор
Теперь посмотрим, как экономика метра меняется в зависимости от класса жилья. Девелоперы обычно делят жильё на четыре класса: эконом, комфорт, бизнес и премиум. Граница между ними условна и определяется сочетанием местоположения, качества строительства, архитектуры, размера квартир, благоустройства и, конечно, цены. «Волжские террасы» — типичный комфорт-класс: хороший район, качественные материалы, ухоженный двор, но без дизайнерских изысков.
Экономкласс — самое доступное жильё, обычно на окраинах или в пригородах, с простыми фасадами, небольшими квартирами и минимальным благоустройством. Цена метра здесь ниже, но и себестоимость ниже ненамного, потому что бетон и арматура стоят одинаково для всех классов. Условно говоря, если метр в экономклассе продаётся за 110 тыс. рублей, а обходится в 95 тыс., маржа составляет около четырнадцати процентов. Это самый массовый сегмент и самый зависимый от ипотеки, потому что покупатели здесь почти всегда берут кредит.
Комфорт-класс, как в нашем сквозном примере, — основной сегмент рынка большинства крупных городов. Он даёт маржу порядка двадцати-двадцати пяти процентов и широкую аудиторию покупателей. Большинство публичных девелоперов работают именно в этом классе, иногда добавляя к нему отдельные проекты бизнес-класса.
Бизнес-класс строится в более дорогих районах, с лучшими материалами, подземными паркингами, закрытыми дворами и консьерж-сервисом. Здесь доля земли в себестоимости выше, а цена метра в крупных городах может в два-три раза превышать комфорт-класс. Условно, при цене 400 тыс. рублей за метр в Москве и себестоимости 290 тыс. маржа достигает около двадцати семи процентов. Покупатели здесь реже берут ипотеку и больше смотрят на качество, поэтому сегмент меньше зависит от кредитных условий.
Премиальный сегмент — элитные дома в лучших местах столиц, с уникальной архитектурой и огромными квартирами. Цены здесь могут достигать миллиона рублей за метр и выше, и маржа в процентах самая высокая, условно около тридцати пяти процентов. Однако продажи идут медленно, покупателей мало, и проект может годами ждать, пока будут проданы последние квартиры. Высокая маржа здесь отчасти оплачивает этот долгий срок ожидания и концентрированный риск.
Для инвестора отсюда следует вывод, который часто упускают. Компания, работающая в экономклассе, может иметь меньшую маржу, но зато быстрее продаёт и быстрее оборачивает капитал. Компания премиум-класса может показывать красивые проценты маржи, но годами держать деньги в непроданных квартирах. Сравнивать девелоперов только по марже без учёта скорости оборота — то же самое, что сравнивать ювелирный магазин и супермаркет по наценке на товар.
Теперь самое интересное: что происходит с прибылью, если цена метра меняется. Вернёмся к «Волжским террасам» и предположим, что рынок охладился и девелоперу пришлось снизить цену на десять процентов, со 150 до 135 тыс. рублей за метр. Себестоимость при этом не изменилась и осталась на уровне 114,5 тыс. Маржа метра упадёт с 35,5 тыс. до 20,5 тыс. рублей, то есть на сорок два процента.
Обратный сценарий выглядит так же резко. Если рынок разогрелся и девелопер поднял цену на десять процентов, до 165 тыс. рублей за метр, маржа вырастет до 50,5 тыс. рублей, то есть на те же сорок два процента. Изменение цены на десять процентов меняет прибыль больше чем на сорок процентов в любую сторону. Это и есть ценовой рычаг девелопера: поскольку себестоимость составляет три четверти цены, любое изменение цены многократно усиливается в прибыли.
Похожий эффект возникает и со стороны затрат. Если все статьи себестоимости вырастут на десять процентов, полная себестоимость составит около 126 тыс. рублей, а маржа сократится до 24 тыс., то есть примерно на треть. Если подорожают только строительно-монтажные работы на десять процентов, себестоимость вырастет на семь тысяч рублей, а маржа упадёт до 28,5 тыс., то есть на пятую часть.
Самый неприятный сценарий для девелопера — когда цены падают, а затраты растут одновременно. Если цена снизится на десять процентов, а строительство подорожает на десять процентов, маржа метра составит 135 тыс. минус 121,5 тыс., то есть всего 13,5 тыс. рублей, примерно в два с половиной раза меньше исходной. Такое сочетание случалось в истории отрасли не раз, обычно во время резкой девальвации рубля, когда материалы дорожают, а покупатели беднеют. О таких эпизодах мы поговорим в восемнадцатой главе.
Этот расчёт объясняет, почему акции девелоперов так резко реагируют на новости о ценах на жильё и на ставки по ипотеке. Если аналитики ожидают, что цены на новостройки снизятся на пять процентов, это означает снижение прибыли не на пять, а примерно на двадцать процентов. Соответственно, акции падают сильнее, чем можно было бы ожидать, глядя на заголовок новости. Надежда признаётся, что именно этого рычага она не понимала, когда покупала акции на пике рынка.
У ценового рычага есть и обратная сторона, которую важно учитывать. Девелопер, который продаёт часть квартир на ранних стадиях, фиксирует их цену заранее. Если рынок потом вырос, он упустил часть прибыли, но если рынок упал, проданные квартиры защищают его маржу. Поэтому высокая распроданность строящихся домов работает как страховка: проданная квартира уже не участвует в ценовом рычаге, и падение цен затрагивает только непроданную часть.
Отдельно стоит сказать о том, как прибыль проекта превращается в прибыль компании. Сумма маржи всех проектов ещё не равна прибыли девелопера, потому что у компании есть расходы, которые не относятся ни к одному дому. Это затраты на поиск и подготовку будущих участков, на проектирование проектов, которые так и не будут построены, на содержание земельного банка и обслуживание корпоративного долга. Поэтому чистая маржа всей компании обычно ниже, чем маржа её лучших проектов, и это нормально.
Как же инвестору оценить маржу проектов, если девелопер не публикует бюджет каждого дома? Первый и главный показатель — валовая маржа в отчётности, то есть отношение валовой прибыли к выручке. У «Мологской девелоперской группы» она составляет около тридцати процентов, и это неплохой уровень для девелопера комфорт-класса. Полезно смотреть не на одно значение, а на динамику за несколько лет и сравнивать её с конкурентами того же класса.
Второй способ — сопоставить среднюю цену продаж из операционного отчёта со средней себестоимостью метра, которую можно оценить по отчётности. Если компания раскрывает объём введённых метров и себестоимость реализованной продукции, можно хотя бы грубо посчитать, во что ей обходится метр. Расхождение между ценой и себестоимостью, которое систематически сужается, — повод задуматься, не теряет ли компания рентабельность.
Третий способ — обращать внимание на то, какие проекты сейчас формируют выручку. Если большая часть выручки приходится на проекты, начатые несколько лет назад, когда земля и стройка были дешевле, маржа может быть завышенной по сравнению с тем, что ждёт компанию на новых проектах. Многие девелоперы рассказывают в презентациях о марже на новых запусках, и эту цифру стоит сравнивать с текущей валовой маржой.
Четвёртый способ касается деталей учёта. Часть процентов по проектным кредитам девелоперы включают в себестоимость, а не показывают отдельной строкой, и это меняет валовую маржу. Кроме того, иногда в валовую прибыль попадают разовые эффекты, например продажа участка или переоценка. Как в этом разобраться и на какие примечания отчётности смотреть, мы расскажем в четырнадцатой главе.
Типичная ошибка новичка состоит в том, чтобы оценивать прибыльность девелопера по цене метра в рекламе. Высокие цены в объявлениях ещё не означают высокой маржи: если земля была куплена дорого, а стройка обходится дорого, прибыли может не быть совсем. Вторая ошибка — переносить маржу одного удачного года на будущее, не учитывая, что новые проекты строятся по новым ценам на землю, материалы и кредиты.
Третья ошибка — забывать о налоге и стоимости денег. Маржа в двадцать три процента до налога выглядит солидно, но после налога остаётся меньше восемнадцати, а если вспомнить, что эти деньги девелопер получает только через несколько лет после первых вложений, годовая доходность проекта на вложенный капитал может оказаться совсем не такой впечатляющей. Как правильно её считать, мы разберём в седьмой главе.
Наконец, полезно помнить, что все наши цифры — это плановая экономика проекта на момент расчёта. За восемь лет жизни «Волжских террас» каждая статья ещё не раз изменится: подорожают материалы, сдвинутся сроки, ставка по кредиту пойдёт вверх или вниз, часть квартир уйдёт со скидкой. Девелопер, который умеет держать фактическую себестоимость близко к плановой, зарабатывает стабильно, а тот, у кого бюджет каждый раз «уплывает», постоянно разочаровывает акционеров.
Подведём короткий итог третьей главы. Квадратный метр — базовая единица девелоперского бизнеса, и считать его нужно по продаваемой площади, которая обычно составляет от шестидесяти пяти до семидесяти пяти процентов общей площади здания. Полная себестоимость метра в нашем примере составляет около трёх четвертей цены продажи: почти половину цены забирает стройка, заметную долю — земля, сети, социальная нагрузка, продажи, управление и проценты.
Маржа метра до налога в комфорт-классе составляет порядка двадцати с небольшим процентов, и она очень чувствительна к цене: снижение цены на десять процентов сокращает прибыль больше чем на сорок процентов. Разные классы жилья дают разную маржу и разную скорость продаж, и сравнивать их нужно с учётом обоих факторов. Оценить маржу компании инвестор может по валовой марже в отчётности, сравнению цен и себестоимости и маржинальности новых запусков.
Надежда закрывает блокнот и говорит, что теперь понимает, почему застройщик так дорого платит за землю и так внимательно её выбирает. Земля в нашем расчёте занимает всего восемь процентов цены, но именно она определяет, сколько метров можно построить и по какой цене их продать. В четвёртой главе Илья попадёт на заседание инвестиционного комитета, где решается судьба нового участка, и мы увидим, как девелоперы собирают свой земельный банк.
Глава 4. Земельный банк
В понедельник утром Илье неожиданно звонит начальник отдела и просит к двум часам подъехать в головной офис группы. Обсуждают новый участок, и инвестиционному комитету нужен человек, который знает площадку бывшего механического завода на правом берегу Которосли: Илья два года назад проверял там соседний объект и помнит, что творится под землёй. В переговорной за длинным столом сидят генеральный директор, финансовый директор Григорий Павлович, руководитель земельного департамента Виктор Аркадьевич и несколько аналитиков. На экране висит спутниковый снимок: девять гектаров старых цехов, ржавые крыши, железнодорожная ветка и узкая полоса берега.
Виктор Аркадьевич рассказывает, что собственник завода готов продать участок за 2,4 млрд рублей. По предварительной концепции на нём можно построить около ста двадцати тысяч квадратных метров продаваемой площади, то есть в два с лишним раза больше, чем в «Волжских террасах». Аналитики показывают расчёт: если поделить цену на будущие метры, получится двадцать тысяч рублей на метр, а с учётом сноса цехов и очистки грунта около двадцати двух с половиной тысяч. Это почти вдвое дороже, чем стоила земля под «Волжскими террасами».
Григорий Павлович сразу задаёт главный вопрос: оправдает ли место такую цену? Участок ближе к центру, из окон будет вид на реку и купола, и аналитики считают, что продавать здесь можно по 175 тыс. рублей за метр, а не по 150. Илья, когда до него доходит очередь, рассказывает о старых фундаментах, о железнодорожной ветке, которую придётся переносить, и о том, что часть участка, скорее всего, окажется в зоне охраны исторической застройки. После его слов на экране появляется уточнённая цифра продаваемой площади, уже не сто двадцать, а около ста десяти тысяч метров.
Заседание длится три часа, и Илья впервые видит, как решается судьба будущего жилого комплекса задолго до того, как на площадку выедет первый экскаватор. Вечером он пишет Надежде, что понял, почему в отчётах компании так много говорят о земельном банке. Земля — это не просто сырьё для стройки, а главная ставка девелопера на будущее, и ошибка при её покупке потом годами отражается на прибыли. В этой главе мы разберём, как устроен земельный банк, откуда берутся участки и как инвестору оценивать то, что девелопер называет своим главным активом.
Начнём с точного определения этого понятия. Земельным банком девелоперы называют совокупность участков, права на которые компания уже получила или надёжно закрепила за собой, но строительство на которых ещё не началось или не завершилось. Это запас будущих проектов, из которого компания будет черпать новые запуски в ближайшие годы. По своей роли земельный банк похож на запас семян у фермера: сколько семян, столько и будущего урожая, а качество семян определяет, каким этот урожай будет.
Земельный банк девелоперы почти никогда не измеряют в гектарах. Его измеряют в квадратных метрах будущей продаваемой площади, то есть в том, сколько квартир, кладовых и коммерческих помещений можно на этих участках построить и продать. Причина понятна: гектар в центре Москвы и гектар в поле под Ярославлем несопоставимы, а метры будущего жилья, хотя и разной цены, хотя бы измеряют один и тот же продукт. Земельный банк «Мологской девелоперской группы» составляет около 4,2 млн квадратных метров продаваемой площади.
Иногда в презентациях можно встретить и более широкое понятие — потенциальный земельный банк. В него девелоперы включают участки, по которым подписаны лишь соглашения о намерениях, ведутся переговоры или поданы заявки на участие в программах развития территорий. Такие метры ещё не принадлежат компании и могут никогда ей не достаться. Полезно всегда проверять, о каком именно земельном банке идёт речь, и не складывать твёрдые права с надеждами.
Внутри этой цифры полезно различать несколько слоёв. Первый слой — участки, по которым уже есть все разрешительные документы и которые готовы к запуску в ближайший год. Второй слой — участки, по которым идёт проектирование и согласования. Третий слой — участки, права на которые есть, но концепция ещё не утверждена или требует изменения градостроительной документации. Чем больше доля первого слоя, тем быстрее земельный банк превращается в продажи и деньги.
Есть и ещё одна тонкость: какая доля земельного банка принадлежит компании целиком, а какая находится в совместных проектах с партнёрами. Если девелопер владеет половиной совместного проекта, но показывает его земельный банк полностью, его реальная доля в будущих метрах вдвое меньше. Аккуратные компании раскрывают земельный банк в двух вариантах: в полном объёме и в доле группы. У МДГ около десяти процентов земельного банка находится в совместных проектах, и в доле группы он составляет около четырёх миллионов метров.
Откуда же девелоперы берут землю для новых проектов? Первый источник — торги на государственные и муниципальные участки. Регион или город выставляет участок на аукцион, и его получает тот, кто предложит наибольшую цену или наибольшую арендную плату. Торги прозрачны, но обычно приводят к высокой цене, потому что за хорошие участки борются несколько застройщиков. Кроме того, свободных городских участков, пригодных для многоэтажного строительства, в крупных городах осталось немного.
Второй источник — покупка участков у частных владельцев. Чаще всего это бывшие промышленные предприятия, которые закрылись или переехали за город, склады, автобазы, гаражные кооперативы, иногда земли сельскохозяйственного назначения на границе города, которые после изменения документации можно застроить. Участок под «Волжскими террасами» как раз был куплен у бывшего судоремонтного предприятия, а новый участок, который обсуждал инвестиционный комитет, принадлежит бывшему механическому заводу.
Бывшие промзоны — главный резерв земли для жилья в крупных городах. Многие заводы, построенные в советское время на окраинах, со временем оказались почти в центре разросшихся городов. Их территории хорошо расположены, уже имеют подъезды и часто подключены к сетям, но требуют сноса старых зданий, очистки грунта и изменения разрешённого использования. Девелоперы называют перестройку таких территорий редевелопментом и ценят её за то, что она даёт землю там, где больше никакой земли нет.
У редевелопмента есть свои сложности, и Илья рассказал о них на комитете. Под старыми цехами часто лежат фундаменты, коммуникации и загрязнения, о которых никто не помнит. Перенос железнодорожных веток, кабелей и трубопроводов требует согласований с их владельцами. Иногда на территории оказываются здания, которые признаны памятниками или находятся в охранной зоне, и их нельзя снести. Всё это увеличивает сроки и затраты, и опытные девелоперы закладывают на такие сюрпризы отдельный резерв.
Третий источник — покупка компаний, которые уже владеют землёй. Иногда проще купить фирму, на балансе которой находится участок, чем покупать сам участок. Так девелоперы приобретают проекты других застройщиков, которые не справились с финансированием, или компании-землевладельцы, созданные под конкретный участок. Такие сделки быстрее, но требуют тщательной проверки: вместе с компанией покупатель получает её долги, судебные споры и обязательства.
Четвёртый источник, особенно важный в последние годы, — комплексное развитие территорий. Это механизм, при котором город отдаёт девелоперу большую территорию с ветхим жильём или неэффективными промышленными объектами, а девелопер обязуется расселить жителей, построить новое жильё, дороги и социальные объекты. Юридическую сторону этого механизма мы подробно разберём в пятой главе, а здесь отметим, что он стал одним из главных источников крупных участков для девелоперов в 2020-х годах.
Пятый источник — совместные проекты с землевладельцами, и о нём стоит поговорить подробнее. Часто у владельца участка нет ни опыта, ни денег, чтобы строить самому, а продавать землю целиком он не хочет или хочет слишком дорого. Тогда девелопер предлагает ему партнёрство: владелец вносит участок в проект, девелопер строит, а затем владелец получает свою долю результата. Эта доля может выражаться в квартирах, в деньгах от продажи части квартир или в доле прибыли проекта.
Самая распространённая форма — оплата квартирами. Владелец участка получает после завершения строительства определённую долю продаваемой площади, обычно от десяти до двадцати пяти процентов в зависимости от места и стоимости земли. Девелоперу не нужно платить за землю в начале проекта, что сильно снижает потребность в собственном капитале. Владелец же получает квартиры, которые стоят больше, чем ему предложили бы за пустой участок, но ждёт их несколько лет и делит с девелопером риск проекта.
Вернёмся к заседанию инвестиционного комитета. Когда Григорий Павлович услышал цену в 2,4 млрд рублей, он попросил аналитиков посчитать альтернативу: предложить владельцу завода совместный проект, при котором тот получит пятнадцать процентов квартир. При ста десяти тысячах метров продаваемой площади это около шестнадцати с половиной тысяч метров, которые при цене 175 тыс. рублей стоят примерно 2,9 млрд рублей. Казалось бы, отдать квартир на 2,9 млрд дороже, чем заплатить 2,4 млрд деньгами.
Однако здесь в игру вступает время. Деньги за участок нужно заплатить сейчас, а квартиры владелец получит только через пять-шесть лет, когда дома будут построены. Если стоимость денег для группы составляет около двадцати процентов годовых, то 2,4 млрд рублей сегодня через пять лет превращаются примерно в шесть миллиардов. С этой точки зрения отдать квартиры на 2,9 млрд в будущем выгоднее, чем заплатить 2,4 млрд сейчас.
При низкой стоимости денег расчёт меняется. Если бы группа могла занимать под десять процентов годовых, 2,4 млрд рублей через пять лет превратились бы примерно в 3,9 млрд, и совместный проект оставался бы выгоднее, но уже не так очевидно. Кроме того, у совместного проекта есть ещё одно преимущество: если цены на жильё упадут, доля владельца участка тоже подешевеет, и часть риска ляжет на него. Комитет в итоге решил предложить владельцу выбор: полтора миллиарда деньгами сразу или пятнадцать процентов квартир после стройки.
Совместные проекты имеют и обратную сторону. Владелец участка становится партнёром, у которого есть свои интересы: он может требовать определённые квартиры, спорить о сроках и концепции, вмешиваться в продажи. Если отношения испортятся, проект может застрять в судах. Поэтому девелоперы стараются тщательно прописывать договоры и предпочитают партнёров, которые не будут вмешиваться в управление.
Земельный банк можно не только пополнять, но и продавать. Иногда девелопер, которому срочно нужны деньги или который решил уйти из какого-то города, продаёт часть участков другим застройщикам. Такая продажа может быть разумным управленческим решением, если участок не вписывается в стратегию, но может быть и признаком трудностей. В отчётности подобные сделки обычно видны как разовая прибыль или убыток от выбытия активов, и их стоит отделять от основной деятельности.
Теперь о праве на землю. Девелопер может владеть участком на праве собственности или арендовать его, обычно у государства или муниципалитета. Собственность надёжнее: она не истекает, её нельзя потерять из-за нарушения условий договора, её можно заложить в банке. Однако выкуп участка в собственность стоит дороже, и для государственной земли он возможен далеко не всегда.
Аренда государственной или муниципальной земли для строительства — распространённая практика. Договор аренды заключается на срок, достаточный для строительства, а арендная плата часто рассчитывается от кадастровой стоимости участка. Для девелопера аренда удобна тем, что не требует больших вложений в начале проекта. Риск аренды в том, что при нарушении сроков или условий договора арендодатель может отказаться продлевать договор или даже расторгнуть его, и тогда проект окажется под угрозой.
Важная особенность жилищного строительства состоит в том, что земля под многоквартирным домом после его сдачи переходит в общую долевую собственность жильцов. Девелопер не сохраняет землю за собой: участок вместе с домом становится частью общего имущества собственников квартир. Поэтому для жилого девелопера земля — это не долгосрочный актив, как для владельца торгового центра, а сырьё, которое расходуется при каждом проекте и которое нужно постоянно пополнять.
Отсюда следует ключевой вопрос, который задают все аналитики: на сколько лет продаж хватит земельного банка? Чтобы ответить на него, нужно разделить земельный банк на годовой объём продаж. У «Мологской девелоперской группы» 4,2 млн квадратных метров земельного банка и около шестисот тысяч метров продаж в год, значит, земли хватит примерно на семь лет при нынешних темпах.
Сколько это — много или мало? Если земельного банка хватает меньше чем на три-четыре года, девелоперу приходится постоянно и спешно покупать новые участки, а спешка приводит к переплатам. Если земли хватает на пятнадцать лет и больше, это значит, что в участках заморожено много капитала, который не работает. Кроме того, часть такой земли может так никогда и не быть застроена: планы города меняются, район оказывается менее привлекательным, чем казалось при покупке.
У запаса земли есть и вполне осязаемая цена хранения. За участки в собственности нужно платить земельный налог, за арендованные — арендную плату, а капитал, вложенный в землю, мог бы приносить доход в другом месте. Если у МДГ в земле заморожено, условно говоря, около тридцати шести миллиардов рублей по балансовой стоимости, то при стоимости денег в пятнадцать процентов годовых только альтернативная стоимость этого капитала составляет больше пяти миллиардов рублей в год. Это одна из причин, по которой большие запасы земли не всегда хороши для акционеров.
С другой стороны, земельный банк даёт девелоперу то, что финансисты называют гибкостью. Имея запас участков, компания может ускорить запуски, когда спрос растёт, и притормозить, когда он падает, не завися от того, что предлагают на торгах в конкретный момент. Это похоже на запас дров на зиму: хранить их хлопотно и дорого, но в мороз не приходится покупать их у соседа втридорога.
Разумным считается запас примерно на пять-восемь лет продаж, хотя всё зависит от бизнес-модели компании. Девелопер, который планирует быстрый рост, может держать больше земли, чтобы обеспечить будущие запуски. Девелопер, работающий в центре крупного города, где новых участков почти нет, тоже вынужден запасаться впрок. Девелопер в небольшом городе, где земли много и она дешёвая, может держать запас всего на два-три года и покупать участки по мере необходимости.
При расчёте полезно учитывать и планы компании. Если девелопер обещает инвесторам рост продаж на двадцать процентов в год, земельный банк будет исчерпываться быстрее, чем показывает простое деление. При росте продаж с шестисот тысяч метров на двадцать процентов в год земли МДГ хватит уже не на семь, а примерно на пять лет. Поэтому в презентациях роста всегда стоит искать ответ на вопрос, где компания возьмёт землю для этого роста и сколько за неё заплатит.

