
Полная версия:
Агрохолдинги и пищевая промышленность
Для инвестора соотношение озимых и яровых — полезная информация в течение года. Весной, после схода снега, многие компании сообщают о состоянии озимых, и хорошая перезимовка повышает шансы на высокий урожай. Летом становится ясно, как развиваются яровые. Читая такие сообщения, можно уже в мае и июне получить представление о будущих результатах компании, задолго до публикации годового отчёта.
В отделении Степана озимая пшеница занимает почти всю площадь, отведённую под эту культуру, а все остальные культуры яровые. Поэтому для его отделения есть два критических момента в году: конец зимы, когда становится ясно, как перезимовали озимые, и май, когда решается судьба всходов подсолнечника, свёклы, сои и кукурузы. Если оба момента прошли благополучно, Степан начинает спать спокойнее, хотя до уборки ещё далеко и летняя засуха может испортить многое.
Теперь поговорим о ресурсах, которые аграрии покупают у других отраслей и от которых сильно зависят. Начнём с семенного материала, без которого не бывает урожая. Как мы уже говорили, для пшеницы и ячменя хозяйства часто используют семена отечественной селекции, а иногда и собственные. Однако для гибридов подсолнечника, кукурузы и особенно сахарной свёклы долгие годы основная часть семян поставлялась иностранными селекционными компаниями.
Зависимость от импорта семян стала заметным риском в 2020-х годах. Государство поставило задачу развивать отечественную селекцию и семеноводство и стало ограничивать ввоз семян из ряда стран с помощью квот. Для агрохолдингов это означает возможный рост цен на семена, перебои с поставками и необходимость переходить на отечественные гибриды, которые не всегда сопоставимы по урожайности. Некоторые крупные холдинги сами занялись селекцией и семеноводством, видя в этом и защиту от рисков, и новый источник дохода.
Похожая ситуация со средствами защиты растений. Многие действующие вещества для гербицидов, фунгицидов и инсектицидов производятся за рубежом, и отечественные производители часто только смешивают и фасуют их. При ослаблении рубля такие препараты дорожают, и затраты на гектар растут. Хозяйство может перейти на более дешёвые аналоги, но иногда это оборачивается снижением эффективности защиты и потерей урожая.
Здесь у крупного холдинга есть заметное преимущество перед небольшим фермером. Холдинг закупает семена, удобрения и препараты тысячами тонн напрямую у производителей и получает скидки, которые недоступны хозяйству в несколько сотен гектаров. У него есть собственная агрохимическая лаборатория, специалисты по защите растений, возможность испытывать новые гибриды на опытных полях. В результате затраты на гектар у крупного холдинга при той же урожайности могут быть на десять–пятнадцать процентов ниже, чем у фермера, и эта разница особенно важна в годы низких цен.
Если сложить все статьи, которые прямо или косвенно зависят от курса рубля, получится заметная доля затрат на гектар: часть удобрений, большая часть средств защиты, гибридные семена, импортная техника и запчасти. Условно для пшеницы это может быть треть затрат, для свёклы и подсолнечника ещё больше. При этом цена зерна на внутреннем рынке тоже зависит от курса, потому что экспортёр получает доллары или другую валюту и пересчитывает их в рубли. Поэтому ослабление рубля для растениевода одновременно повышает и выручку, и затраты, и итоговый эффект зависит от того, что вырастет быстрее, а также от экспортной пошлины, о которой мы поговорим в седьмой главе.
Теперь о технике и людях. В 1990-х годах парк сельскохозяйственной техники в стране сильно сократился и постарел, и в 2000-х годах холдинги активно его обновляли, во многом за счёт импорта. Сегодня многие крупные компании работают на современных тракторах и комбайнах, но значительная часть парка в отрасли остаётся изношенной. Обновление техники требует больших вложений, и компании часто приобретают её в лизинг, механику которого мы подробно разбирали в книге «Лизинговые компании».
Для инвестора важно понимать, насколько изношен парк техники компании и сколько ей придётся вложить в его обновление в ближайшие годы. Если компания несколько лет экономила на технике, её прибыль выглядит лучше, чем есть на самом деле, ведь отложенные вложения рано или поздно придётся сделать. Признаки такой экономии — снижение капитальных затрат при росте расходов на ремонт, жалобы на поломки в уборочную, рост доли услуг сторонних подрядчиков. О капитальных затратах и их связи со свободным денежным потоком мы поговорим в шестнадцатой главе.
Вторая проблема отрасли — нехватка кадров. Работа механизатора требует навыков и выносливости: в посевную и уборочную рабочий день длится по двенадцать часов и больше, без выходных. Молодёжь уезжает из сёл в города, и средний возраст механизаторов во многих хозяйствах приближается к пятидесяти годам. Холдинги повышают зарплаты, строят жильё для работников, открывают учебные центры, но нехватка людей остаётся одной из главных забот отрасли.
Нехватка кадров толкает компании к технологиям. Точное земледелие, при котором удобрения и средства защиты вносятся с учётом особенностей каждого участка поля, позволяет экономить ресурсы. Спутниковая навигация на технике снижает перекрытия и пропуски при работе. Беспилотники обследуют посевы и вносят препараты на небольших участках. Подробнее о будущем этих технологий мы поговорим в двадцатой главе, а здесь важно, что они уже сейчас влияют на затраты на гектар.
Как инвестору оценить эффективность растениеводства по открытым данным? Первый показатель — урожайность основных культур на землях компании в сравнении со средней по регионам её присутствия. Если компания стабильно собирает на десять–двадцать процентов больше соседей, у неё есть преимущество в технологиях и управлении. Если её урожайность ниже средней, стоит выяснить почему: плохие земли, экономия на ресурсах или слабое управление.
Второй показатель — выручка и прибыль растениеводческого сегмента на гектар посевной площади. Если компания раскрывает сегментную отчётность, можно разделить EBITDA растениеводства на количество гектаров и сравнить результат с конкурентами. У «Цнинского агрохолдинга» растениеводство даёт шесть миллиардов рублей EBITDA, и если посевная площадь составляет триста тысяч гектаров, получается двадцать тысяч рублей на гектар. Это выше маржи одной пшеницы, потому что в структуре посевов есть подсолнечник, свёкла и соя.
Третий показатель — себестоимость тонны основных культур. Некоторые компании раскрывают её, другие нет, но её можно приблизительно оценить, разделив затраты растениеводческого сегмента на объём производства. Компания с низкой себестоимостью выживает при низких ценах, когда её конкуренты работают в убыток. Это похоже на место на кривой затрат, о котором подробно рассказано в книге «Металлургия и горнодобыча»: кто дешевле производит, тот лучше переживает спады.
Четвёртый показатель — стабильность результатов во времени. Сравните урожайность и маржу компании за пять–семь лет. Если результаты сильно скачут, компания уязвима для погоды и цен; если они стабильнее, чем у конкурентов, у неё есть преимущество в диверсификации земель, культур или технологий. Для оценки акций, как мы увидим в семнадцатой главе, важна именно средняя прибыль за цикл, а не результат одного удачного года.
Стоит предостеречь и от одной ошибки, которую часто совершают инвесторы после рекордного урожая. Компания публикует отличные результаты, маржа на гектар выросла вдвое, аналитики повышают прогнозы, и кажется, что так будет и дальше. Однако рекордный урожай почти всегда объясняется удачной погодой, а погода в следующем году будет другой. Если вы видите, что прибыль выросла прежде всего за счёт урожайности, а не за счёт расширения площадей, улучшения структуры посевов или снижения себестоимости, разумно считать этот год исключением, а не новой нормой.
Обратная ошибка случается после неурожая. Инвесторы видят убыток, продают акции, и цена падает ниже разумного уровня, хотя земли, техника и люди остались на месте и в следующем году при обычной погоде принесут обычную маржу. Для терпеливого инвестора такие моменты иногда становятся возможностью, но только если компания не набрала слишком много долга и способна пережить плохой сезон. Об этом мы подробно поговорим в пятой и семнадцатой главах.
Вернёмся на кухню к Степану и Вере. Вера пересчитала таблицы брата и увидела то, что Степан знал интуитивно: его отделение зарабатывает прежде всего на подсолнечнике и свёкле, а пшеница нужна для севооборота и приносит скромную маржу. Ещё она увидела, что любое изменение урожайности на несколько центнеров сильно меняет результат всего отделения. Степан признал, что каждую весну, подписывая заказ на удобрения и семена, он чувствует себя игроком, который делает крупную ставку, не зная, какая погода будет в мае.
Экономика гектара складывается из выручки, которая зависит от урожая и цены, и затрат, которые почти полностью фиксированы с момента посева. Поэтому растениеводство обладает сильным операционным рычагом: небольшие изменения урожая и цен сильно меняют прибыль. Ножницы цен показывают, как меняется соотношение цен на продукцию и ресурсы, и служат опережающим индикатором для инвестора. Структура посевов, соотношение озимых и яровых, зависимость от импортных семян и препаратов, состояние техники и кадров определяют, насколько устойчива компания. В следующей главе мы увидим, как вся эта экономика отражается в отчётности и почему прибыль аграрной компании иногда появляется раньше, чем урожай собран.
Глава 4. Урожай, который ещё растёт
В конце августа Вера открывает на ноутбуке полугодовой отчёт «Цнинского агрохолдинга» по международным стандартам. Она ожидает увидеть скромные цифры, ведь брат рассказывал, что основной урожай компании убирается только в августе и сентябре, а продаётся ещё позже. Однако в отчёте за первое полугодие чистая прибыль оказалась почти вдвое выше, чем годом ранее. Вера листает примечания и находит строчку с непривычным названием: доход от переоценки биологических активов и сельскохозяйственной продукции по справедливой стоимости. Эта строчка добавила к прибыли три миллиарда рублей, хотя за этот период компания не продала ни одной тонны нового урожая.
Вера звонит брату и спрашивает, как можно заработать на пшенице, которая ещё стоит в поле. Степан честно признаётся, что никогда не слышал о таком. Для него урожай существует тогда, когда он лежит в амбаре, а деньги появляются тогда, когда зерно продано. Однако у бухгалтеров свои правила, и в этой главе мы разберёмся, почему аграрная компания может показывать прибыль раньше, чем урожай собран, и почему инвестору стоит внимательно относиться к таким цифрам.
Начнём с аналогии, которая поможет понять суть. Представьте, что вы купили молодой сад с яблонями и каждый год оцениваете его стоимость. Весной яблони только зацвели, летом на них висят зелёные плоды, осенью урожай собран. Если вас попросят оценить сад в июле, вы, скорее всего, учтёте и будущие яблоки, ведь они уже висят на ветках и с высокой вероятностью будут собраны. Именно так рассуждают международные стандарты: живой организм, который растёт и превращается в продукцию, стоит денег уже сейчас, а не только в момент продажи.
В международных стандартах финансовой отчётности есть специальный стандарт для сельского хозяйства, который вводит понятие биологического актива. Биологический актив — это живое животное или растение, которое компания выращивает для получения продукции или для продажи. Посевы пшеницы в поле, свиньи на откорме, коровы молочного стада, бройлеры в птичнике, рыба в садках морской фермы — всё это биологические активы. После того как продукция собрана, например зерно обмолочено или свинья забита, она становится сельскохозяйственной продукцией, а затем обычными запасами.
Главная особенность стандарта в том, как оцениваются биологические активы. Обычный завод отражает свою незавершённую продукцию по себестоимости, то есть по сумме понесённых затрат. Аграрная компания по международным стандартам должна отражать биологические активы по справедливой стоимости за вычетом затрат на продажу, если эту стоимость можно надёжно определить. Справедливая стоимость — это цена, по которой актив можно было бы продать на рынке в дату отчётности.
Разница между справедливой стоимостью и себестоимостью — это и есть прибыль от переоценки. Если поле пшеницы обошлось компании в сорок шесть тысяч рублей на гектар, как мы считали в третьей главе, а справедливая стоимость будущего урожая с учётом его состояния составляет пятьдесят тысяч рублей, разница в четыре тысячи рублей попадёт в отчёт о прибылях и убытках. Никаких денег компания при этом не получила, зерно не продано и даже не убрано. Прибыль существует только на бумаге, и превратится ли она в деньги, станет ясно лишь через несколько месяцев после уборки и продажи зерна.
Для начинающего инвестора это непривычно, потому что в большинстве отраслей прибыль появляется в момент продажи. Магазин отражает прибыль, когда покупатель оплатил товар на кассе, строительная компания — по мере выполнения работ по договору, банк — по мере начисления процентов. Аграрная компания по международным стандартам может отразить прибыль, когда продукция просто выросла и подорожала. Это не обман и не ошибка, а особенность правил, но её нужно знать, чтобы не попасть в ловушку.
Почему стандарт устроен именно так? Его авторы исходили из того, что для сельского хозяйства себестоимость плохо отражает реальную ценность актива. Корова, которая стоила компании сто тысяч рублей при покупке телёнком, через три года даёт молоко и стоит гораздо дороже. Свинья на откорме каждый день прибавляет в весе и приближается к продаже. Если отражать такие активы только по затратам, отчётность будет занижать стоимость бизнеса и откладывать отражение результатов.
С этой логикой можно согласиться, но у неё есть очевидная слабость. Справедливую стоимость растущего урожая или поголовья оценивает сама компания, и эта оценка зависит от многих допущений. Бухгалтеру приходится заранее решать, какой будет урожайность, по какой цене удастся продать зерно и сколько будут стоить доставка и хранение. Небольшие изменения допущений сильно меняют результат, а проверить их до уборки урожая невозможно.
Посмотрим, как это работает на практике в течение года. Возьмём поле озимой пшеницы «Цнинского агрохолдинга». Осенью поле засеяно, и на балансе появляется биологический актив, который на этом этапе обычно отражается по понесённым затратам, ведь о будущем урожае ещё почти ничего не известно. Зимой посевы находятся под снегом, и их оценка остаётся близкой к себестоимости.
Весной картина посевов заметно меняется. Озимые перезимовали, всходы видны, агрономы оценивают густоту и состояние посевов. Однако до уборки ещё несколько месяцев, урожай подвержен риску засухи, града и болезней, поэтому многие компании продолжают оценивать посевы по затратам, считая, что справедливую стоимость надёжно определить нельзя. Некоторые компании к отчётной дате тридцатого июня уже начинают переоценку, если урожай близок к созреванию.
Ко времени уборки урожая неопределённость исчезает. Зерно обмолочено, вес известен, качество определено лабораторией, рыночная цена видна. В этот момент стандарт требует оценить собранную продукцию по справедливой стоимости за вычетом затрат на продажу. Разница между этой оценкой и накопленными затратами на выращивание отражается в отчёте о прибылях и убытках как доход от первоначального признания сельскохозяйственной продукции.
Именно здесь кроется главный сюрприз для новичка. Прибыль от урожая признаётся в момент уборки, а не в момент продажи. Если «Цнинский агрохолдинг» собрал зерно в августе, а продал его в феврале следующего года, основная часть прибыли от этого зерна появится в отчётности за год уборки. Когда зерно будет продано, в отчёте появится выручка, но себестоимостью продаж будет справедливая стоимость на дату уборки, и прибыль от самой продажи окажется небольшой.
Давайте проследим одну тонну пшеницы через три отчётных периода, чтобы увидеть, как это выглядит в цифрах. Как мы считали в третьей главе, при урожайности четыре тонны и затратах сорок шесть тысяч рублей на гектар себестоимость тонны составляет одиннадцать с половиной тысяч рублей. Допустим, в момент уборки в августе рыночная цена пшеницы на складе хозяйства — четырнадцать тысяч рублей, а затраты на продажу, то есть доставку и оформление, составляют пятьсот рублей на тонну. Справедливая стоимость за вычетом затрат на продажу равна тринадцати с половиной тысячам рублей.
В отчётности за год уборки компания признает по этой тонне доход от переоценки в размере двух тысяч рублей: тринадцать с половиной тысяч минус одиннадцать с половиной тысяч. Зерно поступает в запасы по цене тринадцать с половиной тысяч рублей. Деньги при этом пока не получены, а затраты на выращивание давно оплачены.
Теперь предположим, что компания решила подождать с продажей, и к февралю следующего года цена выросла до пятнадцати тысяч рублей. В отчётности следующего года появится выручка пятнадцать тысяч рублей, себестоимость продаж тринадцать с половиной тысяч и затраты на продажу пятьсот рублей. Прибыль от продажи составит тысячу рублей. За два года эта тонна принесла три тысячи рублей прибыли, но две трети этой суммы попали в отчётность ещё до продажи.
Если бы цена к февралю, наоборот, упала до тринадцати тысяч рублей, компания показала бы в следующем году убыток от продажи в тысячу рублей. При этом в предыдущем году она уже отчиталась о прибыли в две тысячи. Инвестор, который купил акции после хорошего годового отчёта, мог не заметить, что часть этой прибыли так и не превратилась в деньги. Вот почему так важно понимать, из чего складывается прибыль аграрной компании.
Обратите внимание на ещё одну деталь этого примера. Решение подождать с продажей до февраля — это ставка на рост цены, и её результат проявится в отчётности следующего года. Если компания систематически придерживает урожай и в среднем выигрывает, это видно по прибыли от продаж в первом полугодии. Если же она регулярно ошибается, прибыль от уборки, признанная осенью, частично съедается убытками весной, и годовая отчётность не показывает этого так наглядно, как полугодовая.
Третий отчётный период, в который может попасть наша тонна, — полугодие следующего года. Если зерно не продано к тридцатому июня, оно числится в запасах. Запасы обычно отражаются по наименьшей из двух величин: себестоимости, которой здесь является справедливая стоимость на дату уборки, и чистой цены возможной продажи. Если цена упала, компании придётся списать часть стоимости запасов, и это тоже ударит по прибыли.
Теперь вернёмся к отчёту, который читала Вера. Три миллиарда рублей переоценки в первом полугодии, скорее всего, складываются из нескольких частей. Часть приходится на свиней на откорме, которые прибавили в весе и подорожали вместе с рыночными ценами на свинину. Часть — на посевы озимых, которые к концу июня приблизились к уборке. Ещё часть может быть связана с ранним сбором урожая на юге, если у компании есть такие поля.
Попробуем разложить эти три миллиарда условно. Допустим, полтора миллиарда дала переоценка свиней на откорме, потому что рыночная цена живых свиней весной выросла. Ещё миллиард пришёлся на озимые, которые к концу июня налились зерном, и компания сочла возможным оценить их по ожидаемому урожаю. Оставшиеся полмиллиарда связаны с переоценкой остатков зерна прошлого урожая, которые к лету подорожали. Ни одна из этих трёх частей пока не превратилась в деньги, и каждая может измениться к концу года.
Вера задала себе правильный вопрос: какая часть этих трёх миллиардов превратится в деньги, а какая может исчезнуть к концу года? Ответ зависит от того, как изменятся цены и урожайность во втором полугодии. Если цены упадут или урожай окажется хуже ожиданий, часть переоценки будет сторнирована, то есть отменена, и годовая прибыль окажется ниже, чем можно было бы ожидать, умножив полугодовую на два. Поэтому полугодовые результаты аграриев особенно опасно экстраполировать на весь год.
Посчитаем, как это может выглядеть для запасов «Цнинского агрохолдинга». Допустим, к тридцатому июня у компании осталось двести тысяч тонн непроданного зерна прошлого урожая, учтённого по тринадцать с половиной тысяч рублей за тонну. Если к этой дате цена на складе упала до двенадцати с половиной тысяч, а затраты на продажу по-прежнему пятьсот рублей, чистая цена продажи составит двенадцать тысяч. Компании придётся списать по полторы тысячи рублей с каждой тонны, то есть триста миллионов рублей. Это прямой убыток, который съест часть прибыли, признанной годом ранее при уборке.
Перейдём ко второй части разговора — о том, почему чистая прибыль аграрной компании может вводить в заблуждение. Первая причина мы уже разобрали: переоценка биологических активов отражает бумажную прибыль, которая может так и не превратиться в деньги. Вторая причина в том, что переоценка может быть отрицательной, и тогда компания показывает убыток, хотя операционно работает хорошо. В год падения цен на свинину переоценка стада окажется отрицательной, и чистая прибыль снизится, даже если компания продолжает продавать мясо с хорошей маржой.
Третья причина — неизбежная субъективность оценок. Справедливую стоимость поголовья свиней определить относительно легко, ведь есть рыночные цены на живых свиней разного веса. Справедливую стоимость молочного стада или племенного поголовья определить сложнее, потому что такие животные продаются редко. Для посевов до уборки оценка ещё более субъективна. Компании используют модели, которые учитывают ожидаемый урожай, цены и затраты до уборки, и у каждой компании эти модели свои.
Четвёртая причина связана со сравнимостью. Российские компании, которые составляют отчётность только по российским стандартам бухгалтерского учёта, отражают сельскохозяйственную продукцию и незавершённое производство по себестоимости. Если вы сравниваете компанию, отчитывающуюся по международным стандартам, с компанией, отчитывающейся по российским, их прибыль считается по-разному. Первая признаёт прибыль от урожая раньше, вторая — только при продаже. Без поправок такое сравнение может привести к ложным выводам.
Как же быть инвестору в такой ситуации? Аналитики и сами компании давно нашли выход: использовать скорректированные показатели, из которых исключено влияние переоценки. Самый распространённый из них — скорректированная EBITDA. Это прибыль до вычета процентов, налогов и амортизации, из которой убраны доходы и расходы от переоценки биологических активов и сельскохозяйственной продукции. Такой показатель ближе к реальным деньгам, которые компания заработала на продаже продукции.
Скорректированная EBITDA «Цнинского агрохолдинга», о которой мы говорили в первой главе, составляет восемнадцать миллиардов рублей. В неё не входит переоценка биологических активов, которая в отчётном году составила, допустим, плюс полмиллиарда рублей. Чистая прибыль в восемь миллиардов рублей, напротив, включает эту переоценку. Значит, без переоценки прибыль составила бы около семи с половиной миллиардов рублей до учёта налога на эту разницу.
Здесь от инвестора требуется особая осторожность. Скорректированные показатели компания рассчитывает сама, и иногда в корректировки попадает всё, что портит картину: списания запасов, убытки от курсовых разниц, разовые расходы. Читая такие показатели, стоит найти в отчёте расшифровку корректировок и проверить, что исключено. Если компания из года в год исключает одни и те же «разовые» расходы, они на самом деле регулярные, и их нужно учитывать.
Скорректированная EBITDA стала стандартом не случайно. Именно её аналитики используют для расчёта мультипликаторов аграрных компаний и для оценки долговой нагрузки, а банки и держатели облигаций часто прописывают её в ковенантах, то есть условиях кредитных договоров и выпусков облигаций. Если бы в расчёт входила переоценка, долговая нагрузка компании могла бы прыгать от года к году без всякой связи с реальной способностью обслуживать долг. О мультипликаторах мы поговорим в семнадцатой главе, а о ковенантах в восемнадцатой.
Второй способ — смотреть на денежный поток от операционной деятельности. Деньги не переоцениваются: если компания продала зерно и получила оплату, это видно в отчёте о движении денежных средств, а если зерно лежит на складе, денег нет. Сравнение чистой прибыли с операционным денежным потоком за несколько лет показывает, насколько бумажная прибыль совпадает с реальной. Если прибыль годами растёт, а денежный поток стоит на месте, это повод для серьёзных вопросов.
Важно помнить и о сезонном характере денежного потока, о котором подробно пойдёт речь в пятой главе. В отдельные полугодия денежный поток аграрной компании может быть отрицательным даже при хорошем бизнесе, потому что деньги вложены в посевы и запасы. Поэтому сравнивать прибыль и денежный поток имеет смысл за полные годы, а ещё лучше за несколько лет подряд.

