
Полная версия:
Агрохолдинги и пищевая промышленность
Арендованная земля в отчётности тоже видна, хотя и иначе. Долгосрочные договоры аренды по действующим стандартам отражаются в балансе как право пользования активом и соответствующее обязательство по аренде. Это увеличивает и активы, и долг компании, и при расчёте долговой нагрузки стоит понимать, включены ли арендные обязательства в цифру долга. Краткосрочные договоры и договоры с оплатой натурой часто в баланс не попадают вовсе.
Перейдём к самой распространённой ошибке, которую совершают новички при анализе агрохолдингов. Она звучит так: чем больше гектаров, тем лучше компания. Эта логика понятна, ведь земля — главный актив, а размер даёт преимущества при закупках и продажах. Однако размер земельного банка сам по себе ничего не говорит о прибыльности.
Представьте себе две условные компании. Первая обрабатывает пятьсот тысяч гектаров, из которых половина находится в засушливом регионе и треть — по краткосрочным договорам, а средняя урожайность пшеницы составляет две с половиной тонны с гектара. Вторая обрабатывает двести тысяч гектаров чернозёмов, почти все в собственности или долгосрочной аренде, с урожайностью около пяти тонн. Вторая компания соберёт миллион тонн зерна с меньшей площади, а первая — миллион двести пятьдесят тысяч тонн, но с гораздо большими затратами на технику, людей и логистику. Прибыль на гектар у второй компании будет в разы выше, и её земельный банк ценнее, хотя он меньше в два с половиной раза.
Похожая ошибка — считать, что рост земельного банка всегда хорош. Компания, которая быстро скупает земли, может делать это в ущерб эффективности: покупать дорого, обрабатывать плохо, растягивать технику и людей на слишком большую площадь. Иногда стремительный рост земельного банка финансируется долгом, и тогда первый же неурожайный год ставит компанию в трудное положение. Лучше медленный рост с высоким качеством земель, чем быстрый рост любой ценой.
Встречается и противоположная крайность: инвестор считает землю настолько надёжной защитой, что готов платить за акции любую цену. Логика проста: земля не исчезнет, еда нужна всегда, значит, вложения в агрохолдинг подобны вложениям в недвижимость. Однако миноритарный акционер не может прийти и забрать свою долю гектаров, он владеет лишь правом на часть прибыли и дивидендов. Если компания годами работает в убыток или основной акционер распоряжается землёй в своих интересах, рыночная цена гектаров мало поможет держателю акций.
Ещё одна ловушка — путать посевную площадь с земельным банком. Не вся земля в земельном банке ежегодно засевается: часть может быть под парами, то есть отдыхать, часть занята пастбищами и сенокосами, часть ещё не введена в оборот после покупки. Если компания сообщает о трёхстах тысячах гектаров земельного банка и двухстах пятидесяти тысячах гектаров посевов, разница в пятьдесят тысяч гектаров — это земля, которая в этом году денег не принесёт. Соотношение посевной площади и земельного банка — один из простых индикаторов эффективности.
Какие же вопросы о земельном банке стоит задать, читая отчёт или презентацию агрохолдинга? Первый вопрос — общая площадь и её структура: сколько в собственности, сколько в долгосрочной аренде, сколько на краткосрочных договорах. Второй вопрос — география: в каких регионах расположены земли, насколько разнообразен климат, близко ли они к элеваторам и портам. Третий вопрос — посевная площадь и её доля в земельном банке.
Четвёртый вопрос — динамика земельного банка за несколько лет и способ его роста. Если компания покупает земли, стоит узнать среднюю цену покупки и сравнить её с рыночной. Пятый вопрос — учёт земли в отчётности: по первоначальной стоимости или с переоценкой, и если с переоценкой, то кто её проводил. Шестой вопрос — урожайность основных культур на землях компании по сравнению со средними цифрами по региону, о чём мы подробно поговорим в третьей главе.
Многие компании раскрывают эти данные в годовых отчётах, презентациях для инвесторов и проспектах облигаций. Если компания не раскрывает структуру земельного банка, это само по себе тревожный сигнал. Земля для агрохолдинга — то же самое, что запасы нефти для нефтяной компании, и скрывать её характеристики имеет смысл только тогда, когда они не очень хороши.
Вернёмся к Антонине Петровне и её вопросу. Вера нашла в отчёте «Цнинского агрохолдинга» раздел об основных средствах и рассказала брату, что земля компании учтена по цене покупки, в среднем около сорока тысяч рублей за гектар. Степан сравнил эту цифру с тем, что предлагал соседний фермер, — около ста пятидесяти тысяч за гектар, то есть почти два миллиона восемьсот пятьдесят тысяч рублей за девятнадцать гектаров. Он посоветовал пожилой пайщице не торопиться и обсудить с холдингом, готов ли тот выкупить её доли или продлить аренду на лучших условиях. Для компании эти девятнадцать гектаров лежат посреди большого массива, и потерять их было бы неудобно.
Для самого Степана этот разговор стал открытием. Он впервые посмотрел на поля, которые знал двадцать лет, как на актив с ценой, а не только как на источник урожая. Он понял, что часть цены его пятисот акций обеспечена землёй, которая стоит гораздо больше, чем указано в балансе. Однако он также понял, что земля сама по себе денег не приносит: её ценность определяется тем, сколько прибыли можно получить с каждого гектара. Именно этот вопрос он решил разобрать вместе с сестрой на ближайших выходных, когда будет составлять бюджет весенней посевной для своего отделения.
Вера тоже сделала для себя вывод, хотя и с другой стороны. Она поняла, что цифра «триста двадцать тысяч гектаров» на первом слайде презентации — только начало разговора. Чтобы понять, сколько стоит этот земельный банк, ей пришлось разобраться в праве собственности и аренды, качестве почв, расположении полей и способе учёта земли в балансе. Похожий разбор она теперь собиралась делать для каждой аграрной компании, которую будет рассматривать, прежде чем смотреть на её прибыль и дивиденды.
Земельный банк — фундамент любого растениеводческого бизнеса, но фундамент, который нужно уметь читать. Важна не только площадь, но и право, на котором компания пользуется землёй, качество почв, климат, расположение и компактность. Балансовая стоимость земли часто занижает её реальную цену, и этот скрытый резерв стоит учитывать при оценке компании. Однако земля ценна прежде всего тем, что на ней можно вырастить, и в следующей главе мы посчитаем, сколько денег приносит один гектар и от чего зависит эта сумма.
Глава 3. Экономика одного гектара
В середине ноября Вера приехала к брату на выходные, и в субботу вечером они сидят на кухне над распечатанными таблицами. Степан готовит бюджет весенней посевной для своего отделения: сколько гектаров отвести под пшеницу, сколько под подсолнечник и свёклу, сколько удобрений и средств защиты растений заказать, сколько топлива понадобится технике. Центральный офис холдинга присылает ему ориентиры по ценам и требует обосновать каждую статью затрат. Вера смотрит на столбцы цифр и вдруг понимает, что перед ней та самая экономика, которая потом превращается в строчки годового отчёта. Она просит брата объяснить всё с самого начала, на примере одного гектара пшеницы.
Это хорошая идея, и мы последуем ей. Гектар — это квадрат со стороной сто метров, по площади примерно полтора стандартных футбольных поля. Для агрохолдинга гектар — это то же самое, что торговый метр для магазина или одна квартира для девелопера: базовая единица, из которой складывается весь бизнес. Если вы понимаете, сколько денег приносит и сколько стоит один гектар, вы понимаете растениеводство. Всё остальное — умножение на количество гектаров и поправки на разные культуры.
Удобно представить гектар пшеницы как маленькую пекарню на паях. Весной вы вкладываете деньги в муку, дрожжи, электричество и зарплату пекаря, а продаёте хлеб только через несколько месяцев. Сколько хлеба получится, заранее неизвестно, потому что печь иногда работает хуже из-за погоды. По какой цене вы продадите хлеб, тоже неизвестно, потому что цену задаёт рынок, на котором стоят тысячи таких же пекарен. Между вложением и выручкой проходит почти год, и всё это время вы несёте риск.
Начнём с затрат, потому что именно их агроном контролирует лучше всего. Первая статья затрат — семена для посева. Для пшеницы на гектар высевают около двух центнеров семян, и если хозяйство использует качественные сертифицированные семена, а не зерно из собственного амбара, затраты составляют, условно, пять тысяч рублей на гектар. Для гибридов подсолнечника и кукурузы семена дороже, а для сахарной свёклы они стоят особенно дорого и почти полностью зависят от селекционных компаний.
Вторая и, как правило, самая большая статья — удобрения. Пшеница выносит из почвы азот, фосфор и калий, и чтобы получить высокий урожай, эти вещества нужно возвращать. Для гектара пшеницы с урожайностью около четырёх тонн нужно внести несколько сотен килограммов удобрений в разных формах, и затраты на них составляют, условно, двенадцать тысяч рублей. Холдинги, которые экономят на удобрениях, получают меньший урожай и постепенно истощают почву, о чём мы говорили во второй главе.
О самих удобрениях, их видах, производителях и мировых ценах подробно рассказывает книга «Химия и удобрения» этой серии. Здесь нам важно лишь одно: удобрения для агрохолдинга — покупной ресурс, цена которого зависит от мировых рынков и стоимости газа. Когда удобрения дорожают, затраты на гектар растут, даже если всё остальное осталось прежним.
Третья статья — средства защиты растений, то есть препараты против сорняков, болезней и вредителей. Поле пшеницы за сезон обрабатывают несколько раз: гербицидами против сорняков, фунгицидами против грибковых болезней, инсектицидами против вредителей. Условно эти затраты составляют шесть тысяч рублей на гектар. Значительная часть действующих веществ для таких препаратов производится за рубежом, и их цена зависит от курса рубля.
Четвёртая статья затрат — дизельное топливо. Трактор, который пашет или культивирует поле, сеялка, опрыскиватель, комбайн, грузовик, отвозящий зерно на элеватор, — все они расходуют дизельное топливо. На один гектар пшеницы за сезон уходит, условно, около шестидесяти литров дизеля, и при цене около шестидесяти пяти рублей за литр это почти четыре тысячи рублей. Если хозяйство использует технологии с минимальной обработкой почвы, расход топлива можно заметно сократить.
Пятая статья — техника, то есть амортизация тракторов и комбайнов, их ремонт и запасные части. Современный комбайн стоит десятки миллионов рублей, трактор высокой мощности — тоже, и всё это служит несколько лет, постепенно изнашиваясь. Если разделить ежегодный износ и расходы на ремонт на количество обрабатываемых гектаров, получится, условно, семь тысяч рублей на гектар. Хозяйства со старым парком техники тратят меньше на амортизацию, но больше на ремонт и простои.
Шестая статья — зарплата механизаторов, агрономов, водителей, охраны и управленцев отделения. Сельское хозяйство давно перестало быть трудоёмким: на крупном предприятии один механизатор обслуживает сотни гектаров. Тем не менее зарплата с налогами составляет, условно, четыре тысячи рублей на гектар. В последние годы эта статья растёт быстрее остальных, потому что хороших механизаторов не хватает, о чём мы поговорим ниже.
Седьмая статья затрат — плата за землю. Для арендованных участков это арендная плата пайщикам, для собственных — земельный налог и расходы на содержание. Как мы считали во второй главе, условная арендная плата в Черноземье составляет около четырёх тысяч рублей на гектар, и мы используем эту цифру для всех земель, чтобы сравнение было честным. Даже если земля в собственности, её использование имеет цену: компания могла бы сдать её соседу.
Восьмая статья — всё остальное: страхование, хранение и сушка зерна, доставка до элеватора, агрохимические анализы, услуги сторонних подрядчиков, общехозяйственные расходы. Условно эти затраты составляют четыре тысячи рублей на гектар. В сумме все восемь статей дают сорок шесть тысяч рублей на гектар пшеницы. Запомните эту цифру, потому что дальше мы будем сравнивать с ней все остальные расчёты этой главы.
Теперь перейдём к выручке с гектара. Допустим, урожайность пшеницы на полях «Цнинского агрохолдинга» составляет четыре тонны с гектара. Это хороший, но не рекордный показатель для Черноземья в нормальный год. Цену зерна на условиях франко-склад хозяйства, то есть без доставки покупателю, примем равной четырнадцати тысячам рублей за тонну без НДС. Выручка с гектара получается пятьдесят шесть тысяч рублей.
Маржа гектара равна разнице между выручкой и затратами: пятьдесят шесть тысяч минус сорок шесть тысяч дают десять тысяч рублей. Это примерно восемнадцать процентов выручки. Такая цифра кажется скромной, но умножьте её на сотни тысяч гектаров, и получатся миллиарды рублей. Если «Цнинский агрохолдинг» засевает пшеницей сто тысяч гектаров, маржа этой культуры составит один миллиард рублей до вычета налогов, процентов и общекорпоративных расходов.
Обратите внимание, что мы взяли цену зерна на складе хозяйства, а не в порту. Покупатель, будь то трейдер, мельница или комбикормовый завод, сам забирает зерно и сам оплачивает перевозку, поэтому платит меньше, чем стоит то же зерно у причала. Чем дальше хозяйство от порта или крупного потребителя, тем ниже для него цена на складе. О том, из чего складывается эта разница и почему она так важна для агрохолдингов, мы подробно поговорим в шестой главе.
Здесь важно сделать оговорку о том, что это за маржа. Мы включили в затраты амортизацию техники, поэтому полученная цифра ближе к операционной прибыли, чем к EBITDA. Если бы мы считали маржу до амортизации, к десяти тысячам нужно было бы добавить большую часть затрат на технику, и результат был бы ближе к пятнадцати тысячам рублей на гектар. Разница между этими подходами важна, когда вы сравниваете показатели разных компаний, о чём мы поговорим в шестнадцатой главе.
Теперь начинается самое интересное в этом расчёте. Посмотрим, что происходит с маржей гектара, когда меняется урожайность. Предположим, весна выдалась засушливой, и урожай составил не четыре, а три и две десятых тонны с гектара, то есть на двадцать процентов меньше. Выручка упадёт до сорока четырёх тысяч восьмисот рублей. Затраты при этом почти не изменятся, ведь семена посеяны, удобрения внесены, техника отработала, пайщикам заплачено.
Маржа гектара при урожайности три и две десятых тонны составит минус тысячу двести рублей. Падение урожая на двадцать процентов превратило прибыль в убыток. Обратный пример: если урожай окажется рекордным, пять тонн с гектара, выручка составит семьдесят тысяч рублей, а маржа — двадцать четыре тысячи, почти в два с половиной раза больше обычной. Рост урожая на двадцать пять процентов увеличил прибыль на сто сорок процентов.
Этот эффект называется операционным рычагом, и в растениеводстве он особенно силён. Почти все затраты на гектар фиксированы с момента посева: их нужно понести независимо от того, каким будет урожай. Переменные затраты, которые растут вместе с урожаем, ограничиваются сушкой, хранением и перевозкой зерна. Поэтому каждая дополнительная тонна с гектара почти целиком превращается в прибыль, а каждая потерянная тонна почти целиком превращается в убыток.
Вера сразу задала брату вопрос, который задал бы любой инвестор: значит, при неурожае можно сэкономить на удобрениях и защите? Степан объяснил, что решения о затратах принимаются весной, когда урожай ещё неизвестен. Если сэкономить на удобрениях, а год окажется хорошим, хозяйство недополучит урожай и потеряет больше, чем сэкономило. Агроном всегда выбирает между риском потратить лишнее в плохой год и риском недобрать в хороший.
Есть и вторая переменная, которая влияет на маржу так же сильно, — цена. Если урожайность останется прежней, четыре тонны, а цена упадёт с четырнадцати до двенадцати тысяч рублей за тонну, выручка составит сорок восемь тысяч рублей, а маржа — две тысячи рублей вместо десяти. Падение цены на четырнадцать процентов сократило прибыль на восемьдесят процентов. Об этом эффекте мы уже говорили в первой главе, когда разбирали миф о защитном секторе.
Третья переменная меняется медленнее, но действует так же неумолимо, — рост затрат. Допустим, за год удобрения, топливо, запчасти и зарплаты подорожали в среднем на десять процентов, и затраты на гектар выросли с сорока шести до пятидесяти тысяч шестисот рублей. Если урожай и цена остались прежними, маржа сократится с десяти тысяч до пяти тысяч четырёхсот рублей, то есть почти вдвое. Инфляция затрат, которая в бытовом смысле кажется умеренной, для растениевода означает потерю половины прибыли, если цены на зерно не растут вслед за ней.
Можно ли защитить цену будущего урожая заранее? Отчасти это сделать можно, хотя у защиты есть своя цена. Крупные хозяйства иногда заключают с трейдерами форвардные контракты, то есть договариваются о цене будущего урожая ещё весной или летом. Это снижает риск падения цены, но лишает выгоды, если цена вырастет, а если урожай окажется меньше законтрактованного объёма, хозяйству придётся докупать зерно или платить неустойку. Большинство российских аграриев продают урожай по текущим ценам, и о том, когда выгоднее продавать сразу, а когда хранить, мы поговорим в пятой главе.
Самое неприятное для растениевода — совпадение плохого урожая и низкой цены. На первый взгляд, такое сочетание маловероятно: если урожай плохой, зерна мало, и цена должна расти. Однако цена на зерно во многом определяется мировым рынком, а плохой урожай в одном регионе России может совпасть с хорошим урожаем в мире. В такой год хозяйство теряет и на объёме, и на цене одновременно.
Теперь поговорим о том, что в отрасли называют ножницами цен. Этим образом описывают ситуацию, когда цены на то, что аграрий продаёт, растут медленнее, чем цены на то, что он покупает. Лезвия ножниц расходятся: зерно дешевеет или стоит на месте, а удобрения, топливо, техника и запчасти дорожают. Каждый год аграрию приходится продавать больше зерна, чтобы купить те же ресурсы.
Удобный способ измерить ножницы — считать, сколько тонн зерна нужно продать, чтобы купить единицу ресурса. Допустим, тонна аммиачной селитры стоит двадцать четыре тысячи рублей, а тонна пшеницы — четырнадцать тысяч рублей. Значит, за тонну удобрения нужно отдать около одной целой и семи десятых тонны пшеницы. Если через год удобрение подорожает до тридцати тысяч рублей, а пшеница подешевеет до двенадцати тысяч, за ту же тонну селитры придётся отдать уже две с половиной тонны зерна.
Такой же расчёт можно сделать для топлива и техники. При цене шестьдесят пять рублей за литр дизеля тонна пшеницы по четырнадцать тысяч рублей покупает примерно двести пятнадцать литров. Если дизель подорожает до семидесяти пяти рублей, а пшеница останется на прежнем уровне, на тонну зерна можно будет купить только сто восемьдесят семь литров. Многие аграрии ведут такие расчёты в уме и именно по ним чувствуют, хорош ли год, ещё до того, как бухгалтерия подведёт итоги.
Для инвестора ножницы цен — полезный опережающий индикатор. Если вы видите, что цены на удобрения и топливо растут, а цены на зерно снижаются, можно ожидать сжатия маржи растениеводов ещё до того, как компании опубликуют отчёты. Если ножницы сходятся, то есть зерно дорожает быстрее ресурсов, у растениеводов наступает хороший период. Эти данные можно найти в открытой отраслевой статистике и в обзорах аналитиков.
Пшеница — не единственная культура на полях агрохолдинга, и следующая важная тема — севооборот. Это чередование культур на одном поле по годам. Если сеять пшеницу на одном поле год за годом, почва истощается, накапливаются болезни и вредители, урожай падает. Поэтому агроном чередует культуры, и каждая из них имеет свою экономику.
Возьмём для начала подсолнечник, главную масличную культуру Черноземья. Условная урожайность в Черноземье — две с половиной тонны с гектара, цена — тридцать пять тысяч рублей за тонну. Выручка с гектара составляет восемьдесят семь тысяч пятьсот рублей. Затраты выше, чем у пшеницы, в основном из-за дорогих гибридных семян и средств защиты, условно пятьдесят тысяч рублей на гектар. Маржа получается тридцать семь тысяч пятьсот рублей, почти в четыре раза больше, чем у пшеницы.
Почему же тогда не сеять один подсолнечник? Причина в том, что подсолнечник сильно истощает почву и иссушает её на большую глубину, а его болезни накапливаются годами. Возвращать подсолнечник на то же поле рекомендуют не раньше чем через несколько лет, иначе урожай резко падает. Поэтому доля подсолнечника в севообороте ограничена, и хорошие агрономы не превышают её даже в годы высоких цен.
Сахарная свёкла — самая доходная культура на гектар, но и самая требовательная. Условная урожайность — пятьдесят тонн корнеплодов с гектара, цена для хозяйства — четыре с половиной тысячи рублей за тонну, выручка — двести двадцать пять тысяч рублей. Затраты тоже очень высоки, условно сто пятьдесят тысяч рублей на гектар, ведь нужны дорогие семена, много удобрений, специальная техника для уборки. Маржа получается семьдесят пять тысяч рублей на гектар, но сеять свёклу имеет смысл только рядом с сахарным заводом, о чём мы подробно поговорим в девятой главе.
Кукуруза на зерно даёт высокий урожай, условно семь тонн с гектара, но продаётся дешевле пшеницы, условно двенадцать тысяч рублей за тонну. Выручка составляет восемьдесят четыре тысячи рублей. Затраты высоки, потому что кукурузу после уборки нужно сушить, а сушка требует много газа или другого топлива: условно шестьдесят пять тысяч рублей на гектар. Маржа — девятнадцать тысяч рублей, и для холдинга со свиноводством кукуруза особенно ценна как основа корма.
Соя в последние годы быстро распространяется в Черноземье и на Дальнем Востоке. Условная урожайность — две целых и две десятых тонны, цена — тридцать восемь тысяч рублей за тонну, выручка — восемьдесят три тысячи шестьсот рублей. Затраты около пятидесяти тысяч рублей, маржа — тридцать три тысячи шестьсот рублей. У сои есть ещё одно достоинство: она обогащает почву азотом благодаря бактериям на корнях, и пшеница, посеянная после неё, требует меньше удобрений.
Ячмень обычно наименее доходен из основных культур. При урожайности четыре тонны и цене двенадцать тысяч рублей за тонну выручка составит сорок восемь тысяч рублей, а при затратах около сорока двух тысяч маржа — всего шесть тысяч рублей. Ячмень сеют прежде всего для севооборота и как корм для собственного животноводства. В холдинге со свиноводческими комплексами его ценность определяется не рыночной ценой, а экономией на покупке кормов.
Сведём эти цифры вместе на примере отделения Степана, которое обрабатывает сорок тысяч гектаров. Допустим, пшеница занимает шестнадцать тысяч гектаров, подсолнечник, соя по шесть тысяч, а свёкла, кукуруза и ячмень по четыре тысячи гектаров. Пшеница даст маржу сто шестьдесят миллионов рублей, подсолнечник двести двадцать пять миллионов, соя около двухсот двух миллионов, свёкла триста миллионов, кукуруза семьдесят шесть миллионов, ячмень двадцать четыре миллиона. Всего получается около девятисот восьмидесяти семи миллионов рублей, или почти двадцать пять тысяч рублей на гектар.
Обратите внимание на пропорции, которые получились в этом расчёте. Пшеница занимает сорок процентов площади отделения, но приносит лишь шестнадцать процентов его маржи. Свёкла занимает десять процентов площади и приносит почти треть маржи. Если бы Степан рассуждал только о деньгах текущего года, он увеличил бы посевы свёклы и подсолнечника, но севооборот, мощность сахарного завода и риски болезней ограничивают такие решения.
Из этих примеров видно, что экономика агрохолдинга определяется не одной культурой, а всей структурой посевов. Компания, у которой треть площади занята пшеницей, а остальное делят подсолнечник, свёкла, соя и кукуруза, зарабатывает на гектар в среднем больше, чем компания, которая сеет почти одну пшеницу. Поэтому в отчётах и презентациях важно смотреть на структуру посевных площадей, а не только на общую цифру. Если доля высокомаржинальных культур растёт без нарушения севооборота, это хороший признак.
Следующее различие, которое нужно понимать, — озимые и яровые культуры. Озимую пшеницу сеют в конце лета или начале осени, она всходит, уходит под снег и продолжает расти весной. Яровые культуры, такие как яровая пшеница, ячмень, подсолнечник, кукуруза, соя, свёкла, сеют весной. Озимые в среднем дают более высокий урожай, потому что успевают лучше использовать весеннюю влагу.
У каждого типа культур свой главный риск. Озимые рискуют погибнуть зимой: при сильных морозах без снега, при ледяной корке после оттепели, при выпревании под толстым снегом. Весной агрономы обследуют поля и оценивают, какая часть посевов перезимовала, и если гибель большая, поле приходится пересевать яровыми, что требует новых затрат. Яровые культуры рискуют прежде всего весенней засухой, когда семена не получают достаточно влаги для дружных всходов.

