Читать книгу Агрохолдинги и пищевая промышленность (Виталий Гурьев) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Агрохолдинги и пищевая промышленность
Агрохолдинги и пищевая промышленность
Оценить:

3

Полная версия:

Агрохолдинги и пищевая промышленность

У этой отрасли есть одно приятное свойство, которого нет у нефтяников или банков. Вы ежедневно сталкиваетесь с её продукцией и можете наблюдать многое сами: как меняются цены на гречку, сахар и курицу, какие марки исчезают с полок, какие новые появляются, сколько стоит урожай на рынке у дома. Эти бытовые наблюдения не заменяют анализа отчётности, но помогают задавать правильные вопросы. Если сахар в магазине за год подешевел, стоит проверить, как это отразилось на сахарном сегменте компании, которую вы рассматриваете.

У этого же свойства есть оборотная сторона. Бытовые наблюдения легко принять за знание, хотя они охватывают лишь один магазин, один город и один момент времени. Цена курицы в вашем районе может расти, пока оптовые цены по стране падают, и наоборот. Поэтому мы будем учиться сочетать наблюдения с цифрами из отчётности и отраслевой статистики.

Важная оговорка, которую стоит сделать сразу. Все компании в примерах этой книги вымышлены, а их цифры условны. Реальные российские агрохолдинги, переработчики и производители продуктов мы по названиям не упоминаем, потому что задача книги — научить вас думать, а не советовать конкретные бумаги. Цены, ставки пошлин и правила господдержки приводятся для иллюстрации и могут измениться к моменту, когда вы читаете эти строки, поэтому перед любым решением сверяйтесь с актуальными документами.

Анализ любой аграрной компании начинается с трёх простых вопросов. На каком этаже дома она живёт и что продаёт? Кто задаёт цену её продукции: мировой рынок, внутренний рынок или сама компания? Что составляет её главный актив: земля, поголовье, заводы или бренд? Ответив на эти вопросы, вы уже поймёте, какие риски стоит изучать в первую очередь и какие главы этой книги окажутся для вас самыми важными.

Попробуем применить эти вопросы к «Цнинскому агрохолдингу». Компания живёт сразу на трёх этажах дома: на первом, где выращивает зерно и свёклу, на втором, где откармливает свиней, и на третьем, где перерабатывает свёклу в сахар, а подсолнечник в масло. Брендов, которые покупатели узнают на полке, у неё почти нет, поэтому до верхнего этажа она не дотягивается. Цену на зерно, масло и сахар задаёт рынок, цену на свинину тоже, хотя здесь внутренние факторы важнее мировых. Главный актив компании — земля, и поэтому именно с неё мы начнём подробный разбор.

Вернёмся к вопросу Веры, с которого началась глава. Хороший урожай — хорошая новость для акций «Цнинского агрохолдинга» или нет? Ответ зависит от того, каким окажется урожай у всех остальных, какие цены сложатся в мире и в стране, какой будет ставка экспортной пошлины, сколько из этого урожая пойдёт на корм собственным свиньям. Простого ответа нет, и именно поэтому в отрасли можно заработать тому, кто разберётся в деталях.

Степан в тот вечер так и ответил сестре: урожай хороший, но что будет с акциями, он не знает. Вера предложила разобраться вместе, по шагу за раз, начиная с самого простого. Брат пообещал рассказать ей, как устроены земли компании, а она взялась найти в отчёте холдинга, сколько этих земель на самом деле принадлежит компании. Так началась их общая работа, за которой мы будем следить на протяжении книги.

Аграрный сектор состоит из нескольких очень разных бизнесов, объединённых общей цепочкой от поля до полки. Он стабилен по спросу, но нестабилен по прибыли, похож и на сырьевой, и на потребительский сектор, редко представлен на рынке акций и гораздо чаще на рынке облигаций. Отрасль сильно выросла за последние двадцать лет благодаря дешёвой земле, господдержке и импортозамещению, и сегодня в ней есть и надёжные заёмщики, и рискованные истории. В следующей главе мы спустимся на первый этаж нашего дома и поговорим о том, с чего начинается любой агрохолдинг, — о земле.

Глава 2. Земля как главный актив

В начале октября, когда уборка закончилась и озимые уже взошли, Степан объезжает сёла своего отделения. В багажнике у него ведомости и коробка с калькулятором, а в каждом селе его ждут пайщики, то есть люди, чьи земельные доли холдинг берёт в аренду. Антонине Петровне семьдесят два года, ей принадлежат два пая общей площадью около девятнадцати гектаров, которые достались от родителей и от мужа. Каждую осень холдинг привозит ей зерно для кур, мешки сахара и немного денег, а она каждую осень спрашивает Степана, не продешевила ли она. В этом году вопрос звучит серьёзнее: соседний фермер предложил купить её доли, и она не понимает, сколько на самом деле стоит её земля.

Степан не знает точного ответа, хотя проработал на этих полях двадцать лет. Он знает, сколько тонн пшеницы даёт каждое поле, где весной стоит вода, а где первым пересыхает почва. Однако во что эти поля оценены в отчётности компании и сколько за них дал бы покупатель, ему никто не объяснял. Вера, которой он рассказал эту историю по телефону, пообещала выяснить, как земля отражается в отчёте «Цнинского агрохолдинга». В этой главе мы пройдём их путь вместе и разберёмся, почему земля — главный актив большинства агрохолдингов и как инвестору её оценивать.

Начнём с простой бытовой аналогии, понятной любому горожанину. Земля для агрохолдинга — то же самое, что квартира для человека, который сдаёт её в аренду. Квартира может принадлежать вам, а может быть снята у хозяина и пересдана другим людям. В первом случае вы владеете активом, который со временем может подорожать, и ваш доход не зависит от прихоти хозяина. Во втором случае вам не нужно вкладывать большие деньги в покупку, но вы зависите от условий договора и рискуете однажды лишиться жилья.

Земельный банк — так в отрасли называют всю землю, которую обрабатывает компания, независимо от того, на каком праве она ей досталась. В отчётах и презентациях агрохолдингов эта цифра обычно стоит на первом слайде: сто тысяч гектаров, триста тысяч, миллион. Для инвестора важна не только общая площадь, но и её структура, то есть какая часть принадлежит компании, какая взята в долгосрочную аренду, а какая находится в непрочном положении. От этой структуры зависят и устойчивость бизнеса, и стоимость компании.

Первая категория — земля в собственности. Компания купила участки, зарегистрировала право собственности, и они числятся у неё на балансе как основные средства. Такую землю нельзя потерять из-за окончания договора аренды, её можно заложить банку, её стоимость со временем обычно растёт вместе с ценами на продовольствие. Однако покупка земли требует больших денег, которые могли бы пойти на технику, удобрения или животноводство.

Вторая категория земель — долгосрочная аренда. Компания заключает договор с собственником участка на десять, двадцать или даже сорок девять лет, что является предельным сроком аренды земель сельскохозяйственного назначения по закону. Арендатор платит ежегодную плату деньгами, зерном или услугами, а взамен получает право обрабатывать землю. Долгосрочный договор, зарегистрированный в государственном реестре, даёт компании почти такую же уверенность, как собственность, хотя и не позволяет получить выгоду от роста цены земли.

Третья категория — паевые земли, и именно с ними работает Степан. Как мы говорили в первой главе, в начале 1990-х годов земли колхозов и совхозов были поделены на доли между работниками. Многие доли до сих пор не выделены в отдельные участки с границами на местности, а числятся как доли в праве общей собственности на большой массив. Чтобы взять такую землю в аренду, компании нужно договориться с десятками и сотнями владельцев, а иногда провести общее собрание дольщиков.

Работа с пайщиками — отдельное искусство, и от него зависит устойчивость земельного банка. Арендная плата за пай в Черноземье часто выдаётся натурой: несколько центнеров зерна, мешок сахара, вспашка огорода, доставка сена. Для пожилых жителей сёл такая плата удобнее денег, а для компании она дешевле, потому что зерно и сахар она производит сама. Если отношения с пайщиками портятся, они могут уйти к конкуренту, и холдинг потеряет участок посреди своего массива.

Есть у паевых земель и особая история с невостребованными долями. Часть пайщиков в 1990-х годах так и не оформила свои права, уехала из села или умерла, не оставив наследников, которые бы этими долями занялись. Закон позволил муниципалитетам через суд признавать такие доли муниципальной собственностью, а затем продавать или сдавать их. Для холдингов это стало ещё одним источником земли, но и источником споров, когда через несколько лет объявлялись наследники с претензиями.

Арендная плата за паи со временем тоже меняется. В сёлах, где работают несколько крупных компаний и фермеров, идёт настоящая конкуренция за пайщиков, и плата растёт: к зерну и сахару добавляются деньги, помощь с ремонтом дома, вывоз угля и дров. Если соседний холдинг предлагает пайщикам больше, компания должна либо поднять плату, либо смириться с потерей части полей. Для инвестора рост арендной платы — признак того, что земля в регионе дорожает и что борьба за неё обостряется.

Отдельная проблема — короткие и незарегистрированные договоры. Некоторые компании, особенно быстро растущие, обрабатывают часть земель по договорам на год или на несколько лет, а иногда и вовсе без оформленного договора, по устной договорённости с пайщиками. Такая земля может исчезнуть из земельного банка в любой момент, и её стоит мысленно вычитать из общей цифры. Когда компания хвастается сотнями тысяч гектаров, первый вопрос инвестора должен звучать так: сколько из них на прочном праве.

Посмотрим, как это выглядит у «Цнинского агрохолдинга». Из трёхсот двадцати тысяч гектаров его земельного банка сто девяносто две тысячи гектаров принадлежат компании, а сто двадцать восемь тысяч взяты в аренду. Предположим, что из арендованной земли сто тысяч гектаров оформлены договорами на срок от десяти лет и зарегистрированы, а двадцать восемь тысяч гектаров обрабатываются по краткосрочным договорам с пайщиками. Значит, прочно закреплены за компанией двести девяносто две тысячи гектаров, или примерно девяносто один процент земельного банка. Это хороший показатель, и его стоит сравнивать с конкурентами.

Теперь о том, почему гектар гектару рознь. Огромная территория страны включает очень разные почвы и климатические условия, и стоимость земли в разных регионах может различаться в десятки раз. Лучшие земли расположены в Центральном Черноземье, на юге страны, в Поволжье и частично в Сибири, где лежат чернозёмы с толстым плодородным слоем. Нечернозёмная зона, которая занимает большую часть центра и севера европейской части страны, имеет более бедные почвы, больше осадков и меньше тепла.

Чернозём — почва с высоким содержанием гумуса, то есть органического вещества, которое накапливалось тысячелетиями под степной травой. Благодаря гумусу чернозём хорошо удерживает влагу и питательные вещества, и растения на нём дают высокий урожай даже при умеренных затратах на удобрения. Однако чернозём не вечен: при неправильной обработке гумус постепенно разрушается, почва выдувается ветром и смывается водой. Хорошие холдинги следят за содержанием гумуса и вкладывают в его сохранение, а плохие выжимают из земли всё в погоне за урожаем ближайших лет.

Нечернозёмные земли для зерна подходят хуже, но хорошо годятся для кормовых культур, картофеля, льна и молочного животноводства. Здесь много заброшенной пашни, которая в 1990-х годах вышла из оборота и заросла кустарником и лесом. Ввести её обратно в оборот можно, но это требует расчистки, известкования кислых почв, внесения удобрений, то есть больших вложений. Поэтому гектар в нечернозёмной зоне стоит гораздо дешевле, но дешевизна не всегда означает выгодную покупку.

Между этими двумя крайностями лежат регионы со своим характером. В Поволжье и на Южном Урале много чернозёмов, но осадков меньше, и засушливые годы случаются чаще, чем в Черноземье. В Западной Сибири земли богатые, а пашня дешёвая, но до морских портов тысячи километров, и зерно приходится продавать на внутреннем рынке или везти далеко на восток и юг. Компания с землями в Сибири может собирать хорошие урожаи и при этом получать за тонну заметно меньше, чем компания на юге, просто из-за расстояния.

Есть и третья характеристика, которая часто важнее типа почвы, — климат и надёжность увлажнения. В южных регионах тепла много, но в отдельные годы урожай губит засуха. В Сибири лето короткое, и культуры не всегда успевают созреть. Компания, которая собрала земли в одном районе с рискованным климатом, может выглядеть отлично в средний год и катастрофически в засушливый, о чём мы поговорим в пятнадцатой главе.

Сколько же на самом деле стоит один гектар пашни в Черноземье? Здесь нужно различать три разные цифры, которые новички часто путают. Первая цифра — кадастровая стоимость, которую определяет государство для расчёта земельного налога. Вторая — рыночная стоимость, то есть цена, по которой участок реально можно купить или продать. Третья — арендная плата, которая показывает, сколько собственник получает с гектара каждый год.

Кадастровая стоимость сельскохозяйственных земель обычно рассчитывается по формуле, которая учитывает качество почвы и доходность культур в регионе. Она нужна прежде всего для налога, ставка которого для сельскохозяйственных земель невысока и устанавливается муниципалитетами в пределах, которые задаёт Налоговый кодекс. Кадастровая стоимость может сильно отличаться от рыночной в обе стороны, поэтому для оценки компании она полезна мало. Если в отчёте вы видите, что земля оценена по кадастровой стоимости, стоит отнестись к этой цифре с осторожностью.

Для понимания масштаба посчитаем условный налог. Если кадастровая стоимость гектара пашни в районе составляет, допустим, шестьдесят тысяч рублей, а местная ставка земельного налога — три десятых процента, то с каждого гектара собственник платит сто восемьдесят рублей в год. Для ста девяноста двух тысяч гектаров «Цнинского агрохолдинга» это около тридцати четырёх с половиной миллионов рублей. Сумма заметная в абсолютном выражении, но ничтожная на фоне выручки в сто двадцать миллиардов, поэтому земельный налог почти никогда не определяет экономику агрохолдинга.

Рыночная стоимость пашни в России заметно выросла за последние два десятилетия. В середине 2000-х годов, когда холдинги активно собирали земли, хороший гектар в Черноземье можно было купить за несколько тысяч или десятков тысяч рублей. К середине 2020-х годов цены на такие земли, по оценкам участников рынка, выросли многократно и в лучших районах доходят до сотен тысяч рублей за гектар. Для наших расчётов будем использовать условную рыночную цену сто пятьдесят тысяч рублей за гектар пашни в зоне работы «Цнинского агрохолдинга».

Даже при такой цене земля в России стоит в разы дешевле, чем сопоставимая по качеству земля в Европе или Северной Америке. Причин здесь несколько: ниже урожайность, дороже кредиты, хуже инфраструктура, меньше покупателей, ограничения для иностранцев. Некоторые инвесторы видят в этой разнице потенциал роста, ведь по мере развития отрасли и снижения ставок цена земли может подтянуться к мировым уровням. Другие считают, что разница отражает реальные риски и никуда не денется. Истина, как обычно, где-то посередине.

Арендная плата — самый надёжный индикатор доходности земли. Если гектар можно сдать в аренду за четыре тысячи рублей в год, а купить за сто пятьдесят тысяч, то доходность владения землёй через аренду составляет около двух и семи десятых процента годовых. Это меньше, чем дают вклады и облигации при большинстве уровней ключевой ставки, и поэтому покупка земли редко окупается за счёт одной аренды. Владельцы земли рассчитывают прежде всего на рост её цены, а компании покупают землю ради прочности бизнеса, а не ради арендной доходности.

Посчитаем, во что обходится «Цнинскому агрохолдингу» арендованная земля. Сто двадцать восемь тысяч гектаров при плате четыре тысячи рублей за гектар дают ежегодный расход около пятисот двенадцати миллионов рублей. Если бы компания захотела выкупить всю эту землю по условной рыночной цене, ей понадобилось бы девятнадцать целых и две десятых миллиарда рублей. Это почти половина её нынешнего чистого долга, и на такую покупку пришлось бы занимать деньги под процент гораздо выше двух и семи десятых процента. Поэтому выкуп арендованной земли имеет смысл только тогда, когда есть риск её потерять или когда земля продаётся дешевле обычного.

Теперь о правилах, которые ограничивают оборот сельскохозяйственных земель. Главный закон здесь — закон об обороте земель сельскохозяйственного назначения, принятый в 2002 году. Он устанавливает несколько ограничений, которые прямо влияют на стоимость агрохолдингов. Как и любые правовые нормы, эти правила могут меняться, поэтому перед решениями стоит сверяться с актуальной редакцией.

Первое ограничение касается иностранных владельцев. Иностранные граждане, лица без гражданства и компании, в капитале которых доля иностранного участия превышает половину, не могут владеть землями сельскохозяйственного назначения, а могут их только арендовать. Для агрохолдингов с иностранными акционерами это означает, что структура владения землёй должна быть выстроена аккуратно, иначе право собственности может быть оспорено. Инвестору стоит обратить внимание на то, кто стоит в конце цепочки владения компанией.

Второе ограничение связано с преимущественным правом покупки. Если собственник продаёт земельный участок сельскохозяйственного назначения, субъект Федерации или в установленных законом случаях муниципальное образование имеют право купить его первыми по цене, за которую участок продаётся. На практике власти редко пользуются этим правом, но процедура уведомления удлиняет сделку. Для долей в общей собственности действуют свои правила: продать долю постороннему без выделения участка нельзя, а другие участники долевой собственности или арендатор имеют приоритет.

Третье ограничение — предельная доля земли в руках одного собственника. Регионы вправе устанавливать максимальную площадь сельскохозяйственных угодий, которая может находиться в собственности одного лица в пределах муниципального района, и закон не позволяет делать её ниже десяти процентов. На практике это ограничение редко мешает крупным холдингам, потому что они распределяют земли между несколькими юридическими лицами и районами. Однако в отдельных районах, где холдинг уже доминирует, оно может затормозить дальнейший рост.

Четвёртое правило — обязанность использовать землю по назначению. Если участок сельскохозяйственного назначения долго не обрабатывается, власти могут начать процедуру изъятия. Для холдингов, которые обрабатывают свои земли, это не проблема, но для спекулянтов, купивших землю в расчёте на рост цены, это реальный риск. Иногда это правило становится поводом для покупки заброшенных участков у прежних владельцев, которые не хотят ими заниматься.

Теперь понятно, почему сбор земельного банка — долгое и дорогое дело. Чтобы получить единый массив в десять тысяч гектаров, удобный для работы большой техники, компании нужно договориться с сотнями пайщиков, провести межевание, выделить участки, зарегистрировать права. Некоторые собственники отказываются продавать или сдавать землю, и тогда посреди массива остаются чужие клочки, которые мешают севообороту и работе техники. Юристы и кадастровые инженеры работают годами, а расходы на оформление иногда сопоставимы с ценой самой земли.

Есть и более быстрый путь — покупка готового хозяйства вместе с землями и договорами аренды. Именно так росло большинство крупных холдингов в 2000-х и 2010-х годах: они покупали бывшие колхозы, обанкротившиеся хозяйства, соседних фермеров. Покупатель получает сразу и землю, и технику, и людей, но вместе с ними и накопленные проблемы: долги, неоформленные права, конфликты с пайщиками. После таких сделок компании часто несколько лет приводят в порядок документы, и в этот период их земельный банк может неожиданно сократиться.

Для инвестора важно различать рост земельного банка за счёт покупок и органический рост. Если компания за год увеличила площадь на пятьдесят тысяч гектаров, стоит выяснить, сколько она за это заплатила и какого качества эти земли. Покупка заброшенных земель в нечернозёмной зоне по низкой цене может обернуться годами вложений без отдачи. Покупка хороших черноземов у соседа по высокой цене может окупиться быстрее, если земли примыкают к уже существующим массивам и не требуют новой инфраструктуры.

Перейдём к характеристикам, которые определяют качество конкретного участка. Главная из них — бонитет, то есть балльная оценка почвы. Бонитет показывает относительное плодородие участка по сравнению с эталоном: чем выше балл, тем больше урожай при прочих равных. Лучшие черноземы имеют высокие баллы, а бедные подзолистые почвы и солонцы — низкие.

Вторая важная характеристика участка — рельеф. Ровные поля удобнее для большой техники и меньше страдают от эрозии, а склоны требуют специальных приёмов обработки и часто дают меньший урожай. Поля в низинах лучше увлажнены в засуху, но страдают от застоя воды весной и от заморозков. Агроном вроде Степана знает каждую такую особенность и учитывает её при планировании посевов, но в отчётах компании эти детали почти никогда не раскрываются.

Третья характеристика — удалённость от инфраструктуры. Зерно нужно везти на элеватор, а затем на железнодорожную станцию или в порт, и каждый лишний десяток километров увеличивает затраты. Поле в сорока километрах от элеватора приносит меньше денег, чем такое же поле в пяти километрах, даже при одинаковом урожае. Подробно о логистике зерна мы поговорим в шестой главе, а здесь отметим, что расположение земельного банка относительно элеваторов, станций и портов прямо влияет на его стоимость.

Особую ценность имеют орошаемые земли. Там, где компания построила или восстановила оросительные системы, урожай почти не зависит от осадков, а на поле можно выращивать дорогие культуры: овощи, сою, кукурузу на зерно, семенной материал. Гектар с поливом стоит гораздо дороже обычного, но и вложения в него велики: насосные станции, трубы, дождевальные машины, электроэнергия. Если в отчёте компании упоминается доля орошаемых земель, стоит обратить на неё внимание, потому что она снижает погодный риск именно в тех регионах, где он выше всего.

Четвёртая характеристика земельного банка — компактность. Сто тысяч гектаров, собранные в несколько больших массивов, обрабатывать гораздо дешевле, чем те же сто тысяч гектаров, разбросанные мелкими участками по нескольким регионам. Техника тратит меньше времени на переезды, легче организовать охрану, ремонт, хранение. С другой стороны, слишком компактный земельный банк уязвим для местной засухи или града, поэтому идеальная структура — несколько крупных массивов в разных климатических зонах.

Теперь о том, как земля отражается в отчётности. По международным стандартам финансовой отчётности земля учитывается в составе основных средств. Большинство российских агрохолдингов отражают её по первоначальной стоимости, то есть по цене, за которую она была куплена. Земля не амортизируется, потому что её срок службы считается неограниченным, и её балансовая стоимость годами остаётся неизменной.

Отсюда возникает интересный эффект, который называют скрытым резервом. Допустим, «Цнинский агрохолдинг» собирал свою землю в собственности в середине 2000-х и начале 2010-х годов и в среднем платил сорок тысяч рублей за гектар с учётом расходов на оформление. Тогда сто девяносто две тысячи гектаров стоят на балансе около семи целых и семи десятых миллиарда рублей. По условной рыночной цене сто пятьдесят тысяч рублей за гектар эта же земля стоит двадцать восемь целых и восемь десятых миллиарда рублей. Разница в двадцать один миллиард рублей нигде в балансе не видна, но она реально существует.

Двадцать один миллиард рублей — это больше трети рыночной капитализации «Цнинского агрохолдинга», которая, как мы помним из первой главы, составляет шестьдесят миллиардов. Значит, покупая акции, инвестор частично покупает землю, которая в отчётности стоит гораздо дешевле, чем на рынке. Это не означает, что акции автоматически недооценены, но означает, что балансовая стоимость компании может сильно занижать её реальные активы. О том, как учитывать землю при оценке компании, мы поговорим в семнадцатой главе.

Некоторые компании используют модель переоценки и регулярно пересчитывают стоимость земли по рыночным ценам. В этом случае скрытого резерва нет, но появляются другие вопросы: кто и как оценивал землю, насколько эти оценки реалистичны, не завышены ли они ради красивого баланса перед размещением облигаций. Если компания резко переоценила землю незадолго до выпуска облигаций или продажи акций, стоит насторожиться. Независимая оценка, проведённая известным оценщиком, вызывает больше доверия, чем внутренняя.

У земли в собственности есть ещё одно практическое достоинство, которое трудно разглядеть в отчёте. Её можно предложить банку в залог, и под такой залог компания получает кредиты на лучших условиях. Холдинг с большой долей собственной земли легче переживает неурожайный год, потому что банки охотнее продлевают ему кредиты. В проспектах облигаций иногда прямо указывается, какая часть земель находится в залоге, и чем больше эта часть, тем меньше у компании резерва на трудные времена.

bannerbanner