Читать книгу Агрохолдинги и пищевая промышленность (Виталий Гурьев) онлайн бесплатно на Bookz
Агрохолдинги и пищевая промышленность
Агрохолдинги и пищевая промышленность
Оценить:

3

Полная версия:

Агрохолдинги и пищевая промышленность

Виталий Гурьев

Агрохолдинги и пищевая промышленность

Эта книга носит исключительно образовательный и информационный характер. Ни одно из её положений не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией, предложением купить или продать какой-либо финансовый инструмент, налоговой или юридической консультацией.

Все герои, примеры, расчёты и ставки в книге вымышлены или приведены для иллюстрации. Упоминания реальных компаний не являются рекламой или оценкой их текущей деятельности. Требования Банка России, правила биржи и налоговые нормы изложены по состоянию на момент написания книги и могут измениться.

Перед любым решением сверяйтесь с актуальными документами эмитента и нормативными актами, а при необходимости консультируйтесь со специалистом. Инвестиции связаны с риском, включая потерю части или всего вложенного капитала, и решения о вложении денег вы принимаете самостоятельно и под свою ответственность.


Глава 1. Компании, которые кормят страну

В конце августа Степан стоит на краю поля под Мичуринском и растирает в ладони колос. Ему сорок шесть лет, из них двадцать он работает агрономом, а последние шесть — главным агрономом отделения крупного агрохолдинга, которое обрабатывает около сорока тысяч гектаров. Зерно в ладони твёрдое и сухое, комбайны уже идут по соседнему клину, и по звуку моторов он понимает, что урожай будет неплохим. Вечером ему позвонит сестра из Москвы, и он снова не сможет внятно ответить на её вопрос, хорошая ли это новость для акций его компании. Степан знает о пшенице почти всё, но о том, как урожай превращается в прибыль и дивиденды, он знает гораздо меньше, чем ему хотелось бы.

Его младшая сестра Вера в тот же вечер стоит у длинной полки с молочными продуктами в одном из московских супермаркетов. Ей тридцать один год, она категорийный менеджер продуктовой сети и отвечает за молочную категорию: решает, какие йогурты, творог и сыры попадут на полку, по какой цене и с какой скидкой. Каждую неделю она ведёт переговоры с поставщиками и видит, как одни производители спокойно повышают цены, а другие умоляют не выводить их товар из ассортимента. У Веры есть брокерский счёт примерно на восемьсот тысяч рублей, и ей давно хочется понять, стоит ли покупать облигации и акции тех самых компаний, с которыми она торгуется на работе. Вопрос брату про урожай — это её первая попытка связать то, что она видит на полке, с тем, что происходит на поле.

Возможно, вы узнаёте себя в одном из них. Кто-то из читателей работает в отрасли и видит её изнутри, но плохо понимает, как устроены финансы компаний. Кто-то каждый день покупает молоко, хлеб и курицу и замечает, как меняются цены, но никогда не думал, что за этими товарами стоят бумаги на бирже. Эта книга для обоих типов читателей. Мы пройдём путь от гектара земли до пачки масла на полке и на каждом шаге будем задавать один и тот же вопрос: где здесь деньги и что из этого может достаться инвестору.

Начнём с того, что экономисты называют агропромышленным комплексом. Под этим громоздким словосочетанием скрывается вся цепочка, которая превращает землю, воду и солнце в еду на вашем столе. В начале цепочки стоит поле, где выращивают зерно, масличные культуры, сахарную свёклу и корма. Дальше идёт ферма, где скот и птица превращают корм в мясо, молоко и яйца. После фермы сырьё попадает на перерабатывающий завод, а затем к производителю, который упаковывает продукт, ставит на него свой бренд и продаёт в магазины.

Каждое звено этой цепочки зарабатывает по-своему, и в этом главная причина, почему отрасль нельзя оценивать одной меркой. Растениевод продаёт товар, цена которого складывается на мировом рынке и меняется каждый день. Животновод покупает или выращивает корм и продаёт мясо, цена которого больше зависит от внутреннего спроса. Переработчик живёт на разнице между ценой сырья и ценой продукта, а производитель продуктов под брендом зарабатывает на том, что покупатель готов заплатить за знакомую упаковку больше, чем за безымянный товар. Одна отрасль включает в себя четыре разных бизнеса.

Удобно представить себе агропромышленный комплекс как большой многоэтажный дом. На первом этаже живут растениеводы, у которых много земли, много техники и очень мало контроля над ценой своего товара. На втором этаже располагаются животноводы: свиноводческие комплексы, птицефабрики, молочные фермы. Третий этаж занимают переработчики, то есть сахарные заводы, маслоэкстракционные заводы, мясокомбинаты, молочные заводы. На верхнем этаже живут производители продуктов питания с известными брендами, и именно их товары вы видите на полке.

Мы будем возвращаться к этому дому на протяжении всей книги, потому что жильцы разных этажей ведут себя по-разному в одни и те же годы. Когда на первом этаже праздник из-за высоких цен на зерно, на втором этаже считают убытки, ведь корм подорожал. Когда переработчики радуются дешёвому сырью, растениеводы жалуются на низкие закупочные цены. По лестнице этого дома всё время течёт поток денег, и он меняет направление в зависимости от того, какой этаж в этом году оказался в выигрыше.

Важно понимать и масштаб каждого этажа. Растениеводческих хозяйств в стране десятки тысяч, от крестьянских фермерских хозяйств на несколько сотен гектаров до холдингов с сотнями тысяч гектаров. Животноводство, напротив, сильно сконцентрировано: несколько крупнейших компаний производят значительную часть всей свинины и мяса птицы в стране. Переработка и производство продуктов занимают промежуточное положение, здесь соседствуют крупные заводы федерального масштаба и небольшие региональные предприятия, которые продают продукцию в радиусе нескольких сотен километров.

Растениеводы — компании, для которых главный актив составляет земля, а главный продукт продаётся как биржевой товар. Их выручка сильно зависит от урожая и мировых цен, поэтому прибыль может удвоиться или исчезнуть за один сезон. Животноводы связаны с растениеводами напрямую, потому что корм для них — главная статья затрат. Когда зерно дешевеет, животноводы богатеют, и наоборот, поэтому эти два этажа нередко двигаются в противофазе.

Переработчики стоят посередине и зарабатывают на спреде, то есть на разнице между ценой сырья и ценой готового продукта. Сахарный завод покупает свёклу и продаёт сахар, маслоэкстракционный завод покупает семечку подсолнечника и продаёт масло и шрот, молочный завод покупает сырое молоко и продаёт кефир и творог. Если спред широкий, у переработчика хороший год, даже если цены на сырьё и продукт одновременно упали. Производители продуктов под брендом зависят от сырья ещё меньше и больше похожи на компании потребительского сектора: для них важны маркетинг, отношения с торговыми сетями и привычки покупателей.

Теперь о том, что такое агрохолдинг и откуда он взялся. Агрохолдингом обычно называют группу компаний, которая объединяет несколько этажей нашего дома под одним управлением: земли, элеваторы, животноводческие комплексы, заводы, иногда собственные бренды. Крупные холдинги в России появились относительно недавно, в 2000-х годах. До этого большая часть сельскохозяйственных земель принадлежала бывшим колхозам и совхозам, которые в 1990-х годах были реорганизованы, а земля была поделена на паи между работниками.

Земельный пай — это доля в общей земле бывшего хозяйства, выраженная в гектарах, но часто без чётко выделенного участка на местности. Миллионы людей в начале 1990-х годов стали собственниками таких паёв, но у большинства не было ни техники, ни денег, ни желания обрабатывать землю самостоятельно. В течение следующих полутора десятилетий паи сдавались в аренду или продавались, а к середине 2000-х годов в сельское хозяйство пришли крупные инвесторы. Это были торговые компании, переработчики, а иногда и группы из совсем других отраслей, которые увидели в дешёвой земле и растущих ценах на продовольствие хорошую возможность.

Логика новых собственников была простой и во многом напоминала логику промышленника, который скупает разрозненные мастерские и строит на их месте завод. Небольшое хозяйство не может позволить себе современный комбайн, собственный элеватор и хорошего агронома, а хозяйство в сто тысяч гектаров может. Крупный масштаб позволял дешевле покупать удобрения и топливо, продавать зерно большими партиями напрямую экспортёрам и привлекать кредиты под залог земли. Так на месте сотен бывших колхозов возникли холдинги, которые управлялись из одного офиса, нередко расположенного в Москве или в областном центре.

Второй толчок развитию холдингов дало государство. В середине 2000-х годов развитие агропромышленного комплекса стало одним из национальных проектов, а затем появились многолетние государственные программы с субсидированием процентов по кредитам. Дешёвые длинные кредиты позволили строить свиноводческие комплексы и птицефабрики, закупать технику и расширять земельные банки. К концу 2000-х годов сформировалась привычная сегодня картина: несколько десятков крупных холдингов, которые обрабатывают сотни тысяч гектаров каждый, и множество средних и мелких хозяйств вокруг них. Подробно о господдержке мы поговорим в восьмой главе, здесь важно лишь понять, что отрасль выросла при активном участии государства.

Третьим событием стало продуктовое эмбарго 2014 года, которое закрыло российский рынок для многих видов продовольствия из ряда стран. Для отечественных производителей сыра, мяса, фруктов и овощей это означало резкое сокращение конкуренции с импортом. Отрасль получила несколько лет быстрого роста, а многие компании, которые раньше считались средними, стали крупными. Об эмбарго и импортозамещении мы тоже подробнее расскажем в восьмой главе.

В итоге к середине 2020-х годов Россия из крупного импортёра продовольствия превратилась в страну, которая сама обеспечивает себя большей частью основных продуктов и экспортирует зерно, растительное масло, мясо птицы, свинину и рыбу. Для инвестора это означает, что отрасль стала заметной частью экономики. Однако возникает закономерный вопрос: если отрасль такая большая и успешная, почему на бирже так мало её представителей?

Действительно, если вы откроете список акций на Московской бирже, вы найдёте там лишь несколько аграрных и пищевых компаний. Это скромная цифра по сравнению с нефтяниками, банками или металлургами. Причин здесь несколько, и каждая говорит что-то важное о самой отрасли.

Первая причина связана с собственниками. Большинство крупных агрохолдингов принадлежат одной семье или небольшой группе партнёров, которые создавали бизнес своими руками и не хотят делиться контролем. Им достаточно банковских кредитов, тем более льготных, и выход на биржу кажется им лишней сложностью: нужно раскрывать отчётность, отвечать на вопросы аналитиков, соблюдать правила корпоративного управления. Пока дешёвых кредитов хватает, мотивация продавать долю внешним инвесторам невелика.

Вторая причина заключается в сильной волатильности результатов. Аграрная компания может за год потерять половину прибыли из-за засухи или падения мировых цен, и многие собственники опасаются, что рынок будет оценивать их бизнес по худшему году. Акции компаний с такой нестабильной прибылью часто торгуются со скидкой, и собственникам кажется, что они продадут бизнес дешевле его реальной стоимости. Третья причина связана с размером: многие хозяйства и переработчики слишком малы, чтобы размещение акций было выгодным после всех расходов на подготовку.

Для частного инвестора из этого следуют два практических вывода. Во-первых, выбор акций в секторе узкий, и иногда вам придётся выбирать не лучшую компанию отрасли, а лучшую из тех, что вообще торгуются. Во-вторых, у многих аграрных акций небольшая доля в свободном обращении и скромные дневные обороты, поэтому крупную заявку бывает трудно исполнить без сдвига цены. Это не повод отказываться от сектора, но повод не рассчитывать на то, что вы в любой момент продадите акции по цене последней сделки. Подробнее о скидке за низкую ликвидность и малую долю акций в обращении мы поговорим в семнадцатой главе.

Совсем другая картина на рынке облигаций. Здесь аграрные и пищевые компании встречаются гораздо чаще: и крупные холдинги, и молочные комбинаты, и птицефабрики, и небольшие хозяйства, которые выпускают облигации на сотни миллионов рублей. Облигации не требуют делиться контролем, а сезонный характер бизнеса заставляет компании постоянно занимать деньги на посевную и закупку сырья. Поэтому для многих читателей этой книги первым знакомством с отраслью станут именно облигации, о которых мы подробно поговорим в восемнадцатой главе.

Прежде чем двигаться дальше, разберём самый распространённый миф об этой отрасли. Он звучит примерно так: люди едят всегда, в кризис и в хорошие времена, значит, производители еды стабильны и акции их надёжны. Это утверждение верно лишь наполовину, и та половина, которая неверна, может стоить инвестору больших денег.

Спрос на еду действительно стабилен. В кризис люди могут отказаться от новой машины или отпуска, но не от хлеба, молока и мяса. Объёмы потребления основных продуктов меняются за год на несколько процентов, а не на десятки, как продажи автомобилей или квартир. В этом смысле отрасль действительно защитная.

Однако стабильный спрос ещё не означает стабильную прибыль. Прибыль зависит от разницы между ценой продукта и затратами, а обе эти величины у аграриев меняются очень сильно. Цена зерна за год может упасть на треть, цена удобрений может вырасти вдвое, засуха может уменьшить урожай на сорок процентов, а вспышка болезни уничтожить поголовье свиней на целом комплексе. Стабильный спрос защищает от одного вида риска, но оставляет все остальные.

Посмотрим на это на простом примере. Допустим, растениеводческая компания в хороший год собирает четыре тонны пшеницы с гектара и продаёт её по четырнадцать тысяч рублей за тонну, получая с каждого гектара выручку пятьдесят шесть тысяч рублей. Если в следующем году урожай упадёт до трёх тонн, а цена до двенадцати тысяч рублей, выручка с гектара составит тридцать шесть тысяч рублей, то есть на тридцать шесть процентов меньше. Затраты на гектар при этом почти не изменятся, ведь семена, удобрения и топливо уже куплены и потрачены. Прибыль, которая была положительной, легко превращается в убыток, хотя люди не стали есть меньше хлеба.

Сравните это с производителем йогуртов, который продаёт продукт под известной маркой. В тот же неурожайный год его главное сырьё, молоко, может подорожать на несколько процентов, а не на десятки, потому что корм составляет лишь часть затрат фермы. Производитель поднимет цену на полке на ту же величину, и большинство покупателей этого почти не заметят. Его прибыль немного сократится, но не исчезнет. Один и тот же неурожай для одного этажа дома оказывается катастрофой, а для другого — мелкой неприятностью.

Есть и третий сценарий, о котором новички вспоминают реже всего. Иногда цены на продукты пытается сдерживать государство, особенно на социально значимые товары вроде сахара, растительного масла, хлеба и молока. Тогда даже производитель с сильным брендом не может свободно переложить рост затрат в цену, и его прибыль сжимается. Об этом ручном регулировании мы подробно поговорим в восьмой главе, а пока достаточно запомнить, что спрос в этой отрасли стабилен, но свобода ценообразования ограничена.

Поэтому правильнее говорить так: отрасль защищена от падения спроса, но не защищена от колебаний цен, погоды и затрат. Разные этажи нашего дома защищены в разной степени. Производители брендированных продуктов ближе всего к настоящим защитным компаниям, а растениеводы ближе к сырьевым. Об этом стоит помнить каждый раз, когда вы слышите слово «защитный» применительно к аграрному сектору.

Отсюда вытекает следующая важная мысль: агробизнес одновременно похож и на сырьевой сектор, и на потребительский. Сходство с сырьём проявляется в том, что зерно, масло, сахар и даже мясо — во многом однородные товары. Тонна пшеницы третьего класса из Тамбовской области почти не отличается от такой же тонны из Ростовской, и покупатель выберет ту, что дешевле. Цены на такие товары складываются на мировом рынке, и отдельная компания на них практически не влияет.

О том, как устроены мировые рынки пшеницы, сои, сахара и других агротоваров, как погода и отчёты об урожае двигают цены, подробно рассказано в книге «Сырьевые инвестиции» этой же серии. Здесь мы не будем повторять этот материал и сосредоточимся на компаниях. Нам важно понимать, что цена продукта для растениевода и переработчика задаётся извне, а компания может управлять только объёмом производства и затратами.

Сходство с потребительским сектором проявляется ближе к полке. Пакет молока известной марки стоит дороже, чем безымянный пакет того же объёма, и покупатель готов платить эту разницу за привычку и доверие. Производитель брендированных продуктов может повышать цены вслед за затратами, а иногда и опережать их. Его прибыль меньше зависит от урожая и мировых рынков и больше от маркетинга, ассортимента и отношений с торговыми сетями.

Для инвестора это означает, что первым делом нужно понять, на каком этаже живёт компания. Если её выручка по большей части состоит из зерна, масла и сахара, оценивать её нужно как сырьевую компанию, помня о цикличности. Если основную выручку дают молочные продукты, колбасы и полуфабрикаты под собственными брендами, к ней можно подходить ближе к потребительскому сектору. Большинство реальных агрохолдингов занимают сразу несколько этажей, и тогда приходится разбирать бизнес по частям.

Чтобы рассуждения не оставались абстрактными, на протяжении всей книги мы будем пользоваться условным примером. Назовём нашу компанию «Цнинский агрохолдинг», по имени реки Цны, которая течёт через Тамбовскую область. Это вымышленная компания, её цифры придуманы для иллюстрации, но они близки к тому, что можно увидеть у реальных холдингов среднего размера. Именно в этой компании работает Степан.

Земельный банк «Цнинского агрохолдинга» составляет триста двадцать тысяч гектаров в Тамбовской, Липецкой и Воронежской областях. Шестьдесят процентов этой земли, то есть сто девяносто две тысячи гектаров, принадлежат компании на праве собственности, остальные сто двадцать восемь тысяч гектаров арендованы. Компания выращивает пшеницу, ячмень, кукурузу, подсолнечник, сахарную свёклу и сою. Кроме полей, у неё есть три сахарных завода, один маслоэкстракционный завод и несколько свиноводческих комплексов, которые производят около двухсот тысяч тонн свинины в живом весе в год.

Почему мы поселили компанию именно в Черноземье? Тамбовская, Липецкая и Воронежская области лежат в зоне плодородных чернозёмов, где много солнца и обычно хватает влаги для устойчивых урожаев. Здесь исторически выращивали сахарную свёклу и зерно, здесь много сахарных заводов и элеваторов, а до черноморских портов несколько сотен километров по железной дороге. Многие крупные агрохолдинги страны начинали именно в этом регионе, поэтому наш условный пример получился типичным, а не экзотическим.

Годовая выручка «Цнинского агрохолдинга» составляет сто двадцать миллиардов рублей. Из них около тридцати миллиардов даёт продажа зерна и других культур сторонним покупателям, двадцать пять миллиардов приходится на сахар, двадцать миллиардов на растительное масло и шрот, сорок пять миллиардов на свинину. Показатель EBITDA, то есть прибыль до вычета процентов, налогов и амортизации, составляет восемнадцать миллиардов рублей, или пятнадцать процентов выручки. Растениеводство и свиноводство дают по шесть миллиардов, сахарный сегмент четыре миллиарда, масложировой два миллиарда.

Чистый долг компании равен сорока пяти миллиардам рублей, то есть двум с половиной годовым EBITDA. Из этого долга тридцать миллиардов получены по льготным государственным программам под небольшой процент, а пятнадцать миллиардов — обычные банковские кредиты и облигации. Чистая прибыль компании за год составляет восемь миллиардов рублей. Акции торгуются на бирже, всего их сто миллионов штук, а цена одной акции шестьсот рублей, так что рынок оценивает весь капитал компании в шестьдесят миллиардов рублей.

Компания платит дивиденды в размере половины чистой прибыли, то есть четыре миллиарда рублей, или сорок рублей на акцию. При цене шестьсот рублей это даёт дивидендную доходность около шести и семи десятых процента. Основной собственник владеет восемьюдесятью процентами акций, а оставшиеся двадцать процентов находятся в свободном обращении. Эти цифры будут встречаться во многих главах, и каждый раз мы будем смотреть на них с новой стороны.

Степан купил пятьсот акций своей компании несколько лет назад, вложив около трёхсот тысяч рублей. Ещё девятьсот тысяч лежат у него на банковском вкладе. Ему кажется, что раз он видит поля компании своими глазами, он знает о ней больше любого аналитика. В следующих главах мы проверим, насколько это верно, и увидим, что знание поля и знание финансов — две разные вещи.

Теперь посмотрим, кто вообще покупает бумаги аграрных компаний и чем рискует каждый из этих покупателей. На практике можно выделить три типичных портрета, и, скорее всего, вы найдёте себя в одном из них.

Первый портрет — осторожный покупатель облигаций. Это человек, которому важен предсказуемый купон, и он выбирает облигации молочного комбината или птицефабрики, потому что их доходность выше, чем у государственных облигаций. Такой инвестор рискует тем, что недооценит сезонность долга и особенности отрасли, о которых мы будем говорить в пятой и восемнадцатой главах. Его главная задача — не попасть на эмитента, который не сможет расплатиться после неурожайного года.

Второй портрет — охотник за дивидендами. Он смотрит на дивидендную доходность и покупает акции агрохолдинга, когда она выглядит привлекательно. Его риск в том, что дивиденды аграриев сильно зависят от урожая и цен, и высокая доходность прошлого года может оказаться разовой. Ему предстоит научиться отличать устойчивую прибыль от удачного сезона.

Третий портрет — инсайдер по профессии, как Степан или Вера. Это люди, которые работают в отрасли или рядом с ней и считают, что понимают её лучше других. Их преимущество реальное: они видят урожай, цены, настроение поставщиков и покупателей раньше, чем это попадёт в отчётность. Однако их риск тоже реален, потому что близость к отрасли создаёт ложное чувство уверенности и мешает трезво оценивать цену бумаг. Вдобавок у таких людей и зарплата, и сбережения часто оказываются связаны с одной и той же отраслью, а иногда и с одной компанией.

Вера, кстати, узнала себя сразу в двух портретах. Ей нравится предсказуемость облигаций, но работа в продуктовой сети даёт ей ощущение, что она знает молочных производителей лучше рынка. Она видит, у кого растут продажи, кто просит отсрочку по поставкам, кто первым приходит с просьбой повысить цену. Позже мы увидим, как эти наблюдения могут помочь в анализе и в какой момент они перестают быть преимуществом.

Есть у всех трёх портретов и общая слабость, которую стоит назвать сразу. Почти никто из начинающих инвесторов не думает о том, в какой момент сельскохозяйственного года он покупает бумагу. Купить акции агрохолдинга в июне, когда рынок ждёт рекордного урожая, и купить их же в ноябре, когда урожай собран и продан по низкой цене, — две совершенно разные сделки. Сезонность пронизывает всю отрасль, от денежных потоков до настроений рынка, и мы будем возвращаться к ней снова и снова.

Каждому из этих портретов нужны одни и те же базовые знания. Нужно понимать, на каком этаже дома живёт компания, откуда приходят её деньги, от чего зависят затраты, как учитывать сезонность и господдержку, как читать отчётность и как оценивать бумаги. Для этого и написана книга, и её структура повторяет этот путь.

Мы начнём с земли, потому что именно она остаётся главным активом большинства агрохолдингов, и во второй главе разберём, как устроены земельные банки и сколько стоит гектар. В третьей главе посчитаем экономику одного гектара и увидим, почему урожайность так сильно влияет на прибыль. Четвёртая и пятая главы посвящены двум особенностям, которые сбивают с толку новичков: учёту растущего урожая в отчётности и сезонному движению денег. Шестая глава расскажет о пути зерна от поля до порта, седьмая об экспортных пошлинах, восьмая о роли государства.

Затем мы поднимемся по этажам дома. В девятой главе речь пойдёт о сахаре и растительном масле, в десятой о свинине и курице, в одиннадцатой о молоке и сыре, в двенадцатой о рыбе и морских фермах, в тринадцатой о производителях брендированных продуктов. Четырнадцатая глава объяснит, зачем компании объединяют несколько этажей под одной крышей, а пятнадцатая — какие катастрофы ждут аграриев и как от них защищаются.

Последняя часть книги посвящена практической работе инвестора. В шестнадцатой главе мы разберём отчётность агрохолдинга, в семнадцатой научимся оценивать его акции, в восемнадцатой разберём облигации аграриев, в девятнадцатой соберём всё это в портфель. Двадцатая глава посвящена будущему отрасли и вашему личному маршруту в ней.

123...6
bannerbanner